Вечность

Тэхен поморщился, проводя дрожащими пальцами по садящей щеке. Холодная вода, которой он наскоро умылся пару минут назад, помогла унять ноющую боль, но большой пользы не принесла. Он знал, что ему следовало пройти другой дорогой, обойти другим крылом, и все бы было хорошо и бесшумно. Но Тэхен слишком сильно задумался, отвлекся на мысли об убийце, который так часто стал наведываться прямо во дворец. Из-за этого Ким опять получил пощечину от Придворной дамы за то, что ходил в слишком людных местах, выслушал очередные гневные слова о том, что сам его факт нахождения здесь оскверняет всю ее работу, и, низко поклонившись в извинениях, пошел в обратную сторону, вынужденный обходить все залы с менее использованной стороны. Он привык к такому отношению, смирился и уже никак не реагировал на все взгляды, которые другие слуги то и дело кидали в его сторону. Личная прислуга Наследного принца – парень. Новость, которая, если только попадет в руки не того человека, может очень сильно опустить непоколебимость не только королевского двора но и аристократии. Но, конечно же, не из-за своего прямого содержания, а из-за слухов, которыми она может обрасти. Впрочем, поставить кого-то другого к принцу так же не могли. Тэхен глубоко вздохнул, охлаждая свои мысли. Он сам виноват. Думает целыми днями о ненужном, совершенно забываясь, и для него это с каждой пойманной мыслью становилось все постыднее. Он – королевская прислуга. Ему нельзя думать ни о чем, кроме этого. Парень еще раз попробовал взять себя в руки, задержавшись на мгновение за углом от коридора, ведущего в тронный зал, и ступил дальше. Двери перед ним бесшумно открылись, пропуская внутрь, и Тэхен, низко поклонившись, сделал шаг вперед, останавливаясь и ощущая, как ширмы за ним защелкиваются, а огромное пространство помещения сужается до невероятно маленьких размеров. И хоть Тэхен очень редко попадал в Тронный зал, все промелькнувшие чувства уже были привычны и управляемы. — Что он здесь делает? — Я позвал его сюда, отец. — Кто позволил тебе обращаться так ко мне? Знай свое место и веди себя подобающе! — Не считаете за своего сына и запрещаете мне видеть своего. Вы сами не позволяете мне находиться на своем месте. Тэхен, подними голову. Парень, медленно разогнувшись, но все еще оставаясь в чуть наклоненном положении, поднял взгляд. Прислуге запрещалось без разрешения смотреть на членов королевской семьи, а потому Ким послушно остановил глаза у подножия императорского трона. — Посмел пригласить его без моего ведома? Подле Наследного принца Чосона должна стоять настоящая прислуга. — Вы говорите про ту прислугу, которую посылаете для доносов на меня, Ваше Величество? Если бы Тэхен мог, он бы растворился в воздухе. — Ты опасен, а потому прекрасно должен понимать, почему твои свидания с Чонджо ограничены. Пошел прочь с глаз моих. Я сказал тебе все. И сделай так, чтобы я больше никогда не видел эту грязь. Тэхен наклонился, сильнее прижимая сложенные ладони к животу и пятясь к отворившимся дверям, вышел вслед за Принцем. Они шли по дворцовым коридорам в сторону покоев, и на пути им никто не попался. Может вся прислуга уже разбрелась, освобожденная от обязанностей закатным солнцем, а может, все специально не хотели попадаться на глаза человеку, за которым Тэхен следовал по пятам. Они остановились перед комнатой, и парень уже поднял руки, чтобы открыть двери, но Принц сам распахнул их и зашел внутрь, и Тэхену не оставалось ничего, кроме как зайти следом и прикрыть за тобой ширмы. — Что у тебя с лицом? Тэхен замер, все еще повернутый к дверям. Он надеялся, что за опущенной головой и хождением за спиной его до сих пор пульсирующую ссадину на щеке никто не увидит. Да еще и вечернее небо должно было сделать ее не такой заметной. — Допустил ошибку, Ваше Высочество. — Ошибку... Посмотри. Тэхен повернулся. В самом начале он, как и остальные, тоже невероятно боялся. Тэхен не знал, зачем его отправляют во дворец, почему бросают, почему ничего не объясняют. Он не понимал, почему на него то и дело бросают жалостливые взгляды, пока его вели по коридорам огромного на тот момент строения. Лишь спустя время Тэхен понял – его отдавали на верную смерть. Однако что-то пошло не так. — И как же ты допустил эту ошибку? Принц поднял руку, заставляя Тэхена поднять подбородок выше, чтобы разглядеть лицо. — Прошел не в том крыле. — Тэхен, — Ким поднял взгляд, поймав насмешливую улыбку. — Я говорил тебе не попадаться плохим людям на глаза. — А еще вы сказали сопроводить вас из тронного зала, хоть прекрасно знаете, как Император ненавидит меня. — Ты что, обиделся? — Как я, грязный слуга, могу обидеться на вас, Ваше Высочество, — Тэхен низко поклонился, прижав руки к телу, на что тут же услышал тихий смех. Он выпрямился, взгляну прямо на Наследного принца. — Люди становятся беспечными, когда дело касается их жизней, не так ли? Улыбка померкла на чужом лице. Некоторое время Принц Садо просто смотрел на Тэхена, будто пытаясь что-то разглядеть в очертаниях его лица. Он поднял руку, пальцами легко коснувшись поврежденной щеки. — Я вспоминаю недавний день, когда поручил тебе отнести свитки обратно в архив. И до сих пор чувствую тревогу из-за того, что именно в тот момент на дворец напали. Ты мог пострадать. — Я благодарен за ваше беспокойство, Господин, — Тэхен не мог поклониться – принц все еще держал его лицо в своих пальцах – поэтому прикрыл глаза. — Но думайте об этом, как о большой удаче. Благодаря шуму в первое время никто не заметил пропажу, а заодно и меня. Он так и не рассказал полностью то, что случилось с ним в ту ночь. Тэхен не знал, почему держал это в тайне, однако его язык никак не мог ввязать рассказ о разбойнике, что встретился ему в королевском архиве. И почему-то от недосказанности ему становилось спокойнее. — Ты родился не в то время, Тэхен. Слуга, который уже привык к необъяснимым фразам принца, качнул головой: — Если и так, что бы вы делали без моего присутствия? — Ох, уйди с глаз моих, — откинул в сторону руку мужчина. — За такой острый язык тебя стоит казнить. — Подарите же мне желанный отдых, — Тэхен склонил голову, поймав укоризненный взгляд. — Доброй ночи, Ваше Высочество. Произнеся это, парень вышел, оставшись без ответа. Это было странно. Вначале Наследный принц Садо показался ему невероятно холодным и одновременно с этим беспристрастно эгоистичным. Его слова и действия чаще всего не соответствовали друг другу, он ослушивался многих приказов своего отца, считая их бесполезными, а на взгляды и шепот других ему было наплевать. Но все это в миг слетало с его лица, когда вокруг не было стражи, аристократии или прислуги. Тэхен, обязанный всюду следовать за ним, осознал, что в сравнении с другими, Принц никогда не наказывал его за оплошность. Он не кричал, не закрывал в подвалах, не заставлял делать еще больше работы. Он был другим. Тэхен шел по коридорам в сторону своей комнаты, улавливая остатки заходящего солнца и прохладного воздуха. Хотел ли он сбежать из дворца? Наверное, вначале. Сейчас же эта мысль настолько прижилась в его голове, что он перестал ее замечать, будто что-то ненужное. Парень закрыл за собой двери, прислонившись к ней спиной, прикрыл веки. Шел самый жаркий месяц лета, но ночью комнаты успевали остыть, и находиться в них было намного приятнее именно не в дневное время суток. — Отдельная комната для слуги. Как занятно. Тэхен распахнул глаза, выхватывая скрытый в складках одежды кинжал и выставляя его перед собой. Нежданный гость, вальяжно устроившись на одиноком стуле, покачивался на нем из стороны в сторону, склонив голову и с таким снисхождением глядя на предмет самообороны Тэхена, что того на мгновение даже пронзил необоснованный стыд. — Что вы здесь делаете?! — заскрежетал шепотом Ким. — Как вы узнали, где я живу? — Я смотрю, ты и правда его сохранил, — не обращая внимания на яростную реплику, парень встал со стула. Он сделал это настолько плавно и легко, что Тэхен не заметил, как тот в мгновение ока оказался рядом с ним. Слуга дернулся назад, врезаясь в закрытые двери спиной. — Оружие нужно не для того, чтобы носить его как оберег, — черноволосый скользнул пальцами по чужому запястью, выхватывая длинное, извилистое лезвие. — Но мне приятен тот факт, что тебе не настолько плевать на свою жизнь, чтобы вообще не иметь какой-либо защиты. — Что вы здесь делаете? — повторил свой вопрос Тэхен, тупо смотря куда-то в пустоту, стараясь сохранять трезвость ума и ровность голоса. Его дыхание стало прерывистым, а сердце буквально готово было выпрыгнуть из груди. Они стояли слишком близко. Тэхен мог видеть, как взымается чужая грудь, стянутая удобными одеждами, и как странно натягивается ткань в некоторых местах, где возможно находились спрятанные кинжалы. — Мне скучно, — после короткой тишины раздался ответ. — Что? — Тэхен поднял голову, тут же натолкнувшись на темный взгляд. Но это лишь сильнее разожгло в нем негодование. — Скажите, что вам нужно и уходите прочь. Вас могут заметить в любой момент. — Мне всегда так приятно твое участие в моей безопасности, — насмешливо протянул Чонгук, склонив голову и вглядываясь в чужое лицо. Они находились на расстоянии, не превышающем ширину ладони, и Тэхен знал, что человеку напротив доставляет невероятное удовольствие наблюдать за тем, как он старается не отвести взгляда и не отшатнуться назад, слиться с дверью и исчезнуть. Но в следующую секунду Чон отстранился, развернувшись на пятках и, все так же играясь с лезвием в руках, медленно двинулся по комнате. Тэхену в это мгновение показалось, что пространство вокруг расширилось в сотни раз, и он, наконец, смог глубоко втянуть воздух в легкие. — С каждым днем ты удивляешь меня все сильнее: вначале ты сказал, что являешься прислугой королевской семьи; потом ты преспокойно гулял по рынку вне стен дворца, хотя таким как ты строго запрещено покидать место их работы, — по мере того, как Чонгук говорил, кинжал в его руке мерно качался из сторону в сторону, заставляя падающие от него блики вгрызаться в кожу Тэхена. Тот сильнее впился ногтями в свои ладони. — А теперь я вижу отдельную комнату специально для тебя. Еще чуть-чуть, — он обернулся. — И я правда начну думать, что ты являешься для принца не просто каким-то слугой. А-а-а, — Чонгук помахал лезвием, прерывая вырывавшееся из Тэхена возмущение. — Заметь, я говорю про тебя, а не него. — Это ничего не меняет. — Это меняет лишь мое желание поскорее узнать правду, — вновь скучающим тоном произнес гость, плюхаясь на расстеленные простыни. — Поэтому я немного схитрил и вновь послушал то там, то здесь. Чонгук поднял на Тэхена свой острый взгляд, заставляя того замереть в ожидании. — Слухи ходят, что наследник Империи Чосон, принц Садо, тронулся умом, — Чон склонил голову, наблюдая за чужой реакцией. — Любая куннё*, что ставилась подле него, в скором времени умирала от его рук. Какой скандал... Наследный принц Садо считался сумасшедшим. Королевским наследником, который убивал каждую прислугу, что ставили подле него. Тэхен должен был стать очередной убитой вещью, он знал это. Но на удивление всех, этого не случилось. — Однако, — продолжил Чонгук. — Это прекрасно объясняет, почему сейчас слугой принца являешься ты, — он встал с пола, приблизившись к сжавшемуся у дверей парню. — Почему-то тебя он и пальцем не трогает... Ну, почти. Тэхен зашипел, когда цепкие пальцы схватились за больную щеку. Он дернул головой, сбрасывая ладонь, и уперся взглядом в мгновенно почерневшие глаза. Но Чон лишь махнул рукой, вновь возвращая себе забавляющийся вид. — А еще это прекрасно показывает положение вещей и вероятность будущих событий. — Что вы несете? — наконец осмелев, спросил слуга. — Тэхен, — протянул парень, взглянув на него разочаровывающе. — Ты ведь умный мальчик, раз сумел дожить до стольких лет, находясь здесь. Нынешний император слишком стар, пора задумываться о передаче дел. Будущий же император обзавелся явными отклонениями – о каком его правлении может идти речь? К счастью, у наследного принца уже давно есть сын. А это значит, что при внезапной кончине Садо, на престол взойдет наш маленький, миленький и здоровый Чонджо. Они вновь стояли слишком близко друг к другу, отчего Тэхен мог видеть в чужих глазах ожидание. Но ожидание чего? Человек перед ним нес полную чушь, несвязную и вульгарную. Тэхен не знал, как из всех гуляющих слухов он выбрал именно те, которые оказались правдивыми, однако внешний вид незваного гостя говорил сам за себя: кого-то подкупил, кому-то угрожал. И все же сейчас от Кима что-то ждали. Что-то, до чего он должен был догадаться сам. Тэхен еще раз прокрутил услышанные слова. И холод пробрался под его позвоночник. — Чонджо любит своего отца, — прохрипел он и повторил, качнув головой. — Какими бы ужасными вещами не занимался Наследный Принц Садо, они любят друг друга. Чонджо никогда не пойдет на убийство. — Маленький Чонджо нет, — Тэхен пораженно поднял глаза, желая оглохнуть. — А что на счет действующего императора? Для таких, как он, удержание власти является задачей намного важнее, чем семейные узы. И он не пожалеет даже собственного сына. У Кима закружилась голова. Он зажмурился и вскинул руки, заставляя Чонгука отступить назад. — Хватит. Хватит, убирайтесь. Зачем вы все это мне говорите? Что вы от меня хотите? — Тэхена уже совершенно не пугало, услышат ли его или нет. Он зло махнул рукой. — Я не собираюсь слушать весь этот бред, подлый, мерзкий и абсолютно беспочвенный! — Не хочешь убежать? Тэхен замер, пораженный вопросом, который совершенно не ожидал услышать. Он взглянул на стоящего напротив человека потерянными глазами. — Что? — Ты заперт в золотой клетке подле своего хозяина. И как только перемены нагрянут в это место, ты утонешь, не сумев выбраться наружу. Грядет государственный переворот, Ким Тэхен, — черные глаза блеснули в темноте. — И даже отрицая, ты не можешь этого не понимать. Так почему бы не воспользоваться шансом и не пойти со мной? — губы Чонгука тронула демоническая ухмылка. — Тебе больше не нужно будет прятаться, не нужно будет прислуживать кому-то, не нужно будет бояться. Твоего наследного принца скоро убьют, и как думаешь, последуешь ли ты за ним? — Зачем я вам? — Ох, не волнуйся, — Чонгук помахал ладонью, будто отмахиваясь от с чего-то неважного. — Моя задача, и задача в целом нашей организации – свержение императорской власти. Мне лишь нужна информация, да и только. Тэхен вскипел. — Думаете, я идиот? Вы почти каждый день и ночь свободно пробираетесь во дворец, никогда не попадаетесь охране, и хотите сказать, что до сих пор не использовали возможность узнать все, что вам требуется? Я – проблема, от которой вы не можете избавиться по непонятной мне причине. Вы каждый раз заявляетесь сюда и делаете что заблагорассудиться. Но если раньше вы просто мучили меня своими выходками, то сейчас заставляете слушать полную околесицу, — Тэхен впервые за всю их встречу бесстрашно поднял взгляд, смотря черноволосому прямо в глаза. — Я не стану вашим докладчиком, не стану предавать данное Наследному Принцу Садо доверия. Можете хоть сейчас убить меня, но я не стану участвовать в ваших россказнях... Извилистое лезвие кинжала вонзилось в деревянный каркас дверей в считанных миллиметрах от щеки Тэхена. Чонгук расслабленно опустил руку, склонил голову на бок и прошелся по слуге взглядом абсолютно холодным и проницательным. — Ты сообразительный, Ким Тэхен. Однако всю твою сообразительность портит лишь один факт, я только не могу выбрать из двух: ты либо по-наивному преданный, — он вскинул подбородок, поморщившись. — Либо по-наивному влюбленный. Ночь опустилась на Ханян, скрывая собой все, чего касалась. Тэхен же так и простоял несколько минут у двери, приходя в себя, и шумно вздохнул, сотрясая воздух в уже опустевшей комнате.

***

Вантэ зарылся пальцами в розовые волосы, раздраженно их взъерошивая. На мониторе который час висели фотографии, сделанные за все время пребывания парня в Сеуле, и раздражали с каждой секундой все сильнее. Замыленные из-за долгого сидения за компьютером глаза уже начинали ныть, все цвета сливались в одну непонятную массу. Вантэ устало потянулся, разминая спину, откинулся на спинку стула и опустил веки. Ему нравилось то, чем он занимался. С самого детства он любил смотреть и видеть то, что происходит вокруг него, любил ценить мгновения, пролетающие мимо. А когда понял, что может сохранить каждый из них – тут же ухватился за эту возможность. У него не было никакой удивительной истории, никакая фея крестная к нему не прилетала, не было человека, который бы указал путь, или волшебного зеркала, в котором он видел бы свое будущее. Нет. Просто однажды его мама сказала: «Человек, занимающийся любимым делом, никогда в своей жизни не будет работать». И, кажется, Вантэ просто повезло найти именно то, чем он хотел заниматься всю свою жизнь. А когда парень выиграл шанс обучаться фотографии под руководством крупной компании Сеула, его возможности заниматься этим профессионально взлетели до небес. Иногда Вантэ приходила мысль, что в прошлой жизни он был спасителем вселенной. Потому что невозможно, чтобы у человека так удачно складывалась жизнь. Ведь даже приехав в Сеул совершенно один, вскоре парень повстречал человека, который не только помогает ему освоиться в городе, но и делает это совершенно безвозмездно. Хотя, на счет этого Вантэ все же сохранял осторожность. Они знакомы с Чон Чонгуком всего лишь две недели. Нигде раньше они не встречались, и похожих на него людей Ким никогда в своей жизни не встречал. Однако чем больше они проводили время вместе, тем больше внутри зарождалось чувство, будто они давным-давно знакомы. Вантэ вновь уставился в экран компьютера, начиная бездумно листать фотографии. Он очень боялся показаться наивным. Да, правда боялся. И с самого начала не мог понять, что же от него хочет этот странный человек с невероятно красивым лицом, ведь Вантэ ничем не отличался от других. Чонгук утверждал, что следит за его творчеством и оно ему нравится, но черта с два. Ким ведь не идиот, что бы верить человеку, которого встретил на улице и про которого в интернете нет ни единого слова. Да даже если это и так, то этого парня скорее можно было принять за сталкера, чем за простого фаната. Хотя что за бред. Вантэ фотограф, а не какая-то там знаменитость, он, конечно, слышал, что у каждого искусства есть свои поклонники, но... Нет, он ему не верит. Не верит, вот только легко садиться в чужую машину, легко просит о помощи или соглашается на встречу. Не верит, но, знаете, очень хочется, когда твой новоиспеченный друг говорит, что является главой какой-то там корпорации. Боже... Это даже в мыслях звучит невозможно. — Алло, французская синьора! Вантэ дернулся в сторону, чуть не разлив любезно поставленный рядом с его рукой горячий чай. — Ченгуанг! Зачем так пугать? — У-у-у, посмотрите на него, назвал по полному имени, — девушка уселась на соседний стул, поигрывая пальцами в сторону Кима. — А я, между прочим, ему и чай принесла, и глаза спасла. — Что ты несешь? — Вантэ взял в руки чашку. — Ты просто смотрел в монитор, не моргал, не откликался. Я звала тебя два раза, ты не слышал? — Задумался, — кинул парень, отхлебывая. — Спасибо. Я не заметил, как ты вернулась. — Учитель гоняла меня по городу, заставляя фоткать все подряд, — Чену развалилась на стуле, откидывая голову назад. — И если остальные могли пройти пару кварталов и идти сюда, то я должна была пробежать как можно больше улиц. Она ненавидит меня! — Ты сама не успела вовремя приготовить фотографии. — Я ведь не думала, что она заставит отредактировать все, что я отсняла тогда. Если бы знала, сделала бы фотографий восемь. Вантэ отпил немного чая, кидая на монитор быстрый взгляд и, понимая, что уже не может дальше работать, закрыл все вкладки с редакторами. — Ладно, показывай, что у тебя, а то под тобой уже стул трещит, — парень отодвинулся в сторону, освобождая место, на которое в ту же секунду вспорхнула девушка. — Нет, я как бы очень устала, ты же понимаешь? — Чену продолжила только когда Вантэ кивнул. — И я все еще обижена на сонбэ-ним, что она так жестоко ко мне относится, но, — она еще раз щелкнула мышкой. — Посмотри какая красота! О, будь уверен, на итоговом просмотре мои фотографии будут самыми лучшими, учитель еще локти кусать будет. — Смотри при ней это не скажи, — рассмеялся Ванте, подсаживаясь ближе, чтобы все рассмотреть. Девушка взмахнула выкрашенными в гранатовый цвет волосами, хлестнув Кима по лицу. — Ты что, сомневаешься во мне? — Я сомневаюсь в твоих способностях успеть в срок. Подвинься, я хочу посмотреть, что у тебя там за сокровища. — Ащ, какой же ты засранец, — цокнула Чену, но все равно отставила стул чуть в сторону. С этой веселой девушкой Вантэ посчастливилось сдружиться в самый первый день их занятий. Чену была забавной, смешной и очень быстрой. В начале парень терялся рядом с ней, привыкший к размеренной жизни у себя дома, однако оказалось, что хоть скорость Чену на несколько оборотов и опережала его, они все равно смогли легко привыкнуть друг к другу. Сейчас девушка продолжала причитать о том, что слишком устала и еле держала камеру к концу занятия, однако Вантэ был на сто процентов уверен, что даже если у нее и подкашивались ноги, Чену все равно ни на минуту не пожалела о сделанных фотографиях. А они и правда были замечательными. Парень листал получившиеся снимки, на которых ярко горели огни вечернего Сеула, и все никак не мог остановиться. В памяти тут же всплыли моменты, когда Вантэ сам смотрел на город с высоты, стараясь запечатлеть эту хрупкую атмосферу. Это была одна из причин, почему ему так здесь нравилось – то легкое, еле осязаемое чувство связи со всем, что происходит вокруг. Сеул манил своей быстротой, своей изворотливостью. А еще людьми. И все же, что-то было не так. Мысли все равно возвращались к Чонгуку, заставляя все больше и больше думать о том, что же на самом деле позволяет им видеться. Этот парень с черными волосами и невероятно глубокими глазами был очень прост в своих действиях, однако Вантэ все никак не мог понять, что же скрывается у него внутри. Он знал, что доброта, которую он получал от Чонгука, была искренней, знал, что все их разговоры происходили не из чистой вежливости, а из-за настоящего интереса друг к другу. Но что-то все время ускользало от внимания розововолосого. Что-то важное, что, казалось, могло полностью поменять представление Вантэ об этом человеке. Ким не мог сказать, что чувствовал ложь в общении с ним. Также как и не мог сказать, что правда – все, что звучало из его уст. Но эта недосказанность почему-то наоборот заставляла интерес Вантэ расти все больше. — Я скоро обижусь. Парень повернул голову, тут же наткнувшись на серьезный взгляд карих глаз. — Я... Опять задумался? — Что ты там перемалываешь? — Чену закинула ноги на его стул, подперев поставленным на стол локтем голову. — Ты в последнее время и правда витаешь в облаках. И все равно успеваешь выполнить все задания в срок, — пробубнила напоследок. — Что-то случилось? — Ничего, — Вантэ качнул головой, вновь беря в руки еще теплый чай. — Это из-за того паренька, с которым ты ходишь на свидания? Хорошо, что он не успел отхлебнуть. И все же резко воздух вышел из легких, и парень настолько ошарашенно взглянул на подругу, что та даже выставила руки в свою защиту: — Ей, успокойся, это просто такое выражение! — Какое выражение? Мы не... Боже, как тебе вообще такое в голову пришло? — Может я чего-то не знаю, но мой личный опыт подсказывает, что периодические встречи, разговоры и прогулки, приправленные взаимной симпатией, называются свиданиями. Или я что-то путаю? — У нас нет никакой взаимной симпатии. Так и знал, что тебе ничего не надо рассказывать. — Так, а ну-ка не смей уходить от темы! — Чену оперлась ногами о ножки стула, на котором сидел Вантэ, и буквально развернула к себе лицом. И откуда в такой хрупкой девушке столько силы? — Ну? Расскажи. Он оказался сталкером-задротом, преследующий одиноких миловидных мальчиков и говорящий всякий неинтересный бред? А я говорила. — Во-первых, я не одинокий миловидный мальчик, — Вантэ скинул со своего стула чужие ноги, проигнорировав возмущенный возглас. — А во-вторых, не ты ли говорила, что он окажется принцем на белом коне, с которым у меня будет десяток детишек, и мы будем жить долго и счастливо? — Одно другому не мешает. Тем более, ты так и не показал мне его фотографию. Вантэ на это лишь качнул головой, вновь возвращая глаза на экран. Девушка пожала плечами, постучав ногтями по поверхности кружки. — Все в порядке. Просто до сих пор не могу привыкнуть к тому, что в таком большом городе нашелся человек, которому не лень тратить на меня время. — Вантэ, мы ведь это уже обсуждали. Все, кто здесь живет – приезжие. Единственные места, по которым мы ходим – протоптанные дорожки преподавателей, где мы можем поймать хороший кадр. Тебе же повезло найти того, кто не только покажет тебе самые красивые, но и скрытые места Сеула! Это ведь круто, согласись. Возможно, она была права. Тем более что Ким со своим топографическим кретинизмом заблудился бы на первой же улице. Так что мнимый гид ему точно не мешает. — Или можешь просто считать, что у тебя появился покровитель. Черт возьми... Это даже звучит неплохо. Слушай, — девушка сказала это тоном, на который Вантэ тут же обернулся. — Напомни, ты девственник? — Так, все! — парень вскочил со стула. — Я спать. — Ей, все корейцы такие стеснительные или только ты? — Найди себе уже парня, Чену! — Я пыталась, но с тобой как-то не прокатило, — крикнула девушка в сторону захлопнувшейся двери.

***

Юнги стоял в дверном проеме, скрестив руки и наблюдая за Чонгуком, который, переложив очередной документ из одной стопки в другую, поднял на него глаза. В кабинете, где они находились, стоял полумрак, но настольная лампа ярко освещала пространство вокруг себя, позволяя спокойно работать и не напрягать глаза. Последние два дня Чон окунулся в работу, разбирая накопившиеся дела и стараясь отвлечься от все новых и новых мыслей. Такое бывает, знаете, как буря после затишья. Когда голова какое-то время не полнилась жужжащим шумом, когда не на что не обращалось внимание, а потом резко, словно шторм, накатывали тысячи мыслей, мешающие трезво думать и оценивать ситуацию. Раньше такое случалось чаще, но со временем и Чонгук, и Юнги могли все лучше с этим справляться. Например, как сейчас. — Что это? — Юнги кивнул в сторону бумаг. Чонгук провел взглядом по заваленному столу, будто все еще погруженный в работу. Он откинулся в кресле. — Завалявшиеся документы, пробелы в отчетах, неточности документаций, оговорки, описки, просто ошибки, — Чон махнул рукой. — Нужно все это исправить, чтобы потом не было проблем. Юнги нахмурился и подошел к столу, подцепив пальцами один из листков. — Только не говори мне, что ты один все это сделал. — Половина документов связанна между собой. А, вот, держи, — Чонгук протянул Мину сложенную бумажку. — Здесь список людей, которых стоит уволить, перевести, отправить на повышение квалификации и прочее, разберешься сам. И еще я выписал премию одному из директоров. Он занимался корпоративным шпионажем. — Не легче уволить? —У него сильно болеет брат – все деньги уходят на лечение. Да и как человек он вроде не плох. В любом случае, у него есть месяц на восстановление. Я тоже его туда вписал, — парень кивнул на карман, куда Юнги положил написанный им список. — Можешь делать с ним что хочешь. Мин еще раз оглядел бумаги на столе и посмотрел на Чонгука. — Чон, ты засранец. — Что? Почему это? — искренне удивился тот. — Тебя никогда нельзя заставить работать, но если вдруг такое происходить – ты не только выполняешь все дела, но и делаешь это идеально. Чонгук уставился на друга. — Юнги, мы знакомы двести лет. Ты не думаешь, что как-то поздновато для претензий? — Двести пятьдесят лет. Ты что, и с бухгалтерией разобрался? — Мин поднял толстую папку, начиная перелистывать множество мультифор. — Директор Мо ведь говорил, что у нас утекает бюджет. Но я не нашел ничего, что бы могло это вызвать. Видимо, он просто ошибся. — Возможно и так, — кивнул Юнги, еще раз окидывая стол взглядом. — Ты закончил с этим? Чонгук на мгновение задумался. — Думаю да. Завтра отвезу все это обратно в компанию – пусть доделывают, а так все. Ты что-то хотел? — Пойдем, попьешь со мной кофе, — Юнги шагнул к дверям из кабинета. — Он уже заварился. — Ей, у меня дома даже джезвы** нет, где ты ее откопал? Но Мин уже скрылся за стеной, и Чонгук лишь вздохнул, выключая настольную лампу и вставая из-за стола. Он просидел за работой часа четыре, пока Юнги шатался у него по квартире, ведь еще ни разу с их приезда в Сеул он не видел, где обитал его друг. Чонгук вышел в гостиную и плюхнулся на диван, наблюдая, как Юнги плавает по его кухне, наливая в чашку свежезаваренный кофе. — Вино в холодильнике, — кинул Чонгук, но парень лишь махнул рукой. Мин поставил горячий напиток на журнальный столик и плюхнулся рядом на диван. — Ты ничего не будешь? Юнги качнул головой, прикрывая глаза. Что ж, им не впервой сидеть в полной тишине вместе. Чонгук подцепил пальцами белоснежную чашку, стараясь не пролить кофе, в отражении которого блеснули его глаза. На язык воспоминанием опять лег вкус еды, предложенной Вантэ в то утро. Это было три дня назад, но Чонгук все никак не мог выкинуть это из головы. Выглядело, как жалкая возможность зацепиться хоть за что-то, что могло приблизить их к цели. Да, Сокджин с Намджуном еще не передавали полною родословную этого мальчишки, однако даже так Чонгук мог заметить слишком много совпадений, которые так или иначе напоминали ему о вещах или людях из прошлого. А Чон жил слишком долго, чтобы не придать такому значение. Парень вздохнул, опустив руки с чашкой в руках на колени, так и не отпив. Он хотел спросить об этом Юнги. Хотел поговорить об этом, как всегда, когда что-то гложило их голову. Но он не хотел упоминать Чимина. Не хотел снова закапывать Мина в мыслях, которые и так приносили тому боль. Чонгук хотел дать Юнги хотя бы блеклую возможность не думать о том, что у них осталось мало времени. Повернув голову в сторону панорамных окон, Чонгук смотрел на мерцающий внизу город, такой огромный и шумный вблизи, но кажущийся совершенно крошечным и беззвучным у подножия небоскребов и за толстым прозрачным стеклом. Каждый раз, когда Чон вот так смотрел на живущий вокруг мир, его время, и так длинное и бесконечное, замирало. Чонгук отвел глаза, натыкаясь на кухонную столешницу, заваленную пакетами из магазина. — Я даже не заметил, как ты уходил. — У тебя в холодильнике ничего нет, кроме одной бутылки вина и... И все. — Вон откуда кофе. И джезва. И, — Чонгук привстал на диване, разглядывая все, что валялось на столе. — Зачем ты накупил продуктов? Я ведь все равно не люблю готовить, зачем мне все это? Он обернулся на Юнги. Тот вдруг в полумраке вечерней комнаты показался невероятно уставшим. — Ты попробовал кофе? Чонгук взглянул на нетронутую чашку. Потянувшись, он поднес ее к губам, делая небольшой глоток. Внутри тут же растеклось тепло. — Как на вкус? — снова спросил Юнги. — Как всегда, — Чонгук поставил чашку на место, поворачиваясь. — Все такое же вкусное. — Вкусное... — Мин втянул воздух, медленно выдыхая. — Ты слишком напряжен, знаешь? — он повернул голову в сторону Чона, уставившись на его профиль. — Что-то случилось? Чонгук посмотрел на него в ответ, не боясь того, что Юнги мог прочитать в его взгляде. Они знали друг друга слишком долго. Парень вновь уставился на одинокую чашку, собираясь с мыслями. Это просто вопрос, как и все другие. — Что бы ты сделал, — начал он. — Если бы купленный тобой кофе, неважно где, по вкусу был таким же, как... каким его делал Чимин? Чонгук не видел, но точно чувствовал прожигающий его затылок взгляд. — Ты видел его? — Я бы сказал, — покачал головой Чон. — Тогда что за чушь ты сейчас несешь? — раздражение нарастало в голосе Юнги. — Чонгук, ты... — Ответь. Мин запнулся, споткнувшись о темный взгляд, с которым Чонгук посмотрел на него. В приглушенном свете казалось, что ни один блик не отражался от чужих глаз, и Юнги отчетливо ощутил то, что когда-то давно заставило его пойти за человеком, сидящим сейчас с ним на диване – огромная решимость и власть, таящиеся глубоко в омуте, но не забытые даже спустя столетия. Юнги вздохнул, еще раз прокручивая вопрос в своей голове. — Я бы выяснил, кто сделал этот кофе. Даже если бы это была кофемашина, узнал бы, кто ее заправлял, кто с ней работал или даже собирал, — он поднял на Чонгука глаза. — Я бы сделал все, чтобы удостовериться, что этот чертов кофе не сделал Чимин. — Почему? — Потому что это выглядело бы как... Не знаю, прощальное письмо? Будто попытка оставить после себя хоть что-то, чтобы тебя не забыли, — Юнги оперся локтями на свои колени, с силой сплетая пальцы. — Иногда я думаю об этом, и в такие моменты абсолютно не знаю, что ужаснее: увидеть что-то, связанное с ним, или его самого. Я хочу знать, что с ним все в порядке, как бы, — он остро рассмеялся. — Как бы омерзительно это не звучало, но я так хочу увидеть его хотя бы мельком и понять, что у меня все еще есть немного времени... У нас есть. Чонгук неотрывно смотрел Юнги в глаза. — Ты сомневаешься во мне. Мин на это раздосадовано взъерошил волосы, переводя взгляд на окна. — Что ты почувствовал, когда увидел его? — О чем ты? — О парне, который похож на Тэхена. Чонгук нахмурился, сжимая челюсть от услышанного имени. Он качнул головой, глубоко вздыхая. — Что ты хочешь услышать от меня? — Я хочу понять, насколько это больно. Чон усмехнулся, откидываясь на спинку дивана. Это и правда было чудовищно больно. Будто все твое нутро, все воспоминания, которые ты так силился забыть, выкорчевывали из твоей головы, вырывали, вытягивали на поверхность, заставляя вновь и вновь окунаться в моменты, которые, казалось, оставили тебя навсегда. Да, это было просто ужасно. И потому первые мгновения, когда Чонгук настырно искал встречи с этим парнем, так похожим на Тэхена, Чон будто все сильнее нанизывал сам себя на колья, рвал свои внутренности, смотря на того, кого не должен был видеть. А больно ли ему было сейчас? — Это не одно и то же, — вдруг произнес он, и Юнги дернулся у него за спиной. — Чимин жив и борется прямо сейчас. Поэтому, когда мы снова встретимся с ним, мы должны быть сильными, что бы со всем справиться... Довести до конца. — У нас ведь получиться? — Чонгук еле услышал тихий голос Мина и тут же повернулся к нему, кладя руку на предплечье, отвлекая от мыслей. — Ей, хватит. Верните прежнего Юнги, — тот кинул на Чона саркастичный взгляд, и Чонгук тут же улыбнулся, сильнее сжимая пальцы. — Мы пока не нуждаемся в надежде. Пару мгновений они смотрели друг другу в глаза, молчаливо поддерживая, как делали всегда раньше. Они справлялись десятилетия до этого, все это время, проходя через все трудности. Они обязаны были дойти до конца. И видимо та решимость, в которой Юнги всегда нуждался, все же блеснула в глазах Чонгука, передаваясь ему. — Ох, закрой рот, — кинул Юнги, вставая с дивана и направляясь к разложенным по столу продуктам. — Иногда ты говоришь толковые вещи, а иногда несешь полную чушь. — Ну вот, узнаю моего милого, ворчливого хена.