Вечность

Тэхен дернулся, почувствовав присутствие сзади. По выточенной схеме резко пригнулся, вытягивая прикрепленный к щиколотке нож. Крутанувшись вокруг себя, он широко полоснул клинком воздух, заставляя посетителя отшатнутся назад. Однако в следующую секунду Тэхена схватили за вытянутое запястье, дернули на себя, и слуга, потеряв равновесие, рухнул бы на деревянный пол, если бы его в ту же секунду не подхватили. — Чонгук! — Тэхен оказался лицом к лицу с парнем, что растянул губы в ухмылке, вглядываясь в его глаза. Взгляд слуги наткнулся на упавшие недалеко книги, что до этого находились у него в руках, и Тэхен лишь беспомощно поморщился. — Я говорил не подкрадываться так ко мне! — Никогда бы не подумал, что тебе понадобился год, чтобы перейти с яростного шепота на такие обворожительно-громкие возмущения. Ким на это лишь толкнул его в плечи, высвобождаясь из его хватки, и прошел мимо, чтобы поднять книги. — О чем ты думаешь? А если бы я тебя задел? — К слову, к этому мы и стремились все это время, — послышалась усмешка. — И как твой учитель, сегодня я тобой горжусь. Тэхен резко встал и обернулся. Чонгук стоял, подняв ладонь к своему лицу. И только сейчас Тэхен смог заметить, как стекает по его щеке струйка крови. Парень подлетел к Чонгуку, схватил того за запястье и уставился на сделанный им же порез. — Я... Прости. Я не хотел... Ты, ненормальный, я ведь говорил тебе! — Меня пытались убить сотни раз, — Чонгук высвободил свою руку из чужих пальцев и быстрым движением стер темную кровь. — То, что ты впервые меня задел, не означает, что ты можешь меня убить. Тэхен хотел было сказать что-то еще, но чужой блеск в глазах показывал, что его волнение лишь сильнее веселит и забавит. Поэтому Тэхен прижал к себе книги, развернулся и зашагал прочь. — Что на этот раз? Скучно среди своего окружения? Или пришел вновь что-то украсть? Позади раздался оскорбленный вздох: — Как ты мог о таком подумать! — слуга почувствовал, как его талию окольцовывают руками, а на плечо ложится чужой подбородок. — Конечно же, я пришел потрепать тебе нервы. — Мне неудобно так идти, отойди. — Так остановись, куда ты так торопишься? Тэхен повернул голову, и они буквально столкнулись кончиками носа. Он не помнил, в какой момент начал позволять себе такое. Так же, как и не смог уловить момент, когда внезапные визиты Чонгука стали для него чем-то вроде головокружительного азарта. Возможно, это произошло чисто из-за привычки, ведь этот невероятно опасный человек проникал во дворец практически каждую неделю на протяжении года, и как бы Тэхен не пытался это предотвратить, Чонгуку все равно удавалось находить все новые и новые способы появляться в самые неожиданные моменты. В один из таких дней он вдруг залез прямо к нему в комнату, заявляя, что теперь будет учить его драться. Тэхена. Драться. Первые несколько месяцем это был сущий ад, ведь его неподготовленное тело буквально разрывалось от нагрузки, которую Чонгук так настырно и беспрекословно на него накладывал. Но Тэхен соврет, если скажет, что это занятие не казалось ему полезным. А затем он смирился. Смирился с тем, что не может никак прекратить эти встречи, смирился с постоянным волнением не только за себя, но и за человека, который рисковал своей жизнью каждый раз, приходя сюда, и, что наиболее важно, смирился с тем, что с каждым разом эти встречи нравились ему все больше. Тэхен развернулся к Чонгуку, и тот, тут же воспользовавшись этим, сильнее обхватил его руками, притягивая к себе. Благо, в руках Тэхена все еще оставались книги, что упирались им в грудь и позволяли сохранить хоть какое-то расстояние. — Что тебе надо? — Мне хоть раз была нужна причина, чтобы сюда приходить? — В самом начале, когда ты угрожал мне смертью, если я расскажу о тебе страже. — Ты бы знал, как мне нравится видеть твой характер, — Чонгук оскалился. — Не смотри на меня так, меры безопасности превыше всего. Тэхен демонстративно обвел взглядом стены дворца за его спиной. — Ну конечно. Он выпутался из чужих рук и двинулся дальше. Чонгук последовал за ним. — Куда ты идешь? Тебе сказали куда-то отнести эти книги? — Господин попросил вернуть их обратно в библиотеку. — Ох, твой дорогой принц... — он ускорился, поравнявшись с Тэхеном. — Что за набор бумаги? Они важны? — Не делай вид, что ты еще не прочитал название и не понял, нужны они тебе или нет, — Тэхен усмехнулся, услышав одобрительное мычание сбоку. — Обычные книги, история. В ответ Тэхен ничего не услышал. Он ощущал шаги сзади, слышал дыхание, само присутствие. Но Чонгук молчал, и это было самым настораживающим, ведь за все время их знакомства это происходило лишь в одном случае. Тэхен резко развернулся, заставив Чона остановится. Глаза последнего не успели полностью сфокусироваться на его лице, и Тэхен ярко увидел в них некое ожидание и осторожность. — Ты думаешь о чем-то. Чонгук склонил голову. — Есть предположение о чем? — Не играй со мной, — Тэхен покачал головой. — Это опять на счет вашего нападения на дворец? Свержение власти? Еще не передумали за такое время? Глаза Чонгука опасно блеснули. — Для переворота нужен момент, Тэхен, — произнес он. — И, кажется, совсем скоро он появится. — О чем ты говоришь? Чонгук несколько секунд вглядывался в его глаза, а затем сделал шаг вперед, начиная по одной вытягивать книги из рук Тэхена и класть их на перила балкона. Слуга наблюдал за тем, как вещи исчезают из его рук, и их тут же заполняют руки Чонгука. Тот поднял их к лицу, приложив ладони Тэхена к своим щекам, и сжал их пальцами сверху. Киму сперло дыхание. — Ты прав, я думаю о чем-то... Думаю, что буду просить, сколько бы ты не отказывался, — его глаза были неотрывны от встречного взгляда. — Тэхен. Убеги со мной. — Чонгук, хватит... — Тэхен опустил голову, стараясь вытянуть руки из чужой хватки. Но его сильнее потянули вперед, не давая освободиться. Чонгук завел руки Тэхена за свою голову, заставляя обхватить его за шею, а сам тут же сжал ткани его одежд на спине. И хоть Тэхен был окольцован чужими руками, уязвимым сейчас ощущался именно Чонгук. — Если ты останешься здесь, то я не смогу защитить тебя, — заговорил парень, уткнувшись Тэхену в изгиб шеи. — Если ты будешь здесь в тот момент, я не смогу быть уверенным, что тебя не заденет. Что ты не умрешь. Почему ты отказываешься? Что тебя держит? — он вскинул голову, уставившись Тэхену прямо в глаза. — Твой принц? Оставь его, прошу тебя! Пожалуйста, Тэхен, хватит. То, что ты испытываешь ни что иное как привязанность! — он сильнее сжал его одежды и продолжил, не давая вырваться. — Он умрет через несколько дней, и ты останешься здесь один! Ким вглядывался в лицо напротив, и его сердце, сжавшееся от невероятной боли, вдруг зацепилось за что-то другое. За что-то, что Тэхен, вероятно, не должен был услышать. — В каком смысле... Принц умрет через несколько дней. Глаза Чонгука почернели. Он поджал губы, однако его хватка на Тэхеновой спине оставалась такой же аккуратной, как и раньше. — По пути сюда я видел, как наследный принц уходил в лес с сопровождением охраны. Куда он пошел? — Он получил приглашение от Императора на личную встречу, — нахмурился Тэхен. — Что? — Ты говорил, что император терпеть не может своего больного сына. — Он не, — Тэхен прикусил язык. Не об этом нужно начинать спорить. — И что с того? Может, Император наконец захотел поговорить с ним. — И принц пошел без слуг? — Император ненавидит меня, я говорил тебе. — А еще ты говорил, что твой господин никогда не слушался приказов отца. Тэхен, если бы император хотел с ним поговорить, они бы могли сделать это во дворце, а не уходить в лес. Но даже если и так, никто бы не стал ограничиваться лишь парой вооруженных охранников – это слишком опасно. — Что ты говоришь? — Тэхен, — голос Чонгука был невероятно твердым. — Принц Садо не вернется во дворец. — Нет. Тэхен произнес это раньше, чем его сознание начало лихорадочно прогонять абсолютно все события сегодняшнего дня. А затем недели, месяцы, выискивая, в какой момент все пошло не так. Он качнул головой, стараясь истерически не засмеяться, и дернулся назад, но Чонгук крепко держал его в руках. —Ты лжешь. — Ты знаешь, что это не так. Ты знаешь это. — Нет, — Тэхен качал головой из стороны в сторону. — Нет, хватит, пожалуйста. Все будет хорошо. Ты ошибся, — он вскинул голову. — Да, ты просто ошибся. — Тэхен... — Хватит! Парень оттолкнул Чонгука, и тот уже не стал сопротивляться. Взгляд Тэхена заметался, губы задрожали. Он обхватил себя руками, стараясь хоть как-то собрать мотающиеся мысли. Еще чуть-чуть и он впадет в агонию из паники и страха. Прямо сейчас он мог лишиться своего Господина, единственного человека, который был на его стороне во всем мире, который с самого начала дал Тэхену надежду, что он не бесполезен, что он способен на что-то, что он важен. Его легкие сжались, и на мгновение парень подумал, что потерял способность дышать, но промелькнувшая мысль ударила в голову ярче света маяка в бескрайнем океане. Тэхен дернулся вперед хватаясь за руки Чонгука. — Спаси его, — прошептал он. — Ты знаешь, куда он пошел, ты знаешь, что с ним случится...— Тэхен лихорадочно закачал головой и от завертевшегося вокруг мира зажмурился. — Прошу, умоляю тебя, я сделаю все, что ты попросишь! Чонгук! Но когда он поднял на него взгляд, внутри оборвалась натянутая до звона струна надежды. Тэхен увидел глаза, холодные и бездушные, увидел до дрожи спокойное лицо. Тэхен отступил назад и его руки безжизненно соскользнули с предплечий Чонгука. — «Для переворота нужен момент...», — произнес он. Улыбка проскользнула на лице Чонгука. Его губы раскрылись для слов, но он вновь сомкнул их на мгновение, глядя со всеми чувствами на человека, который их никогда не увидит. — Ты был умным с самого начала, Тэхен. Тот покачал головой: — Все это время... — То, что я видел тебя каждый день, не давало большего шанса на успех, — перебил Чон, лишь бы не слышать этот потухший голос. — Я говорил тебе множество раз, что единственной причиной моего появления здесь являешься только ты. Но я лидер восстания, Тэхен. В первую очередь я следую идеям, которые закладывал во всех людей, что согласились следовать за мной. И если смерть наследного принца является возможностью исполнения цели, к которой мы стремились все эти годы, то я ухвачусь за нее независимо от последствий, — его глаза неотрывно смотрели на Тэхена, которого, вероятно, он видел в последний раз. — Я не могу его спасти. Не могу, как бы мне не хотелось это сделать. Казалось, внутри должно было что-то кричать. Должно было рваться наружу, в попытках исправить хоть что-то, звенеть, громыхать или разбивать в клочья. Но была абсолютная пустота. Тишина, предвещающая не спокойствие, а лишь удушающее чувство, смирение перед тем, что надвигалось или уже окружало все вокруг. Так было в душе у обоих. Они оба знали, что все закончится так. — Убирайся, — и видя, что Чонгук не двинулся с места, Тэхен сжал кулаки, зажмурившись. — Убирайся прочь! Пошел... вон. Когда Тэхен открыл глаза, на балконе он стоял один.

***

Чонгук выпрямился и встал с колен, в последний раз кидая взгляд на фотографию Директора Мо. Юнги коснулся его плеча, молча отводя в сторону и позволяя другим гостям отдать дань уважения усопшему. Они остановились чуть в отдалении, молча наблюдая за происходящим и одновременно крепко задумавшись. Чонгук рефлекторно поклонился, повторяя движения Юнги. Лишь спустя некоторое время до него начали доходить голоса, и он понял, что Мин уже ведет разговор с подошедшей к ним женщиной. — Он был невероятно преданным работником и замечательным человеком, госпожа Мо, — произнес Юнги, на что та лишь благодарно прикрыла глаза. — Для нас будет огромной признательностью, если вы позволите оплатить похороны. Женщина тихо рассмеялась, смотря сначала на одного, а затем переводя взгляд на другого. — Не сочтите за грубость, но с недавних пор мой муж начал часто говорить о том, что если двое его прекрасных руководителя предложат свои деньги – я должна отказать. Вы и так дали нам огромный конверт, — поспешила произнести она прежде, чем Юнги продолжил. — Считайте это последней просьбой работника, который невероятно сильно вас уважал. — Конечно. Они снова поклонились. — Мама. К ним подошел молодой человек, лет тридцати на вид. Госпожа Мо накрыла его ладонь своей, а затем вновь обратилась вперед. — Простите, я должна встречать других гостей. Они откланялись. Чонгук поднял глаза на стоящего перед ним человека. — А вы... — Меня зовут Мо Деин. Я был сыном Господина Мо. — Я помню вас, — сказал Юнги, на что тот склонил голову. — Вы так же, как и ваш отец, работаете в отделе кадров нашей компании. — Да, все верно. — Вы хотите нам что-то сказать? — спросил Чонгук, видя чужое замешательство. Мо Деин опустил глаза, поджал губы. — Дело в том, что отец всегда очень лестно о вас отзывался. Точнее... Простите, — он по очереди посмотрел на них. — Он попросил меня передать вам его слова, но я боюсь показаться сумасшедшим. Чонгук и Юнги переглянулись. — Не волнуйтесь, — произнес Мин. — Что бы вы ни сказали, мы воспримем это всерьез. — Что ж, — после недолгой паузы продолжил мужчина. — Директор Мо просил передать, что с самого первого дня работы в компании он ценил все время, проведенное вместе с вами. Он также говорил, чтобы я тоже следовал любому вашему указанию независимо от его абсурдности и странности, — он извиняюще улыбнулся, но, видя абсолютную серьезность, продолжил. — И он также сказал, что верит в меня, и что я смогу так же, как он надеется, идеально выполнять свои обязанности в качестве исполнительного директора. Чонгук прикрыл глаза. Даже после смерти Директор Мо позаботился о том, чтобы у них было как можно меньше проблем с поиском человека, который также как и он, невзирая на странности, десятки лет будет работать и сохранять тайну вечно живущих председателей. Отдел кадров отвечал за всех сотрудников компании. И если все пойдет правильно, Юнги и Чонгуку не придется искать нового человека и рисковать, что тот их не поймет. В любом случае, пока они могут утвердить на эту должность и сына прошлого директора. До тех пор, пока он сам не начнет задавать вопросы. Чонгук поднял на Юнги взгляд. Тот продолжал смотреть на Деина. — Скажите, — начал Чон и мужчина тут же повернулся в его сторону. — Ваш отец, может быть, говорил что-то еще? Младший Мо задумался. — Не уверен, хотите ли вы услышать именно это... Но в последнее время он часто шутил о том, чтобы я не волновался, если вы вдруг не будете стареть в моих глазах. — Вот как... — Уверен, вы знаете, что Директор Мо был довольно веселым человеком, — произнес мужчина с улыбкой на губах. — Надеюсь, это не звучало для вас оскорбительно. И ни в коем случае не воспринимайте это как призыв на должность, — тут же посерьезнел он. — Я доволен тем, чем занимаюсь сейчас. Должность моего отца никак не является для меня какой-то целью или чем-то другим. Чон почувствовал вибрацию в кармане пиджака. Он открыл глаза, доставая телефон, на экране которого высветилось одинокое сообщение: «Ты в порядке?» Чонгук выдохнул, открывая чат. Нет, он не в порядке. «Конечно. С чего вдруг волнение?» — отправил он на вопрос Вантэ. — Что там? — кинул Юнги, не глядя. — Прислали ненужные бумаги, ничего важного. — Ты оставил компании свой номер телефона? — Джин ведь поставил нам по возможности всю достоверную информацию в документах. Видимо, телефон он тоже вписал мой. Юнги цыкнул. Чонгук не обратил на это внимание. «Понимаю, это может быть не мое дело, но ты выглядел очень расстроенно в нашу последнюю встречу» И тут же следом: «Если что, я всегда здесь» Чонгук сжал телефон, отключая его. Они как раз подъехали к его дому. Чон открыл дверь машины. — Уверен, что хочешь сейчас быть один? — остановил его голос Юнги. Чонгук обернулся, пару секунд вглядываясь в лицо Мина, а затем опустил глаза и кивнул. Было видно, что Юнги колеблется, но он лишь выдохнул, вновь возвращая внимание на свои пальцы, сжимающие руль. — Хорошо. Чонгук вышел из машины и захлопнул дверь. Некоторое время он стоял на улице, наблюдая, как скрывается за толщей улицы машина Юнги. А затем обернулся и зашагал к своей квартире. Если бы у них была возможность забыться, напившись – Чонгук бы это сделал. Но алкоголь никак не влиял на их рассудок, как и прочие вещи, которые должны были это делать. Единственное, что хотя бы немного выполняло эту функцию, были сигареты и любая из разновидность. Но от них потом было слишком много проблем, и Чонгуку уж лучше реально было проткнуть себе сердце и спокойно заснуть на пару часиков, чем выкашливать из себя остатки никотина. Чонгук закрыл входную дверь, скидывая пиджак куда-то в сторону, и прошагал через всю гостиную в свою комнату, чтобы прямо в одежде плюхнуться на кровать и уткнуться в подушку. Холодно.

***

— Усядься, пожалуйста. — Не могу. — Ты не не можешь. Ты не хочешь. Поэтому, если ты сейчас же не усядешь свою задницу на диван и не перестанешь мелькать перед телевизором, клянусь, Вантэ, я выкину твой телефон в окно. Ким издал нечто вроде возмущенного мычания, но все-таки сел на диван лицом к Чену, для удобства закинув на него и ноги. Он сжал в руках телефон, с которого только что писал Чонгуку сообщения, и уставился на дисплей в надежде получить ответ, но тот все молчал. Он не собирался влезать в чужую жизнь. Пусть он видел напряжение в глазах Чонгука, пусть видел, как иногда быстро меняется его настроение – это было не его дело. Но Вантэ был такой по натуре. Он заботился о людях, которые его окружали, беспокоился о них, если происходило что-то плохое, и старался всячески помочь. Его голова была забита весь вчерашний вечер мыслями о том, все ли в порядке с Чонгуком. Он строил предположения, что же могло его так расстроить, параллельно пытаясь унять свое любопытство и эгоизм и просто подождать. Но, проснувшись утром, Вантэ смог дотерпеть лишь до полудня, а затем схватился за телефон и написал первое, что его волновало: «Ты в порядке?». В Чонгуково «Конечно» Вантэ не поверил, а на идущее следом «С чего вдруг волнение?» вообще заблокировал телефон, чуть не откинув его в сторону. Он знает, что это не его дело. Он знает это, правда! Но в груди слишком ныло, чтобы просто отмахнуться и забыть, поэтому Вантэ отправил ему последнее сообщение, после которого ответа уже не пришло. — Зря я ему написал, — проговорил Вантэ, сверля телефон взглядом. — Идиот. — Ты не идиот. Хотя, — протянула Чену, мельком глянув на друга. — Если ты добавишь «влюбленный», то да, ты – влюбленный идиот. — Чену, прекрати! Ты вставляешь это буквально каждый раз, даже когда я не упоминаю о Чонгуке. — Я разве упоминала Чонгука? Вантэ открыл было рот, но тут же захлопнул его, состроив настолько потерянное лицо, что Чену не выдержала и рассмеялась. — Это ведь правда, согласись. — Хватит! Зачем ты это делаешь? — Потому что если ты признаешь, что влюблен, то больше не будешь ломать голову и стыдиться того, что волнуешься о нем, — девушка перевела на Вантэ темные глаза. Ломать голову? Но он не ломает голову. И он не стыдится! Ну, может чуть-чуть. Но ведь это правда неприлично лезть в личную жизнь людей. Хотя Вантэ ведь просто волнуется, это обычное беспокойство о близком человеке, разве нет? Хотя какой близкий человек, они ведь... Вантэ моргнул, потупив взгляд. Он снова уставился на сжатый в пальцах телефон. Чонгук же просто любит смотреть на его фотографии. И на то, как он просто фотографирует. Да, пусть Вантэ и нравится проводить время вместе, да и Чон всегда говорил, что ему с ним не скучно, но... — Разве не легче просто понять это и общаться с ним дальше? Я уверена, Чонгук не тот человек, который осудит... — вновь подала голос Чену. Вантэ усмехнулся и покачал головой. — Он говорил, что скоро уедет. Телевизор продолжал вещать что-то на фоне, заполняя собой все пространство их общей гостиной. Вантэ прикрыл глаза, облокотился плечом о спинку дивана и откинул на нее голову. Он правда старался не забывать его слова тогда. Старался помнить, что не может быть все розово и пурпурно, но... Иногда совершенно не получалось. — Когда? — Я не знаю. Однажды он просто упомянул, что приехал в Корею ненадолго. — И ты не уточнил? — А причина? — Вантэ открыл глаза, уставившись на Чену. — Мы не настолько близки, чтобы я спрашивал об этом. Я даже не знаю, как он отнесется ко мне, если... Если я... — он зажмурился. К черту все это. — Если я признаюсь ему. Парень помассировал переносицу. Вот она, причина, по которой Вантэ разрешили жить вместе с Чену. Независимо от их взрослого возраста, все уважали личное пространство друг друга – мальчики живут с мальчиками, девочки с девочками. Никто не приносит друг другу дискомфорт и никто не делает никаких плохих вещей в сторону друг друга. И когда Чену узнала про Вантэ, которому не досталась комната, единственный вопрос состоял в том, согласится ли куратор на то, чтобы с девушкой жил парень, который точно не причинит ей вреда или не начнет делать глупостей. Та, на счастье, была не против. — Вантэ, прошу тебя, ты ведь сам говорил, что не в первый раз признаешься кому-то в чувствах. Нет ничего страшного, даже если он откажет тебе, — Чену оторвала его руку от лица и сжала пальцы. — А если он вдруг окажется полным придурком, уверенна, твоя влюбленность сама пройдет. — В том-то и дело, Чену! — Вантэ поджал губы. — Я не хочу в нем разочаровываться. — И что ты собираешься делать? — Ничего? — До тех пор, пока он не уедет, и ты никогда не узнаешь его ответ? Вантэ взъерошил волосы, покачав головой. — Чену, пожалуйста, не начинай. — Послушай меня, — девушка нагнулась, обхватив лицо Вантэ ладонями, чтобы он смотрел только на нее. — Ты сам решаешь, что тебе делать. Ты, ясно? Скоро Чхусок, правильно? Мы все уезжаем по домам на пару дней, так признайся ему до этого и умотай подальше. Если откажет – у тебя будет время остыть и подумать. Если засомневается – время будет у вас обоих, а если согласится, — Чену пожала плечами. — Что ж, поздравляю. А можешь ничего не делать. Пусти на самотек и посмотри, что из этого выйдет. Ей, — Вантэ вновь поднял на нее глаза. — Жизнь в моменте, помнишь? Но если не уверен – не издевайся над собой, — она отпустила его лицо, хлопнув по коленям. — И прошу, не думай об этом хотя бы сегодня. — Как у тебя все легко... — Вантэ, я заигрывала с тобой в первую минуту, как увидела, — сказала девушка, вновь возвращая внимание на телевизор. — Ты правда удивлен? Парень хрипло рассмеялся и вздохнул. — Если тебе будет легче, то мой интуитивный радар уловили некоторые волны с его стороны, — вдруг произнесла Чену и тут же ойкнула от прилетевшей в нее подушки. Начинающаяся пуховая война была прервана звуком пришедшего сообщения.

***

Чонгук выдохнул в подушку, уставившись на застывшее сообщение Вантэ. Он все перечитывал и перечитывал его, не в силах остановиться. «Если что, я всегда здесь», «если что, я всегда здесь», «если что, я всегда здесь»... Чон зажмурился, переворачиваясь на спину и откидывая телефон в сторону. Зачем Вантэ пишет ему такие вещи? Волнуется о том, что Чонгук вчера буквально бросил его на набережной? Парень уронил ладонь себе на лоб, чуть не завыв от отчаяния. Идиот. Он идиот. Он ведь мог предупредить, что все в порядке, или хотя бы спросить, как Вантэ дошел до дома. Хотя... Какой в этом смысл? Какой? Чонгук уставился в белоснежный потолок. На улице становилось пасмурно, из-за этого комната медленно погружалась в полумрак. За панорамными окнами мерцал дневной город, но его свет с каждой секундой становился все бледнее. Погода с удивительно быстротой менялась каждую секунду, и никто не мог сказать, обрушится ли на Сеул проливной дождь или облака просто растворяться со временем. Так же, как никто не мог сказать, что с ними случиться дальше. И эта мысль, вероятно, была единственной, которая заставляла Чонгука откинуть мобильник в сторону. Однако в следующее мгновение Чон схватил телефон, быстро отправив сообщение и с неким удивлением заметив, что оно оказалось прочитано в считанные секунды. «Прости, что бросил тебя вчера» «Не волнуйся, все в порядке» — пришло в ответ, и другого ответа Чонгук и не ожидал. — «Мы были как раз рядом с местом, где я живу» «Я рад. Мне правда стоило написать тебе еще вчера» «Что на счет тебя? Ты хорошо добрался домой?» Чонгук провел ногтями по экрану, раздумывая. «Я приехал домой только сейчас. До этого я был на работе» «Я имею ввиду вчера» «Я понял. С того момента, как мы вчера разошлись, и до сегодняшнего утра я был занят» Некоторое время Вантэ не отвечал, и Чонгук уже пожалел, что написал это. «Ты ел?» Парень застыл с телефоном в руках. А затем его пробило на смех, хриплый и завывающий, будто еще чуть-чуть, и его легкие раскрошатся от собственного дыхания. Ему нужно срочно успокоить свои расшатанные ожидания и вернуться в реальность. Чонгук, ты только что похоронил близкого друга, и что ты делаешь теперь? Нет, о чем ты даже сейчас думаешь? Тебе нужно просто дождаться анализов от Сокджина с Намджуном, убедиться, что этот мальчишка никак не может быть двухсотлетним потомком Ким Тэхена и забыть его. Забыть, как и многих людей до него. «Знаешь, я мог бы привезти тебе что-нибудь, но на самом деле я не особо умею готовить. То, что мы ели тогда на склоне было по рецепту бабушки» И тут же следом: «Я имею в виду, если я возьмусь готовить какую-то новую еду сам, то спалю кухню... Все кулинарные навыки у меня только из прошлого» «Не волнуйся, я поел. Кстати, на счет еды. Мне нужно отблагодарить тебя за то утро и за прекрасный завтрак» «НЕТ НЕТ НЕТ» — тут же пришло в ответ, и Чонгук фыркнул. — «Ваша благодарность может быть какой угодно, господин Чонгук-глава-компании, а я не люблю сюрпризы» «Почему из всех вещей ты запомнил именно мою работу?» «Потому что ничего другого я о тебе не знаю» Пальцы застыли над дисплеем телефона. Чонгук сжал челюсть, одновременно пытаясь понять, что ему ответить, и понимая, что отвечать ничего не надо. Он втянул воздух, чувствуя, что его молчание сейчас так же повисло со стороны телефона Вантэ. «Я ведь уже говорил, что ты один из самых искренних людей, которых я встречал, да?» «Да. Перед тем как мы встретили того гитариста» «Хотел спросить тебя на счет этого» — тут же написал Чон. — «Зачем ты подходил к нему? Ты еще показал ему фотоаппарат и свой телефон» «О, я просто спросил, могу ли опубликовать его фотографии на своей странице» «Вот как» — Чонгук выдохнул. — «И телефон ты ему дал, чтобы он нашел твой аккаунт?» «Верно» Парень провел ладонью по груди, ощущая некое спокойствие от прочитанных слов. «Я могу спросить у тебя кое-что?» — пришло сообщение. «Конечно» «Ты говорил, что скоро снова уедешь из Кореи. Когда?» Чон прикрыл глаза, чуть погружаясь в свои мысли. Уже прошел почти месяц с того дня, как они с Юнги вернулись в Сеул. Мин говорил, что их визит сюда не продлится дольше двух месяцев, но сейчас Чонгук мог с уверенностью сказать, что никто из них не уверен в этом. Появилось слишком много дел. Проблемы, которые, казалось, раньше их не касались, восстали именно в тот момент, как они переступили черту города. И что теперь? Юнги с каждым днем все больше угасает от воспоминаний, обрушивающихся на него, а Чонгук никак не может понять, что ему делать с человеком по ту сторону экрана телефона. «Я не знаю» — написал Чон наиболее похожее на правду. — «Может, через месяц, а может позже» «Скоро Чхусок» — пришло через какое-то время. — «Так как половина фотографов приезжие, многие планируют уехать к родственникам дня на три» «Ты тоже уезжаешь?» «Завтра у нас очередной выезд. Завтра будем фотографировать что-то очень красивое, но что именно не сказали. Так что послезавтра, да. Что на счет тебя? Празднуешь с семьей?» Чонгук с удивлением осознал, что никогда в жизни даже не задумывался об этом празднике. Почему-то эта мысль вновь вызвало ухмылку на его лице. «Да, может быть» — отправил он, кидая взгляд на окна – тучи все сильнее собирались над городом. — «Но в эти дни я также буду занят» «Не перетруждайся, пожалуйста!» «Хорошо» Возможно, в этом не было ничего плохого. И, возможно, это не выльется во что-то ужасное или катастрофическое, не должно. Если Вантэ лишь момент в его жизни, то ничего не мешает Чонгуку делать то, что они делают сейчас – общаться, видеться, говорить друг другу вещи, которые могут говорить друг другу друзья или же... Чонгук сел в кровати, проведя ладонью по губам. Его ничего не должно было волновать, особенно люди вокруг. Но сам факт того, что Чонгук, по сути, будет пользоваться Вантэ, доставлял невероятно склизкое и мерзкое чувство. Будто предательство, неуважение... обман. От такого Чон ощущал разочарование. Но оно было настолько неуловимо и недоступно, что парень никак не мог понять, в чем именно он был разочарован: в сложившемся порядке вещей или своей внезапно появившейся мягкосердечности, которую он не ощущал уже многие года. «Тогда увидимся, Чонгук» А может, его закаменелые чувства просто устали быть в таком состоянии. Может, от присутствия приближающегося конца они вновь загорелись желанием вылиться наружу, дать о себе знать. Чувства... Чонгук откинул телефон в сторону, встал с кровати и приблизился к панорамному окну, уткнувшись в холодную поверхность лбом. Он уставился в пустоту, в пространство между стеклом и асфальтом там, внизу. Последний раз, когда чувства заполонили его голову, он перестал видеть реальность вокруг. Что бы было, если бы все сложилось по-другому? Что произошло бы с ними, не будь Чонгук так беспечен, не будь так наивен и влюблен? Что бы случилось, если бы Тэхен был жив? Возможно, они бы не существовали сейчас, а прожили ту жизнь до самого конца. А может, их история закончилась бы тогда, во время штурма дворца, как изначально все и думали. И тогда они бы не потеряли Чимина после. А Чонгук не мучил бы себя тем, что представлял за место одного человека другого. Сам факт этого был омерзителен. Но Чон соврет, если скажет, что при виде теплых древенчатых глаз у него не замирало сердце. Что от растягивающихся в широкой улыбке губ у него не сбивалось дыхание, а от голоса, такого знакомого и почти забытого, опускались веки, в попытках чуть дольше насладиться только им и ничем другим. Чонгук не сдержал тихого смеха и закрыл глаза, вслушиваясь в нарастающий звон бьющихся об окно капель. Если судьба наказывает его за прошлые ошибки, то она выбрала самое изощренное наказание. Если Вантэ с внешностью Тэхена – его проклятие, которое он вынужден нести через годы – пусть так. Чонгук не настолько всесилен и безответственен, чтобы отказываться от этого. Однако, как бы сильно из-за этого он не издевался над собой, встречать Вантэ практически каждый день и видеть его живое лицо было лучшим временем за все эти столетия его жизнь. И пусть в глубине души Чонгук понимал, что ни к чему хорошему это не приведет, он все равно готов был как можно дольше тянуть эти моменты.

***

Чонгук проснулся от того, что его легонько бьют по щекам, параллельно бубня что-то про то, что ему надо вставать и еще много подобного. Чон перевернулся на другой бок, отмахиваясь рукой, и зарылся лицом в подушку от резко проступившего солнечного света. — Чонгук, поднимайся. — Отвали... — прохрипел парень, натягивая одеяло. — Как ты вообще вошел? — Ты как всегда не закрываешь входную дверь. Ну да, не закрывает. Даже если к нему придут воры, что они сделают? Пырнут его ножом? Была один раз такая история. Потом приходилось самолично вытаскивать их из квартиры, потому что те грохнулись в обморок от вида поднимающегося на ноги человека с ножом в груди. Мороки больше. Юнги тем временем дернул еще одну штору, и комната полностью озарилась утренним светом. — Поднимайся! Ты должен был помочь мне в компании час назад, но до тебя не дозвонишься. Зачем люди придумывали телефон, если ты все равно им не пользуешься? — Ты сам можешь со всем справится, зачем тебе я, а? — продирая глаза, проговорил парень. — Хватит, сегодня нужно передать все документы новому директору отдела кадров, поэтому, — Чонгук дернулся, когда спокойно греющее его одеяло в секунду исчезло. — Ты мне нужен. Чон сел в кровати, разлепляя веки. Юнги стоял перед ним, подбочившись, в другой руке сжимая уже идеально сложенное одеяло. Одетый с иголочки, в костюме и рубашке, Юнги выглядел как опаздывающий на работу родитель. Хотя... отчасти так и было. — И ты приехал сюда только затем, чтобы разбудить меня и забрать на работу? Юнги наигранно задумался. — Да. Он развернулся и вышел из комнаты и захлопнул дверь, молчаливо показывая, что ждет его снаружи. Чонгук оказался в блаженной тишине, давящая на веки и заставляющая вновь склониться к подушке. Парень дернулся, вставая с кровати. Как бы Юнги сильно это не скрывал, он не всегда мог справиться с чем-то один. И как бы Чонгук не показывал, насколько ему не хочется что-то делать, он все равно всегда все выполнял.

***

— В такую погоду дома сидят, куда ты меня тащишь? — Чонгук, на улице солнце. — Вот именно, — кинул парень, бездумно наблюдая за промелькающими мимо автомобилями. — Я вообще не планировал куда-то выходить сегодня. Юнги глубоко вздохнул, останавливаясь на очередном светофоре, и повернулся к Чонгуку. — Долго будешь причитать. Чон тоже повернул голову в его сторону. — Смотря, сколько ты выдержишь. Мин фыркнул, возвращая взгляд на дорогу. — Засранец. — Простите?! Мин Юнги, вы что, ругнулись сейчас? — Чонгук, прошу тебя, уймись. Дел и так по горло, будь чуть серьезнее, а то мне начинает казаться, что я один веду себя слишком странно. Из Пекина звонили. — Опять кто-то из парламента недоволен? Мы ведь вроде ничего там не делали. — Нет, теперь дело в распределении ресурсов. Комитет по бюджету недоволен тем, что прибыть предприятия не тратится в должном количестве. — Мы ведь поднимали зарплаты? — Да. — И на повышение квалификации отправляли с полным покрытием расхода? — Да. — Они просто недовольны, что слишком много денег лежат в хранилище? — Может, построить новый корпус? Прибыль и так слишком высока, ее все равно нужно куда-то распределить. Это касается не только Пекина. Чонгук постукал пальцами по подлокотнику. — Как на счет диверсификации? Или открытия нового направления? — Какого, например? — Давай потом поговорим. Юнги кивнул. Они как раз подъехали к зданию компании. Выйдя из машины, Чонгук оглянулся по сторонам, чуть щурясь от яркого утреннего солнца. Место, где стояло их главное здание, было офисным районом. Стеклянные высотки компаний возвышались вокруг, еще больше усиливая свет улиц, вокруг кружили люди в костюмах или просто в строгой одежде. Юнги захлопнул дверь автомобиля, зашагал вперед, и Чонгук последовал за ним. Мин чуть обернулся, намереваясь что-то сказать, но тут в кармане Чонгука зазвенел телефон. — О, — парень ответил на звонок, смотря на Юнги. — Да, Намджун? Юнги чуть качнул головой, мол, я не знаю, почему он звонит. — Чонгук, привет! Прости, я не отвлекаю? — Нет, конечно, — он снова двинулся вперед, и Юнги пристроился рядом, чтобы хотя бы половина разговора доносилась до его ушей. — Что-то случилось? — Нет. То есть, вроде нет. В музей привезли множество старых бумаг, картин, парочка статуй. Я думал, вам будет интересно взглянуть. Его голос был немного детским, будто он пытался сказать то, что не мог произнести напрямую. — Намджун, мы не будем оценивать экспонаты, — усмехнулся Чон, кинув взгляд на Юнги. Тот, услышав его слава, фыркнул и покачал головой. Они зашли в стеклянные двери здания, остановившись посреди огромного холла. Рабочий день уже начался, потому людей вокруг практически не было. Чонгук поставил разговор на громкую связь. — Чонгук, ну что тебе стоит? Там даже не будет людей, просто пройдетесь с Юнги по залам, оцените, скажете, где подделка. — После того, как в прошлый раз Юнги сходил на оценку, твой музей поднял такую шумиху, что, подделки вам в ближайшие лет пятьдесят больше никто не привезет. — Ну пожалуйста! Тем более, в прошлый раз не было тебя. Когда еще вы будете в Корее вместе? — Намджун, — начал Юнги, выхватив из рук Чонгука телефон. — В прошлый раз тебя чуть не уволили, потому что ты привел незнакомца на оценку исторических реликвий. Теперь ты хочешь привести сразу двоих. Чего тебе неймется? — Эпоха Чосон, — произнес Намджун, на что два парня обменялись взглядами. — Вдруг найдете что-то интересное? — Нам... — протянул Чон, помассировав переносицу. — Вряд ли твои экспонаты были выкопаны несколько дней назад. Все найденное с тех времен мы уже давно прошерстили – ничего нет. —Ладно, хорошо, не хотите идти как эксперты – идите как посетители, — настырно продолжал Намджун. — Приехало очень много картин, и мне правда кажется, что что-то вы должны приметить. А даже если нет, — его голос вновь стал легким и веселым. — Приедете, проведаете меня. Мы давно не виделись. — Несколько дней? — напомнил Чонгук. — Это в вашем случае несколько дней – ничто, а я старею каждую секунду, и тысячелетние книги и бумаги этому только способствуют, уж поверьте. — Ладно, мы скажем, как соберемся к тебе, — сдался Юнги, отвлекаясь на пришедшее сообщение. — Буду ждать вас, — кинул на прощание Намджун, и Чонгук отключился. С этим звонком Чон вспомнил, что нужно бы спросить насчет Ким Вантэ. Пусть за такое короткое время Намджун с Сокджином вряд ли что смогли выяснить, но Чонгук хотя бы узнает, на какой они стадии. — Ты идешь? — кинул Юнги, что-то оживленно печатая. — Иди пока без меня, мне нужно позвонить. Парень оторвался от телефона, переводя на Чонгука взгляд и оглядев его с ног до головы. — Ладно, только не задерживайся, — он развернулся и двинулся вглубь здания, прикладывая к уху телефон. Чонгук на эти лишь вздохнул, наблюдая, как спина парня скрывается за дверьми одного из лифтов. Если бы Чимин был здесь, он бы точно дал Юнги подзатыльник за то, что тот так много работает. Да и Чонгуку вдобавок за то, что позволяет Мину это делать. Чон усмехнулся своим мыслям, вновь уставившись на дисплей. Вокруг нарастал гул, краем глаза Чон заметил проходящих мимо людей, видно какой-то отдел сотрудников вместе шли на работу с утра. Нужно попросить Сокджина о встрече. Он бы мог просто позвонить ему и написать чтобы тот передал все электронно, но меры приличия еще остались у Чонгука в голове – совесть не позволяла ему просто пользоваться людьми вокруг, не имея возможности взаимодействовать с ними без получения выгоды. Оправдывал ли он себя этим? Возможно. Однако это не помешало напечатать и отправить сообщение одному из самых востребованных юристов Кореи с просьбой в ближайшее время встретиться с ним. Чонгук положил телефон в карман пиджака, и шагнул вперед, огибая собирающихся в холле людей. — Чонгук? — раздался женский голос. Парень обернулся. Как только он нашел глазами человека, что его окликнул, то тут же удивленно вскинул брови. — Чену? — получилось более тихо, чем планировалось. — Это правда вы? — девушка откинула назад красные пряди волос, вглядываясь в его лицо так, словно не верила, что он перед ней стоит. — Вы работаете здесь? Но Чонгук не слышал ее слов. Мысль, что он встретит здесь кого-то вроде нее, не могла уложиться в голове. Но ее тут же заменила другая, более логичная, но еще менее возможная. Мимо проходили люди с фотоаппаратами, не замечая человека, стоящего посреди светлого помещения со стеклянными стенами. Шум голосов нарастал, так же как и скрип обуви по выложенной плиткой полу, шелест одежды и жужжание входных дверей, что продолжали открываться и закрываться, впуская все новых и новых людей. Но Чонгук продолжал стоять, не замечая ни людей вокруг, ни звуков. Взгляд выявил из толпы переливы розовых волос, привычно сверкающих под светом солнца, чуть приоткрытые в удивлении губы и такие же уставившиеся на Чонгука глаза. Вантэ сжимал в руках фотоаппарат, так же замерев прямо на проходе, заставляя людей обходить его стороной, тем самым не создавая препятствий для того, чтобы они с Чонгуком могли свободно видеть друг друга. Кажется, это встреча была внезапна для них обоих.