Вечность

Звонкий стук лакированных каблуков раздавался по коридорам, отражаясь от стеклянных панелей и дверей, отделяющий один отдел от другого. Попадающиеся на пути сотрудники, завидев Чонгука, тут же кланялись. Многие из них до этого момента никогда за все время работы в компании не видели своих главных руководителей, другие так и останутся в неведении, как и многие их коллеги из иностранных филиалов. Переезжая с места на место, Юнги, Чонгук и Чимин обычно не выбирали, куда именно лежит их путь. Они побывали во многих странах Евразии, жили в Северной и Южной Америке, видели Африку и далекую Австралию. В самом начале их скитания никто особо не задумывался о способах существования. Они могли многие недели протянуть без еды и воды, как бывшие разбойники и убийцы легко ночевали под открытым небом, а полученные в пути раны и ссадины из-за проклятия заживали на них буквально за считанные часы. Но затем вопрос денег стал лишь залогом удобства. Мир вокруг развивался, менялись правила, и чтобы не привлекать к себе внимания, трое молодых людей были вынуждены найти способ получения стабильной прибыли. Вначале они просто покупали землю и сдавали ее в аренду. Чонгук уже не помнит, кто предложил эту идею первым, может это были Юнги с Чимином, может он сам, но в какой-то момент они создали маленькое предприятие. Затем еще одно в другом месте. И еще раз, переехав снова. Это не было чем-то масштабным, не было обременительным или сложным – их уже накопленный к тому времени опыт открывал многие возможности. Большинство того, что они создали, осталось в прошлом, так и не узнав своих создателей, однако кое-что сохранилось до сих пор. Созданная ими когда-то давно компания разрослась до огромных размеров, оставленная знающим свое дело людям, пока Чонгук с остальными прятался в других местах. Юристы, просвещенные в положение вещей, многие года помогали подделывать документы, доказывающие, что компания принадлежит или новым руководителям, или забытым родственникам, или дальним друзьям прошлых глав. Это не было чем-то тяготящим, сложным. Скорее, как одно из развлечений в их вечной жизни. Лишь позже в людской рутине и Чонгук, и Юнги нашли отвлечение и способ хоть немного забыться. Позже, когда ушел Чимин. Именно поэтому увидеть двух председателей компании для работников считалось чистой удачей, случайностью, дарованной не каждому, неожиданным стечением обстоятельств. Чонгук впился ногтями в ладони, игнорируя подступившую боль и проходящих мимо людей. Пусть иногда он и был наивен, пусть не мог видеть что-то прямо перед своим носом или отрицать очевидное. Но простую случайность от чего-то другого он был в силах отличить. Из них двоих Вантэ очнулся быстрее. Он прошел мимо Чонгука, схватив по дороге Чену за руку, и они молча последовали за уже прошедшей вглубь здания группой фотографов. Вантэ не сказал ни слова, а Чонгук оставался стоять, пустыми глазами уставившись в пол. Он очнулся лишь тогда, когда шум голосов стих, а в огромном холле не осталось никого, кроме него. Чонгук развернулся, прошагал в стойке администратора, за которым сидели две девушки. Те подняли на него глаза, не успев ничего сказать. — Кто все эти люди, что только что прошли внутрь? — Простите, а вы... — Заместитель Председателя Мина. Девушки переглянулись, и тут же встали со своих мест, поклонившись. — Ох, Господин Чон! Простите, не узнали вас. — Сядьте, все в порядке. Просто ответьте на вопрос: что за группа людей вошла в здание? — Эта группа фотографов обучается по программе спонсирования творческих направлений. — Кто является спонсором? — Простите, Господин Чон, — произнесла другая девушка. — Нас лишь уведомили, что сегодня они придут на экскурсию по компании, а вечером займут верхние этажи для съемок. Однако вся идея программы идет от нашей компании. — Они ходят по зданию одни? — С ними проводник, один из сотрудников. Чонгук нахмурился. — Господин Чон, все в порядке? Мы не должны были их впускать? — Что? Нет, все в порядке, — Чонгук качнул головой, зачесав волосы назад. Впервые за очень долгое время его голова гудела от мозгового штурма, который он устроил себе, поднимаясь в кабинет Юнги. Внутри разгоралось ненавистное чувство непонимания и раздражения, Чонгук впервые ощутил, что абсолютно не контролирует ситуацию, в которой оказался. Именно поэтому, звонко вышагивая по коридору, он не замечал встречных ему людей, а когда все-таки распахнул дверь кабинета, единственное, что бросилось ему в глаза, это удивление на лице Мина. Чонгук открыл было рот, но Юнги опередил его. — Господин Чон, — скрестив пальцы, проговорил он. — Что-то случилось? Чонгук обернулся, только сейчас заметив, что в кабинете они не одни. В вежливом полупоклоне к нему стоял Мо Деин, сын прошлого директора отдела кадров. — Господин Мо, — поджал губы Чонгук и на мгновение прикрыл глаза, возвращая себе холодность. — Я прервал вас на чем-то важном? — Вы как раз вовремя, — Юнги встал из-за стола. — Я только хотел приступить к разъяснению о тонкостях его новых... обязанностей. Чонгук встретился с ним взглядом. Да, они должны были сегодня рассказать новому директору об его истинном предназначении здесь. Контроль не только за всеми сотрудниками, но и стабильные доклады о состоянии филиала в Корее не зависимо от того где и как долго отсутствуют Чон Чонгук и Мин Юнги. Именно этим и занимался ушедший из жизни Директор Мо, и именно этому предстояло заниматься его сыну. Самым трудным в этом было лишь то, как донести обычному человеку информацию, за которую он может посчитать тебя на голову больным. Но прямо сейчас Чонгука интересовало не это. — Не вижу в этом какой-либо необходимости, — он отвел взгляд в сторону мужчины прежде, чем увидел потерянность в глазах Юнги. — Председатель Мин ведь уже передал вам все нужные документы, Господин Мо? — Да, требуется лишь ваша подпись, и я в эту же секунду могу начать исполнять свои обязанности. — Что ж, простите, в данный момент я немного занят, поэтому оставьте нужные бумаге у секретаря, я подпишу их позже. От вас лишь требуется каждую неделю предоставлять полный отсчет по количеству людей, работающий в нашей компании. Кто уволился или наоборот пришел работать, с полным личным описанием каждого. — Конечно. Это все, что от меня нужно на данный момент? — Да, можете идти. Поздравляю с получением новой должности. — Чон Чонгук... Юнги сделал шаг вперед, но парень лишь махнул рукой, заставляя его замолчать. — О, и, Директор Мо, — вновь обратился Чонгук. Мужчина, уже открыв дверь, обернулся. — Если вас не затруднит, не могли бы вы позвать сюда Директора по маркетингу? Господина... Как же... — Господина Ли Хвэ? Конечно. — Благодарю. Мо Деин поклонился, затворив за собой дверь. — Что, Великая Смерть, ты творишь? — взорвался Юнги как только щелкнул дверной замок. — Меня не было рядом с тобой буквально десять минут, а ты уже успел по пути сюда понабраться строптивости! Я думал, мы попытаемся сегодня рассказать все Мо Деину, а ты взял и выпроводил его за дверь! — Юнги, — Чонгук вздохнул, оборачиваясь к большим окнам. — Скажи, насколько ты руководишь процессом в компании? Чон поднял на него взгляд, и Юнги тут же осекся, нахмурившись. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Объясни мне, почему о том, что у нас открылось новое направление, я узнаю не из отчетов, которые, как ты знаешь, нам присылают каждый день, и даже не от тебя. А от администраторов на входе, в обязанности которых даже не входит знать это. — Чонгук, я без понятия, о чем ты, но даже если и так. Я не могу контролировать абсолютно все, тем более находясь в тысячах километрах от Кореи, Испании, Америки и других местах, где стоят наши здания. Компания расширяется, открывается что-то новое, как бы я не хотел, я не могу уследить за всем, тем более за чем-то таким неважным. — Не можешь уследить за таким неважным? — не выдержал Чонгук. Он развернулся, зашагав вперед. — Мин Юнги, перфекционист до мозга костей, что держит под контролем каждую собаку на улице, не может уследить за собственной компанией? Ты гонишь меня с работы, говоря, что все будешь делать сам, тешишь себя, зарываешься в бумажках, стараясь забыться, и я позволяю тебе это делать, потому что тебе правда это было нужно! И ты прекрасно справлялся со своими обязанностями. Думал, что справлялся. Лицо Юнги, до этого выражавшее лишь непонимание, помрачнело. Мин шагнул к Чонгуку и схватил его за плечи. — Что случилось? Чонгук! — парень сжал пальцы, заставляя Чона поморщиться. — Что? Что я упустил, если ты так зол? Что, Великая Смерть, произошло? — Я не понимаю... — Так объясни! — Юнги дернул головой. — Расскажи мне, что с тобой происходит? Это ведь не первый день, я ведь вижу. Мы знаем друг друга слишком долго, чтобы не понимать, но Чонгук! Объясни мне. Я не могу понять, с чем именно должен помочь. Чон отшатнулся, скинув с себя руки Юнги. Он зарылся пальцами в волосы и с силой сжал, стараясь хоть так привести мысли в порядок. — Юнги, нам больше двухсот лет, — он сделал шаг назад, столкнувшись коленом о стеклянный журнальный столик, и тот жалостливо зазвенел. — Я видел все в этой ничтожной жизни, я встречал тысячи людей, но я не могу так больше! Это ведь невозможно, Юнги! — его руки беспомощно упали вдоль тела. Чонгук поднял взгляд на Мина, что следил за каждым его движением. — Теория вероятности, да? Люди даже до нашего рождения задавались этим вопросом, так почему?! Паули и Юнг, да? Мы ведь виделись с ними, они все нам объясняли, но чушь это все собачья! — Чонгук, пожалуйста... — Теория Паули-Юнга: совпадение – показатель единства всего, что происходит вокруг. Но так не бывает. Так не может быть. Я мог встретить его раз, пусть так. Два раза? Почему нет, это были лишь совпадения, Юнги, совпадения! Но Сеул! Почти десять миллионов человек, да даже если бы я захотел! Встретить его третий раз, четвертый... Его не должно здесь быть, Юнги, так почему? Почему?! — взревел он. Юнги преодолел расстояние между ними одним размашистым шагом, обхватил ладонями его лицо, останавливая. Чонгук тут же вцепился пальцами ему в предплечья. — Я не могу, Юнги, — прохрипел он, цепляясь за друга. — Я схожу с ума, каждый раз, когда вижу его. Будто кто-то сжирает мой мозг, будто это мое наказание за все, что я делал. Юнги, — Чонгук поднял на него распахнутые глаза. — Это наказание, да? Вечное проклятие за то, что я сделал с тобой... Сделал с вами. Юнги рвано выдохнул. Он притянул Чонгука к себе, заставляя того уткнуться себе в плечо. — Я говорил тебе миллионы раз – ты не виноват, — проговорил он прямо в ухо, и сжал его голову сильнее, не давая вырваться. — Не виноват, Чонгук! Ни в чем! — Нет, — тот замотал головой. — Нет, нет, нет, хватит. — Чимин бы тоже так сказал. Чонгук шарахнулся назад, выставляя ладони перед собой. Его пальцы подрагивали, и он тут же сжал их в кулак. — Я разберусь с этим сам. — Чонгук... — Я разберусь с этим сам, я обещаю. Но дай мне время, прошу тебя, — Чон поднял на него глаза и кивнул, будто доказывая самому себе. — Просто дай время. Они смотрели друг другу в глаза, вглядываясь в очертания, которые за такое долгое время успели выучить наизусть. Они понимали друг друга, знали, что если случиться что-то даже слишком ужасное – они справятся с этим. Вместе. Как справлялись много раз до этого. Юнги разомкнул губы, но его отвлекла трель офисного телефона. Секунду Мин мешкал и все же развернулся, и прошагал к столу. — Слушаю, — он нажал кнопку. — Господин Председатель, Директор Ли Хвэ ждет у кабинета, — послышался голос секретаря. Мин бросил взгляд на Чонгука. Тот выпрямился, глубоко вздохнув, и кивнул. От его шаткого состояния секундами ранее не осталось и следа. Юнги скрипнул зубами, намереваясь отправить всех восвояси. Он опустил голову к телефону, раздраженно дернув головой. — Пусть заходит. — Хорошо. Они разберутся с этим позже. Обязательно. Но не сейчас. — Господин Председатель, — закрыв за собой дверь, мужчина первым делом поклонился. — Господин Заместитель. Вы звали меня? Он выпрямился и посмотрел на Юнги. Мин лишь махнул рукой в сторону Чонгука, а сам молчаливо опустился в кресло. — Это я позвал вас, Директор Хвэ. У меня есть пару вопросов к вам, надеюсь на вашу помощь. — Конечно! Что вас интересует? Чонгук шагнул вдоль окон, глянув на дневной город, произнес: — Как долго вы на посту директора маркетинга? — Уже тридцать лет, Господин Заместитель. — Скажите, за время вашей работы как много новых проектов было внедрено? Я имею в виду, — он перевел на мужчину глаза. — Требующих открытия нового отдела и набора новых работников. Ли Хвэ качнул головой. — Как вы знаете, наша компания отличается крайней стабильностью, — Чонгук мельком взглянул на Юнги, и тот повел бровью. — Это одна из главных причин ее успеха. Однако при мне было разработано множество новых проектов, поэтому простите, я не совсем понимаю, о чем именно вы спрашиваете. — Спонсирование, — тут же произнес Чонгук, заведя руки за спину и сцепив пальцы. — В частности творческих лиц или организаций. Вы слышали что-то об этом. Казалось, Директор Хвэ окончательно потерял нить разговора. Чон вглядывался в его лицо, ожидая услышать ответ, а мужчина под натиском взгляда свел к переносице густые брови и дернул галстук на шее. Чонгук прикрыл глаза. Ему просто нужен ответ, хоть как-то объясняющий происходящее. Или хотя бы отвергающий предположения. — Ох, да! — Ли Хвэ встрепенулся. — Я припоминаю нечто подобное. — Припоминаете? — Хоть для компании это и было нечто новым, предложение никак не портило ее имидж. Этот проект ведь одобрили еще до того как Господин Председатель, — мужчина склонил голову в сторону Юнги. — И вы, Господин Заместитель, вступили в должность. — Как давно? — Уже десять лет прошло. Чонгук сжал пальцы за спиной. Десять лет назад был последний раз, когда они оба были в Корее. — Кто предложил проект? — Прошлый Председатель, — тут же ответил Директор Хвэ и повернулся к Юнги. — Ваш отец. Чонгук замер, уставившись на мужчину. Мин, до этого откинувшись в кресле и лишь вслушиваясь в разговор, выпрямился и оперся локтями о дубовый стол. Чем Корея была все-таки удобнее других стран, так это некой легкостью передачи обязанностей от одного руководителя компании к другому. Система ведения бизнеса, когда все передавалось от отца к сыну, даже одобрялась здесь. Юнги с Чонгуком покидали страны до того, как люди начинали задаваться вопросом, почему они абсолютно не меняются внешне. И не приезжали до тех пор, пока все просто не забудут, как они выглядели. «Прошлый» руководитель компании никогда в Корее не появлялся. Он управлял компанией дистанционно, ссылаясь на то, что налаживает работу филиалов в других точках мира. За это время в других местах успевало смениться половина сотрудников, а все, кто помнил Юнги и Чонгука, доживали свою жизнь до конца. Прошлым Председателем был Юнги. И позапрошлым. И позапозапрошлым тоже. Однако, даже прожив два с половиной века, он не потерял память и не начал забывать что-то даже казавшееся неважным. Директор Хвэ сказал, что новый проект предложил сам Председатель. Юнги этого не помнил. А это означало лишь одно. — Быть такого не может. — Господин Председатель? — У вас есть документы, подтверждающее это? — Их уже должны были перенаправить в архив из-за срока годности, но да, они должны где-то лежать, — кивнул Директор Хвэ. — Вы хотите взглянуть на них? — Да, передайте их в мой кабинет как можно быстрее, — Чонгук произнес прежде, чем Юнги успел ответить. — Мне нужны абсолютно все бумаги, связанные с этим. Чонгук чувствовал на себе взгляд Юнги, но продолжал игнорировать его, полностью сконцентрировав внимание на стоящем перед ним мужчине. — Господин Заместитель, если позволите, вас что-то смущает в этом проекте? Вы хотите отменить его? — Я разве не могу просто ознакомиться с информацией? Ли Хвэ тут же опустил голову. — Конечно, можете, прошу прощения. В ближайшие минуты все будет на вашем столе. — И будьте готовы зайти ко мне в кабинет, если потребуется. Чонгук отвернулся к окну, показывая, что разговор окончен. —Конечно. Господин Председатель? Юнги, не отрываясь, смотрел на затылок Чонгука несколько секунд, не проронив ни слова. А затем прикрыл глаза и махнул рукой: — Можете идти. Как только дверь за мужчиной закрылась, Юнги глубоко вздохнул, растерев ладонями лицо. — Чонгук... — Юнги, — парень обернулся, уставившись Мину прямо в глаза. — Уходи. Взгляд. Да, как тогда, давным-давно, прорезался сквозь черные омуты прожитых лет. Взгляд, который заставлял делать все, что прикажут, подчиняться, зная, что отказ будет караться очень жестоко. Отвести глаза или отвернуться означало неповиновение, потому тело по, казалось, забытой привычке закоченело. Губы Юнги дрогнули и поджались в тонкую линию. В последний раз он видел этот взгляд очень давно. Слишком давно, чтобы сейчас не поддаться искреннему непониманию. — Что? Чонгук стоял к нему полубоком, держа руки за спиной, и в эту секунду казался не человеком – изваянием, скрывающим слишком много прожитых лет. Он повернул голову к окну, и в глазах его не отражался блеск дневного солнца. Юнги отмер, рвано вдохнув. Он вскочил с кресла, хлопнув ладонями по столу. — Что ты несешь?! Я, — Чонгук не глядя на него повел бровью, и Юнги нервно дернул щекой на это. — Думаешь, смешно? — он уставился за закрытую дверь кабинета, будто прямо сейчас оттуда должны были появиться все ответы. — Да я бы даже не обратил внимания, если бы ты не устроил здесь все это! Кого ты встретил? — Чонгук продолжал смотреть сквозь стекло, не отвечая. Внутри Юнги все дрогнуло. — Чимина? Нет, — он тут же одернул себя. — Нет, нет, нет, не его... Ты бы... Ты бы вел себя не так. Юнги вышел из-за стола. Его глаза лихорадочно бегали по кабинету, брови нахмурены, пальцы сжаты, словно в попытке ухватиться за нечто ускользающее. Юнги вдруг замер посреди комнаты. — Тот мальчишка, — Мин уставился на его затылок. — Парень, похожий на... — Если сегодня я увижу тебя на пороге компании, то сделаю все, чтобы ты больше не смог ходить. — Пустые угрозы! — прокричал Юнги. — Ты прав. Сломать тебе шею будет намного легче. Ты проснешься где-то через... Часов восемь, — Чонгук пожал плечами. — Что ж, этого вполне хватит. Он повернул голову в бок и тень упала на его профиль. — Ты ведь сам знаешь, что потом я все тебе объясню. И прошу, спускайся на рабочем лифте, боюсь, гостевой сегодня будет слишком занят. От тихо закрытой двери у Чонгука зазвенело в ушах. Он прикрыл веки и нахмурился. Ему нужно разобраться в этом самому. Нужно понять, что происходит, без участия Юнги. Он все ему расскажет, но не сейчас. Кажется, прошло несколько минут, прежде чем Чон вновь открыл глаза. Телефон нашелся во внутреннем кармане пиджака, Чонгук набрал нужный номер. — Ким Сокджин слушает. — Ты что, не записал мой номер? Несколько секунд из динамиков ничего не было слышно. — Ну, ты все равно мне не звонишь, не интересуешься жизнью, зачем мне его записывать? Чонгук хрипло рассмеялся. — Сокджин, ты же знаешь, что это не так. — Так даже лучше, — искренне произнес мужчина. — Зачем набрал? Нужно что-то узнать? — Я могу приехать к тебе? Как раз и поговорим о твоей невероятной жизни. — Не подлизывайся, — Чонгук на это усмехнулся. Послышался шелест бумаги. — Дай мне секунду... Да, приезжай, только давай быстрее. — С каких пор ты стал таким занятым? — А ты звони почаще. Если бы записался на прием заранее – времени было бы больше. — Ох, ладно! Я еду.

***

— Зачем юристам такой огромный стол переговоров? — Чтобы клиенты не смогли дотянуться выплеснуть тебе стакан воды в лицо. Чонгук перевел взгляд на Сокджина, который поставил перед ним поднос с двумя чашками чая и опустился на стул напротив. — Почему мы не посидим в твоем кабинете? — Там слишком тесно. Хочу насладиться большим пространством, — он взял в руки чашку, чуть отпив. — Для этого разве не выходят на улицу? Хотя... — Чонгук огляделся. — Такой большой переговорной даже у нас нет. — Мощь закона в прямом его проявлении. Чонгук откинулся на спинку стула. Они занимали лишь малую часть огромного овального стола, растянувшегося посреди просторного помещения, предполагаемое для сбора сотрудников или, может, важных гостей, чье эго не помещалось на маленький кофейный столик в кабинете Сокджина. Не меньше полтора десятка стульев, расставленных на идеально одинаковом расстоянии друг от друга, высокий потолок со свисающей посередине люстрой, окна, тянущиеся по всей стене и освещающие всю комнату. Хотя, Чонгук даже мог назвать это залой. — И в какой момент ты так вырос, — проговорил Чон и взял в руки чашку с чаем. — Когда мы впервые встретились, ты был еще мальчишкой. — Девятнадцать не такой уж и юный возраст. — И все же, как много ты достиг. А ведь я даже не был уверен в тебе. Самовлюбленный паренек, что возомнил себе покорить весь мир, не имея и гроша в кармане. — Это было двенадцать лет назад. И знаешь, — Сокджин со звоном поставил чашку на поднос. — С тех пор мало что изменилось. Они оба рассмеялись. — Чонгук, — серьезно произнес Ким. — Если ты пришел спросить про некоего Ким Вантэ, то нет, его родословная еще не готова. Чон покрутил в руках чашку, вглядываясь в свое отражение. — И никаких связей с потомками шаманов ты не нашел? — Его род идет совершенно от других людей, и с потомками этих твоих колдунов он никак не связан. По крайней мере, те люди, до которых я сумел докопать, абсолютно не имеют ничего общего с ними. Все остальное я передал Намджуну, теперь это только его работа. Но ты ведь понимаешь – на бумажные записи тратится намного больше времени, чем на цифровые. — Просто... Проверь еще раз, прошу тебя. Чонгук отпил чай. — Скажи мне, как ты вообще нашел этого паренька? — спросил Сокджин. — Вряд ли мы что-то найдем, поверь мне. Если бы был хоть малейший шанс, мы бы давно за него зацепились, — он покачал головой. — Лучше забудь его и давай искать что-то другое. Чон поднял голову, уставившись на сидящего напротив мужчину. Сокджин расслаблено сидел на стуле, закинув одну ногу на другую. Его пальцы постукивали по поверхности стола. Хватит. Как за один день упоминание одного и того же человека превратилось в паранойю? — Ладно, давай не будем об этом, — Чонгук сладко потянулся, разряжая обстановку. — Нет, и все-таки тебе не скучно одному? — Сокджин поднял на него непонимающий взгляд. — Конечно, саморазвитие – это важно, но... Тебе сколько лет? — Тридцать один. — Тридцать один! — глаза Чонгука распахнулись, на что Ким рассмеялся. — Ладно, я... Великая Смерть, тебе уже тридцать один... Тогда вопрос тем более остается тем же. Не скучно в одиночестве? Ты ведь очень богат, ведь так? Неужели тратишься на себя любимого? — Во-первых, даже если мою маленькую юридическую организацию помножить на сто, я все-равно не стану богаче тебя с Юнги, — Чон на это усмехнулся. — Во-вторых, — Сокджин повел бровью, отпивая чай. — С чего ты взял, что я один? Чонгук уставился на него, сжимая и разжимая губы, стараясь подобрать вопрос. — Не может быть, — он усмехнулся и качнул головой. — Неужели кому-то все-таки удалось захватить сердце нашего холодного принца? Ты... Встречаешься с кем-то? — Нет. Парень чуть наклонился, пытаясь заглянуть в глаза юристу, что старательно прятал их в чашке чая. Чонгук нахмурился от пришедшей в голову мысли. А затем неверующе откинулся назад. — Ты врешь. — Я ничего не говорил. — Как давно? — Как давно что? — буднично спросил Сокджин. — Как давно мы знакомы или как давно женаты? — О, Великая Смерть! — от того, как Чонгук дернулся на стуле, мужчина не сдержал широкой улыбки. — Так ты все-таки женат?! Да быть этого не может. — Как тебя вообще это может удивлять? — Когда?! — Ну, встречаться мы начали лет... одиннадцать назад. А женаты уже семь. Сокджин коротко засмеялся, смотря на то, как потеряно выглядел Чонгук. А Чон в это время завороженно наблюдал, как самодовольный блеск в чужих глазах сменился дымкой воспоминаний, а на губы мужчины легла мягкая и даже нежная улыбка. — Мы познакомились на первом курсе университета, до того, как я уехал за границу, — начал Сокджин. — Она была старостой нашей группы, строгая, как Юнги во время своих нравоучений, — Чонгук подавил ухмылку на этих словах. — У нее был звонкий голос... И сейчас есть. И, — он хмыкнул, прикрыв рот ладонью. — Она единственная смеялась с моих шуток. А через несколько лет я предложил ей выйти за меня. — Она работает с тобой? — Нет, — Сокджин качнул головой, щелкнув по поверхности чашки. — К тому времени я уже начал набирать обороты, не без твоей с Юнги помощи, конечно, но все же. Сейчас я полностью обеспечиваю ее. Да и ей так легче. Все-таки следить за двумя детьми – работа потруднее моей. Сокджин мельком глянул на Чонгука. Когда-то давно Юнги попросил Чона найти очередного человека, который в будущем смог бы помогать им существовать, не задумываясь о документах. Они тогда были проездом в Австралии. Чонгук помнил, как бродил по коридорам их Национального университета, скользя взглядом по студентам юридического факультета. И хоть просьба Юнги и не была срочной, а в Европе или в той же Азии была бы более выполнимой, Чонгука все равно потянуло понаблюдать за юными дарованиями. Что, если не судьба. Опять. Чонгук помнит, как его монотонные хождения по коридорам прервали громкие восклицания паренька в проеме одного из кабинетов. На австралийском английском он доказывал преподавателю, что знает абсолютно все, что только можно знать по предмету. Но дверь захлопнулась прямо перед его носом, и, на удивление Чона, по коридору понеслись знакомые ругательства на корейском языке. Позже он узнал, что паренька зовут Ким Сокджин – гражданин Южной Кореи, приехавший учиться в Австралию по обмену. — Меня отчислят из-за него, — тараторил студент, когда Чонгук все же сумел привлечь его внимание. — Я могу ответить на любой вопрос, какой не спроси, но он задает полную чушь! — Вряд ли профессор университета будет спрашивать то, что тебе не нужно. — Не верите? Спросите меня! — чуть ли не ударяя себя по груди, воскликнул Сокджин. — Любой вопрос по любой юридической системе. Я отвечу на все. И Чонгук, давя улыбку легкого превосходства, задавал вопросы. А Ким Сокджин, вздернув подбородок, отвечал на все, о чем бы его ни спрашивали. — У тебя есть планы на будущее? — Вернуться в Корею, как все это закончится, получить диплом, открыть свое ателье. Чонгук оглядел его с ног до головы. — Заключим сделку? — У меня нет с собой бумаги и ручки. — О, не волнуйся, я абсолютно честен на слова. Но если ты так хочешь, — он вытащил визитку и протянул ее парню. Тот взял ее в руки, поднося к лицу. — Я сделаю так, что ты с отличием окончишь университет, обеспечу всем необходимым после, будь то повышение квалификации или покупка рисовых шариков в магазине. А взамен ты будешь работать на меня и моего друга. Сокджин опустил бумажку, уставившись на незнакомца. — Что? — Я хочу нанять тебя. Чонгук помнил то смятение в глазах, помнил непонимание и даже ожидание подвоха. Но Чон сделал все, чтобы этот парень был уверен в правдивости его слов. — Но я еще студент. — Это не важно. Мне важны лишь твои знания фактически, а не на бумажке. И ты только что доказал, что достоин моего внимания. Несколько секунд неуверенности и взвешивания всех рисков. Качества, так знакомые людям, которым даровано так мало времени на жизнь. — Тогда, если я соглашусь, — он сжал в пальцах визитку. — Никаких подачек. Я не настолько туп, чтобы полностью полагаться на кого-то. Чонгук рассмеялся. — Пусть будет так, — он оттолкнулся от подоконника, возле которого они стояли. Чон махнул рукой. — Но я верю в тебя, Ким Сокджин. Как будешь в Корее – звони. — В чем подвох? Кинул он в спину уже уходящего Чонгука. Тот обернулся, не останавливая шаг: — В том, что связав с нами жизнь, ты попадешь в огромные проблемы, — лучезарно улыбнулся Чон и скрылся за поворотом коридора. Прямо сейчас, сидя в огромном конференц-зале на одном из многочисленных этажей бизнес-центра, Чонгук смотрел на Сокджина как родитель, потративший жизнь на воспитание ребенка и в это самое мгновение осознавший, что тот уже вырос. Он уже не тот девятнадцатилетний мальчишка. Он взрослый мужчина, обретший не только крышу над головой и способность вести свободную жизнь... Но и семью. — Почему ты не сказал? — Потому что я вас знаю, — заглянув в его глаза, произнес Сокджин. — Для своих лет вы слишком мягкосердечны, прости за прямоту, и наверняка бы стали винить себя за то, что «портите» мне жизнь своим присутствием. Чонгук опустил голову к плечу, сжав челюсть. — Ты потратил почти всю свою жизнь, помогая нам. — И я не жалею об этом. — Как много людей еще должны пройти мимо нас, чтобы это закончилось? Сокджин поджал губы. Он наклонился вперед, подхватывая чужие ладони и сжимая их в своих пальцах, заставляя поднять на себя глаза. — Чонгук. Послушай меня. Сейчас я скажу тебе кое-что очень важное, но я прошу тебя не вникать в мои слова, если ты их не поймешь, — он замолчал, дожидаясь еле заметного кивка, и только после этого продолжил. — Я согласился на это сам. Меня никто не заставлял, я полностью осознавал, на что иду, как в начале, так и сейчас... Но не смотря на все, что я сейчас сказал... Чонгук, — он сильнее сжал его руки. — Не смотря на все это, семья – самое главное, что у меня есть. Независимо от того, каким человеком я представляюсь тебе, или Юнги, или всем остальным во всем мире, я сделаю все, чтобы защитить своих родных. И я не жалею, слышишь? Не жалею, что связался с вами. Любовь творит с людьми страшные вещи, Чонгук. От любви они теряют голову, ломают свои или чужие жизни. Но кто бы что не говорил – любовь того стоит. И как бы много я не прошел – я никогда об этом не забуду. — Зачем ты говоришь мне это? — Просто пообещай мне, что в один момент, когда я приду к вам, вы поверите мне. Пообещай мне, Чонгук. Это единственное, что я прошу у тебя за всю свою жизнь. Пообещай, что когда я начну говорить, вы с Юнги выслушаете меня. Сокджин смотрел Чонгуку в глаза пристально, будто стараясь заранее угадать ответ. Чон чувствовал, как сильно тот сжимает его пальцы, как напряжены его руки и как отчаянно плещется ожидание где-то в глубине всего его тела. И как бы сильно Чонгук не понимал, что за этой просьбой скрывается нечто намного больше, чем простая прихоть, он лишь кивнул, сжимая пальцы в ответ: — Я обещаю. Плечи Сокджина опустились, будто сбросив невероятный груз, и он отпустил руки Чонгука, положив ладони на колени. — Хорошо, — мелко закивал он, прикрыв глаза. — Хорошо. Для одного дня серьезных разговоров было уже многовато. С Сокджином что-то происходило, и Чонгук очень хотел знать что именно. Но он прикусил язык, стараясь подавить свое любопытство и с каждой секундой разгорающуюся тревогу, зная абсолютно наверняка, что даже если и спросит – ответа не получит. — Двое детей... — Две девочки, — подхватил Сокджин, тратя секунду на возвращение спокойного вида. — Одной шесть, другой три. — Познакомишь? — Как-нибудь, — кивнул мужчина. — Готов положить все золото мира на то, что они невероятно красивы. — Конечно. Я ведь их отец. Чонгук хохотнул, покачав головой. — Надеюсь, характер им достанется от матери. Спасибо, — он поймал чужой взгляд. — Что поделился со мной всем этим. — Вряд ли мой жизненный опыт сравнится с твоим... Но я был рад удивить тебя. — Да, ты... — Чонгук провел ладонью по лицу. — Пожалуйста, скажи, что не будешь больше скрывать нечто... настолько важное. Сокджин фыркнул, смотря на поднос с чашками. — Как Юнги? — О, все в порядке. Мы с ним, правда, немного повздорили с утра, но все будет хорошо. — Повздорили? — Сокджин выгнул бровь. — Вам сколько лет? Я думал, вы уже просто физически не можете это сделать. Чонгук цокнул языком. — Мы все еще люди, если ты забыл. Просто маленькое недопонимание и неожиданное стечение обстоятельств. Ничего более. — Берегите друг друга, — произнес Сокджин. — Вы по сути единственные, кому правда можете доверять. Не думаю, что даже маленькие стычки могут привести вас к чему-то хорошему. — Я помню, — Чон глубоко вздохнул и постучал согнутым пальцем себе по подбородку. — Говорю себе это каждый день, но сейчас, — он покачал головой. — Все слишком сложно. — Ты же Чон Чонгук, — пожал плечами мужчина, обворожительно улыбнувшись. — Уверен, ты справишься. Да, уверенность бы сейчас не помешала. Почему-то слова Сокджина не казались наивной поддержкой – они и правда придавали сил. В двери зала постучали, и они оба обернулись на вошедшего парня в костюме. — Господин Ким, простите, вас ожидают в кабинете. — Ох, уже? — Сокджин посмотрел на наручные часы. — Прости, Чонгук. — Ничего, — Чон поднялся со стула. — Ты предупреждал, что у тебя работа. Это ты прости, что отвлек. — Нет-нет! Я правда был рад тебя вновь увидеть, — он вскинул руки. — Я провожу тебя. — Все в порядке, — Чонгук покачал головой. — Я дойду сам. Еще увидимся! Он протянул Сокджину руку, и тот пожал ее на прощание, вставая. — Ты ведь знаешь, что, в случае чего, всегда можешь положиться на нас, — не размыкая пальцев произнес Чонгук. Мужчина замер на секунду, а затем решительно кивнул. — Да. Чон улыбнулся и зашагал к дверям. У него еще остались дела, в которых нужно было разобраться.

***

Сеул переливался под завесой наступающего вечера, как песок под светом угасающего солнца. От еще неостывшего города и холодного воздуха казалось, что все вокруг плавится, размывается прямо перед глазами, сливая между собой свет фар от машин, огни зданий и только-только зажегшихся уличных фонарей. Даже ночью никто не спал. Лишь перед сумерками все как будто приостанавливалось, замирало на мгновение, будто дыхание стрелка, готового вот-вот отпустить тетиву. А затем, словно пополнив силы, город вновь набирал обороты под протекающей мимо ночью, ломая законы природы и подстраивая ее под себя. Люди научились этому давно. Научились создавать все, что пожелают, уже не оглядываясь на помощь естественных сил. Вантэ стоял, опершись о стеклянные перила на открытой площадке многоэтажного здания. Его глаза были закрыты, он поднял лицо чуть вверх, навстречу потокам воздуха, и вслушивался в шум города. Дома чаще всего можно было услышать шелест деревьев или травы, но здесь, в Сеуле, все преобладало металлическим, стеклянным звуком. Совсем другое, по сравнению с тем, к чему привык Вантэ. И все же ужиться с этим оказалось намного легче, чем он ожидал. Вантэ приобнял себя за локти от усилившегося ветра. Находясь здесь второй месяц, он начал ощущать скорость этого города не как что-то неуловимое, а, скорее, бурное, затягивающее в свой ритм и не дающее вынырнуть в случае неудачи. Парень уже начал задумываться, что же будет, когда он на эти три дня праздников уедет домой? Насколько медленней ему покажется распорядок дня там, чем в Сеуле. На его плечи вдруг опустилась пушистая ткань, и Вантэ механически схватился за мягкий шерстяной плед, сжимая его пальцами. И только после открыл глаза. — Я распорядился раздать вам пледы еще днем, но, видимо, они не уследили, чтобы досталось абсолютно всем. — Не ругай сотрудников, это я отказался, — Вантэ повернул голову вбок и тут же наткнулся на взгляд Чонгука. — Нам раздали их в ту же секунду, как все вышли на балкон. В сравнении с тем, каким Вантэ встретил его утром, теперь же Чонгук выглядел более привычно. Его уложенные с утра волосы чуть растрепались, пара прядей падала на лицо. Галстука не было, а рубашка не застегнута наглухо – под конец дня Чонгук позволил себе расстегнуть пару верхних пуговиц. Он стоял, облокотившись спиной об ограждение, для удобства уложив на него локти, и смотрел на Вантэ взглядом, который тот никак не мог разгадать. — Тебе идет костюм, — сказал Ким, на секунду уводя взгляд от его черных глаз. Вантэ и раньше везло видеть его в чем-то подобном, но сейчас даже рубашка, казалось, была надета на него впервые. Чонгук молчал, продолжая смотреть на него и будто ожидая чего-то. Но Вантэ больше ничего не говорил, а потому Чонгук, растянув их переглядки, все же произнес: — Я не знал. Вантэ качнул головой, сильнее закутываясь в плед. Было в этом что-то неуловимо забавное. То, как человек, имеющий власть намного большую, чем Вантэ, прямо сейчас тратил на него свое время. Он отвернулся, уставившись на город внизу. — Разве ты можешь тут быть? Я имею в виду, — тут же добавил Вантэ. — У тебя наверняка есть дела поважнее. Он чувствовал, как его висок прожигают взглядом, но почему-то, отвернувшись, боялся посмотреть на Чонгука вновь. — Что это за компания такая, что не может работать без ее руководителей. Чон замолчал, вглядываясь в профиль Вантэ. Он чуть свел брови от вида поджатых губ и убегающих от него глаз. — Чувствую себя так, будто обманул тебя. — А я так, будто воспользовался тобой. — Ты поэтому утром прошел мимо? Казалось, от этого вопроса Вантэ окончательно потерялся. Он повернулся к Чонгуку, вглядываясь в его лицо, будто ища, как он должен ответить. — Я... Там было так много людей... Разве это не принесло бы тебе проблем? Да и что бы подумали... — Ты даже представить не можешь, насколько мне плевать на мнение людей. Вантэ покачал головой, перебирая пальцами плед, и усмехнулся. — И поэтому ты пришел только тогда, когда все уже ушли? Последней точкой их экскурсии по компании была смотровая площадка на самом верху. Всем фотографам разрешили разместиться по всех территории и в случае чего с любой просьбой обращаться к сопровождающим их сотрудникам. Весь день Вантэ проходил погруженный в свои мысли. И даже Чену, которой все время удавалось вытянуть его из любого мозгового штурма, здесь оказалась бессильна. Его потерянный вид заметила даже главный фотограф, а потому, попросив Вантэ показать получившиеся фотографии, не удивилась, что их практически нет. В момент, когда всем уже нужно было расходиться, Чену потянула парня за рукав, но тот попросил ее возвращаться со всеми без него, и та кивнула, скрываясь за дверями террасы. Вантэ не знал, чем руководствовался, когда подходил к сопровождающему с вопросом, можно ли побыть здесь еще немного. Также не знал, что ожидать, когда молодой человек попросил его подождать, так как он должен уточнить это у руководства, и ушел, оставив юного фотографа стоять у стеклянных перил в одиночестве. И парень пробыл так, наверное, десяток минут, все еще крутя в голове утреннюю встречу, прежде чем на его плечи лег теплый плед. Чонгук закусил губу, чтобы улыбка не расползлась по его лицу. В глазах напротив блеснул свет бледно освещающих площадку фонарей. Чон откинулся назад, смахивая мешающие волосы. — Ты все такой же умный... Вантэ повел плечами. — «Такой же»? В тишине ярко раздался треск стекла. Чонгук зашипел, отшатываясь от ограждения, секундно кидая взгляд на успевшую порезаться об осколки ладонь, которой он слишком сильно сжал перила балкона. Следи за словами, Чонгук. Великая Смерть, следи за ними! Вантэ взволнованно шагнул назад, оглядывая его. — Что такое? — взгляд упал на трещины в стеклянной панели. — Она треснула? Ты порезался? Дай посмотреть. Он потянулся вперед, но Чонгук перехватил его руку, заведя больную ладонь за спину. — Все в порядке. — Чонгук! — Я рад, — он продолжал держать его за запястье и не отводил взгляда от своих сжатых пальцев. Чон ощущал тепло, которое шло даже сквозь ткань рукава кофты, чувствовал движение под своей ладонью. — Рад, что встретил тебя здесь. Пусть это и довольно странное стечение обстоятельств, — он усмехнулся. — Но я правда рад. Чонгук поднял глаза и посмотрел на Вантэ. Тот не вырывал свою руку, не дергался и не выглядел раздраженным. Скорее слегка взволнованным и внимательным, каким и был всегда. Чонгук замолчал, вглядываясь в человека напротив и касаясь его, заставлял себя осознать, что вновь перепутал время. Перепутал события, слова. Перепутал того, кто перед ним стоит. — Я дождался, пока здесь никого не будет, потому что подумал, что это принесет тебе дискомфорт перед твоими коллегами, — Вантэ открыл было рот, но Чонгук продолжил. — Прости, если я ошибся. Вантэ глубоко вздохнул, опуская плечи и склоняя голову в бок. Он опустил глаза на пальцы, что сжимали его запястье, и вновь посмотрел на Чонгука. — Прощу, если покажешь ладонь. — Что? — Ладонь, — кивнул парень Чону за спину. — Ты порезался, дай посмотрю. Если бы не прожитые годы, Чонгук бы задохнулся от количества самодовольства и лукавства, ярко просматриваемые на лице Вантэ. Тот вскинул брови, смежно надув губы, мол, давай, я жду. А Чонгук, не имея никакой альтернативы, опустил голову, пряча тихий смех, и отпустил запястье Вантэ, протягивая взамен свою сжатую в кулаке ладонь. — Обещаешь, что простишь? — сощурил глаза Чонгук. — Да обещаю я, показывая быстрее! Вантэ подхватил его ладонь двумя руками, впирая в нее взгляд так, будто в случае чего готов был прямо на балконе зашивать порезы. Чонгук на секунду позволил себе засмотреться на его лицо. — Ты слишком добрый для этого мира, знаешь? Он разжал пальцы. Вантэ замер, смотря прямо на раскрытую ладонь Чонгука, все еще сжимая ее. Так прошло несколько секунд, прежде чем он моргнул, наклоняя лицо ближе. Ни одной царапины. Рука была абсолютно цела. — Но я ведь, — он вскинул голову, и Чонгук напряг плечи, стараясь не отстраниться от так близко уставившихся на него янтарных глаз. — Я ведь видел кровь. Ускоренная регенерация. Полезная штука, особенно когда за тобой ведется погоня с огнестрельным оружием или если тебя внезапно пырнули ножом из-за угла. Конечно, она не выходила за пределы возможного: если Чонгуку прострелят голову – он, конечно, умрет, никакая регенерация не поможет. Однако раны, по типу порезов, колотых ран, ушибов, сотрясений и даже сломанных костей или отрезанных участков кожи заживали довольно быстро. Минусом были лишь не совсем приятные зрелище и ощущения. — Я ведь сказал, что все в порядке. Вантэ вновь уставился на его ладонь. А затем глубоко вздохнул и под пристальный взгляд Чонгука коснулся его пальцев, заставляя вновь сжать их. Он обхватил сжатую в кулаке ладонь двумя руками и качнул их из стороны в сторону, будто закрепляя невидимым замком чужое благополучие. — Вот и хорошо. Он так же быстро убрал руки. У Чонгука дернулся уголок губ от прохлады, вмиг окутавшей его. Он опустил взгляд, проведя большим пальцем по ладони. Волнение о своем здоровье – последнее, о чем задумывался Чонгук на протяжении всей своей жизни. Даже до того рокового момента, являясь предводителем отщепенцев и убийц, его не волновало получишь ранение он меча или потерять какую-то из конечностей. Ради целей он жертвовал всем, также как и все остальные разбойники. После, беспокойство о себе просто стало бесполезным. Юнги с Чимином раньше могли сказать что-то на подобии: надень шапку или хватит щеголять босиком. Но то было скорее проявлением заботы, чем реальное попечительство о целостности Чонгукового здоровья. А потому сейчас волнение Вантэ должно было показаться ему бесполезным, забавным, наигранным, может быть. Но Чонгук видел, как тот заламывает свои пальцы, смущенно глядя себе под ноги, видел поджатые губы и одновременно с этим опущенные плечи, расслабленные от того, что с ним оказалось все в порядке. Такое отношение людей к Чонгуку вызывало лишь насмешку. Но когда он прикрыл глаза, единственное, что почувствовал – тепло, опустившееся где-то в глубине живота и постепенно разрастающееся по всему телу. — Ты мне нравишься. Чонгука оглушило. В голове стало настолько пусто, что он не услышал даже шума ветра, скользящего по террасе. Тело будто окунули в ледяную воду, пальцы кольнуло, и это чувство мимолетной боли разорвало последнюю попытку не впасть в агонию. В следующую секунду на уши Чонгука обрушился оглушительный гул, сопровождаемый грузными монотонными ударами. И в какой-то момент он понял, что гул – лишь вскипающая внутри кровь, в мгновение начавшая с бешенной скоростью проходить сквозь вены, а удары – его собственное, забытое и раскрошившееся сотни раз, мертвое сердце. Он остолбенел, не в силах даже втянуть в легкие воздух. — Я хотел сказать тебе сегодня. Позвонить или написать сообщение – не знаю. Я не знал, что мы встретимся. Думал, если скажу, то у тебя будет время взвесить все во время праздников. Я... Не знаю, может это выглядит так, будто я признался только из-за того, кем ты работаешь, или из-за еще чего-то такого... — Не выглядит. — Нет? Ну и хорошо. Возможно, я слишком самонадеян. Мы совершенно незнакомы, я не знаю тебя, и ты меня, думаю, тоже. Но такое чувство, что если не скажу это – упущу нечто очень важное. Чонгук, будто продираясь сквозь колотое стекло, поднял глаза на Вантэ. Тот, поймав взгляд, не отрываясь смотрел на него. Спокойное дыхание и интонация, с которой Вантэ произносил слова, делали все происходящее еще более карикатурным, ненастоящим. Чон не задумывался о том, что сейчас его лицо выглядит побледневшим, надломленным, будто еще чуть-чуть и фарфоровая маска треснет: Чонгук развалится, не выдержит, рухнет вниз с высоты небоскреба, на верхушке которого они продолжали стоять. Вантэ приоткрыл губы, опустив взгляд, и в эту секунду голова Чонгука разорвалась в мольбе вернуть его обратно. Кажется, он неконтролируемо дернулся, потому что Вантэ вновь посмотрел ему в глаза, а затем вдруг снял с себя плед и шагнул к Чонгуку. — Не надо... Чон не знал, к чему вырвались эти слова. То ли жалкая попытка остановить любое движение, заморозить время, за которым не успевает сознание; то ли просьба не уходить, не говорить такие слова, не подходить ближе. Он попытался отшатнуться назад, но Вантэ успел накрыть его плечи, укутывая и заставляя вернуться обратно. —Я лишь сказал то, о чем правда думаю, — прошептал он, удерживая плед в своих пальцах и стараясь сделать все, чтобы скрыть их дрожь. Сердце бешено стучало. Вантэ замолчал, уставившись на свои руки, краем глаза чувствуя пристальный взгляд чужих глаз. Он сказал все, что хотел. Он сделал это и ни о чем не жалел. Теперь будь что будет. Вантэ разжал свои пальцы, ладонями прислонившись к груди Чонгука, и впервые ощутил стук чужого сердца. Он глубоко вздохнул, намереваясь опустить ладони и сделать шаг в сторону дверей. Чонгук схватил его за запястья прежде, чем успел подумать об этом. Скажи ему, Чонгук. Говори, что с сегодняшнего дня вы больше не увидитесь. Что это все зашло слишком далеко, что Вантэ заблуждается, что он лишь развлечение, мимолетное занятие времени. Говори, Чонгук. Он лишь замена! Копия прошлого, давно забытого и утопленного в воспоминаниях. Стечение обстоятельств, которое не должно было случиться. Юнги говорил об этом. Мальчишка, не знающий, во что ввязался просто из-за своей внешности. Чонгук раскрыл подрагивающие губы. Он весь дрожал от чувства полной беспомощности и потерянности. Скажи это, Чонгук. Говори. Не смей повторять то, из-за чего все произошло. Опять быть обузой, быть предателем, слабаком, ничтожеством. Не смей, Чонгук! Скажи! СКАЖИ СЕЙЧАС ЖЕ! Вантэ вытянул свои руки из ослабевших пальцев и, обхватив лицо Чонгука ладонями, приблизился к его щеке, коснувшись ее губами. Чонгук замер с раскрытыми глазами, чувствуя, как щеку обожгло пламенем, прошедшим через все лицо, по плечам, опускаясь сквозь заледенелые легкие к животу, растворяясь где-то в глубине. Плечи расслабились, руки скользнули вниз, безвольно упав вдоль тела, и Чонгук прикрыл веки, впитывая в себя те хрупкие ощущения, в мгновение окутавшие его. Губы Вантэ мягко застыли в прикосновении, нежно, еле касаясь, придерживая лицо руками. Он чувствовал, как холодная кожа согревается под его поцелуем, расцветает алым цветком полного спокойствия. Вантэ отстранился спустя пару мгновений медленно, поднимая взгляд и тут же замечая трепет чужих ресниц. Он все еще придерживал его лицо ладонями, когда Чонгук поднял веки, глазами встречаясь с Вантэ. Какое-то время даже ветер не смел прерывать их. — Пару дней, — прошелестел голос Вантэ, не отрываясь от разглядывания темной радужки. — Дай пару дней. Чонгук поджал губы и кивнул, не в силах ответить. Вантэ улыбнулся, напоследок опуская ладони на его плечи, чуть сжав, и, сделав шаг назад, двинулся в сторону дверей на террасу, бесшумно скрывшись за матовым стеклом. Чонгук рухнул на колени, одной рукой сжимая себе рот, а другой невесомо касаясь все еще обжигающего щеку поцелуя.

***

Сокджин выдохнул, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза от усталости. В кабинете основной свет был выключен, освещение оставалось лишь от настольной лампы и подсветки, встроенной в стеклянные панели шкафов позади. Работы, сколько бы не разбирался, не становилось меньше. Не сказать, что это приносило какой-то дискомфорт – Сокджин любил работать, ему нравилось то, чем он занимался, и тратить на это целые сутки было совсем не жалко. Просто иногда его перфекционистская сторона брала на себя настолько много, что под конец дня мужчина чувствовал себя совершенно измотанным. Сокджин развернулся в кресле на сто восемьдесят градусов, обводя взглядом шкафы, полные документов. Что-то из этого он должен разобрать завтра, на нижних полках нужно проверить, не завалялось ли что-то важное, половину сдать в архив, другую переставить. Сокджин нагнулся вперед и, продолжая сидеть, открыл один из шкафов и достал очередную папку. Ему осталось положить бумаги по местам и все, он свободен на сегодня. Помассировал глаза, Сокджин развернулся обратно. Папка рухнула на стол, бумаги разметались по поверхности, пока Сокджин, сжимая до побеления костяшек подлокотники, вжался в спинку кресла. Человек напротив, опираясь двумя ладонями о стол, навис над ним. В полумраке комнаты блеснули глаза. Он поцокал языком, оглядывая образовавшийся беспорядок, и покачал головой, не стирая с лица усмешку. — Маленький Сокджини все также не может привыкнуть к моему присутствию? Ким поджал губы. Он уперся взглядом в чужие пальцы, лениво собирающие разбросанные документы. — Зачем ты пришел? — прохрипел Сокджин. — Не скучал по мне? — пухлые губы изогнулись, обнажая зубы. — А вот я – очень. — Ты был здесь пару недель назад, Минсик. Ничего нового не случилось. Сложенные стопкой бумаги стукнулись тыльной стороной о стол, гулким звуком отражаясь от стен кабинета. Сокджин наблюдал, как документы аккуратно кладут обратно в папку, отодвигая ее в сторону. Раздался тяжелый вздох, и Ким на это рвано выдохнул воздух из легких. — Говорят, в юриспруденции самое главное – это точность, — ладонь скользнула по столу в сторону, следуя за хозяином. Сокджин оставался сидеть, не двигаясь.— И на протяжении всего нашего знакомства ты не давал мне сомневаться в твоей компетентности. Вот только с недавних пор что-то я не вижу точности в выполнении моих просьб. Он схватил Сокджина за челюсть, рывком разворачивая к себе вместе с креслом. Тот зашипел, но лишь сильнее впился ногтями в подлокотники. — Я знаю, что Чонгук приходил к тебе сегодня. А вот ты мне об этом совершенно ничего не сказал. — Не помню, чтобы ты просил докладывать о каждой нашей встрече, — смазано произнес Сокджин, смотря прямо в пустые глаза. — Ничего важного мы не обсуждали, так к чему мне говорить тебе об этом. Взгляд настолько холодный, пробирающий до костей, прошелся по его лицу. — Ты передал ему родословную мальчишки? — Ее нельзя сделать так быстро. Минсик покачал головой, снисходительно выгнув брови. — Ты все еще пытаешься сделать все, чтобы помочь своим безнадежным друзьям, — он стиснул пальцы сильнее, заставляя Сокджина поморщится, и приблизился к его лицу. — Еще не устал заниматься таким пустым самопожертвованием? Вы, люди, такие странные, — он разжал пальцы, брезгливо махнув рукой. — Впрочем, пусть так. Пускай побегают еще, цепляясь за любую иллюзию надежды. Оттого приятнее. Сокджин растирал свою ноющую челюсть, на которой завтра обязательно появятся синяки от чужих пальцем. Он проследил взглядом за тем, как его неожиданный гость прошелся мимо стола, подходя к панорамным окнам, и уставился на сверкающий в ночи город, заведя руки за спину. — Сколько еще это будет продолжаться? — Сокджин кинул взгляд на переливающие серебром волосы. — Тебе ведь самому осталось мало времени, не боишься опоздать, растягивая удовольствие? Сокджин напряженно смотрел на то, как его сторону вновь поворачиваются. Он так часто видел этого человека и все равно не мог перестать восхищаться чужой красотой. Лунный свет падал на мраморную кожу, делая ее еще более бледной, чем обычно, и даже теплый свет лампы ничего не мог с этим сделать. Выраженные губы, скулы, четко очерчивающие контур лица. И большие глаза. Сокджин часто смотрел в них, вспоминая тот день, когда впервые увидел Чимина, управляющим своим телом. Он помнит то отчаяние, смешанное с болью, помнит тот живой блеск, присущий только ему. Помнит ту любовь, с которой эти глаза смотрел на Юнги в их последнюю встречу. Чимин был невероятно красив. Жаль только, что сейчас в его прекрасном теле сидело такое чудовище. — Я ждал два с половиной века, — раздался сухой голос. — Подожду еще. Тем более, Чимин ведь такой сильный мальчик, — он провел пальцам по серым прядям. — Думаю, он сможет продержаться еще немного. Вот только совсем перестал со мной общаться в последнее время, — Минсик цокнул, надувая губы. — Заскучал. Он развернулся и стремительным шагом приблизился к столу. Сокджин напрягся всем телом, не в силах отстраниться от приблизившегося к нему лицу. — Передавай привет жене и детям, Сокджини, — воздух застрял в горле Кима, бухаясь куда-то вниз вместе с прошедшим по всему телу холодом. — И прошу, сохраняй профессионализм, — рука потянулась, поправляя галстук на рубашке Сокджина. — В нашем деле самое важное – это терпение. Игра только начинается.