Вечность

Вантэ затих, прислушиваясь к звукам по ту сторону динамика. Последние тридцать минут он говорил о сегодняшнем дне, о том, как провел вчерашний вечер, как погода испортила им с Чену поход в магазин видеотехники, и что ее жесткий диск все-таки удалось спасти. Что-то спрашивать Вантэ перестал после первого вопроса, но, услышав в ответ тишину, он продолжил говорить все, что приходит в голову. И говорил до тех пор, пока не услышал отчетливое сопение. Некоторое время Вантэ молчал, а затем отстранил телефон от уха, аккуратно и мягко нажал кнопку сброса звонка, будто даже это движение могло разбудить заснувшего Чонгука. — Ты чего? Вантэ поднял взгляд на Чену. Казалось, она уже некоторое время звала его. — Поговорил? Ты просто пялишься в телефон. — А, — Вантэ откинул гаджет в сторону, поворачиваясь на стуле. — Извини. Задумался. Чену, седевшая на диване, повернулась обратно к фотоаппарату, продолжая копаться в файлах памяти. Они были в общежитии их фотогруппы, с которого Чену еще не съехала. Вантэ приехал сюда, чтобы они провели вместе время, обсудили парочку технических момента в их работе и, конечно же, события последних дней. Когда у Вантэ зазвонил телефон, он как раз включал компьютер, чтобы отредактировать несколько фотографий, в то время как Чену, развалившись на диване, копалась в своем фотоаппарате. — Чего грустинку поймал? — вновь кинула девушка, не оборачиваясь. — С господином Чоном разговаривал же. — Да. Мысли вяло текли в голове Вантэ. Он оперся локтем о стол, уставился в окно, по которому редко текли капли прекращающего дождя. Он не удивился, когда Чонгук позвонил ему. В груди по обыкновению растеклось спокойствие, когда Вантэ ответил на вызов. Единственное, что его смутило, был голос, что он услышал. Уставший, приглушенный и тихий. А потому, стоило парню произнести свою просьбу, Вантэ тут же согласился. У него не было возможности спросить, что случилось, он знал, что ответ все равно не получит, да и не хотел. Но липкое чувство все равно стягивало что-то внутри. — Ты, кстати, так и не рассказал про вчерашний день, — вновь вывела из раздумий Чену. Вантэ оторвал взгляд от окна, поднялся и плюхнулся на диван рядом с подругой. — Хороший вчера был день. — Правда? Я вся во внимании! Чену продолжала кликать кнопки фотоаппарата, но чуть повернутая в сторону парня голова говорила о полной заинтересованности. Не то чтобы рассказ был слишком длинным. Вспоминая про невероятный магазин драгоценностей, Вантэ, казалось, вновь очутился в том небольшом, пестрящем всеми красками помещении. Он рассказал про веселую хозяйку, про огромное количество разных красивых вещей и полок, а на вопрос Чену о фотографии посетовал, что без фотоаппарата даже не додумался снять что-нибудь на телефон. С мимолетной паузой он все же рассказал про ту крошечную комнату, где кружились звезды. — Это было невероятно красиво, — повторял Вантэ в который раз. — Стой! Ну-ка поподробнее про эту твою подсобку. Чену отложила в сторону технику. Ее щеки порозовели, взгляд заблестел, и в эту секунду она была похожа на взбудораженную новой сплетней школьницу. — Чего? —Вы остались там наедине? Ох, знал же Вантэ, что так будет. — Да, — протянул он осторожно. — И? Парень отвел взгляд, сложил ноги на диване. — Это было… мило. — Мило? — Он поцеловал меня. — Он поцеловал... — Чену запнулась, потерявшись. — Правда?! И ты молчал?! Удар прилетел Вантэ в плечо, и каким бы легким он не был, парень все равно отсел подальше. — И как? И что? — то ли смущение Вантэ, то ли его порозовевшее лицо выглядело слишком красноречиво, но Чену уже готова была на стену лесть от любопытства. — Ну, говори! А что он мог сказать? Это было впервые, когда Вантэ не проявил инициативу первым. Вместе с Чонгуком вообще много чего невероятного случалось впервые. — Это было неожиданно, — глухо произнес он. — И красиво. — И что после? Что он сказал? Прошел день после их последней встречи с Чонгуком. И все то время, что они не виделись, Вантэ прокручивал в голове тот момент. Когда звезды сияли вокруг них, отражались в глазах. Когда Чонгук коснулся его губ. И его лицо после, скрытое тенью ширмы, смущенное, с покрасневшими ушами. — Ничего. Он ничего не сказал. — В смысле? — Ну, потом мы попили чай, — от пристального взгляда парень ощущал, как краснеют его щеки. — А потом ты позвонила, чтобы я приехал, поэтому Чонгук отвез меня. И все. Вантэ заморгал, пожал плечами, нервно заполняя возникшую тишину шуршанием одежды. — Вы что, даже не обсудили это? — Зачем обсуждать поцелуй? Он даже не первый. — Вантэ! — Ну что?! Он выглядел слишком смущенным после этого, как я мог вообще об этом заговорить?! — А что потом? — настойчиво продолжала девушка. — Ничего. Он отвез меня и уехал. Я написал ему потом, — тут же добавил Вантэ. — Но он сначала не ответил, видно, был занят, а вот сейчас позвонил и… — Что ты сказал? — брови Чену взметнулись вверх, и под ее ошарашенным взглядом Вантэ сжался. — Ну, не то, чтобы это было плохо, разве нет? — Ему что, пятнадцать? — Он писал, что у него дела. — Вы разве не встречаетесь? С чего ему так смущаться? Вантэ? — склонила голову Чену, замечала зажатость друга. — Вы ведь встречаетесь? — Ну… Ну, я не, — его глаза забегали по комнате, будто это помогло бы раствориться в воздухе в ту же секунду. — Я не знаю? Чену с грохотом вскочила на ноги, и Вантэ тут же шарахнулся от неё, тоже вставая. — Какого черта?! Ты же буквально засосал его после фотовыставки у этого рояля! — Чену! — А потом господин Чон разыскивал тебя по всему городу. Он же даже в нашу общагу явился, лишь бы найти тебя! — Вантэ не успел зацепиться за слова Чену. — Он был у тебя, или нет? — Был. — Вы целовались? Щеки, казалось, не способны окраситься в еще более алый цвет. — Ну, он… поцеловал мне руку утром. — Вы что, переспали? — Чену, хватит! — Вантэ закрыл лицо ладонями. — Ну уж нет! Ты хоть предлагал ему встречаться? Парень покачал головой. — Прямо – нет, — гулко раздался его голос. — Но ты говорил, что влюблен в него? — Да, говорил. — А он говорил это тебе? — Он, — Вантэ запнулся. Чонгук говорил, что Вантэ невероятен. Что красив, невозможен, что он смешной и что Чонгуку приятно проводить время вместе с ним. Он держал его за руку, знакомил с дорогими ему людьми, водил по важным его сердцу местам. Он делал все это, но то, что Чонгук влюблен… — Не говорил. Вантэ плюхнулся на диван. Ладони с глаз переместились на щеки, и он уставился вперед. — Он никогда не говорил мне это. Чену раздраженно потерла лицо, зарылась пальцами в волосы. — Говорил мне брат, сиди дома. Так нет, поперлась в эту Корею, где все тупее пробки. — Но это ведь не важно, — Вантэ качнул головой. — Чонгук не тот, кто вообще много говорит. Но он много делает. — И что, например? Это прозвучало так снисходительно, что Вантэ вскинул голову на Чену. — Он всегда приходит, когда я прошу. Всегда помогает, какая бы не была задача. Он очень робкий, иногда его страшно коснуться, будто он раствориться в воздухе, но его глаза… Он смешной, он много знает, он очень уважителен, и взгляд всегда такой прямой, будто смотрит в душу. И слушает. Он всегда слушает все, что я говорю, даже сущий бред, и все равно улыбается. Он держал меня за руку. И он поцеловал меня. И… — Вантэ коснулся легким движением своих губ. — Он показал мне звезды. — Вантэ… — Чену села на корточки перед ним и положила ладони на его колени. — Ты любишь его? Он вскинул брови, уставился на подругу. Любовь? Такое смелое слово для таких, как они, подходит ли оно? Может ли Вантэ любить его? Этого странного парня, про которого он ничего по сути не знает. — Да. — Послушай, твои чувства ведь… — Чену, — перебил он и улыбнулся. — На самом деле мне ведь даже не важно, любит ли он меня в ответ, — фраза соскользнула с губ таким облегчением, что Вантэ шире улыбнулся. Он накрыл ладони Чену своими, сжимая. — Да, он странный. Да, я до сих пор его не разгадал. Но он рядом. Он красив, он делает мои обычные дни интереснее. Он тот, кто мне нравится, и пока он позволяет мне быть рядом – все в порядке. Пока он позволяет мне любить его, все хорошо, — он усмехнулся. — Я ведь не святой. Мне не нужно привязывать человека к себе обязательствами или обещаниями, чтобы любить его, верно? — А что на счет него? Что если он никогда не скажет тебе того же? — Что же, мне будет очень грустно, — Вантэ пожал плечами и тут же рассмеялся. — Иди сюда. Он потянул девушку за руки на диван, посадил рядом с собой и обнял. Чену положила подбородок ему на плечо. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — пробурчала она. — Не волнуйся обо мне. Я не маленький мальчик. И намного сильнее, чем кажется. В голове Чену тут же всплыл день, когда она впервые встретила Чонгука. Тогда на родном ей языке Чон сказал то же самое. — Знаешь, —произнесла она, улыбнувшись. — А я ведь правда хочу, чтобы вы были вместе. Вантэ положил руки ей на плечи и аккуратно отстранил. — Может, превратив разговор в шутку до того, как начнем говорить по душам? — Согласна, — Чену тут же сбросила его руки и встала с дивана. — Покорми меня, я голодная. — Курочка в соусе? — Курочка в соусе.

***

Юнги ушёл из дома ни свет, ни заря, перед этим растолкав развалившегося на диване Чонгука. Тот разлепил глаза через силу, доковылял до кухни на память, и сон как рукой сняло, как только Чон плюхнулся на слух и учуял запах кофе. Завтрак стоял на столе вместе с дымящейся чашкой, и Чонгук даже не успел сказать Юнги спасибо, прежде чем тот уже захлопнул входную дверь. Лишь спустя мгновение просыпающийся мозг разобрал в памяти слова о том, что Мин отправился в компанию. Забивать голову любым делом, которое попадется под руку, стараться не думать и не сгореть в ожидании вечера, когда им позвонят и объявят, что единственный человек, который потенциально может снять с них проклятие, наконец в городе. Работа в компании при этом была наилучшим решением. Прошло около получаса, когда Чонгук стоял у раковины и вымывал от кофе кружку. Он внезапно вспомнил, в каком состоянии оставил кабинет. Заполненный бумагами, с исписанной доской, полной записей и заметок, с разбросанными тут и там документами на чуть ли не всех потомков шаманов, что давно умерли или погибли. Чонгук выругался, дергано сполоснул посуду в последний раз. Приехать и все убрать? Или бросить, как есть? Юнги решил убежать от упоминания Чон Хосока хотя бы до вечера, но на работе его будет ожидать буквально паттерн из этого имени. Ладно, Чонгуку все равно нечем заняться. По сравнению с прошлым днём, сейчас по небу тянулись сизые облака и светило солнце. Люди уже заматывались в плащи и надевали пальто потеплее, отчего Чонгук на их фоне казался продрогшим в кофте и обычном пальто. Когда-то парень даже забавлялся с этим – если не чувствуешь холода, то всегда можно выиграть какой-нибудь глупый спор на выносливость. Здание компании высилась на том же месте, блестело в лучах и казалось абсолютно пустым в такую рань. А потому удивлению не было предела, когда Чонгука, только зашедшего в вестибюль первого этажа, внезапно окликнул звонкий голос: — Господин Чон! Он вскинул голову. Через турникеты пропускного пункта и стойку регистрации к небу шагала Чену, махнув папкой в воздухе. Подруга Вантэ выглядела заспанной и уставшей, однако глаза все так же горели весельем. — Чену, — парень кивнул, как только девушка оказалась рядом. — Мне тут птичка нашептала, что для всех работников огромная удача встретить вас в компании, — она улыбнулась, перекатываясь с носка на пятку. — Мне стоит купить лотерейный билет сегодня? — Лучше потрать удачу на что-то другое, — Чонгук глянул ей за плечо, мельком оглядел полупустой зал. — А Вантэ здесь нет. Чонгук не подал виду, но с силой одернул себя. — Тогда, — он качнул головой. — Ты здесь по какому-то делу? Брови Чену взметнулись вверх. Она перестала качаться, уставилась ему в лицо. А затем подняла вверх папку, что сжимала все это время в руках. — Вантэ не говорил? Сегодня нам официально выдали сертификаты о пройденном повышении квалификации, — она раскрыла папку и чуть помахала ей. — Так что можете поздравить! — Поздравляю, — искренне произнес Чонгук. — Я не смог сказать тебе раньше, но на той выставке у тебя были невероятные фотографии. Девушка зарделась, прижала документы к груди и расплылась в широкой улыбке. — Слышать это от вас – большая честь. Мне же по сути нужно благодарить вашу компанию. Без вас я бы даже в Корею не смогла приехать. Чонгук тут же вскинул руку. — Теперь точно понимаю, как вы с Вантэ сдружились. В вашем успехе нет вины компании, — Чену потупила взгляд, и Чонгук чуть наклонился, заглянул ей в лицо, привлекая внимание обратно. — Говорю это тебе не ради пустой похвалы. Я видел множество работ за многие годы. Твои фотографии привлекают взгляды многих ещё с фотовыставки. Чену поджала губы. Сейчас она выглядела, как неуверенный ребенок, которого наконец похвалили за что-то. Вантэ упоминал, да и Чонгук понял сам – девушка приехала сюда из другой страны не просто за мечтой. Она упорно трудилась и заслужила того, что сейчас имеет. — Что планируешь делать теперь? — аккуратно спросил Чон. Девушка помедлила, пожала плечами. — Парочку моих работ купили. Ещё нужно найти квартиру для съема, с общежития когда-нибудь придется съехать же, — она усмехнулась. — И искать заказы. Наш главный куратор, госпожа Сон, сказала, что у меня все может получится. — И она не соврала. Чену кивнула, будто самой себе. — Если будете искать Вантэ, то он уже ушел. — Так рано? — Он довольно пунктуален, согласитесь? — ухмыльнулась Чену. — Знаешь, где он сейчас? Девушка склонила голову, вновь возвращая себе задорный вид. — Если скажу, то вы обещаете поздравить его с окончанием курса? — она так хитро улыбнулась, что Чонгук не сдержал усмешки. — Вы кажетесь целеустремленным человеком, однако в некоторых аспектах довольно медлительны. — Даже так? — Абсолютно, — со знанием дела кивнула Чену. — Так что лучше выбрать какой-нибудь подарок. Вантэ довольно сентиментален, так что сойдет даже что-то незначительное. Раз Юнги еще не звонил – значит он не в ярости. Скорее всего, он все-таки не придал значение всеобщему беспорядку, а может просто не заходил в кабинет Чонгука. В любом случае он ярко дал понять, что общество Чона ему сейчас не требуется. Да и он сам не откажется от того, чтобы отвлечься на что-то и правда стоящее. — Раз так, то не против помочь мне с выбором? Чену деловито вскинула подбородок. — Есть варианты на примете? — Лишь один.

***

На самом деле, Чонгук мог догадаться о местонахождении Вантэ самостоятельно. Однако вариант, что фотограф отправился на излюбленный холм в одиночку, стоял на последнем месте после дома и парка. И все же Чену была абсолютно уверена в своем мнении. В частности из-за того, что друг сказал ей об этом лично. Тут все было такое же, как их последнее пребывание здесь. Все тот же обрыв, с которого открывался красивый вид на Сеул, тот же ствол поваленного когда-то дерева, что теперь служило скамейкой. И Вантэ, стоящий почти у края. Чонгук шагал к нему, смотря за выпрямленной спиной, за руками, то и дело сжимающими затвор камеры, слушал щелканье делающихся фотографий. Сегодня он был в длинной куртке, шарфе, мотающимся по спине из стороны в сторону и шерстяной шапке, из-под которой во все стороны торчали персиковые локоны. Вантэ сделал еще парочку фотографий, заглянул в дисплей, что-то проверяя, и наконец обернулся, заметив нежданного гостя. — Как ты…? — Чену подсказала, — Чонгук улыбнулся его удивленному виду. Он думал подойти к Вантэ, однако вместо этого неспешно зашагал к бревну. На нем аккуратно лежали чехол от фотоаппарата и знакомая папка с документами. — Слышал, сегодня вы официально закрыли курс. — Да. Чонгук поправил сумку, что висела у него на плече, уселся на деревянную поверхность. Вантэ стоял и вертел камеру в руках, смотря прямо на него. — Вчера… у тебя что-то случилось? Чонгук склонил голову. Вантэ спрашивал про вечер, когда Чонгук позвонил ему. — А, — понимающе протянул он. — Да. — Что-то плохое? Чонгук покачал головой. — Что-то настолько хорошее, что я не могу в это поверить. Вантэ выдохнул, его плечи заметно расслабились. Он улыбнулся. — Что же, — он кивнул в сторону папки. — Могу тебя понять. — Кстати об этом. Признаться честно, с выбором мне Чену помогла, я в их разновидностях не разбираюсь, — Чонгук снял сумку с плеча, поставил ее рядом и зашарился внутри, пока Вантэ подходил ближе. — Но все же ты однажды сказал, что мечтаешь об этом. Так что… Вантэ остановился в шаге от Чонгука именно в тот момент, когда тот выпрямился, развернулся к нему. На вытянутых руках лежало нечто, что Вантэ от неожиданности даже не смог опознать. Однако в следующее мгновение глаза распахнулись, камера упала ему на грудь, повиснув ремнем на шее, и парень неверующе замер, уставившись на Чонгука сверху вниз. — Ты, — ошарашено начал он. — Ты с ума сошел? — Что в этом сумасшедшего? — удивился Чон. — Ты ведь сказал когда-то, что хочешь ее. — И ты запомнил?! Его удивлению не было предела. Вантэ то протягивал руки, то одергивал, все никак не осмеливаясь взять из рук Чонгука свой подарок. Настоящий, блестящий и невероятно красивый пленочный фотоаппарат. — Он же невероятно дорогой! — Не дороже того, что я покупал раньше, — Чонгук встал, потянулся к шее Вантэ, легко вешая себе на руку его камеру. И так же аккуратно опуская в руки фотографа драгоценную вещь. — Он в рабочем состоянии, заправлен, с пленкой внутри. — Вантэ наконец оторвал взгляд он фотоаппарата в руках и взглянул на Чонгука. — Попробуй. Вантэ моргнул, огляделся по сторонам. — Здесь? — А почему нет? — Мне жалко тратить пленку. — О, не переживай, — он снова повернулся к сумке и раскрыл ее, поворачивая Вантэ. — Я купил запасные. Парень уставился на десятки упаковок с пленочными лентами. Он фыркнул, раскрыл рот и тут же захлопнул, а затем зажал его рукой, смотря на Чонгука. — Это все мне? — Ну не мне же, — прыснул Чон. — Хотя удивительная вещь: этой штукой пользовались лет сто назад, и вот она снова… Чонгук не договорил. Вантэ просился ему на шею, сжал плечи, чуть не сбивая с импровизированной скамьи. — Спасибо! Она даже не успел ничего сделать, когда Вантэ отстранился, чмокнул его в щеку и тут же чуть ли не в припрыжку ринулся к открывающемуся виду на дневной город. Чонгук так и остался сидеть, издалека наблюдая за ним. Тепло от поцелуя разлилось по лицу, на контрасте с холодным воздухом ощущаясь еще ярче. Чонгук выдохнул, оперся рукой о поверхность дерева. Из-за вчерашнего дождя, земля все еще была влажной. Где-то виднелись лужи, в воздухе чувствовалась вода. Оттого погода ощущалась холоднее, и даже со стороны Чонгук мог видеть чуть покрасневший нос Вантэ. Его горящие глаза, бегающие по пленочному фотоаппарату, нажимающие что-то длинные пальцы. Он выглядел счастливым. Таким, каким Чонгук не видел его даже на выставке. И осознание, что его подарок является тому причиной, было чуть ли не самым приятным в его жизни. Если они и правда нашли Чон Хосока, и если их встреча и правда перевесит чаши весов… разрешено ли Чонгуку думать о том, что будет дальше? Самая главная задача для них – спасти Чимина. Вытянуть из его тела паразита Минсика, уничтожить его дух, чтобы больше не вселялся в тела кого бы то ни было. Но если все это получится, если они справятся, то что будет потом? Если все будет хорошо, можно ли Чонгуку хоть на мгновение помечтать о том, что он будет делать, когда все это закончится? Он ведь даже не задумывался о том, как сложится их жизнь дальше. Будто с самого начала нельзя было думать о победе. Надейся на лучшее, готовься к худшему, так любили говорить раньше? Чонгук не задумывался об этом. Не смел. И даже вчера он говорил Юнги не обнадеживаться, не топить себя в надежде. Но сейчас… если у него была бы возможность выбирать, он бы выбрал навсегда остаться здесь. На этом самом поваленном дереве, с сумкой, полной фотопленки, и человеком, который выглядел невероятно смешно в пушистой шапке, что то и дело лезла ему на глаза. Вантэ поднес фотоаппарат к лицу, наконец выверив кадр. Раздался щелчок, парень отвел руки, повернул затвор с трескающим звуком. — Слушай, почему ты все время стоишь у края? Нельзя отойти чуть подальше? Вантэ улыбнулся, отвлекаясь от камеры и поворачиваясь к Чонгуку. — Так шире обзор. Я могу видеть даже то, что находиться у подножия холма, и ничего не упущу. Он снова повернулся в сторону города. В этот момент, прямо у обрыва, будто из-под земли, взметнулась стая птиц, громко хлопая крыльями. Вантэ испугался от неожиданности, резко отшатнулся назад, на мокрой почве ноги поскользнулись, и он рухнул на спину, распластавшись на земле. Чонгук тут же вскочил с места, но резкий возглас заставил его замереть. — Стой! — Вантэ вскинул руку, а затем быстро поднес камеру к лицу, смотря прямо в небо. Раздался щелчок, и через несколько секунд парень отстранил фотоаппарат от себя, протягивая Чону и продолжая лежать на земле. — Смотри. Чонгук непонимающе уставился на фотоаппарат, но все же взял его в руки, заглядывая в дисплей. И тут же вскинул голову к небу, неверующе уставившись вверх. — Как ты это сделал? — удивленно воскликнул он, снова опуская голову. Прямо посреди снимка на фоне чистого голубого неба абсолютно ровной спиралью замерла стая недавно взлетевших птиц. — Это лишь момент, — Чонгук перевел взгляд на Вантэ. Тот продолжал лежать с закрытыми глазами, умиротворенно сложив руки на животе. Кажется, его совершенно не волновало, что он лежал на земле. — Его всегда трудно поймать. Почти невозможно. Но, когда это все же происходит, ты чувствуешь себя настоящим волшебником. — Почему? — Потому что этот невозможный момент ты создал сам, — он открыл глаза, уставившись на Чонгука. — В такие моменты я так люблю свою работу. Вантэ фыркнул, улыбнулся, смотря на него снизу-вверх. Шапка чуть сползла с его головы, волосы рассыпались по лбу, и он выглядел, как мальчишка, только что наигравшийся в догонялки. Чонгук подхватил одной рукой цифровую камеру, что все еще висела у него на плече, навел ее на Вантэ и щелкнул спусковой кнопкой. — Что ты делаешь? — Ловлю момент, — не моргнув и глазом ответил он. — Поднимайся, а то заболеешь. — Поможешь мне? — выгнул бровь Вантэ и протянул руку. Чонгук наигранно цокнул и все же обхватил его ладонь, готовый поднять. Однако судьба решила иначе. Чонгук потянул Вантэ на себя, но ноги заскользили по размокшей земле. Чон поскользнулся, на автомате схватился за драгоценные фотоаппараты, вскинул вверх руки. И распластался животом прямо на земле. Мгновение тишина завладела укромным местом на холме. А затем Вантэ захохотал, закрыл лицо руками, пытаясь скрыть это, однако смех продолжал громко вырываться из его груди. Чонгук надул губы трубочкой, повел бровями, и все же тоже не смог сдержать усмешки. — Если хотел полежать со мной рядом, — сквозь выступившие слезы выдавил Вантэ. — Мог просто попросить. — В следующий раз так и сделаю. Чонгук повернул голову. Вантэ глядел на него сквозь прижатые к лицу пальцы. Смех сходил на нет, и все же улыбка блистала на губах. Ребенок. Он и правда выглядел, как нашкодивший мальчишка. С этой родинкой под глазом и на покрасневшем от холода носе. С настолько веселым взглядом, который Чонгук каждый раз был счастлив видеть. — Ох, да ты весь в грязи! Чонгук моргнул и отвернулся. Ванте вскочил на ноги как ни в чем не бывало, выхватил из его рук фотоаппараты. Чон остался на земле, подпер подбородок ладонью и теперь сам уставился на парня снизу-вверх. Тот вдруг встрепенулся, обернулся к Чону спиной. — Моя куртка тоже? — Нет. Только отряхнуть и все. — Как ты сумел угодить чуть ли не в лужу? — раздосадовано протянул Вантэ, наклоняясь ближе. — Удачи тебе явно не занимать. Он даже не знал, насколько прав. Чонгук оперся ладонями о землю и поднялся. Полы его легкого пальто распахнулись при падении, а потому больше всего заляпанными были брюки и кофта. Он оглядел себя с ног до головы. — Тебе нужно переодеться, — Чонгук поднял глаза на Вантэ. Тот прижимал к себе камеры и выглядел виноватым. — Твой дом рядом? Если ты на машине, то лучше поехать прямо сейчас. Ну уж нет, Чонгук не собирался бросать его здесь в одиночестве только за тем, чтобы поменять тряпки. Вантэ уже пробыл здесь один невесть сколько времени. — Я без машины, так что вызову такси, — глупость вновь взбрела Чонгуку в голову. И все же желание находиться с этим человеком подольше было сильнее. — Не хочешь поехать со мной? Удивление тут же отразилось на лице Вантэ. — Куда? — Ко мне домой. Я быстро переоденусь, можем попить чай, а потом я отвезу тебя домой. — Я, — он опустил голову, провел пальцем по пленочному фотоаппарату. — Хотел бы испробовать твой подарок. Чонгук качнул головой и кивнул. — На самом деле твоя квартира находится недалеко от моей. Если мы пойдем пешком, то придется перейти мост, но это не долго. Что скажешь на это? — спросил Чон. — Не против, если я составлю тебе компанию? — Нет! — Вантэ прокашлялся, повторил тише. — Нет, конечно. Замечательная идея. — Хорошо, — Чонгук кивнул в сторону поваленного дерева. — Соберешь все, а я пока вызову такси? Вантэ тут же поспешил своим вещам, а Чон нашарил в кармане пальто телефон.

***

Когда-то давно Юнги сказал, что Чонгук редко сначала думает, а потом делает. А потом Мин повторял это каждый раз, когда его друг в очередной раз совершал какую-то глупость. Сейчас Чонгук был очень рад, что Юнги рядом не было. Иначе излюбленная фраза давно прилетела бы в затылок. Уже подъезжая к дому на такси Чонгук начал осознавать комичность ситуации. А когда они зашли в лифт – так вообще окунулся в прострацию. Он никогда не водил никого к себе в дом. Не потому, что дома у него как такового не было. А потому что водить было некого и незачем. Все дела решались в любом другом месте, реже – у Юнги, но ни одна душа на всем Земном шаре никогда не ходила в гости к Чонгуку. Ни в Корее, ни где-либо еще. В голове внезапно начали появляться бессмысленные переживания, мысли, настолько абсурдные, что Чонгук даже не мог прогнать их прочь. Он убирался перед уходом? А оставил что-то на столешнице? Бросил ли он кофту на диване или она осталась в комнате. А в комнате-то чисто? Глупость. Для человека с настолько огромным жизненным опытом это казалось и правда несуразным. Глупость-глупость-глупость! Вантэ все это время не проронил ни слова. Он следовал за Чонгуком, когда лифт остановился, и они вышли в просторный коридор, ждал за его плечом, пока Чон открывал дверь квартиры. И лишь улыбнулся, когда Чонгук все-таки отошел в сторону, приглашая его внутрь. Длинном коридоре было тихо и пусто. Чонгук помог Вантэ снять куртку, а сам прямо в верхней одежде, зашагал вглубь квартиры. — Не стесняйся брать все, что захочешь, — кинул он, стягивая грязное пальто. — Скажи мне, если что-то не найдешь, хорошо? — Да. Где у тебя здесь чайник? — Вантэ оглядывал кухню-гостиную. — Верхний шкаф, слева. Я буду в комнате. Вантэ кивнул, а Чонгук, помявшись еще мгновение, зашагал в спальню. Нужно быстро переодеться и все. Пальто Чонгук отбросил в сторону, туда же полетели испачканные брюки, вместо которых он тут же натянул свободные штаны. С кофтой уже было сложнее. Чонгук стянул с себя одежду, пытаясь не измазаться уже засохшей грязью, и принялся расстегивать пуговицы рубашки под ней. Из другой комнаты раздавался стук посуды. Было слышно, как Вантэ набирает воду в чайник, как ставит ее кипятиться. Чонгук благодарил мироздание за то, что в холодильнике остались неиспорченные пожитки, которые Юнги привез еще две недели назад. Вантэ шелестел шкафчиками, и даже за приоткрытой дверью можно было услышать, как он что-то бурчит себе под нос. Чонгук не видел, но представлял, как парень сейчас достает коробочку с листьями чая, как заливает их водой. В подтверждение этому на кухне тут же зазвенели кружки. Чонгук стянул с себя рубашку, воротник которой покрылся темными пятнами. Он положил ее на уголок кровати и уставился в окна. Почему-то все мысли вызывали улыбку на лице. Что-то особенное было в том, что Вантэ прямо сейчас хозяйничал у него в квартире. Чонгук не испытывал напряжения, дискомфорта или страха, не пытался сбежать от него. И надеялся, что Вантэ испытывает то же самое. Его лицо сегодня утром, когда Чонгук подарил ему фотоаппарат, было настолько радостным, что Чон успел даже удивиться. Когда он предложил пленочный фотоаппарат в виде подарка, то не ожидал, что Чену настолько поддержит его идею. Более того, когда Вантэ уставился на протянутую ему камеру, Чонгук уже представил, как тот принимает его из вежливости. Он и подумать не мог, что такая мелочь может быть для кого-то настолько приятна. Чонгук обернулся к шкафу, отодвинул створку, находя стопку сложенных футболок. Он как раз доставал одну из них, когда в дверь постучались. — Чонгук, я могу взять… Треск раздался прямо у ног. Чонгук обернулся уставился на пол, по которому со звоном катилась бронзовая джезва. Он наклонился, поднял ее, прокручивая в пальцах. — Эти лакированные ручки всегда выскальзывают из пальцев, да? Чонгук улыбнулся, поднял взгляд. И улыбка тут же сошла на нет. Вантэ стоял в дверном проеме со сцепленными между собой пальцами. Его лицо выглядело ошарашенным, нет, даже напуганным, с сжатой челюстью и распахнутыми глазами, что уставились куда-то вниз. Не может быть, что он так смутился голого торса Чонгука. Тот накинул футболку на плечи, шагнул к застывшему парню, но тот отступил, не проронив ни слова. Вантэ разлепил губы и тут же вновь поджал их, лишь взгляд продолжал бегать по чужому телу. — Ви, что… Но лишь начав вопрос, Чонгук понял. Он опустил руки, и джезва повисла у него в сжатой ладони, прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Это, — начал Вантэ и тут же повторил, выравнивая дрогнувший голос. — Это ненормально, Чонгук. Шрамы. Десятки и десятки шрамов, ломанными узорами раздирающие его тело. Бледное, но вечное напоминание о прошлой жизни, когда раны не умели затягиваться, а вырезанная плоть зарастать. Когда Чонгук был лжецом, вором и убийцей. Он просто забыл. Когда живешь с таким телом не один десяток лет, в какой-то момент забываешь об его особенностях и изъянах. Вантэ никогда не видел его без футболки. А потому исполосованное белыми рубцами тело не могло вызывать что-то, кроме отвращения. Не у нормального человека. — Чонгук. — Я думал, мы попьем чай, — Чон протянул джезву в руки Вантэ, и тот, помедлив пару секунду, все-таки взял ее. — Но если ты хотел кофе, то, конечно, можешь брать все, что пожелаешь. Чонгук наконец натянул на себя футболку, поправил ее, передергивая плечами. — Кажется, там даже завалялась шоколадка. — Чонгук! Вантэ сжимал ручку джезвы так, будто готов был в любую секунду его ударить. Его взгляд сменился, от сжавшегося паренька не осталось и следа. Чонгук молчал, позволяя ему говорить. — Это ненормально, — повторил Вантэ. Ненормально. То, что для Чонгука являлось вызубренной обыденностью, было сумасшествием для других. Необычным, странным… ужасающим. Жизнь, которую никто не готов ни то что прожить, а хотя бы услышать. — Ты ведь, — Вантэ глубоко дышал, старательно подбирая слова. — Ты ведь мне даже ничего не расскажешь, так ведь? Должен ли Чонгук радоваться таким словам или наоборот насторожится, он не знал. И все же кивнул. — Не хочу нарушать обещание не врать. — Но ты не мафиози. — Нет, — улыбнулся Чон. — Я не мафиози. — У тебя были проблемные родители? — У меня их не было. Кажется, он сболтнул лишнего, потому как от услышанного Вантэ распахнул глаза намного шире, чем минуту назад. — Прости. — Не за что извиняться, — Чонгук нагнулся, заглянул в понурое лицо. — Это ты меня прости. Я напугал тебя, Ви? Вантэ взглянул ему в глаза. Лучи дневного солнца падали сквозь панорамные окна и освещали всю комнату, давая Чонгуку в полной мере разглядеть плескавшееся в глазах напротив беспокойство. Вантэ выдохнул, шагнул к нему ближе и поднял ладонь к самому его лицу. Чонгук не шелохнулся, когда пальцы легли на щеку, оглаживая, казалось, самый безобидный шрам. — Ты – лабиринт. Сказанное почти беззвучно, одним шелестом губ. Чонгук прикрыл глаза, впитывая в себя чужие прикосновения, ощущая вздымающуюся совсем рядом грудь. Он растворялся в разливающемся чувстве спокойствия, тонул в окружающей их тишине. С каждым мгновением сегодняшнего дня он готов был замуровать себя, лишь бы эти моменты длились вечно. — Я же теперь умру от любопытства. — Не стоит. — А как иначе? Я ведь беспокоюсь. Чонгук открыл глаза, уставился на Вантэ. Свет падал ему на лицо, на глаза, освещая их во все цвета карего. Чонгук не мог оторваться от переливов, напоминающих самый дорогой коньяк, что они с Юнги любили пить раньше. Или кору только-только окрепшего дуба, ломаную и витиеватую. Великая Смерть, о чем он думает? — Обо мне? Вантэ моргнул, фыркнул сквозь улыбку. — О ком же еще? Чонгук вскинул руку, кладя ее поверх ладони Вантэ, сжал его пальцы. О своем беспокойстве он говорил и раньше. Но сейчас от его слов сердце вдруг зашлось ударами, а волнение растеклось по груди. Теперь его слова звучали не бессмысленно. По какой причине, Чонгук не мог понять, но сейчас сказанное Вантэ было и правда значимым. Был ли это личный порыв или неосознанное действие – неважно. Чонгук все еще прижимал ладонь Вантэ к щеке, когда наклонился вперед, и накрыл его губы своими. Простое желание, проснувшееся и так ярко вспыхнувшее. Чонгук не закрыл глаза, замечая, как Вантэ опускает веки, бесшумно втягивает воздух. Его пальцы дрогнули ни то он неожиданности, ни то от самого поцелуя, и Чонгук опустил руку на его предплечье, притягивая ближе. Красиво. Приятно. Тепло разлилось по всему телу, но Чон отстранился прежде, чем это переросло во что-то большее. — Все-таки, — произнес он и вскинул руку с джезвой. Вантэ, открывший глаза, удивленно вздохнул. Он даже не заметил, как та пропала из его ладони. — Обойдемся сегодня без кофе. Ким уставился Чонгуку в глаза. Это длилось лишь несколько секунд, а затем он шагнул назад, сбрасывая с себя его руки, развернулся, выхватывая посуду из рук Чонгука, и зашагал прочь из спальни. — Ты обиделся? — Чон посеменил следом, лишь сильнее улыбаясь. — На что? — На то, что ты невероятно умеешь забалтывать язык. — Забалтывать? — он ускорил шаг, обогнал Вантэ, останавливаясь прямо перед ним. — Или использовать? Вантэ вскинул брови, засмеялся, обхватывая себя руками. — Сегодня что, день ошарашивания Ким Вантэ? С каких пор ты стал таким смелым? — Тебе не нравится? Вантэ шагнул вперед, уперся джезвой Чонгуку в грудь. — Мне не нравиться пить остывший чай, — он легко толкнул его в сторону широкого дивана, а сам направился к столешнице. — У тебя есть любимая кружка? — Нет, можешь брать любую, — ответил Чонгук, плюхаясь на обивку. В холодильнике нашелся пакет мандаринов и даже печенье. Вантэ поставил это все на кофейный столик, а когда Чон вызвался помочь, он лишь отмахнулся, сразу вручая кружку крепко заваренного чая. Они обсуждали что-то очень глупое. Чонгук слушал, как Вантэ рассказывал про события прошлых дней, лишь иногда вставляя что-то от себя или задавая вопросы, когда парень прерывался, запивая слова чаем. И казалось, такое общение было для них в самый раз. Чонгук откинул голову на спинку дивана, не отводил взгляда от рук, аккуратно сжимающих кружку, пальцев, ловко чистящих мандарины. Его успокаивало чужое присутствие, он наслаждался голосом, который теперь мог слушать сколько угодно. Очертания, смена эмоций, морщины от сморщенного носа или растянутых в улыбке губ. Чонгук наблюдал за всем этим, будто за записанным на пленку изображением, как за чем-то далеким, недосягаемым, но все же существующим. Он рвано вздохнул, когда смех разнесся по комнате, и тоже не смог сдержать улыбки. Чонгук сжал пальцами кружку. В голове вдруг вспыхнула мысль, жалкое желание: если сегодня вечером ему позвонят и скажут, что они не ошиблись, что Чон Хосок, которого они искали десять лет, и правда существует, Чонгук сделает все, чтобы выяснить, понять, почему им так нужно было найти этого человека. Если получится, он искупит все грехи, что совершил раньше, потратит на это всю свою жизнь, бесконечно долгую и нескончаемую, он все сделает. И даже если снять проклятье не получится, он желает провести отведенную жизнь с человеком, что сидит прямо сейчас в его квартире, на диване. Пусть это будет не вечно, пусть Чонгук переживет его на тысячу лет! Но он желал слышать этот смех и дальше, видеть эти горящие глаза, говорить. «Давай при следующей встрече никогда не расставаться, хорошо?» — Чонгук? Он вздрогнул, кружка покачнулась в его руках, но он удержал ее, сильнее сжимая пальцы. Он не хотел вновь вспоминать. Нет, он даже не думал… — Прости, — на автомате пробормотал Чонгук, когда взгляд наконец упал на Вантэ. Тот наклонился, оперся локтями о колени и смотрел прямо на него. В его глазах отчетливо плескалось волнение. — Опять задумался? Вантэ произнес это легко, не придавая значения. Как делал всегда, когда Чонгук терялся, путался в пространстве, во времени. В человеке. И даже так ничего не спрашивал. Он знал, что Чонгук не ответит, знал, что он хранит тайны, огромные или нет, не важно. Но он ничего никогда не спрашивал. И даже увидев истерзанное шрамами тело, вместо тысячи слов он лишь вел бессмысленные разговоры. Будто сам старался увести эту тему подальше, отстраниться от нее, забыть. Будто не Чон хотел умолчать обо всем, а Вантэ. Только бы Чонгук об этом не заговорил. — Мне нужно что-то сделать? Голос вновь заставил сфокусировать взгляд, посмотреть в глаза. — Я… Чонгук хотел бы открыться ему. Хотел бы рассказать обо всем, выпалить пережитое, объяснить причины своего странного поведения. Он так хотел! — Ви, я… Стало бы от этого легче? Выговориться человеку, что не имеет к этому никакого отношения, признаться во всем, объясниться… раскаяться. Чонгук так часто прокручивал в голове извинения, отчаянные попытки попросить прощения за эгоизм, за беспомощность. За то, что из-за него человек, который был ему дорог, погиб. Он просто хотел все исправить. И смотря в эти подсвеченные солнцем глаза, Чонгук желал рассказать все, что его мучило. Но он не мог. — Я хотел, спросить, — он облизнул губы, глядя на покачивающийся в чашке чай. — Ты точно не против, если мы прогуляемся до твоего дома? Когда Чонгук поднял глаза, сожаление тут же впилось ему в грудь. Имея опыт десятилетий, повидав столько людей и их эмоций, он легко увидел промелькнувшее в глазах Вантэ разочарование. Чонгук разлепил губы, но не успел сказать что-то еще. — Конечно, — и вновь спокойно. Так, будто это ничего не значит. — Я ведь сам предложил. Чонгук лишь кивнул. Как только они допили, парень собрал всю посуду, сгрузил в раковину, собираясь отмыть все позже. На улице давно перевалило за полдень. Холод стелился между домов, но солнце продолжало прогревать воздух. И все же, выходя из дома, Вантэ не переставал кидать на Чонгука косые взгляды. — Тебе точно не холодно? — в очередной раз спросил он, посильнее кутаясь в шарфе. — Уверен? — Уверен, — в очередной раз отвечал Чонгук. Он опять не подумал хотя бы для вида надеть что-то потеплее пальто. — Если мерзнешь, я могу отвезти тебя на машине. — Нет, — Вантэ помотал в руках пленочный фотоаппарат. Сумка с цифровой камерой и другими вещами висела у него на плече. — Я хочу еще пофотографировать. Чонгук не спорил. Он шел по тротуару чуть позади Вантэ, переводил глаза с одного идущего мимо человека на другого, на проплывающие вывески магазинов, уличных кафе. Еще десять лет назад ничего этого не было. А тридцать лет назад Чонгук даже подумать не мог, что его страна разовьется настолько стремительно. Как удивительны иногда проделки судьбы. — Ви, если ты хочешь что-то спросить, — обратился Чонгук к тут же отвернувшемуся фотографу. — То спрашивай. Вантэ молчал, продолжая идти вперед, и Чон не отставал от него. Ким вновь сделал фотографию, провернул спусковой механизм с уже привычный трескающим звуком. — Сам ведь сказал, что не ответишь, — кинул Вантэ, и прозвучало это скорее наигранно, чем правда угрюмо. Чонгук уставился на светло-розовые волосы на его затылке. — Смотря о чем именно ты спросишь. Вантэ обернулся, вперся взглядом в его глаза. Он будто искал в них подтверждения, и Чонгук склонил голову на бок, готовый слушать. Вантэ цокнул, вновь зашагал вперед. — Все эти… отметины, — он целенаправленно избегал слова «шрамы». — Как-то мешают тебе? — Ты ведь видел – они у меня слишком давно, чтобы я беспокоился об этом. Вантэ искоса глянул на него. — От таких слов не легче. Чонгук на это лишь коротко рассмеялся. Они вышли на мост через реку Ханган. По дороге мимо неслись машины, гулял ветер. Чонгук поравнялся с Вантэ, что теперь вглядывался в раскрывшийся город в поисках хорошего кадра. — Как там господин Мин? — вдруг спросил Вантэ. — Нормально, — Чонгук пожал плечами, когда на него оглянулись. — Что? — Сегодня утром я забирал документы из вашей компании. Я разговаривал с кем-то из администраторов, когда он прошел мимо и, кажется, даже не заметил меня. Такое вполне могло быть. Юнги ушел из дома рано утром, а Чену в их встречу сказала, что Вантэ уже ушел. Великая Смерть, Чонгук даже не мог понять, кому повезло больше, что они не увиделись: ему самому или Вантэ. — Да, у нас сейчас… есть важное дело, которое нужно завершить. — Тебе не нужно быть сейчас на работе? — Нет, — Чонгук улыбнулся для пущей уверенности. — Все в порядке. Телефон молчал. Предчувствие тоже. Чонгук уже научился делегировать свои обязанности среди людей, и понимал, когда где-то стоит присутствовать, а когда нет. Тем более, если он заявится в компанию, это наверняка привлечет ненужное внимание, а общаться с и вправду непрофессиональными людьми ему наскучило еще лет пятьдесят назад. — И все-таки… Вантэ вдруг приблизился к нему, вскинул руку, сдергивая с себя пушистую шапку, и так же юрко натянул ее на голову Чонгука. Тот вздрогнул от неожиданности, уставился на парня. — Чего это? Не надо. Чонгук потянулся к голове, но Вантэ тут же перехватил его руки. — Мне холодно на тебя смотреть, ясно? — Но мне правда не холодно… — У тебя уши покраснели. Будто он мог признаться, из-за чего это произошло. Чонгук поджал губы и опустил руки обратно, кивнув. — Ладно. — Ладно, — передразнил Вантэ, улыбнувшись. Они были уже на середине моста. Вантэ остановился на мгновение, поднес камеру к лицу, замер, словно только что сделанная фотография, и щелкнул спусковой кнопкой. Когда он отстранил фотоаппарат от лица, глаза его светились. — Получилось? Чонгук заглянул ему за плечо. — Не важно, — тут же кинул парень, подняв на него глаза. Они зашагали дальше, — У нас, у фотографов, есть такой прикол, как «опробовать камеру». — Это как расписать руку? — Да! Если мне попадается новый фотоаппарат, то в первый день на него будет сделано сотни кадров, — он фыркнул, и ветер растрепал его волосы. — Я до сих пор не могу поверить, что ты подарил его мне. — На самом деле, я не думал, что тебе так понравится. — Да как это может не понравиться?! — тут же вскинулся Вантэ. — Тем более, это подарок, а подарки… Он вдруг замолк, и Чонгук тут же вскинул на него глаза. Вантэ чуть замедлился, смотря куда-то вперед, и брови его чуть нахмурились. — Что такое? Чонгук перевел взгляд туда, куда смотрел Вантэ. Они были на мосту одни, лишь машины разгоняли воздух и шумели совсем рядом. А потому Чон сразу заметил идущего впереди человека. — Мне кажется, или ему плохо? — осторожно произнес Вантэ. Чонгук ускорил шаг. Не то чтобы шатающийся и хватающийся за поручни человек нуждался в помощи – он был недостаточно близко, чтобы Чонгук был в этом уверен – но все-таки им ничего не стоило просто спросить. Чем ближе Чонгук подходил, тем четче ему были видны бледная кожа и часто моргающие глаза паренька, не шибко старше Вантэ. — Извините, — окликнул из-за плеча Ким, и незнакомец, к удивлению, поднял на него глаза. — Вам помочь? Парень шагнул вперед, поднял руку, собираясь вновь опереться о поручень. Но в этот раз не дотянулся. Чонгук, уже оказавшийся достаточно близко, подхватил обессилено рухнувшего ему в руки парня, укладывая его на землю. — Я вызову скорую! — Вантэ тут же схватил телефон. Его голос дрогнул, и Чонгук кинул взгляд на то, как он лихорадочно пытается набрать номер. — Ви, успокойся, — Вантэ вздохнул от ровного голоса, уставился на сидящего на корточках Чона. — Ничего страшного не случилось, слышишь? Позвони и скажи, что человек без сознания, — Чонгук обернулся к пареньку на земле и потянулся рукой к его лбу, намереваясь проверить температуру. — Хотя, если все не настолько серьезно, он должен прийти в себя максимум через пару... Воздух будто выбило из легких. Визг врезался в голову, оглушил мгновенной болью. Чонгук вскрикнул, отшатнулся назад, хватаясь за запястье будто опущенной в раскаленное масло руки. Все прекратилось так же быстро, как и началось. Сердце грохотало в груди, словно намереваясь сломать ребра. Кровь билась в ушах, голова все еще гудела, заглушая все вокруг. Чонгук хватал ртом воздух, прижимая к себе руки и не сводя глаз с бессознательного парня, лежащего на тротуаре. Они читали о таком, но никогда не чувствовали вживую. Они думали, это сказка, украшение истории из свитков и документов, что Намджун и многие другие до него доставали им снова и снова. Это было невозможным или казалось таковым до этого самого момента. До той самой секунды, когда Чонгук прикоснулся к чужой коже и не ощутил все это на себе. Тело дернулось, и Чон только спустя несколько мгновений смог сфокусировать взгляд на взволнованном лице Вантэ. Он сжимал его плечи. Сумка валялась где-то в стороне, и он смотрел на Чонгука, вглядывался в его лицо непонимающе и по-настоящему напугано. В одной из ладоней он держал телефон, и заполненным ватой сознанием Чон смог понять, что Вантэ успел вызвать скорую помощь. — Что случилось? — и повторил громче, стараясь докричаться. — Чонгук, что случилось? Но Чон лишь вновь перевел взгляд на незнакомца, прерывисто вдыхая. — Уходи. — Что? Чонгук, ты… — Уходи! Крик разнесся по мосту, перекрывая даже шум носившихся по мосту автомобилей. Вантэ распахнул глаза, уставился на него так, будто перед ним сидел призрак. — Уходи, Ви. Уходи, прошу тебя, — Чонгук повторял это вновь и вновь, уже слыша вдалеке вой сирены. — Уходи. «Убирайся прочь!» Голос чужой, до боли знакомый раздался в голове, и Чонгук зажмурился, вжался в железный бортик, лишь бы воспоминания не путались с реальность. — Ты с ума сошел? Куда я пойду, когда тут ты и этот… Он вздрогнул, когда Чон вскинул руки, сжал его плечи слишком сильно, не рассчитав силу. — Иди домой! — Чонгук оттолкнул его, заставил подняться на ноги. — Ну же! — Ты хоть понимаешь, что говоришь?! — Вантэ то и дело смотрел на дорогу, на которой, Чонгук был уверен, уже виднелся несущийся к ним автомобиль. — Хватит, это не смешно. Я согласен на все твои выходки, слышишь? На все, кроме этой! Чонгук уперся руками о железные борта моста, потянулся, пытаясь встать. Как же, наверное, забавно это выглядит со стороны: один носящийся вокруг парень, другой, еле стоящий на ногах, и третий, валяющийся на земле без сознания. Смешно. Великая Смерть, как же смешно. Вантэ тут же приблизился, протянул руки, намереваясь помочь. — Давай я. — Пошел… «…вон!» Как тогда. Как два с половиной столетия назад. Только сейчас не Ким Тэхен гнал прочь, говорил убираться с глаз долой. Теперь это делал сам Чонгук. Вокруг замельтешили люди, кто-то что-то крикнул, задевая плечом, отгоняя Чонгука от лежащего парня и давая появившимся фельдшерам наконец оказать помощь. Кажется, кто-то обратился к нему, но Чонгук даже не оглянулся. Он смотрел, как Вантэ сжимает пальцы, как бросает взгляд на паренька, что уже начал приходить в себя. А затем он наклонился, подхватил сумку, все еще валяющуюся на земле. Вантэ повернул голову в сторону Чонгука, не поднимая глаз, будто собираясь сказать что-то. Но в следующее мгновение развернулся, не произнеся ни слова. Он так и не взглянул на Чонгука, оставшегося стоять на мосту между носившимися туда-сюда людьми и горящими огнями машины скорой помощи.