Лопата

Повторение — мать учения.

— «Ты это видел?» — указала крылом куда-то в небо Кисс, от самой Филлидельфии скучающе таращившаяся в окно ночного поезда, что летел горячей металлической стрелой сквозь ночные пейзажи Эквестрии. — «Что?» — попытался всмотреться в непроглядную тьму земной, не одарённый ночным зрением подруги, но безуспешно. — «А… мне показалось, что принцесса Луна пролетала мимо», — уже не так уверенно заявила полукровка, припав к стеклу и пытаясь снова различить скользнувший мимо образ. Но образ не появлялся вновь, как бы сильно она не старалась вглядеться в холодное звёздное небо. — «Вряд ли, она же практически не покидает замка… Да и что ей тут делать?» — скептически отозвался Диг и, перевернувшись на другой бок, практически моментально задремал. Никто не удосужился спросить Нота о пролетающей в сторону Филлидельфии принцессе Луне, да и он сам не считал нужным уведомлять хозяина о таком: подумаешь, принцесса в небе, пфф. В этот момент он был занят куда более важными вещами: сначала он анализировал теоретические знания, которые приобрёл после посещения библиотеки; затем, сопоставлял их с тем, что уже видел собственными… сенсорами (в том числе и во время конкурса); а после пытался научиться тому или иному заклинанию. Но даже в симуляции ему ничего не удавалось: что-то было не так с магией, будто не хватало какого-то важного компонента, чего-то… живого? Вложенное в него создателем заклинание телекинеза работало более чем превосходно, а всё, что он пытался сгенерировать сам, напрочь отказывалось работать. Даже самые простые заклинания (которые он таки решился опробовать в реальности) отказывались формироваться в волшебных камнях, и ему приходилось экстренно прерывать каст, дабы не навредить себе или окружающим. В конце концов, попытавшись самостоятельно сгенерировать заклинание телекинеза с нуля, он пришёл к неутешительному выводу: для магии нужна душа. Вернее, жизнь или что-то подобное. Он не считал себя живым, понимая собственные алгоритмы и принимая свою искусственную натуру, но ничего не мог с этим поделать. Вернее, так ему тогда казалось… Только глубокой ночью Диг и Кисс добрались до окраин Кантерлота, где остановились в первой попавшейся гостинице. Сонные пони не заметили лукавой улыбки на лице администратора и обнаружили неладное только в комнате, когда не нашли второй кровати. Спускаться вниз и просить предоставить ещё один номер или номер на двоих было решительно неохота, да и Кисс, сразу же скинув с себя седельные сумки, плюхнулась в широкую кровать и довольно замурчала. Дигу не оставалось ничего другого, кроме как последовать её примеру, аккуратно примостившись на самый краешек кровати. Сон не шёл, так как земнопони неплохо прикорнул в поезде по дороге в столицу. Какие-то мысли пытались просочиться в голову Дига, но он старательно отгонял их, не желая завязнуть в них до утра и весь день ходить сонным. Внезапно, он ощутил мягкие тёплые объятия Кисс. Замерев от этой приятной неожиданности, он всё же закрыл глаза и отдался ощущениям. Мягкая тёплая шёрстка, ровное глубокое дыхание, запах ночного леса, едва слышное сердцебиение… Нахлынувшая тёплая мягкая волна комфорта смыла все страхи и невзгоды, скопившиеся за последние дни в душе земного, и он заснул крепким долгим сном.

★★★

Принцесса Луна была опытной волшебницей, если этот термин можно применить к существу, что прожило несколько тысяч лет. Так что Она без особых усилий прямо перед посадкой в Филлидельфии сменила облик, превратившись на время в строгую единорожку. В отличие от прямолинейной Сестры, Она была неплохой актрисой и искренне любила это дело. Образ вышел естественным и непримечательным, но по своему строгим и профессиональным, что было важно в текущей ситуации. Пробираясь к центру города — туда, где и жил профессор магии, увидевший в кошмаре адепта тьмы, Луна уже более тонко и точечно воздействовала на сны горожан, пытаясь отыскать в них отголоски незамеченных Ею ранее событий. И, к своему удивлению, обнаружила у многих земнопони и пегасов довольно странный паттерн, заключающийся в наличии во сне их самих (или их детей), что, вопреки своей расе, успешно творят магию. И это вызывало в душе опальной Принцессы свой отголосок: Ей была ведома политика Селестии по насильному выведению магически одарённых подданных, ради чего Сестре приходилось искусственно замедлять технический прогресс, могущий стереть границы между ’’слабыми’’ и ’’сильными’’ расами и помешать Её Плану. Но какому же сильному стрессу подвергались пони, что родились без рога или таланта к магии! Одного единственного публичного применения земнопони магии, что испокон веков была недоступна для его вида, оказалось достаточно, чтобы пошатнуть мировоззрение Её подданных. Всё постепенно складывалось в голове Принцессы в одну цельную картину, но у Неё не было достаточно доказательств своей гипотезы, поэтому Аликорн продолжала движение. В одном из отелей города, к которому подобралась Принцесса, и расположился искомый профессор. Так что, беспрепятственно пробравшись внутрь, Луна остановилась у двери, из-за которой доносился едва слышных старческий храп. Поразмыслив несколько секунд, Принцесса открыла несложный замок и проникла в покои мага, плотно закрыв за собой дверь. Она нарочно не стала снимать сигнальные заклинания, что каждый уважающий себя единорог мог поставить на собственной земле, даже если эта земля — арендованная на несколько суток комнатка в отеле. Беззвучная сигнализация разбудила хозяина комнаты, мягко, но сильно толкнув того в основание рога. Не открывая глаз и скрыв сияние рога, опытный маг просканировал комнату и обнаружил стоящую в проходе незваную гостью. — «Тайная канцелярия Её величества Луны», — тихо произнесла строгая единорожка, давая понять, что знает о сработавшей сигнализации, и заодно прерывая возможный шквал ненужных вопросов, агрессии или негодования. Глаза единорога медленно открылись, и он уставился на едва заметную в темноте фигуру. — «Я о такой не слышал», — недоверчиво скривился профессор, наивно полагавший, что посвящён во многие государственные тайны. — «А вам и не положено», — спокойно ответила замаскированная Луна, беззвучно прошагала к небольшому столику в углу комнаты и уселась на стул спиной к собеседнику, тем самым давая понять, в том числе, что не видит угрозы в старом опытном маге, в комнату которого Она вломилась посреди ночи без приглашения. Для единорога это был удар по самолюбию, но он быстро оклемался и, проматывая в голове сразу несколько возможных вариаций разговора, медленно сел напротив единорожки. Какое-то время, они переглядывались молча, а затем единорог, таки вспомнив о том, что он сильный маг попытался скрытно сотворить… — «Не дозволяю!» — вырвалось угрожающее шипение из лужёной глотки Луны. Сложное заклинание глубокого сканирования, доступное только таким вот мастодонтам от мира магии, как Её собеседник, и определённо могущее уличить даже Принцессу в подмене образа, было так ювелирно рассеяно, что не вызвало даже лёгкой отдачи у заклинателя. Это немало удивило его. Но последующее удивило мага ещё больше: единорожка напротив него моргнула и в темноте комнаты единорог явственно узрел светящуюся мерным голубым светом отметку в глазах собеседницы. Кьютимарку самой принцессы Луны, которая могла быть получена только непосредственно от одного из диархов Эквестрии. И выдавалась отметка (вместе с умением её призывать) только при назначении на важную должность, дабы служить подтверждением доверия со стороны Принцесс. Однако, только Диархи, придумавшие этот приём, понимали истинный смысл этого причудливого заклинания: оно позволяло ненавязчиво следить за отмеченным субъектом, взывая к заклинателю, когда кто-то задумал что-то нехорошее. Заклинание было гибким, но использовалось исключительно для того, чтобы обезопасить Эквестрию и её Диархов от возможной опасности. — «Вы знаете, что это?» — вкрадчиво спросила Луна под прикрытием. — «Конечно. Прошу прощения за своё поведение», — окончательно осознал своё шаткое положение единорог и пошёл на попятную. — «Давайте начнём наше общение заново: меня зовут Леодан. Я профессор в…» — «Мне известно кто вы. Я тут не за вами», — так же тихо перебила Луна и погасила метку в глазах. — «Меня интересует один земнопони… особенный земнопони. Вы понимаете, о ком я?» — «Земнопони? Хмм, буквально вчера встретился мне один земнопони… Нет, вы мне не поверите…» — сделал театральную паузу Леодан, всем телом подаваясь вперёд, поближе к собеседнице. А Луна приготовилась изобразить искреннее удивление в ответ на реплику о магической одарённости земного, но услышала вместо этого совсем не то, что ожидала. — «Это был эквункул!» — лицо единорожки изобразило искреннее удивление, граничащее с растерянностью: эквункул — искусственно созданное по образу и подобию пони псевдоживое существо. Создание подобного не просто незаконно, оно невозможно! Луна не верила Леодану, но… был один способ. — «Слепок сканирования», — требовательно проговорила Луна, протянув копыто. — «Что? Нет! Я давал клятву!» — протестующе заявил единорог. — «… Чтобы при лечении, а также и без лечения, я ни увидел или ни услышал касательно жизни пациента из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной…» — быстро продекламировала по памяти отрывок из врачебной клятвы Луна. — «Верно?» — «Верно», — не понимая к чему клонит единорожка, отозвался маг. — «Оно НЕ живое. Слепок!» — потрясла у самого носа единорога копытцем Луна, призывая его к действию. — «Это ваш приказ, как доверенной слуги принцессы?» — прикрыл себе задницу от всех возможных неприятностей ушлый маг. — «Да», — твёрдо проговорила Луна в образе и, наконец, почувствовала тяжесть копыта собеседника. Вместе с тяжестью пришёл и плотный поток информации, достаточно плотный, чтобы слегка удивиться умениям мага-сканера. Его талант к сканированию был велик, но талант к расшифровке был в пределах нормы, отчего он и не заметил главного: земнопони был отмечен! Отмечен принцессой Селестией, которая пожелала скрытно следить за намерениями… эквункула. Теперь в этом не было сомнений: это был именно эквункул — практически точная копия земнопони, но если знать куда смотреть… — «Этого ничего не было», — произнесла громко Луна, вставая из-за стола и направляясь к двери. — «Вам просто приснился сон. Дурацкий сон, не более…» — прошептала Принцесса Ночи, сверкнул рог, и опытный маг опустился на стол без чувств. Раздался тихий храп, скрип двери и хлопок крыльев. Ночной воздух обволакивал тело аликорна, принося с собой множество мыслей, а Принцессе надо было обо многом подумать: если Её Сестра отметила зем… эквункула Своим знаком, то его неприкосновенность была очевидна, или нет? Теперь Она ясно это понимала: разговора по душам с Сестрой не избежать, а значит нужно основательно подготовиться. Но что для смертного пара часов, то для бессмертного лишь миг. Так что думала Принцесса несколько недель, прежде чем у Них состоялся разговор. И этот разговор многое изменил в жизни одного необыкновенного земнопони.

★★★

Проснувшись с утра в крепких объятиях пегасочки, Диг смутился. Он впервые осознал, что находится один на один с Кисс. До этого момента они всегда были в компании Чи, что скрепляла их вместе, словно клейстер. Земнопони до сих пор плохо понимал, почему Кисс вообще водится с ними, перекладывая всю вину на природное очарование жуткопони: именно её жучиная морда была виновата в том, что пегаска покинула родной дом-дерево и отправилась отдыхать от мирских забот и ежедневной суеты. Хотя стоило ли? Диг погрустнел, но видя умиляющуюся мордашку подруги, не смог сдержать улыбки. ’’Если улыбается, значит всё хорошо! ’’ — решил он и погрузился в сон. Кисс между тем проснулась и застала себя (снова) за чересчур обнимательным поведением. Впрочем, Диг, кажется, ещё спал, а его довольная улыбка убедила Кисс не ослаблять объятий. Несвойственные ей мысли роились в голове пегаски: что-то про дружбу, самопожертвование, потерянную ногу и смысл всего происходящего, но она старательно отгоняла от себя их все. Естественно, так не могло продолжаться вечно и одна навязчивая мыслишка просочилась в её милую ушастую головку: ’’Почему я ещё здесь? ’’ И, действительно, что-то в этом вопросе нашло отклик в грубоватой душе пегаски, не склонной к излишнему философствованию. Она отпустила земнопони, отвернулась и погрузилась в размышления. По всем признакам выходило, что Кисс сначала хотела просто потусоваться с этими странными пони, а потом… потом она вдруг поняла, что эти двое никак не реагируют на её жуткую метку, на её неестественное в мире травоядных призвание, на её своеобразный рацион и происхождение. Из-за постоянной жизни в лесу у неё было не так много друзей… но если честно, у неё не было не одного друга. До этого момента. А теперь появилось целых два. — «Диг?» — без особой надежды на ответ тихо спросила Кисс. — «Ммм?» — отозвался проснувшийся из-за исчезнувших объятий земной. — «Мы друзья?» — как-то слишком тихо спросила пегаска. — «Почему ты спрашиваешь?» — осознал неладное земной и попытался потянуть время. — «Просто ответь», — попросила пегаска. — «Да», — просто ответил он. — «Ммм», — отчего-то неудовлетворённо отозвалась та. — «Что-то не так?» — повернулся сонный Диг и заглянул в глаза пегасочке. — «Нет, просто…» — засмущалась отчего-то Кисс. — «Я слушаю», — терпеливо ждал он, постепенно просыпаясь и понимая, что только что был задан куда более важный вопрос, чем могло показаться на первый взгляд. — «Мы действительно с тобой и Чи друзья?» — словно боясь ответа, ещё тише спросила полукровка. — «Да. Я уверен в этом на сто двадцать процентов! Ты же ведь спасла Чи, а потом спасла меня. А потом мы с Чи спасли тебя. Хех. Если друзья и познаются в беде, то мы с тобой точно друзья, или я не прав?» — «Прав, но…» — «Но что?» — с улыбкой спросил Диг, уже готовый к тому, к чему он морально готовился с первых дней появления в Эквестрии. Правда его ’’надеждам’’ не суждено было сбыться. — «Дискордовы моралфаги Диг!» — внезапно вскрикнула пегаска, а на её глазах появились слёзы. Такое было редкостью для сильной и независимой Кисс. — «Ты даже не представляешь сколько в мире пони с ’’антисоциальным’’ метками. Много. Поверь, их, может быть, мало в Эквестрии в целом, но для системы это много». — «Ты это к чему?» — озадаченно спросил земной, но Кисс его будто бы и не слышала, изливая душу очень редкому зверю в этом мире — ’’настоящему другу’’. — «Я расскажу тебе историю: жила-была маленькая девочка, она и её мама очень любили готовить. Но судьба занесла их к грифонам. Нет, не подумай ничего такого: они не стали жертвами или рабами и не пошли на корм птицельвам. Они мирно жили и занимались любимым делом: приготовлением еды. У них, знаешь ли, был собственный ресторанчик. Маленький домашний ресторан. Маленькое домашнее кафе в стране грифонов. И дочь, естественно, маленькую кобылку, еще не получившую метку, приобщили к процессу. Надеясь, что когда-нибудь и она пойдет по их стопам. И всё бы ничего, но в рационе грифонов присутствует мясо. Ну, знаешь, такая штука, которая обычно присуща ещё живым существам, и которых нужно убить и порезать на кусочки, чтобы получить немного мяса. Некоторые пони ужаснутся: ’’Как же можно есть живое существо?! ’’ Но грифоны всегда питались мясом и без него просто не могут прожить. К чему я клоню? Дело в том, что девочка была очень милая, очень добрая, очень любила родителей, и когда она помогала маме на кухне, у неё появилась метка. Копыта, сворачивающие шею маленькому фазану, теперь красовались на заднице этой пони… Знаешь, в свои юные годы эта малышка уже способна свернуть тебе шею так, что ты даже не заметишь этого. Каково же было удивление грифона, который первым обнаружил это! Он то думал, что может задирать маленькую беззащитную пегаску. Теперь этот урод мертв: ему свернула шею маленькая пегасочка, ещё школьница… Ты знаешь, я не знаю дальнейшую судьбу малышки… может быть её посадили в тюрьму, может быть её родители бежали вместе с ней, может быть… Я не знаю. Но я знаю, что есть сотни пони, чей талант пугает современное общество пони. Чья Судьба…» — подавилась слезами полукровка с меткой хищной птицы, раздирающей живую плоть. — «Я понимаю», — обнял незамедлительно пегаску земной и принялся аккуратно поглаживать её по голове. — «Теперь я понимаю…»

★★★

Тем временем в Филлидельфии с Чи произошло самое страшное, что только она могла себе вообразить в сложившейся ситуации: ей было нечего делать! Целый, мать его, день она должна была сидеть в одном номере с жеребцом и не выходить на улицу. Конечно, для Чи этот вариант мог бы перерасти в хорошо проведённые сутки, но вот только Джо был в этом плане истинным джентелькольтом и всячески игнорировал довольно толстые намёки своего нового жучиного товарища. Чи уже даже в лоб спросила Джо о том, а не по мальчикам ли тот, надеясь быстренько отрастить недостающий орган и весело провести время. Но ответ был неизменен: ’’Я в первую очередь джентелькольт, мисс! ’’ В один момент жукопони просто без сил опустилась в кресло и, повинуясь сиюсекундному порыву, вколола себе своё же снотворное. Ожидаемых результатов не последовало, что могло бы стать причиной долгой и плодотворной возни с процессом синтеза снотворного в теле жукопони и попытками узнать причину провала, но, к сожалению, в комнате присутствовал ещё один пони. А Диг строго-настрого запретил пугать Джо неожиданной трансформацией, дабы не потерять такой ценный ресурс. — «Слушай, Джо, а как ты относишься к чейнджлингам? Не кажемся ли мы тебе… ммм… пугающими?» — моргнула глазами без зрачков Чи и задорно протёрла их длиннющим языком на манер ящерицы. — «Я же джентелькольт, мисс», — подмигнув растерянной жукопони в её практически истинном обличии, произнёс хладнокровный Джо так, будто эта волшебная фраза содержала в себе ответы на все вопросы в мире. — «Аррр», — донеслось до ушей единорога тихое порыкивание с соседнего кресла, а затем и ехидное: — «Тогда расскажи что-нибудь о себе, джентелькольт Джо». — «С превеликой радостью, мисс. Итак, вы знаете, как вообще готовятся пончики?» Конец 17 главы?