Лопата

С миру по нитке — Нищему рубаха.

Наступила осень. Как и всегда в Эквестрии: по расписанию. Все, кто не слишком пристально следил за календарями и новостными сводками о погоде, были неприятно удивлены температурой за окном. Благо шерсть пони была хорошим теплоизолятором, так что никто серьёзно не пострадал этим утром, максимум подхватил небольшую простуду, так и не успев с утра отыскать заветный ящик с зимне-осенними вещами, который так и норовит затеряться где-то в глубинах одёжного шкафа, не желая одаривать своего хозяина тёплым шарфом, плотной шапкой или уютными толстыми носочками. Что же до обуви и зонтов, то на сегодня дождь был запланирован только на вечер, когда большинство пони уже покинут рабочие места и вернутся домой. К семье, родным и тёплым вещам из коробки. Что же до нашего героя, то он так и не стригся с того самого весеннего дня, когда обменял свой облик мохнатого лесного чудовища на образ короткостриженого классического земнопони. Так что шерсть успела немного отрасти ’’к зиме’’. Да ещё и его извечный плащ от щедрой Рарити, который верно служит ему уже который месяц, неплохо защищал от холода. Первый день своего пребывания в Кантерлоте (а заодно и первый день осени) Диг провёл за разговорами с подругой о прошедшем, настоящем и предстоящем. После того, как он проснулся и услышал неожиданное признание Кисс о том, что у неё никогда не было друзей (и не могло быть из-за её метки-призвания), земнопони очень удивился этому странному, на первый взгляд, факту. Быть изгоем из-за одной лишь метки? Возможно, его собственная ассимиляция в мире пони была не такой уж тяжёлой? Ну да, он неоднократно замечал чересчур плотное внимание пони к меткам их собеседников, но всё ограничивалось лишь пристальным интересом к крупу и парой-тройкой вопросов о метке, словно заданных невзначай… Обмозговав ситуацию, пони без метки наконец понял, почему его так чурались и отчего отношения к нему становилось холоднее, стоило ему лишь отшутиться на вопрос собеседника о метке самого Дига, мол: «Да что там смотреть? Обычный земнопони, копаюсь в земле, и метка соответствующая». Но при этом не демонстрируя саму метку (по понятным причинам). Вот и вскрылся маленький незамеченный им нюанс в мире весёлых розовых пони: если не повезло с меткой-призванием, вали в лес, желательно в Вечнодикий, чтоб уж наверняка. Или за бугор, как те пегасы из рассказа Кисс. Да уж, хорошо, что Диг практически никому не показывал отсутствие метки, даже Принцессу удалось отвлечь от этого неудобного для земного факта. Что произошло бы тогда… хотя стражники в замке видели, что метки нет, и волшебники на конкурсе могли догадаться… Размышления земного были прерваны очередной весёлой историей Кисс. Все её весёлые истории были либо из детства, либо из Вечнодикого леса, отчего частенько отдавали запахом мистики, волшебства и крови. Как только Кисс успокоилась после утреннего… происшествия, её отношение к земному заметно улучшилось: они словно стали ближе, словно Кисс наконец осознала, что они действительно друзья. Хотя, казалось бы, спасение Чи, ценой дорогостоящих медикаментов, и Дига, ценой собственной ноги… Эх, эти кобылки. Диг никогда толком не сможет их понять. — «…вот почему ни в коем случае нельзя тревожить плакучие ивы в Вечнодиком лесу!» — «А?» — «Диг, ты что меня не слушал?» — надула губки пегасочка. — «Прости, ты просто сегодня сама не своя», — скорчив извиняющееся личико промолвил не вовремя задумавшийся земной. — «Скажи лучше, когда пойдём на воздушный… как его там, чтобы договориться с патрульным судном?» — «Как только соберёмся все вместе. Не раньше! А пока смотри в оба, понял?» — «Пфф, у меня есть кое-что получше! Нот, сколько вокруг нас пони?» — «Двадцать четыре персоны, включая шесть работников гостиницы, шестнадцать гостей и двух погодных пегасов, пролетающих мимо», — бодро отрапортовал Нот из угла, куда Диг сбросил седельные сумки. — «Это как?» — удивление пегаски, всю жизнь прожившей в диком лесу и привыкшей быть настороже, не знало границ, ибо она не замечала никого постороннего вокруг. Да и вообще, они были совершенно одни в небольшой комнатке мотеля. Разве что… — «Жалкий глупец!» — донеслось неожиданно громко из угла, прерывая мысленный процесс пегаски. — «Эквестрийская наука лучшая в мире!» — Диг и Кисс настороженно переглянулись. — «Прошу прощения, вы задели скрытый рекламный триггер в моём коде. Подобные… вещи больше не повторятся, мастер Диг», — извиняющимся тоном произнёс Нот и принялся ещё раз искать в собственной программе скрытые подпрограммы. — «Это всё объясняет», — пробормотала Кисс, вглядываясь в окно, и таки успешно нашла двух погодных пегасов, что куда-то волокли дождевую тучку. — «Это всё объясняет… Что ж, кто хочет услышать историю?» — «А может лучше погуляем по столице?» — неуверенно начал Диг, решивший не спрашивать, отчего Нот вдруг начал именовать его мастером. — «Вероятность быть похищенным на глазах у горожан, что могут вступиться за нас, на порядок ниже, чем таковая в стенах скромного мотеля», — пришёл на помощь исключительно точный Нот. — «Хмм», — подозрительно прищурилась пегаска, а затем деловито решила. — «Тогда за покупками!»

★★★

Тем временем за Белохвостой рощей, за Дымными горами, где-то на Неизведанном западе жил себе поживал не то единорог, не то зебра: странный малый был какой-то пятнисто-полосатый. И даже его витой рог был чёрно-белый. И даже его глаза… впрочем, об этом позже. Возможно, за монохромную окраску его так и прозвали: ’’МоноХром’’. А за то, что в семье двух чистокровных зебр родился паренёк с рогом, его изгнали из городка. Ну не в прямом смысле этого слова: всё-таки довольно богатая культура зебр могла стерпеть многое (как то же соседство с, по сути, единорогом), а их развитая наука объясняла это причудливой мутацией генома и даже предлагала ампутацию. Для блага самого паренька, естественно! Но вмешался один немаловажный факт: с самого детства МоноХром могла творить магию. Вдумайтесь только! Зебры, что всю жизнь развивали технологии, вдруг обзавелись магически одарённым подданным, тут бы им и распилить его на цепочки ДНК и РНК, но вмешалось строгое зебринское законодательство и порешило: экспериментов не допущать, жеребёнка вернуть родителям, любое членовредительство до наступления сознательного возраста пресечь! И стала МоноХром жить-поживать, да добра наживать — мог бы предположить кто-то. Но в реальности дело обстояло совсем не так, ведь впереди у МоноХрома была социальная адаптация, школа, университет, работа по специальности (нет), и первая любовь. Как вы уже поняли, МоноХром еле-еле закончил школу. Да и то пришлось привлечь министерство по делам несовершеннолетних, дабы пресечь откровенные насмешки со стороны преподавателей и копытоприкладство со стороны ровесников. Но сами посудите, какая жизнь может быть у того, что ежечасно слышит шутки про хрен во лбу? Не так представляла себе школьную пору юная МоноХром, не так… Но в тайне, в тишине и темноте лесов, где насмешливым взглядам не суждено было найти малышку МоноХром, да и пара приставленных к ней соглядатаев из министерства за коробочку вкусных пончиков оставляли свой чрезвычайно важный пост, дабы малышка могла наконец побыть наедине. И потренировать… магию. О, там творилось страшное! Зебриканские государственные библиотеки были полны самых различных книг. В школе преподавали один дополнительный язык на выбор. А ’’Основы волшебства’’ была одной из самых популярных книг на территории ближайшего восточного соседа Зебрики — Эквестрии. Сложите два и два и получите магически одарённого, в меру талантливого, безмерно усидчивого МоноХрома. Магия сдалась. Упорство и труд победили. И обычная зебра с необычной мутацией ещё за два года до выпуска смогла пролевитировать себя над крупным озером — подвиг, который не сорвал ни одного аплодисмента, не удостоился ни одной маломальской награды, но которым юный зебра без меры гордился. День совершеннолетия, когда каждый уважающий себя зебра обязан пройти через особый ритуал и узнать о собственном предназначении, Судьбе, цели в жизни… называйте как хотите, но в результате ритуала у зебры появляется особая отметка на крупе, что и символизирует её Путь: видения во время ритуала подскажут юной зебре, переступающей порог входа во взрослую жизнь, как и где она может пригодиться обществу, и в чём её особый талант. Впрочем, в Зебрике с этим немного проще, но не будем о прошлом! Главное то, что где-то на востоке Зебрики в этот самый момент одна из зебр по имени МоноХром проходит свой ритуал совершеннолетия. И в своём ритуальном видении она видит тьму… и свет. Как они перемешиваются и превращаются в хорошо известный одному нашему знакомому из другого измерения символ. Именно этот знак позже МоноХром увидит на своём крупе, но перед самым окончанием видения она видит хорошо знакомую ей карту континента (всё-таки ’’отлично’’ по географии), и тот самый знак практически над столицей страны-соседа — Эквестрии. — «Ну и что ты видел, юный зебра?» — спросила дряхлая как мир старушка. — «Тьму и Свет. Их противостояние… нет, гармонию!» — ответил, приходя в себя, МоноХром. — «И куда они вели тебя, юное дитя?» — потирая бородку спросила смотритель ритуала. — «В страну чудес…» — ответила МоноХром голоском юной кобылки. — «В Эквестрию!» — ответил МоноХром голосом молодого юноши.

★★★

«Магазины Кантерлота», и этим всё сказано. Если вы когда-нибудь захотите расстаться со своей девушкой, просто приведите её в Кантерлот, погуляйте всего пять минут по магазинам, а потом, когда она войдёт во вкус, произнесите заветную волшебную фразу: «Дорогая, давай так: или я, или эти магазины!» Поверьте, более простого разрыва отношений вы не сможете придумать! А если она таки выберет вас, то примите наши поздравления, ибо вы только что чуть не потеряли вашу истинную вторую половинку, что безмерно и бескорыстно влюблена в вас, а также, вполне вероятно, готова пройти вместе с вами сквозь огонь, воду и бордели Клуджтауна. Диг же и Кисс в полной мере поняли смысл этой юмористической зарисовки, пробираясь сквозь толпы народу, которые были бы ещё толпее и народнее, если бы не внезапно упавшая с небес осень. Но и сейчас двум пони было проблематично пройти из одного конца улицы в другой, не наступив никому на копыто, не потеревшись боками с излишне налегающей на сладкое дамой или не прижавшись к стенке, уступая дорогу дородному детине, пышущему жаром от гормонов, что вызывает один лишь вид его второй половинки: да, единорожки в столице были как на подбор, да и кавалеры были под стать дамам. Благо, стандарты красоты у всех разные, не то ходили бы здесь одинаково мелированные от основания рога и до кончика хвоста дамы в блестящих на солнце зеркальных очках, да толстоногие жеребцы с томным взглядом и чёлкой до бороды. Брр, хорошо, что такого не бывает. Кхм, так, о чём мы? Ах да, бутики и магазинчики, лотки с товаром и сладостями, разносчики еды и сувениров… и прочее, и прочее. Если бы на месте Дига, ещё не успевшего забыть гигантские торговые центры из своего родного мира, и Кисс, что всегда была скупа на монеты, считая ’’шопинг’’ — ругательным словом, был бы кто-нибудь… более нормальный, то наверняка при первом посещении района бутиков он оставил бы там всё своё состояние. Наша парочка же с лёгкой прохладой наблюдала за всем этим действом: за бурлением прохожих, за яркими вывесками, за умопомрачительными экзотическими запахами и обилием блестящих побрякушек за сверкающими витринами магазинов. Всё было не ново, всё было уже видено, всё было… — «А это что?» — спохватилась Кисс, увидев незнакомую вывеску. — «Эмм… Блуждающий магазинчик Всякой Всячины», — не без труда прочитал замысловатые вензеля Диг. — «Хочешь зайти?» — «Почему нет?» — и они зашли в… палатку-повозку. Вернее, повозкой это было раньше, в сложенном состоянии. А сейчас от повозки тянулись в разные стороны несколько тентов, создавая склад и служебные помещения с одной стороны, и небольшой торговый зал с другой, который, как и подобает торговому залу на колёсах с таким названием, был снизу доверху заставлен всякой всячиной. Нет, тут действительно было много чего, что не могли определить не только намётанные глаза пегаски, но и вездесущие сенсоры Нота, который просто не понимал, как классифицировать ту или иную всячину. Вот, например стул с ножками, что похожи на филигранно вырезанные из дерева щупальца, настолько филигранно, что оставались некоторые сомнения в неодушевлённости данного товара. Или карманные часы, в которых вместо механизма Нот ощущал (если так можно выразиться) какую-то металлическую смолу. Как смола могла быть металлической — отдельный вопрос. Или… да куда не ткни было что-то уникальное, не от мира сего, что можно в целом описать лишь как… — «Эни Энифин, к вашим услугам. Ищите что-то определённое или просто приглядываетесь к ассортименту?» — будто бы из ниоткуда возник ухоженный немолодой козёл, с завитыми назад толстыми рогами, пепельной шерстью и красными глазами. Приплюснутые зрачки его были направлены строго на покупателей: по одному зрачку на каждого. Диг и Кисс переглянулись, но не спешили с ответом. — «Что-то не так?» — немного смутившись затянувшейся паузы, произнёс поджарый Эни. — «Нет, просто товар у вас… интересный», — не подобрав более приличного слова выдал земной, оценивающе, но непонимающе оглядывая полки. — «О, сразу видно, что вы правильно поняли посыл моего небольшого магазинчика: готов вас уверить, у меня здесь самый интересный товар в… городе», — улыбнулся торговец. — «Смею предположить, что вы зашли сюда из чистого и незамутнённого любопытства. Нет-нет, не надо отнекиваться! Любопытство — не порок, это очень вкусное, терпкое, острое, покрытое перьями нечто, что никогда не угаснет даже в самых прожжённых авантюристах или непомерно богатых вельможах. Как вы считаете?» — «Возможно», — неопределённо отозвался Диг, не поняв и половины слов из-за чрезмерной витиеватости речи этого… старого козлика. Кисс же просто неопределённо кивнула и принялась изучать товар на предмет наличия редких компонентов для алхимии или зелий. Возможно, ей удалось бы найти здесь какой-нибудь рецепт, если бы она увидела хоть одну книгу. К её сожалению, таковые в магазине Эни отсутствовали, о чём с прискорбием сообщил ей продавец. — «Могу предложить вам… вот эту тучку в банке», — вместо этого предложил хозяин, доставая, словно прямо из воздуха, крупную банку, в которой действительно находилась маленькая, просто крошечная тучка. Диг и Чи уставились на это с небольшим подозрением: погодные тучи, что хранились в таких же зачарованных банках имели достаточно большую цену, но она не стоила тех лет, что получат они с Эни, если о сделке узнают соответствующие органы. — «Осторожно, открывать банку чревато…» — таинственно понизив голос, театрально произнёс Энифин. — «...потерей тучки. Если вы ей не приглянётесь, она обязательно улетит на небко, там её детки кушают конф… кхм, извините. Так о чём это я?» — «Туча что… живая?» — с недоверием спросила Кисс, слегка стукнув по стоящей на столе банке. Тучка слегка съёжилась, отвечая тем самым на вопрос пегаски. Вот к этому она была не готова: от мамы она слышала многое о разных видах погодных туч, но о живых? О живых не слышала никогда! — «Как видите, она действительно живая! Интересно, не правда ли?» — доверительно улыбнулся козлик. — «Сколько…?» — начала было Кисс доставать звенящий монетами кошелёк, но была прервана хозяином магазина. — «О, нет-нет, только не деньгами. Наш магазинчик не принимает в расчёт ни одну валюту ни одного из… государств». — «И чем же нам заплатить?» — показательно подняв бровь вопросила пегаска, нутром чуя какой-то подвох во всём этом. Тем не менее, какое-то подсознательное чувство вторило её алчным мыслям, так и подталкивая полукровку к покупке живого облака. — «Бартер. Равноценный обмен, если позволите. Или вы против того, чтобы я заглянул в ваши… как их там… седельные сумки?» — «Н-нет, но лопата и дневник не продаются!» — вставил своё Диг пока Кисс со скоростью молнии открывала и демонстрировала перед Энифином содержимое седельных сумок земного. — «Ох, зачем мне такие простые и неинтересные вещи, если я могу… Взять вот эту прекрасную пушистую верёвку», — Энифин указал копытцем на моток самой обыкновенной верёвки, что покоился в недрах седельной сумки Дига Дискорд его знает с каких времён. — «О, вы не представляете как редки бывают такие верёвки с чётным количеством витков в некоторых ми… местах». — «То есть», — уточнила ещё раз Кисс, не веря своим ушам. — «Живое облако в банке в обмен на моток верёвки?» — «Если вас не устраивает обмен…» — «Мы согласны. Всего доброго!» — радостно подхватила банку со стола Кисс, запихнула её в седельную сумку Дига, всучила моток верёвки слегка ошарашенному козлику и потащила вяло сопротивляющегося Дига на выход. — «И интересного!» — еле успел добавить Диг, как его тут же вытолкали на улицу крепкие копыта подруги. Он так и не успел присмотреть себе никакую безделушку, но… лопата слегка похолодела. И он был рад тому, что ничего смертельного не произошло ни с ним, ни с Кисс. На здоровье странного козла ему было плевать. Отойдя от Блуждающего магазинчика на порядочное расстояние, Кисс поманила земного в небольшой закуток меж домов, где они остались одни. — «Думаешь, это была хорошая идея? Ну… покупать эту штуку?» — «Хорошая?» — С издевательской ухмылкой воскликнула Кисс, а потом оглянулась по сторонам и перешла на шёпот. — «Да мы срубим с этой покупки бабла на целый верёвочный заводик!» — потирая копытца, объяснила она. — «Живое облако — это просто чудо!» — «Ну да, мы же в Эквестрии», — не понял её посыл земнопони, уже привыкший ко всякого рода чудесам этого мира. — «Нее, волшебство — это другое. Живая тучка, это как Чи среди чейнджлингов — уникум, необыкновенность, чудо!» — Кисс словно вспомнила что-то, помялась, но всё же, скривив недовольную рожицу, выдала. — «Если не сядем». — «И что, не сядем?» — «Не должны. По идее, продажа и хранение таких вот облаков в банке — это подсудное дело, а суд в нашей стране ты уже видел: Она два раза не спрашивает! Но есть небольшая хитрость, можно сказать, что мы случайно приобрели это… нет даже называть это облаком нельзя. Короче, мы продаём домашнее животное. Купили там-то там-то, прямо в центре Кантерлота, а теперь хотим продать. Да похожа на тучку, овцы тоже похожи на тучки и что?» — отчитывалась Кисс перед Дигом словно перед гвардейцем, поймавшем её за копыто. — «В худшем случае, грохнем банку, и она улетит. А, как говорится, нет тела — нет дела. Всё!» — решительно заявила пегасочка-контрабандист, а Диг только натужно вздохнул. — «Пойдём тогда отсюда, или тебе ещё нужны приключения на круп?» — «Вечером маскировка протеза от Чи растает, а я хотела ещё алхимии на дорожку прикупить, » — состроила жалостливую мордашу пегасочка и шаркнула копытцем. — «Ладно, но только немного: не хочу потом ходить и звенеть на этом вашем воздушном судне. И возьми что-нибудь от укачивания, раньше меня всегда укачивало в… воздушном транспорте». — «Раньше?» — недоумённо уточнила пегаска, и они потихоньку побрели в сторону алхимического магазина, пока Диг рассказывал ей сказки о прошлой жизни, коврах-самолётах, правильных братьях и прочих несущественных несущественностях…

★★★

Наступил третий, заключительный день Конкурса начинающих магов в Филлидельфии. Именно сегодня Джо должен был определиться с выбором: ехать ли ему в своё первое настоящее приключение вместе с Чи и её друзьями или нет, а сама жукопони при любом исходе должна была под маской Кисс забрать выигрыш Дига и деньги, полученные со ставок, а ещё земной очень просил принести ему заслуженную грамоту. На долгую память, так сказать. Но в данный момент, наступило лишь раннее утро, и, хоть это и кажется несвойственным для Чи, она уже была на ногах. Точнее, она сидела в позе лотоса на полу в уютной душевой, а упругие струи контрастного душа ласкали её мускулистое поджарое тело, покрытое хитиновой бронёй везде, кроме самых интимных мест, омываемых сейчас чистой водой. Тихий шум падающих капель в сочетании с визуальным рядом и ароматическими маслами, витавшими в воздухе, мог свести с ума практически любого жеребца, что хоть сколько-нибудь любит экзотику. А таких в мире, уж поверьте, было много. И только джентелькольт Джо успешно противостоял любовным чарам жукопони. — «Чи», — тихонько позвал спутницу единорог, не ожидавший увидеть такую картину с утра пораньше, но ответа не было. Лишь мордочка её отчего-то слегка скривилась. — «Чи!» — слегка громче позвал Джо. — «Чего тебе?» — быдловато отозвалась жуткопони, но потом заметила один притягивающий взгляд нюанс. — «Ого, а ты, видимо, так скучал, что ворвался сюда без стука? А теперь очень рад меня видеть, да?» — облизнув пухлые губки Чи выжидательно уставилась на единорога. — «Я стучал… несколько раз, но…» — смущённо пробормотал джентелькольт на такой прямой намёк на его физиологическую оплошность, что было принято игнорировать в среде воспитанных пони. — «Но мочевой пузырь стучал в ответ, я поняла», — пробормотала мокрая жукопони, перекрывая воду и удаляясь из совмещённого санузла, не забыв своим мокрым крупом (где хитин отчего-то был тонок и нежен) слегка толкнуть круп жеребца. — «Жду тебя в спальне». — «Спасибо», — не обратив на последнюю реплику никакого внимания, Джо заперся в санузле. — «Впрочем, не всё так уж плохо», — прошептала себе под нос Чи. — «Он всё-таки не импотент!» Когда Джо вернулся в комнатку, он застал Чи развалившейся на кровати и о чём-то сосредоточенно думающей, что было прямо противоположно тому состоянию, в котором она была несколько минут назад. С её лица не сошла серьёзная гримаса и когда единорог подсел рядом, дабы поведать, что так и не решился на… — «Мне надо кое-что тебе сказать, Джо. Ну, перед тем как ты примешь решение…» — «Я как раз хотел…» — «Не перебивай! Так вот, ты хороший парень, Джо. Без приколов: ты думаешь головой, у тебя есть принципы, деловая хватка, удача… ты привлекательный в конце концов. Но мы… мы — очень разношёрстная команда, понимаешь?» — С надеждой посмотрела Чи в глаза единорогу, отчего тот почему-то покраснел. — «Нет, не понимаешь. Так вот, я не буду говорить за парня с комплексом героя или девочку-одиночку, но я скажу за себя. Джо, во-первых, я не совсем чейнджлинг». — «Это как?» — не понял единорог. — «Ну, моё превращение… оно не такое лёгкое и красивое как у них, а скорее безобразное и устрашающее», — отчего-то поникла вечно неунывающая Чи и, казалось, впервые ей было стыдно за саму себя. — «Я ужасна?» — «Ну что ты, Чи!» — встрепенулся джентелькольт в душе кондитера, будто только этих слов и ждал. — «Ты очень красивая… пони, даже я, слегка побаивающийся чейнджлингов, испытываю к тебе только положительные эмоции: даже за такой небольшой срок, что я тебя знаю, я вижу, что ты открытая, и весёлая, и простая, и…» — понесло единорога, но его язык был остановлен Чи. В прямом смысле. Она просто-напросто поцеловала Джо по Пранцузски. Так страстно и сильно, что у обоих спёрло дыхание. Когда она оторвалась от него и в ожидании потупила взор, он приподнял её хитиновый подбородок, посмотрел в крупные белые глаза без радужки, слегка коснулся её пухлых губ своими и, избегая острых клыков, подарил ей лёгкий нежный поцелуй… — «Подожди, я… я не этого хотела», — почему-то пошла на попятную жукопони. — «Я хотела показать тебе это!» Жукопони встала у окна, предварительно задёрнув плотные шторы телекинезом, отчего в комнате образовался интимный полумрак, в котором тем не менее был заметен лёгкий пар, что пошёл от Чи через минуту. И всё, что сопровождало её превращение, было увидено, унюхано и услышано Джо. Долгие пять минут спустя, когда Чи превратилась в свою единорожью ипостась, она с изумлением увидела Джо, всё так же уверенно и в сознании сидящего на кровати, а потом, когда он понял, что представление окончено, она услышала аплодисменты… И расплакалась, ведь она нашла того, кто принял её такой, какая она есть на самом деле! А потом они пили чай. До самого вечера пили чай, в перерывах наслаждаясь разговорами друг с другом. Они нашли много общего и интересного друг в друге. В каком-то смысле, они оба пытались найти себя: и если для Чи это были медитации, книги с редкими видами и поиски, то для Джо это было путешествие и кухонное самопознание. Он в самый последний момент передумал отказываться от предложения и теперь с радостью отправится в авантюру. Вместе с Чи. Но было и нечто иное во всём этом. Нечто, словно пустая чаша, которую раньше пытались заполнить до краёв уксусом, теперь начала постепенно заполняться пряным вином. Это заметила Чи, это заметил и Брид, что предвкушающе пошевелился в ноге Чи под слоем шерсти и мяса. И когда эта чаша наполнится Любовью, произойдёт нечто… Нечто, чего Чи всегда ждала, но чего никогда не желала.

★★★

— «Ну, как всё прошло?» — допытывалась любопытная Кисс до Джо и Чи, что только-только переступили через порог их гостиничного номера в Кантерлоте. От этой фразы единорог густо покраснел и отвёл взгляд. Наверное, джентелькольт: даёт даме первое слово. — «Скучно: никто нас не домогался, не искал и не тормозил. Обернулась тобой, прикрыла ’’протез’’ носочком, чтобы не спалиться и забрала куш. Вот!» — звякнули вываленные на стол два мешка с золотыми монетами, один заметно больше другого. — «Фух», — выдохнул с облегчением земнопони, поглядывая на мешки с монетами. — «Оно и к лучшему». — «И всё?» — недоверчиво прищурилась пегаска, явно ощущая во взгляде единорога какой-то подвох. — «А что насчёт…» — «Насчёт моих истинных способностей…» — сменила жукопони тему. — «Пришлось-таки показать их Джо. Ну, не то, чтобы в этом была какая-то необходимость, просто…» — «Это было честно и благородно со стороны вашей подруги», — взял себя в копыта Джо и влез-таки в разговор. — «Я был положительно поражён её открытостью и готовностью к сотрудничеству…» — «Ага, так значит вы всё-таки посотрудничали?» — излишне язвительно, но тем не менее, очень точно подметила пегаска, буквально учуявшая аромат недосказанности. — «Кисс!» — прикрикнул на подругу Диг, взглядом намекая сначала на мешки с деньгами, а затем на Джо. — «Шо, Кисс? Я таки просто так интересуюсь! Может мне завидно?» — с упрёком посмотрела она в ответ на земного, а затем, уловив жирный намёк, продолжила. — «И вообще, почему Джо уже с нами, а вступительный взнос в Клуб авантюристов я ещё-таки не щупала?» — «О, точно!» — выплыл из седельной сумки единорога крупный мешочек с золотом (крупнее двух предыдущих вместе взятых). — «Надеюсь, этого будет…» — «Я займусь подсчётом», — в мгновение ока мешочек оказался под крылышком у ушлой пегасочки. — «С превеликим удовольствием приветствуем вас в наших нестройных рядах, Джо», — донеслось уже из дальнего конца комнаты, где Кисс принялась аккуратно расставлять монеты стопочками для более точного подсчёта. Никто из присутствующих в комнате так и не заметил, когда именно два других мешочка оказались в шаловливых крылышках пегаски. Потом начались долгие и плодотворные переговоры, в результате которых был выработан примерный план действий. В этот раз Джо был более заинтересован в успехе мероприятия, отчего был более внимателен к деталям: от него не укрылся вечный плащ, надетый на Дига, отчего единорог просто и без прикрас поинтересовался меткой земнопони, мотивируя всё это тем, что он, как член команды, должен знать сильные стороны её участников. Дигу ничего не оставалось, кроме как под настороженные взгляды подруг продемонстрировать абсолютно пустой круп. Рассказывать же полную и правдивую историю Диг побоялся, да и времени уже не было. После представления метки Кисс, что затянулась на добрых полчаса, и обмозговывания последующих действий команды и необходимой в данном ’’приключении’’ экипировки, времени было в обрез. Рассказывать Джо про разговор с адептом Тьмы, концепциях основ местного мироздания, отношения диарших особ к этим основам, переходе Дига в другой мир с помощью лопаты и прочее, и прочее было решительно некогда. Да и не охота: «меньше знает — крепче спит» — негласно решили друзья. В конце концов, распределив вещи по седельным сумкам, наша команда отправилась в воздушный порт Кантерлота — место, где могли причалить любые воздушные суда от мала до велика. Начиная с простого воздушного шара и заканчивая продвинутыми техномагическими судами на элементальных установках. Где-то в числе последних располагался и видавший виды Джифорс — воздушный корабль, назначенный на патруль южных границ Эквестрии, в местах, где власть принцесс не была такой абсолютной, и где некоторые до сих пор считали себя гражданами великой Империи, название которой, по какому-то недоразумению, никто из них уже не знал. В общем, это был настоящий гвардейский корабль, попасть на который было задачей не из лёгких, а уж попасть туда в качестве нелегального пассажира… Впрочем, не будем раньше времени впадать в уныние! Где наше не пропадало, верно? Конец 19 главы?