Вечность

Это случилось, казалось, так давно, но он помнил каждую секунду. Помнил тот тёмный вечер. Помнил луну, которая поднималась в высь неба. Помнил, как медленно начинала править осень. В тот день, почти пятьдесят лет назад, они убегали. Скрывались от Чхве Минсика в каждой стране, в каждом городе. Но только если сейчас их было лишь двое, то тогда они были вместе. Они были с Чимином. Тогда они почти попались ему. Почти потеряли шанс выбраться, когда колдун все-таки сумел найти их след среди тысячи вариантов. Минсик чуть не поймал их, и единственное, что помогло тогда сбежать, была удача. Они укрылись в одном из гостиничных домов на окраине маленького города в Японии. Чимин сказал, что не будет спать, чтобы, если что, быть готовым разбудить порядком уставших Юнги и Чонгука, которые уже несколько дней не смыкали глаз. Мин возмущался несколько мгновений, но, как это бывало всегда, согласился с Чимином. Он заснул сразу, как только его голова опустилась на гостиничную подушку. А вот Чонгук заснуть не сумел. Позже он часто задумывался, что бы было, если бы он правда спал той ночью. Что бы случилось, если бы длящаяся десятилетиями бессонница отступила бы в тот вечер. И все же этого не произошло. А потому Чонгук, не сумевший сомкнуть глаза, вышел из комнаты, в надежде посидеть с Чимином или даже заменить его ночное дежурство. И волнение заиграло змеей в животе, когда на кухне никого не оказалось. Чон обошел квартиру, заглянул во все углы, а затем выскочил на улицу, гонимый уже нарастающей паникой. Которая тут же испарилась, когда Чонгук все-таки увидел Чимина, сидящего на ступеньках крыльца, согнувшегося и обхватившего колени. — Ты чего сидишь тут? Вопрос раздался слишком громко в ночной тишине. Чимин шарахнулся, обернулся, чуть не съехав вниз по лестнице, и Чонгук бы рассмеялся от этой картины, если бы не глаза. Широко распахнутые и полные такой неожиданностью и страхом, что Чонгук вновь насторожился. — Чимин? — Что… Почему ты не спишь? — Не могу уснуть. Чонгук опустился с ним рядом на ступеньки, но Чимин тут же поднялся на ноги и отошел на пару шагов, будто видел призрака. — Ты должен спать, — его голос дрожал, он прижимал руки к груди и мял пальцы в нервном жесте. — Ты должен был спать, Чонгук… А Юнги? — Чимин внезапно вскинулся, и подался вперед. — Юнги тоже? — Он спит, — тут же ответил Чонгук, поднимаясь. — Чимин, все хорошо? Вряд ли Пак был так расстроен только из-за того, что Чонгук не поспал пару часиков. Он выглядел напугано. Так, будто его застали за чем-то чудовищным, что никто не должен был увидеть. И страннее всего было то, что Чимин даже не пытался это скрыть. — Чимин. — За что мне это? — Пак вцепился пальцами в волосы, согнулся, будто от неистовой боли. — За что? Потому что я медлю? Судьба наказывает меня за колебание, да? — Чимин! — Не кричи! — парень тут же оказался возле Чонгука, вскинул руки к его рту. — Вдруг Юнги проснется. Я тогда… не смогу… Что-то случилось за то короткое время, пока они не виделись. Еще днем он начал странно себя вести, нервничать, заламывать пальцы на руках, и Чонгук списал это на переживания за последнюю неделю. И даже его стремление не спать сегодняшней ночью было воспринято Чоном с легким сожалением: Чимин хотел побыть один, и они позволили это ему. Но то, как Пак вел себя сейчас, было нечто намного более серьезным, чем просто волнение. — Говори. Не просьба – приказ. Чонгук видел, как его друга буквально ломает изнутри, как трясутся его пальцы, как дрожит голос, а потому в такие моменты единственное, что могло заставить его вернуться в нормальное состояние – это контроль. Чимин отступил на шаг, не отводя от Чона глаз, сжал пальцы, впиваясь в ладони, и поджал губы. Чонгук молчал, ожидая слов. — Я… заключил договор, — Чимин прикрыл глаза, глубоко вдохнул. — С Чхве Минсиком. Из всех возможных вариантов, из всех слов и путей, Пак, казалось, выбрал самый невозможный. Чонгук уставился на Чимина, распахнул глаза, уверенный, что ему послышалось. — Что? — Мы чуть не попались недавно, — продолжил парень, изо всех сил пытая сохранить спокойствие. — Еще бы чуть-чуть, и Чхве забрал тебя. — Но не забрал же. — Послушай! — возглас сорвался с его губ, и Чимин тут же опустил голову, хмурясь и сдерживая голос. — Вчера, когда вы с Юнги ушли встречаться с владелицей дома… он пришел ко мне. Холод вспыхнул под кожей в ту же секунду. Чонгук качнул головой. Это шутка? Слишком глупая для Чимина. Заблуждение или ложь? С какой стати. — Что ты несешь? — Как бы мы не прятались, что бы мы не делали, он всегда знал, где мы и куда идем. Он все время это знал, Чонгук, — смысл слов наконец начал доходить до головы. — А наши старания убежать и спрятаться лишь забавляли его. — Ты виделся с Чхве Минсиком?! — крикнул Чонгук, Чимин тут же вскинул руки. — Замолчи! Он пришел вчера и предложил сделку. Сказал, что при любом исходе он все равно поймает нас, а потому дает выбор. Или он забирает кого-то добровольно. Или вернется позже и все-таки заберет силой, — Чимин шагнул назад, обхватил себя руками. — Минсик умнее, хитрее и бессовестнее нас, Чонгук. А потому намного опаснее. Было глупо все это отрицать, но… Они ведь вместе. Чонгук прошел весь этот пусть вместе с Юнги и Чимином, они справлялись со всем и именно потому стоят сейчас здесь. — Поэтому я, — продолжил Чимин тише. — Я… Он не договорил. Чонгук в мгновение оказался рядом с ним, схватил за воротник кофты и тряхнул, будто куклу. Из-за разницы в росте Чимин повис на его руке. — Что, — прошипел Чонгук. — Что ты, Великая Смерть, несешь? — Если я отдам ему свое тело, он клянется, что до конца срока не приблизится к вам. Пятьдесят лет он не будет… — И ты ему веришь?! Еще чуть-чуть, и тело, в котором он сейчас сидит, развалится на части! Он сдохнет в своей же ловушке через год максимум, а ты предлагаешь пожертвовать одним из нас? — Загнанная в угол собака становится лишь свирепее, — волосы упали Чимину на глаза. — И ты сам видел, на что способен Чхве Минсик, когда его время почти на исходе. Монстр, в теле человека. Если бы они не были прокляты, шаман давно бы их убил. Но даже так… Чонгук выпустил воротник из пальцев и тут же схватил Чимина за руку, потянул за собой к дому. — Стой! — Пак еле успевал следом. — Куда? Остановись! — Мы разбудим Юнги и все обсудим. Чонгук успел ступить на первую ступеньку крыльца, когда руку резко потянуло вниз. Он развернулся и тут же опустил голову на Чимина, что рухнул на колени и уткнулся лбом в землю. Его вытянутую вверх руку все еще сжимал Чонгук. — Прошу, — промычал он, и Чонгук тут же опустился на корточки перед ним. — Прошу тебя, Чонгук. — Хватит, — Чон схватил его за плечи, попытался поднять, но Чимин лишь сильнее сжался. — Хватит, Чимин, прекрати! — Я уже решил. Это буду я. Пятьдесят лет вы сможете свободно искать, как снять проклятье, и Минсик даже не посмеет подойти к вам. — Что ты несешь?! — вновь крикнул Чонгук. — Думаешь, такой умный, раз собрался решить все в одиночку?! Мы боролись все это время, мотались по миру все эти годы не для того, чтобы ты в один момент взял и что-то там придумал! — ярость ударила в голову быстрее, чем он смог контролировать ее. — Почему ты не сказал, что Минсик здесь?! Великая Смерть, Чимин, что ты делаешь? — он попытался встать, но его тут же потянули обратно. — Я иду к Юнги, слышишь? Мы будим его и уходим. Да ты хоть понимаешь, что он скажет на это все? Чонгук осекся, как только Чимин вскинул голову. По щекам катились слезы, губы дрожали, но глаза смотрели так ясно и пристально. Конечно. Кто, кроме Чимина, мог знать, как плохо будет Юнги от всего, что Пак наговорил здесь. Сердце бешено забилось, страх забрался под кожу. Если все, что говорит Чимин, правда, то они все в чудовищной опасности прямо сейчас. Чонгук не слеп и не глуп. Он может трезво оценивать ситуацию, какой бы тяжелой она не была. — Он дал время? — Сегодня, — тут же прохрипел Чимин. — Сейчас. Чонгук сжал челюсти. Он смотрел на то, как один из самых близких ему людей страдал прямо перед ним, и ничего не мог сделать. Ничего, кроме… — Тогда пусть берет меня. Будто бы он позволил Чимину пожертвовать собой. Пак взялся охранять их сон, чтобы сегодня же ночью уйти, ничего не сказав. Ярость все еще пылала в груди, но Чонгук сильнее сжал зубы, лишь бы пересилить ноющую боль от слез, что нескончаемо текли по щекам Чимина. Раз кому-то из них суждено это сделать, то пусть это будет Чон. Чимин вцепился ему в плечи, с силой сжал. — Нет. Нет, ты не пойдешь. — Да что ты… — Ты не понимаешь! — крик эхом разнесся по ночной улице растворился в темноте. Слезы катились из глаз Чимина без остановки, но он лишь смаргивал их, не отводя от Чонгука взгляд. — Ты ничего не понимаешь. Нет другого решения. Его нет, Чонгук! Ты не можешь уйти, только не ты, и я не дам это сделать Юнги, — он впился пальцами в его руки, и Чон поморщился от того, с какой силой он это сделал. — Вы справитесь без меня. Вы сделаете это, поверь мне! И было в его словах столько уверенности и мольбы. — Чимин, — начал Чонгук, и тот тут же зажмурился. — Мы сможем защитить друг друга, просто… — Нет, — он замотал головой. — Нет, нет. — Ты предлагаешь мне отпустить тебя на верную смерть! — Просто поверь мне! Его слезы постепенно начинали перерастать в рыдания, и он все более рвано дышал, стараясь удержаться от истерики. Чимин вскинул руки, обхватил ладонями лицо Чонгука и улыбнулся настолько ломано, что у Чона все заплыло в глазах. — Поверь мне, Чонгук, — повторил он. — И не говори Юнги, о нашем разговоре. Не говори ему, что ты вышел на улицу, что встретил меня. Сделай вид, что спал всю ночь. И про сделку с Минсиком тоже не говори. Прошу тебя, Чонгук, пожалуйста, — он зажмурился, глубоко вдыхая несколько раз. — Я написал Юнги письмо. Он найдет его, как только проснется. Так что, — Чимин вновь посмотрел ему в глаза. — Сделай вид, что я просто ушел. — Ты же не думаешь, — нервно рассмеялся Чон. — Что я и правда позволю тебе это сделать? — Я объясню все потом. Я объясню все, что делаю, обещаю! — Когда? Ты буквально идешь добровольно умирать, так когда ты собрался все объяснять? — Я не умру, — сталь зазвенела в его голосе. — Клянусь всеми воспоминаниями с вами, что не умру. Ты же знаешь, если Минсик вселяется в чье-то тело, то душа владельца просто запечатывается. — И этим ты меня утешаешь? — Ты моя последняя надежда, — Чимин опустил ладони на его плечи и уткнулся лбом в грудь. — Наша надежда, Чонгук. Прошу тебя, не дай этой надежде исчезнуть. Пожалуйста. Пожалуйста… Жалел ли он о сделанном в тот день выборе? Жалел, что позволил этому случится? Это не имело значения. Он помнил, как Чимин сжимал его плечи, как решимость горела во всех его движениях так же, как и сожаления. Чонгук цеплялся за него, словно якорь о песчаное дно, но даже так они оба понимали, что другого не остается. Чимин никогда не позволил бы уйти кому-либо кроме него. Чимин цеплялся за него до самого последнего момента. Впивался пальцами в кожу, смотрел в лицо, запоминая каждую деталь, потому что не знал, встретятся ли они вновь. Чимин поднялся на ноги первый, и Чонгук попытался встать следом, но руки, все еще лежавшие на плечах, прижали его обратно к лестнице. Чон поднял на голову, забегал глазами по нависшему над ним лицу. — Позаботьтесь друг о друге. — Стой. Чонгук вскинул руки, но Чимин оттолкнулся ускользая назад. — Я, — тон его голоса вдруг показался Чону очень знакомым. — Никогда не жалел, что Юнги привел меня к вам. Ох, вот оно что. Его голос, ровный и сильный, был точно таким же, как в день, когда Чонгук впервые его увидел. Чимин сделал шаг назад. — Подожди. Чонгук вскочил с лестницы, сделал шаг, но Чимин вскинул руку, останавливая его. — Последняя надежда, Чонгук, — произнес он и улыбнулся, как оказалось, в последний раз. — Запомни это.

***

Чонгук распахнул глаза, и гроза разрезала небо с таким грохотом, что задребезжали окна. Солнце еще не встало, а даже если и так, сквозь темные тучи не пробивался ни один луч. Чонгук рывком сел в кровати, схватился за гудящую голову. Вспышка вновь озарила комнату, и запоздалый гром дошел до ушей сквозь гул крови. Парень закрыл лицо ладонями, втянул воздух и удивленно замер, почувствовав влагу на щеках. Он рвано провел по ним пальцами, стирая выступившие сквозь сон слезы. Опять кошмар. Опять воспоминание. «Последняя надежда». Слова еще крутились в голове, не давая сосредоточится. Чимин назвал его так, но в чем был смысл. Чонгук тянул за собой ответственность за эти слова, но так за пятьдесят лет не смог понять, в чем именно она заключается. Почему Чимин назвал так именно его? И почему Чонгук должен был это запомнить? Верно Юнги говорил, нужно было довести себя до изнеможения, чтобы не видеть снов. Пора было брать это в привычку. Но с чего Чону приснилось это? Зачем его ноющая голова вновь утопила его в день, который он так старался не вспоминать? Вспышка вновь озарила комнату, тени, мелькнувшие на стенах, тут же пропали, словно еще не растворившиеся образы кошмаров. Чонгук просидел, не двигаясь, еще некоторое время, выравнивая дыхание, успокаивая сердце. Как же он устал. Одеяло было откинуто в сторону, босые ноги опустились на холодный паркет. Все равно заснуть вновь он не сможет, придется бродить по квартире, чтобы занять себя хоть чем-то. Настенные часы показали без пятнадцати пять утра. Выйдя в гостиную, Чонгук плюхнулся на диван, откинул голову на спинку и закрыл глаза как раз в тот момент, когда очередная молния вспыхнула где-то между туч. Все тело ломило, в конечностях не было сил, и это состояние беспомощности было самым ненавистным, которое только можно было испытать. Не болезнь, не проклятье, а простая человеческая усталость. Чонгук шумно выдохнул, сквозь закрытые веки наконец услышал капающий по окнам дождь. Он открыл глаза, повернул голову, не поднимая с дивана, и уставился на начинающийся ливень. Сезон дождей прошел? Или только начался? Затопит ли Корею от осадков или сегодняшний дождь лишь прихоть погоды? От стучащих по стеклу капель Чонгук вспомнил о дне, когда они с Вантэ ездили к каждому дворцу для фотографий. Как гуляли по Чхандоккуну. И как фотограф смог успокоить его разбушевавшиеся, словно сегодняшний ливень, чувства. Осознание, что весь сегодняшний день придется провести под дождем, все-таки пришло в голову. Юнги должен приехать через пару часов, и они вместе будут мотаться по городу, опять выискивать, проверять. Как всегда. Как все эти годы. Чонгук надеялся, что не придется много времени тратить на улице. Старуха, к которой они собирались наведаться, владела каким-то шаманским салоном, и он верил, что путь из машины до его крыльца не будет слишком долгим. В любом случае, у Чонгука просто не было зонта. Он поднялся с дивана, когда тело все-таки немного расслабилось. Включил чайник, заглянул в холодильник. Продукты, привезенные Юнги еще в прошлый раз, все еще покоились внутри, и Чон нашел маленькую коробку йогурта и пакет с мандаринами. Удивительно, как тому хватило выдержки не забрать их себе. Открыв йогурт и тут же засунув одну его ложку в рот, Чонгук заварил кофе на скорую руку, подхватил свой импровизированный завтрак и плюхнулся обратно на мягкую обивку. Не то, что бы ему и правда нужно было всегда есть. Организм человека, который не может умереть, был устроен так, что он вообще мог не есть неделями, лишь иногда кидая в рот что-то мелкое и легкое. Даже если перестараться и не есть критическое количество дней, как это было с Чонгуком раньше, он просто отключался на час или даже меньше, а затем просыпался с заново начинающимся отсчетом. Это как будильник, который выключили, но на следующее утро он все равно звонит. И все же никто не отменял дискомфорт. Сейчас Чонгук бездумно кидал в рот дольки мандарина лишь затем, чтобы его живот не начал ныть к концу очередного дня. Звонок телефона раздался одновременно с громом. — Да? — Ты дома? Голос Юнги был как всегда ровным. — Да. — Я скоро приеду. Подождем до десяти у тебя, а потом поедем в салон, понял? — Понял, — ответил Чонгук. Некоторое время в трубке раздавалась тишина. — Ты спал сегодня? — вдруг спросил Юнги. — Спал. — Тогда чего проснулся так рано? Вероятнее всего он все еще обижался. И пытался воспользоваться каждой возможностью подсолить Чонгуку. Например, разбудить бессмысленным звонком в пять утра, когда тот должен был еще спать. Юнги не ожидал, что Чонгук ответит. Да еще и так спокойно. И, как это всегда бывало, сразу понял причину. — Опять что-то снилось? — вопрос был риторическим. Чонгук фыркнул. — У меня дежавю прям. Только в обратную сторону. — Не смешно. Их игра в одного серьезного и одного веселого никогда Чонгуку не наскучит. — В общем я жду тебя дома. И поаккуратнее на дороге, — он повернулся к окнам. — Если тебя смоет водой, я вряд ли буду искать твое бездыханное тело. — Как мило. Обойдусь. Юнги положил трубку быстрее, чем услышал тихий смех. Время было слишком раннее, чтобы ехать куда-то именно сейчас, а потому было совершенно нормально дождаться хотя бы начала рабочего дня, чтобы явится на порог гадательного салона.

***

Салон находился в старой части Сеула, где дома через один имели захудалый вид и вот-вот должны были обрушится. Выцветшую вывеску они заметили не сразу, еще и дождь продолжал капать, застилая все серой дымкой. Юнги остановил машину прямо у порога, и они вышли, поспешив под навес крыльца. — Выглядит закрыто, — проговорил Чонгук, заглядывая в окно, пока Юнги стучался в дверь. — А должно быть наоборот. Чонгук обернулся, глядя на табличку с расписанием рабочего дня, на которую указал Мин. Салон должен быть открыться уже больше часа назад. — Что делаем? — Не знаю, — раздражение ярко читалось в голосе Юнги. — Можем подождать. Если никто не явится, то я просто выбью дверь. — Извините! Возглас раздался до того, как Юнги успел постучать по двери еще раз. Парни обернулись. Под маленьким темным зонтиком у соседнего крыльца стояла женщина. Любопытство в ее глазах можно было прочитать даже сквозь льющийся дождь. — Извините, — повторила она. — Вам нужно в гадательный салон? — Да, — Чонгук сделал шаг ближе, не выходя из-под крыльца. — Не знаете, когда он откроется? — Да кажется не скоро, — женщина посеменила к ним. — Я Хан Лину давно не видела. — Вы про хозяйку? — Ну да. Чонгук оглянулся на Юнги. Тот нахмурился, задумавшись на секунду, а затем положил руку Чону на плечо и вышел вперед. — А вы не знаете, где еще ее можно найти? Женщина под зонтиком подошла к крыльцу, оглядела их с ног до головы. — Да она же в родильном отделении работала в районе Новонджу. Поищите там. — На другом конце города, — пробурчал Чонгук. — Спасибо, — Юнги поклонился и толкнул парня к машине. — Вы нам очень помогли. — А случилось чего? Да… В любое время, в любой стране любые люди одинаковые. Им лишь бы посплетничать. — Ничего такого, мы просто хотим поговорить. Они вышли из-под крыльца под капающий дождь и поспешили к машине, но женщина вновь заговорила. — Нелюдимая она ж! Только и делала, что гадала каждому встречному, так ее и вправду ведьмой считали. Вроде у нее и родственники были, да только не говорила она про них. Парни переглянулись, еще раз поблагодарили незнакомку и сели в машину. — Что думаешь? — спросил Юнги, когда машина выехала на широкую дорогу. — Пока не знаю, — Чонгук уставился в окно, по которому, разбиваясь от ветра, скользили капли. — Но меня напрягает то, что никого не было в салоне. — Вот и меня тоже. Больница в районе, который назвала женщина, была одна. Ее стены одиноко возвышались среди невысоких построек рядом. — Погода – мерзость. Чонгук сильнее укутался в пальто, хоть это и не имело никакого смысла – холод он все-равно не чувствовал. — Пойдем, — Юнги закрыл машину и зашагал к главным дверям. — Чем быстрее все выясним, тем быстрее поедем домой. В вестибюле почти никого не оказалось. Несколько людей сидели в зале ожидания, кто-то бродил туда-сюда, везде мелькали врачи. Парни подошли к стойке посреди зала. За ним сидела светловолосая девушка в белом халате. — Здравствуйте, где у вас родильное отделение? Девушка подняла глаза на Чонгука. Ее настроение внешне абсолютно соответствовало погоде на улице. — Вам нужно в другое крыло, — она вновь опустила голову и махнула куда-то в сторону. — Налево до конца коридора. Или выйти и зайти в двери слева от главного схода. — Спасибо. — Я уж думал мне придется говорить, — кинул ему Юнги, когда они заходили в соседние двери. — Меня не было два дня, а ты уже начал социализироваться, зубастый? — Смешно, Юнги, — цокнул Чонгук, и Мин усмехнулся. — Очень смешно. В родильном отделении обстановка казалась более веселой. Стены здесь были светлее, люди поэнергичнее. Парни даже не успели подойти к стойке регистрации, как их уже из-за нее окликнули. — Здравствуйте! Вам куда? — Добрый день, — в этот раз разговаривать стал Юнги. — Нам нужно к врачу Хан Лина. Девушка за стойкой кивнула, забегала пальцами по клавишам, но тут же остановилась. — Простите, — неуверенно начала она. — А вы уверены, что именно к врачу Хан? Вы по записи? — У нас была запись некоторое время назад, — чисто соврал Юнги и улыбнулся. — Мы договаривались, что можно будет быстро сходить на маленькую консультацию через месяц. — Ох, ну… Понимаете, — девушка подняла на них голову, а затем глаза её зацепились за кого-то позади Юнги. — Врач Ин! Пожалуйста, подойдите. Чонгук за плечом Мина вздохнул. Он думал разобраться здесь как можно скорее, а проблемы растягиваются все сильнее и сильнее. К стойке подошла пухлая женщина. — Что-то случилось? — Эти молодые люди пришли к врачу Хан Лина, — произнесла девушка за стойкой. Лицо врача из приветливого сменилось на обеспокоенное. Она оглядела Юнги и Чонгука. — А вы по какому вопросу? — По личному, — тут же отозвался Юнги. — Нам нужна именно она. — Ясно… Пройдемте. Она указала следовать за ней, Чонгук с Юнги, переглянувшись, зашагали в указанном направлении. Врач привела их в один из кабинетов. Видимо, своих, потому что ни кушетки, ни медицинских приборов внутри не оказалось. — Присаживайтесь, пожалуйста! Женщина села в кресло за рабочим столом, а Чонгук с Юнги послушно опустились на предложенные стулья. — Извините, — начал Чонгук. — А есть причина, почему мы разговариваем здесь? — На самом деле да. К сожалению, вы не попадете к врачу Хан. — Почему? — Она умерла две недели назад. Кажется, где-то раздался звук разбитого стекла. Чонгук, уже не контролируя себя, уткнулся лицом в ладони, и хлопок рук о его лоб был настолько громкий, что он лишь покачал головой. — Я не могу уже, — проскулил он. Юнги тут же ударил его по колену, призывая остановиться. — Да не расстраивайтесь вы, — как ни в чем не бывало продолжила врач. — Все мы когда-то там будем. Ну да, конечно. — А как, — Юнги прокашлялся. — Как это произошло? — Да возраст уже был, чего удивляться-то. Радовало хоть новость, что старуху никто не убил. Это отметало множество проблем. Вот только новость все равно была хуже некуда. Им надо было узнать про ее сына, что умер буквально пару дней назад. Как им понять, умер ли он сам или нет, если из родственников вообще никого не осталось! — А у нее были друзья? Может, кто-то имел тесные связи с ее родственниками? — продолжил Юнги. — Да у нее и не было никого, кроме сына. Да только не видел его никто ни разу, слышала, он вообще в другом городе живет. А вы с какой целью спрашиваете? — Нам бы очень хотелось выразить уважение, — тут же влез Чонгук, радуясь, насколько простодушный врач им попалась. — Вот пытаемся узнать, к кому обратиться. Врач тут же закивала, сложила руки на столе и наклонилась ближе. — Да-да, Хан Лина уважаемой женщиной была. Она-то в основном с новорожденными работала, многих деток выходила. Но судьба у нее незавидная, правда. Чонгук с Юнги молчали, ожидая, что женщина продолжит. Так и случилось: —Я долго с ней работала, повезло. Лет двадцать назад у нее такая большая семья была! И правнук родился-то. Сын у внучки. Сколько радости было. Да в тот год переформирование больницы было, пожар случился и погорел мальчик. Ужас. Родители так горевали, а через пару месяцев сами на машине разбились. Ужас-ужас. Все бы с ума сошли, будь у них такое в жизни. — И что же после? — Что-что. Она одна осталась. И дочь умерла, и внучка, и правнук. Сын ее не навещал, да и она не говорила о нем. Да видно, одиночество совсем съело ее, так она пошла и взяла себе ребенка на усыновление прям из больницы. Мальчика. Ему и лет было столько же, как если бы ее правнук не умер. — Этот мальчик жив? — Конечно жив! Ему уже лет двадцать и стукнуло, сколько времени-то прошло! Хан Лина души в нем не чаяла. — И где нам его найти? — Так они вместе жили, в доме-то. Могу адрес дать, если хотите, мальчик-то наверняка там и остался. Последний наследник шаманской силы разбился на машине несколько дней назад. До этого его мать скончалась на старости лет, а еще позже и все остальные родственники попали в автокатастрофу. Настиг ли злой рок всех потомков злого шамана или те умерли по другой причине, Чонгук не знал. Но хоть какая-то информация у них должна была быть. Даже если сын никогда не навещал Хан Лину, ее приемный ребенок все равно должен был что-то знать. — Нам бы это очень помогло, — тем временем сказал Юнги. Иногда Чонгук забывал, насколько скоротечна жизнь. Казалось, человек будет рядом с тобой вечно, а потом ты оглядываешься и понимаешь, что рядом никого нет. Однако с такой же быстрой смертью люди умели создавать такие же связи. Дети, браться и сестры, родители. Жизни каждого были похожи на вьющийся между собой плющ, и не было ему конца и края. В то время как жизнь Чонгука и Юнги была стволами ровного бамбука – ни с чем не пересекающиеся и никогда не останавливающиеся. Врач тем временем оторвала бумажку и быстрым движением написала адрес, по привычке складывая ее пополам. — У Хан Лины было мало людей, с кем она могла поговорить. Но я рада, что после смерти у нее есть те, кто о ней думает. Юнги взявший записку из рук женщины, замер лишь на мгновение. То не заметила врач Ин, но заметил Чонгук. — Спасибо, — он поднялся с места, и Мин тут же поднялся следом. — Вы нам очень помогли. — Вам ничего больше не требуется? — удивленно спросила врач. — Я так заговорилась, что совсем забыла про ваш вопрос. Вы хотели узнать что-то? — Спасибо, но уже не нужно. Чонгук схватил Юнги за руку и потащил за собой из кабинета, даже не попрощавшись. Они прошли весь холл и вышли из дверей больницы на улицу. Дождь все еще лил с неба. — Ну хватит, — Юнги вытянул свою руку из хватки. — Куда спешишь? — Да ты бы опять медленно плелся, я уже не мог там находится, — задирая повыше воротник пальто, Чон поспешил к машине. — Чего замер в кабинете? Опять что-то вспомнил? Юнги следовал за ним через лужи. Ему пришлось повысить голос от раздавшегося в вышине грома. — Подумал, вспомнит ли кто-нибудь о нас после смерти. Чонгук остановился. Обернулся на Юнги, что тоже встал под проливным дождем. То, что сказал Мин, было не грустно. Смерть – это то, чего они ищут уже не один век. А будет ли их кто-то помнить после этого, Чонгука не волновало. Перед глазами тут же всплыли розовые волосы, но Чон качнул головой, сбивая капли с промокшей челки. — Давай, смотри адрес и поехали. Когда они подошли к машине, Чонгук уже дернул за ручку, чуть открывая дверь. Он бросил взгляд на Юнги, что залез в карман и вытащил листок, исписанный врачебным почерком. Мин остановился у водительской двери, чуть нагнулся скрывая листок от капель дождя, не глядя потянулся к ручке. И замер, словно изваяние из мрамора. — Юнги? Они все еще не сели в машину. Чонгук прикрыл дверь обратно, чтобы не залило салон, но капли капали им на одежду, на волосы, на лицо. Казалось, небо решило затопить за все годы наперед, еще, и гроза вновь прорезала небо где-то совсем далеко. — Юнги? Тот не услышал его даже с повышенным голосом. Юнги стоял, тупо уставившись на маленькую, блекло-желтую бумажку, и буквально не дышал. И это было ему совершенно не свойственно. Чонгук закрыл дверь, обошел машину, обходя Мина со спины и заглядывая в лицо. — Да что с тобой? У Юнги дрогнули губы. Он попытался что-то сказать, но так и не смог, поэтому Чонгук опустил глаза и вытянул записку из его цепких пальцев. — Да что та… Но он не договорил. Взгляд в секунду прошелся по нечитаемому почерку, но даже так Чонгук смог разобрать район, улицу, дом и квартиру, куда они должны были сейчас ехать. Но не это заставило его застыть также, как и Юнги минуту назад. После адреса, написанного в одну строчку, шло имя. Молния вспыхнула, казалось, прямо над их головами, освещая все вокруг ярче дневного солнца, включая маленький листик в руках Чонгука. И тут же раздался сильный грохот, хоть немного приводящий Чона в себя. Он вновь прошелся по буквам. «район Норанджи, улица Ексам, дом 7, квартира 136» А ниже, будто специально выведенное намного четче, чем все остальное: «Чон Хосок»

***

Так быстро они никогда никуда не добирались. Машина неслась сквозь врезающийся в лобовое стекло ливень, не замедляя ход даже на резких поворотах, потому что они не могли опоздать. Не могли позволить вспыхнувшему во мраке свету исчезнуть. Поэтому они мчались вперед, прямо к нему, и даже разбушевавшаяся стихия не могла их остановить. Юнги открыл дверь и выскочил из машины еще до того, как она успела полностью замереть перед нужным домом. Чон выругался, лишь успевая кинуть взгляд за захлопнувшего дверь друга, и тут же последовал за ним. Мин подлетел к железным дверям подъезда, весь мокрый, взъерошенный, со сбитым дыханием, схватился за ручку и дернул на себя. Раздался звенящий звук, как будто кто-то рассыпал ключи на пол, и Чонгук еле успел отскочить в сторону от двери, что на распашку врезалась в противоположную стену. Юнги только что вырвал магнитный замок. — Юнги! Но тот не слышал. Он ринулся вверх по лестничной клетке, его шаги эхом раздавались по старому подъезду, и Чонгук еле успевал не отставать он него на пролетах. Какова вероятность совпадения? Нет, об этом даже думать было нельзя. Они потратили на поиски десять лет. Десять нет на человека, зная только его имя. Это был мираж. Огонь свечи, что вот-вот погаснет. Но прямо сейчас Чонгук и Юнги неслись по этажам, гонимые той самой, что давно их покинула – надеждой. Чонгук замер, не пересекая последней ступени седьмого этажа. Юнги стоял к нему спиной перед потертой коричневой дверью, и не было никаких сомнений, что именно она была нужна им. Спина Мина вздымалась, пальцы опущенных рук дрожали, было слышно его тяжелое дыхание. Его ладонь медленно поднялась в воздух, потянулась к неприметному дверному звонку справа. И застыла, так и не нажав. Чонгук наблюдал за этим, держась за поручни лестницы. Так было всегда. Независимо от того, сколько тебе лет, кто ты и где находишься, абсолютно каждый за мгновение до последнего рывка мог оступиться, сдать назад или просто остановится. И единственная этому причина – страх. Юнги боялся звонить в эту квартиру. Боялся, что дверь может открыться. И что за ней никого не окажется. А потому Чонгук глубоко вздохнул, перешагивая последнюю ступеньку, подошел к нему сзади, протянул руку и, схватив Мина за ладонь, припечатал ее к дверному звонку. Тишину подъезда нарушал лишь стучащий по окнам дождь. Но даже так оба парня отчетливо услышали продолжительную трель внутри квартиры, остановившаяся лишь тогда, когда Чонгук оторвал их руки он звонка. Долгие секунды ожидания казались вечными. Звенящее напряжение, с каждой секундой все больше отдающее в ушах, заставляло руки дрожать, а легкие сжиматься в нетерпении. Чон вновь позвонил, вновь раздалась глухая трель за дверью, но дальше ничего. Тишина. Нарушаемая дождем по окнам. Внутри квартиры никого не было. — Дома никого. Чонгук отступил, выдохнул, будто с плеч спала вселенская тяжесть. Он не знал, что чувствовал. Он должен быть взбудораженным, подавленным, разозленным и потерянным, но внутри лишь накатило чувство облегчения. Почему? Из-за такого же страха, что чувствовал Юнги? Из-за того, что Чонгук, даже идя к этому моменту долгие годы, все равно боялся той самой последней двери? — Давай оставим людей, — Чонгук стоял за спиной Юнги, что так же не двигался, уставившись на звонок. — Они скажут, когда кто-нибудь вернется. Такая практика не была чем-то редким. С каждым годом вещи, за которыми им нужно было следить, увеличивались в геометрической прогрессии, да еще и их постоянная смена мест пребывания заставляли оставлять вместо себя людей, которые могли бы все контролировать за них. Так было с работой многих филиалов компании, со слежкой за потенциальными наследниками шаманской магии. Именно Юнги поставил людей следить за последним из рода магов, и именно они позвонили Намджуну и доложили, что тот разбился на машине. О законности здесь не могло идти и речи. Впрочем, их это не касалось. Сейчас Чонгук предлагал сделать то же самое. Они наймут кого-нибудь проследить за этим адресом, потому что сидеть здесь часы или даже сутки не было замечательной идеей. Это было логично. Потому что Чон может трезво оценивать ситуацию, какой бы тяжелой она не была. — Юнги. Тот вдруг дернулся. Наконец оторвал взгляд от потертого пластикового звонка, перевел его на дверь. Гулкий удар его сжатых в кулак пальцев эхом разнесся по подъезду. Юнги медленно отвел руку назад и ударил еще раз. Еще раз, и еще. Его удары становились все сильнее и чаще, и Чонгук вцепившийся в его плечи, пытался отодрать его назад уже тогда, когда Мин буквально ломился в запертую дверь. — Остановись! Но тот будто не слышал. Юнги брыкался, отталкивал Чона, барабанил и дергал железную ручку так, будто собирался вырвать ее так же, как и магнитный замок внизу. На мгновение его волосы мотнулись в сторону, и Чонгук заметил плескавшееся в его глазах отчаяние. Он только что распалил внутри себя надежду, а жизнь вновь насмехалась, обманывала, ломала. Заставляла испытывать животный страх вновь все потерять, вновь перепутать, совершить ошибку. Юнги бился в героически стойкую дверь, и та ходила ходунов под его ударами. Чонгук потянул его за плечи, и Мин, перестав доставать руками, со всей силой врезался в дверь ногой. — Отпусти! Но Чонгук мотнул его назад с такой силой, что Юнги рухнул на бетонированный пол. Он тут же попытался встать, но Чон схватил и припечатал его обратно, нависнув сверху. Ярость вспыхнула в глазах Мина, но Чонгук был сильнее. Тяжелое дыхание разносилось по голым стенам, с каждой секундой затихая. И вместе с тем Чонгук смотрел, как прижатый к полу Юнги будто сжимался, злость испарялась из него так же быстро, как и появилась, пока в глазах не осталось ничего, кроме усталости. С лестницы раздались шаги. Юнги сидевший к ней спиной, даже не обернулся. Чонгук вскинул голову на старика, спускающегося с верхнего этажа. — Вы чего это тут делаете? Видно, шум привлек его. Чонгук выпрямился, вышел вперед, закрывая собой Юнги, впрочем, не выпуская его плечо из своих пальцев. — Простите, мы искали сто тридцать шестую квартиру. — О, так вы студенты? К Хосоку, что ли? Чонгук почувствовал ладонью, как дрогнул Юнги от произнесенного имени. — Да, — голос осип, но Чон не обратил внимание. — Да, мы к нему. Когда он будет дома? Старик тем временем наконец спустился на их этаж. Он кинул взгляд на Юнги, что продолжал сидеть на полу, и, видимо не придав значение, вновь повернулся к Чонгуку. — Хосок говорил что-то про выезд, — он звучал уверенно, но абсолютно неконкретно. — Не помню уже, но точно завтра вечером должен вернуться. — Завтра вечером, — повторил Чонгук. — Завтра. Хорошо. Он опустил голову на Юнги, проверяя, слушал ли он или нет. — Вы в следующий раз в дверь не ломитесь так, — кинул старик, уже отворачиваясь и спускаясь дальше. — Телефоны даже у таких как я есть. Чонгук бездумно кивнул, не сводя с Юнги глаз. Прошло еще какое-то время, прежде чем шаги совсем стихли. Где-то вдалеке раздался гром. — Вставай. Юнги послушно поднялся. Покачиваясь, он перешагну с ноги на ноги пару раз, не поднимая глаз с пола. Он слышал, что только что сказал человек. И понял, что дальнейшая истерика от него ничего не изменит. Чонгук выдохнул, цокнул языком, и пока Юнги не успел затопить себя в стыде и беспомощности, взял его за руку и потянул вниз, прочь из подъезда. — Я направлю людей сюда. Еще надо бы наставить камер, да и район попрошу проверить. Позвоню Сокджину, скажу, чтобы набрал информацию по поводу всего этого, — под «этим» Чонгук имел ввиду Чон Хосока, но дабы не тормошить Юнги еще больше, говорил отстраненно. Он перечислял дела, планы, говорил все подряд, отвлекая и стараясь не останавливаться, потому что знал, что Мин слушает его. — И Намджуну, чтобы тот был в курсе. Хотя тот тут же узнает, если я наберу Сокджину, они ведь и так вместе все искали. Пусть парень и вернется завтра, я скажу все сделать сейчас. Чонгук толкнул железную дверь подъезда, что теперь свободно моталась туда-сюда. Дождь продолжал капать с неба, но тучи уже стали превращаться в серые облака. Ключи остались у Чонгука, он привез их сюда. Потому, когда они подошли к машине, Чонгук развернулся у пассажирской двери, отпустил руку Юнги. Тот успел вернуть себе будничную отстраненность, выпрямился, стал ровней дышать. Его губы дрогнули, но Чон прервал его до того, как извинения сорвались в воздух. — Не смей. Юнги тут же закрыл рот. Он помедлил секунду, открыл дверь и сел в машину, так и не подняв глаза. Дорога до дома заняла намного больше времени. Теперь их машина не неслась сломя голову сквозь стену воды, льющуюся с неба. Мелкие капли падали на лобовое стекло, стекали по бокам крыши, и вместо барабанного грохота звучали спокойным постукиванием. Город тянулся мимо, скрытый в тени все еще висящих облаков. Чонгук нашел номер, чудом не затерявшийся в контактах телефона, и набрал его. Юнги когда-то назвал этих людей «Организацией по контролю и оповещению». Не то чтобы это было неправдой. Но Чонгука когда-то очень забавляло, как Юнги одним названием мог оправдать незаконную слежку за людьми. Впрочем, много времени на звонок не потребовалось. Лишь сказать адрес, цель и причины вызова парочки человек, что Чон и сделал, добавив, что в случае, если в квартиру кто-то вернется раньше завтрашнего вечера – обязательно оповестить. Следующее сообщение полетело Сокджину. Лаконичное «нужно позвонить» было почти тут же прочитано, и юрист прислал, что сможет ответить только через час. Как раз кстати. Чонгук остановил машину на парковочном месте, обернулся к Юнги, который все это время не проронил ни слова. Мин не поворачивался к нему, но тут же расстегнул ремень безопасности, открыл дверь машины. Теперь уже без стремительной спешки. Они поднялись на нужный этаж, Юнги открыл замок ключами и даже не разуваясь прошел прямо в бежевую гостиную, что сейчас была погружена в полумрак. Чонгук цокнул, наблюдая за мокрыми разводами на паркете, скинул обувь с ног, повесил пальто на вешалку и прошагал в глубь квартиры. Но не за Юнги, а на кухню. Чистая, ухоженная, будто Юнги мыл ее каждый божий день. Чонгук не старался, но все-таки беззвучно открыл дверцы шкафчиков, достал кружку и налил холодной воды. Он потянулся к электрическому чайнику, но остановился. Когда Чон был здесь месяц назад, Юнги приготовил ему кофе, потому что Чонгук его очень любит. Только поэтому кофе можно было найти в этом доме, потому что сам Мин, с тех пор как Чимин ушел, никогда кофе не пил. Чонгук пытался воспроизвести тот вкус, который творил Чимин, но бросил эту затею лет тридцать назад, однако… что бы случилось, если бы Юнги попробовал то, что заваривает Вантэ, чей кофе был абсолютно идентичен тому, что делал Пак? Что бы Юнги тогда почувствовал? Горечь? Тоску? Или счастье вновь вспомнить тот вкус, что так боялся никогда больше не почувствовать? Чонгук подхватил стакан воды и вышел из кухни. Свет в гостиной так и не горел. Юнги сидел на диване все еще в верхней одежде, влага с пальто уже успела впитаться в диван, но Мин не двигался. Он уставился на картину, висевшую на стене прямо напротив. С уличным фонарем и человеком, читающим книгу. Чонгук опустился рядом на диван, протянул руку и коснулся стеклянной поверхностью руки Юнги. Тот опустил голову на предложенную воду, моргнул, будто не понимая, что это, но все-таки подхватил стакан обеими руками, сплетая пальцы. Лишь только после того, как Юнги сделал глоток, Чонгук разлепил губы. — Страшно, — произнес он, встречаясь с другом глазами. — Да? Что это все неправда, что все может оказаться сном. Было страшно, что все это опять игры судьбы с ними, насмешка и жестокая ложь. Они так привыкли надеяться на несбыточное, что сейчас, видя перед собой новый путь, бояться даже шаг ступить по его направлению. Юнги выдохнул, вновь уставившись на стакан. — Я так цеплялся за то, что сказал Чимин тогда, — он говорил про их встречу десять лет назад. — Так верил, что он не мог просто так сказать это имя. Это превратилось в мираж. — Чонгук не отводил взгляда с его напряженного лица. — Я боялся, что ошибся. Вдруг все его слова были не шифром? Вдруг я неправильно все понял? Вдруг Чимин, — он качнул головой, собирая мысли. — Вдруг он имел ввиду что-то другое? — беззвучный смех сорвался с его губ, и Юнги уткнулся лицом в ладонь. — Десять лет. Мы десять лет гнались за миражом, а в итоге он оказался настоящим, — он поднял на Чонгука глаза. Будто ища подтверждения его слов, Мин вглядывался в лицо. — Таких совпадений ведь не бывает, Чонгук. Их просто не бывает. Однажды в этой самой квартире Юнги назвал совпадением человека, как две капли воды похожего на Ким Тэхена. Но проведя столько времени вместе с ним, Чонгук готов был поклясться чем угодно, что это не так. — Не бывает. Чон Хосок, имя которого было названо Чимином еще десять лет назад, впервые было сказано из уст людей, совершенно не связанный с Юнги и Чонгуком. Сегодня они впервые за столько лет услышали это заветное имя от других, и в то же мгновение их цель, уже ставшая легендой, превратилась в реальность. И все же мир был слишком непредсказуем, особенно учитывая опыт прожитых десятилетий. — Юнги, — тот поднял на Чонгука глаза, и слова, которые он собирался сказать, застряли в горле. Мин выглядел так, будто цеплялся за соломинку в океане и любая волна, любое сомнение могло в любой момент потянуть его на дно. Чонгук хотел попросить его не надеяться полностью, не утопать в ожиданиях, но прикусил язык. — Давай дождемся завтра. Мин тут же кивнул. Вновь отпил из стакана. — Мне кажется, если я ничего сейчас не сделаю, то все упущу. Чувство, которое описывал Юнги, было абсолютно знакомо. Так бывает, когда что-то снова и снова ускользает сквозь пальцы, а потом внезапно падает прямо в руки. И ты не знаешь, расслабится ли, позволить вновь исчезнуть, или схватить настолько крепко, что сломается. Чонгук потянулся, обхватил стакан и вытянул его из впившихся в стекло пальцев. Юнги тут же сжал ладони в кулак, а Чон, отставив воду прямо на пол, повернулся и с силой разжал их обратно. — Успокойся. Холодный тон, с нотами стали, приказной, отстраненный, безотказный. Как и несколько раз до этого Чонгук использовал его лишь тогда, когда Юнги терял контроль. Стоило лишь на мгновение вернуть голосу ту власть, что была два с половиной века назад, и Мин тут же приходил в себя под его действием. Как инстинкт, забытая, но рефлекторно устоявшаяся привычка. Юнги выдохнул, сжал челюсть, и Чонгук, все еще держащий его за руки, чувствовал сквозь тонкую кожу постепенно успокаивающееся сердцебиение. — Мне нужно позвонить Сокджину. Чонгук дождался, пока Юнги кивнет. Он расслабил пальцы и уже собирался встать, но Мин вдруг ухватился за его локоть. — Записку, — проговорил он. — Дай мне ее. Недоумение промелькнуло лишь на секунду, но Чон тут же обернулся, достал сложенный наскоро листок из заднего кармана брюк и протянул другу. Тот тут же развернул ее, откинулся обратно на спинку дивана и уставился на маленький клочок бумаги. Их доказательство, что они не сошли с ума. Чонгук вышел из гостиной, набрал номер и зашел на кухню, плюхаясь на стул и слушая гудки. Сокджин ответил ровно на третий. — Что случилось? Чонгук хмыкнул. Становилось даже немного стыдно, что он звонит ему только когда что-то и вправду случалось. — Я отправил тебе адрес и имя, — он откинул голову на стену и прикрыл глаза. — Сможешь найти всю информацию? В динамике послышалось кликанье мышки. Сегодня был будний день, и Сокджин все еще работал. — Опять подкидываешь работу? — запричитал юрист. — Спасибо хоть адрес дал, а то с Ким Вантэ мне пришлось искать все самому, — он затих. Звук мышки прекратился. Чонгук терпеливо ждал, когда Сокджин осознает все сам. — Это ведь… то, о чем я думаю? — Смотря что ты имеешь ввиду. — Чон, я вызубрил каждого Чон Хосока наизусть, а этого, — Чонгук был уверен, что Сокджин сейчас вглядывается в экран монитора, качает головой и хмурится. — Чон Хосока с этим адресом я не помню. Мышка закликала с новой силой. Казалось, юрист собирался раскопать весь компьютер в поисках ответа. — Я не хочу утверждать, — начал Чонгук, но его перебили. — Нет, подожди. Стой, как я мог пропустить, — напряжение послышалось в голосе, и Чон открыл глаза, прислушиваясь к телефону. — Я не мог, Чонгук, я правда… — Не заставляй меня успокаивать еще и тебя. — Его нет в той базе, что я отдал тебе. — Его не было нигде, Сокджин, не пили себе мозг. То ли еле слышное раздражение в его голосе, то ли слишком отстраненное отношение повлияло на мужчину, но тот вновь замолчал на какое-то время. Послышался вздох. — Есть еще что-то на него? — Он студент, не знаю, какой университет. Лет двадцать, — Чонгук вспоминал те крошечные факты, которые им наговорили сегодня. — Ты знаешь, Юнги ездил проверять причину смерти мужчины, который был последний из рода шаманов. Так вот у него мать была. Её звали Хан Лина. Двадцать лет назад в больнице погиб ее только родившийся правнук, а потом в автокатастрофе ее дочь и внучка с мужем. И та на горе взяла и усыновила ребенка, мальчика, вместо правнука, что умер. — И как только разрешили в таком возрасте… — Она работала в родильном отделении. Видимо, взяла одного из оставленных детей себе, там лишь бы забрали, — продолжил Чонгук. — Мальчика этого зовут Чон Хосок. Хан Лина умерла пару недель назад, на том адресе он теперь живет один. — Ты когда успел все это узнать? — Сокджин не прекращал клацать по клавиатуре. — Я попытаюсь как можно скорее все найти, но, — в его голосе, как и у Чонгука в гостиной пару минут назад, чувствовалось сомнение. — Ты думаешь это он? — Я ничего не думаю. Это была правда. Сейчас им нужно было подстраховаться и узнать как можно больше, а остальное не важно. — Вы виделись с ним? — Нет. Нам сказали, он вернется завтра вечером. Как только это случится мы с Юнги тут же поедем к нему, — Чонгук растер свободной ладонью лицо. — Мальчик никак не связан с родом шаманов, но… Его имя произнес Чимин. Это должно что-то значить. — Я все найду, — повторил Сокджин. Его голос звучал возбужденнее, чем когда-либо. — Чонгук, если это и правда тот самый человек… Я так рад. Радость и правда сквозила в его голосе. Чонгук открыл глаза и уставился в потолок. Еще вчера они с Юнги были лишены шанса снять проклятье, а сегодня вцепились зубами в человека, которого искали на протяжение десятилетия. Это и правда была радостная новость, но Чонгук не мог позволить себе обманываться раньше времени. — Сможешь позвонить Намджуну сам? Нужно рассказать ему. И он в любом случае вызовется помочь. Послышался смешок. — Да, конечно. Но почему не позвонишь сам? Чонгук помнил, как Намджуна трясло в их последнюю встречу. С каким стыдом и страхом Нам смотрел на них, сколько раз извинялся за то, что не смог помочь и что рассказал им плохую весть. И пусть Чон попытался выразить ему наибольшую благодарность, Намджун, Чонгук уверен, все еще продолжал чувствовать вину. А Чонгук, в свою очередь, чувствовал вину за это. — Намджун рассказал нам о том, что род шаманов прервался, — произнес Чонгук тихо. — Он говорил, — ответил Сокджин, не услышав продолжения. — И сказал про реакцию Юнги, так ведь? — в трубке молчали, и Чонгук выдохнул. — Скажу, как есть, мне совестно ему звонить. — Чонгук, — протянул юрист и, Чон был уверен, покачал головой. — Вы и правда, как дети. — Иногда Намджун мне кажется взрослее всех живущих. — А я и не про него говорю. Усмешка сорвалась с губ, и Чонгук опустил голову. — Надеюсь на тебя. — Конечно надейся, — в своей манере воскликнул Сокджин. — Пришлю все в лучшем виде, как всегда. И так уж и быть позвоню Намджуну. А, и Чонгук, — он замолчал на несколько секунд. — Пригляди за Юнги. — Да, — тут же последовал ответ. Сокджин отключился, все вокруг тут же погрузилось в тишину. Все, что можно было сделать сейчас, Чонгук сделал. Он бездумно прошелся взглядом по гарнитуре кухни, глянул в окно, за которым виднелось только серое небо. «Я объясню все потом» — одна из тех фраз, что Чимин сказал ему перед уходом. Знал ли он уже тогда о Чон Хосоке. Тот тогда даже не родился, так как он смог выяснить о нем, спустя сорок лет, запертый в собственном теле? Грудь сдавило, и Чонгук встал со стула, только бы глубже вдохнуть. Он зашагал в сторону гостиной. Чимин помогал им, даже не находясь рядом. Как предсказуемо для его натуры. Чон Хосок не был потомком шаманов. Но он был связан с ними, а потому Чонгук сделает все, что возможно, чтобы узнать о нем как можно больше. Он замер прямо за углом, не перешагивая дверной проем гостиной. В царившей тишине Чонгук слышал, как гулко звучат рваные вздохи. Чон облокотился на стену. Взгляд упал на большое зеркало прямо напротив, и он прикрыл глаза, увидев в отражении диван и сгорбившуюся спину Юнги. Его плечи дрожали.

***

Чонгук уговорил его лечь спустя пару десятков попыток. Юнги все-таки согласился со скрипом, встал с дивана и плюхнулся на кровать прямо в одежде, на что Чон буквально силой заставил его ее стянуть. Как бы отчаянно Мин не пытался изображать стойкость, сегодняшний день был слишком длинным. Чонгук продолжал сидеть на краю кровати до тех пор, пока дыхание друга не выровнялось, лоб вместе с бровями не разгладились, а пальцы, все еще с силой сжимающие маленькую записку, не расслабились. Чонгук водил ладонью по одеялу, слушал шуршание ткани и беззвучный сон Юнги. Давно он не видел его настолько умиротворенным. Бесшумно покинув комнату, Чонгук прикрыл за собой дверь и плюхнулся на диван в гостиной. Тело, наконец не обремененное никакими обязанностями, потяжелело, и Чон завалился на бок прямо на мягкую обивку. Ему было лень даже закрыть глаза. Чонгук уставился вперед, в голове не крутилось ни одной мысли. Тихо. Было очень-очень тихо. За окном уже темнело, хотя из-за еще не разошедшихся туч было сложно понять, садиться ли это солнце или вновь собирается пойти дождь. Грома уже не было. Взгляд упал на темную картину, и парень, задержав глаза на белом силуэте человека, закинул ноги на диван и отвернулся к спинке, уткнувшись в нее лбом. Он был спокоен, но сердце в тишине стучало в ушах, разгоняя кровь и не давая хоть на мгновение задремать. Маленькое желание вдруг вспыхнуло в голове и тут же потухло. Но Чонгук уже успел ухватится за него. Он не задумывался о том, как это будет выглядеть. Так же, как и не посмотрел на время, когда вытащил телефон из кармана и набрал номер. Гудки прервались почти тут же. — Алло? Чонгук разлепил губы, но помедлил. Он выдохнул, сжимая телефон в руке. — Я… не помешал? — Нет. Голос Вантэ был тихим. Он шелестел по ту сторону динамика, и Чонгук замер, будто это позволяло ему лучше слышать. — Могу попросить тебя? — Конечно, — без замедления ответил парень. — О чем? — Расскажи что-нибудь. На какое-то время ничего не было слышно. Чонгук вслушивался в тишину, и смирение уже закралось в легкие. Если Вантэ откажет, он даже не расстроится. На такой внезапный звонок и просьбу он бы и сам ответил с неохотой… — О чем угодно? — наконец раздалось в телефоне. — О чем угодно. Чонгук прикрыл глаза. Он сильнее вжался в диван, а потому его голос звучал приглушенно, но Вантэ все рано услышал. — Хорошо.