Лопата

Вы думаете, что я вас не переиграю? Что я вас не уничтожу? Я вас уничтожу!

— «Во имя Сестёр, что это была за херня, жучиха?!» — подрагивая от эмоций воскликнула пегаска, приземлившись возле разорванных ошмётков жуткопони. Модифицированное тело Чи выглядело плачевно: короткие толстенные ноги разъехались по сторонам; задница и головная часть туловища ничем не соединялись, ибо во время залпа иглами середину тела просто-напросто разорвало от давления словно мясной воздушный шарик, раскидав в небольшом радиусе (и по счастливой случайности не задев никого из своих) толстую шкуру с кислотной начинкой и мясной прослойкой; передняя часть с кучей голов не устояла на двух ногах и шлёпнулась лицами вниз, размазав их мягкое нутро по древесине палубы; лишь только острый глаз пегаса мог бы заметить небольшое шевеление в груде останков, указывающее на всё ещё живую создательницу данного боевого биологического конструкта. Успокоившись, Кисс подумала и решила, что не стоит вмешиваться в процесс метаморфоз подруги без особой необходимости, а по сему занялась осмотром собственных ран, коих на удивление было мало: всё-таки самодельная броня жукопони не подкачала. Синяков, конечно, будет прилично, да и мышцы от запредельных нагрузок будет ломить несколько дней, но это малая плата за победу. Только сейчас пегаска заметила, что в её тело, несмотря на броню и попытку укрыться тушкой Тич от обстрела, всё же воткнулось несколько отравленных игл, не причинивших, впрочем, ей никаких неудобств из-за бушующей в крови алхимии. — «Ух я б щас тебе… ай!» — не сдержала вскрика Кисс, выдирая длинную иглу из задницы и продолжая тихонько ворчать. — «Ты как? Помочь?» — подскочил к пегасочке Диг, заметив у неё какие-то проблемы. Чем он мог помочь с ранами алхимику, он, конечно, не подумал. — «Себе помоги», — усмехнулась Кисс, но сразу пояснила. — «У тебя грива горит… этой твоей чёрной хренью». — «Бля», — дёрнулся было земнопони, но сдёрнув шлем и пощупав ледяную шевелюру копытом понял, что эффект чисто визуальный и никак не вредит его короткой гривке. Тёмное пламя, уловив знакомую мыслеформу, потухло, снова превратив Дига в скучного коричневатого земнопони с чёрного цвета гривой, самым интересным в котором было отсутствие метки и странный органический боевой костюм. И то, последний завтра обещал превратиться в лужу слизи. — «Чи, ты как?» — «Буль-буль», — отчётливо раздалось из кучи крови, фарша и непонятной слизи, под которой что-то явно происходило. В общем, Чи чувствовала себя там как дома. Нет, это не шутка: куча слизи, крови и тёплого мяса собственного производства почему-то казались Чи настолько близким и родным местом, что она даже решила ещё какое-то время поваляться в ней, надеясь, что амнезия таки сдаст позиции и жукопони вспомнит что-нибудь важное. — «Ну и хорошо…» — успокоился Диг, а затем вспомнил про ещё одного своего товарища и побежал к носу судна. Там его встретил довольно улыбающийся северный единорог, немного шокированный, слегка побитый, но в приподнятом настроении: ещё бы, когда куча пони, среди которых половина — приятные подтянутые единорожки, искренне хвалит тебя за спасение, (что к тому же правда) ты и не так заулыбаешься, даже если пару минут назад прощался с жизнью, а потом списывал всё происходящее на какое-то помешательство… — «Джо, всё в порядке?» — «Агась! Только вот… ладно, потом расскажу…» — сомневаясь в необходимости рассказывать про приведение, Джо перевёл тему. — «Они улетают». И правда, остатки пиратов, с которыми сражались Диг и Ко, с мнимой неспешностью, присущей и воздушным кораблям в том числе, удалялись от Джифорса на своей крохотной (по сравнению с судном гвардии) посудине. Их шайка, получив приказ от скоропостижно ушедшего в мир иной капитана, неожиданно легко отказалась от любой вражды с гвардейцами. Видимо, инстинкт самосохранения оказался сильнее жадности грифонов. По крайней мере, в этот раз. — «Ушедшие на поиски сокровищницы пираты, а также их коллеги, сторожившие пегасов в казармах, без боя покинули судно» — вставил свою ремарку появившийся из ниоткуда Нот. После такого грандиозного махача на верхней палубе все и позабыли о томящихся в казармах пленных и их охране. Впрочем, после фразы Нота часть единорогов незамедлительно отправилась в казармы… на всякий случай. Блокнот скромно умолчал о том, что именно он под маскировкой успел добежать до казарм и характерным голосом капитана Тич повторить её же последний приказ, устроив всё таким образом, чтобы пираты спешно покинули корабль без ненужных рисков и кровопролития. Ту же процедуру он проделал с собравшейся у Двери сокровищницы кодлой, которой не хватило какой-то минуты, дабы расшатать наспех приваренную на своё законное место Дверь. Она в очередной раз выстояла, что подняло бы её моральный дух после предыдущего провала… если бы конечно, у таких дверей мог опуститься моральный дух. — «Отлично, тогда…!» — заключил было Диг, но вскрик Кисс перебил его. — «Тучка!» — заорала она, тыкая копытом в сторону удалившегося всего метров на двадцать вперёд от Джифорса судёнышка пиратов. Сначала Диг не понял, что она имеет в виду, ведь небо было ясным (с поправкой на бушующую внизу песчаную бурю). А потом ка-ак понял. — «Тучка!» — заорал он тоже, неосознанно повторив жест пегаски. Но это ничего не дало, кроме привлечения внимания к их персонам со стороны команд обеих воздушных судов. — «Они с-спиздили мою тучку!» — гневно прошипела Кисс, но на этом её полномочия всё: бросаться в одиночку на кучу пришедших в себя, озлобленных поражением и боящихся за собственную шкуру пиратов не было никакого смысла, кроме как для [РОСКОМНАДЗОР]. Ушлый грифон, которого заметила Кисс, вовсю пользовался строением внутренних магических каналов, что были схожи с пегасьими и позволяли ему взаимодействовать с такими эфемерными объектами, как облака. Иными словами, во время осмотра корабля на предмет мародёрки он обнаружил в одном из отсеков притаившуюся в вентиляции тучку. Приняв во внимание то, что судно как-никак принадлежит пони (в среде которых разного рода чудеса и необъяснимые диковинки — норма) он пораскинул мозгами и попытался провести мануальный досмотр странного атмосферного явления, застрявшего отчего-то на воздушном судне, а не превратившегося в кучу невидимого глазу пара. После нехитрых манипуляций тучка оказалась в лапах грифона, где и проявила свои условно живые свойства. Немного посопротивлявшись, побившись слабенькими разрядами тока и вяло попытавшись просочиться сквозь когти грифона на свободу, она оставила свои тщетные попытки и отдалась на волю похитителя. Похититель не понял, что именно находится в его лапах, но уже успел мысленно продать это одному своему знакомому коллекционеру диковинок, отчего его настроение резко повысилось! И вот сейчас этот грифон, случайно найдя в одной из кают стеклянную банку и запихнув туда вяло сопротивляющуюся диковинку, и был замечен зорким глазом Кисс. — «С-сделайте что-нибудь! У него моя собственность!» — обратилась она к соседним гвардейцам, которые мысленно покрутили копытом у виска и тихонько разбрелись по своим делам. — «А что тут сделаешь?» — философски отметил ещё не пришедший в себя Джифорс, тяжело опирающийся на борт корабля в нескольких метрах от пегаски. — «Грифоны уже на своём судне, моя команда лишена магических способностей, преследовать пиратов силами гвардии я запрещаю: это не рационально с точки зрения возможных потерь нашего экипажа… Можешь по ним из носового орудия пальнуть, если успеешь. Даю своё разрешение», — улыбнулся одними глазами грифон, провожая мгновенно ускорившуюся до предела пегаску взглядом. Диг, предчувствуя нехорошее, галопом отправился следом. — «Ух, с-суки, я вам щас как ёбну… где эта носовая пушка была?» — бормотала пегаска, всё ближе и ближе продвигаясь по лабиринту коридоров к носовой батарее. В распоряжении такого тяжёлого и неповоротливого судна как Джифорс имелось аж два носовых орудия (чуть правее и левее киля), отчего у дорвавшейся до них Кисс даже был выбор. Недолго думая, она выбрала правое орудие. Еле-еле догнавший её Диг застал сюрреалистическую картину: пегаска под алхимией, размазанная в пространстве, словно электрон, летала туда-сюда, осматривая устройство орудий, находившийся в её распоряжении арсенал из разного рода ядер, а также пытаясь по внешнему виду, запаху и вкусу определить самый убойный состав из нескольких маленьких бочек с незатейливой подписью «Маг. порох» и различными цифробуквенными аббревиатурами. Сделав свой выбор на смеси, сильно отдающей корицей и пахотой, она взяла бочонок и щедро сыпанула «Маг. порох» прямо в ствол орудия. А где-то далеко-далеко у одного земнопони ёкнуло в районе сердца. Подскочивший в это время к пушке Диг еле-еле отговорил пегаску от немедленного вкатывания туда самого тяжёлого ядра, что находилось в пределах досягаемости. — «Кисс, остынь! Это делается не так!» — как это делается правильно Диг не знал, но смутно догадывался. Схватив лежащий рядом банник, он быстро запрессовал рассыпанный внутри пушки магический порох в плотный комок в самом начале орудия. Пока он этим занимался, Кисс зацепилась взглядом за сундук с интересной табличкой «Маг. ядра». Глаза алхимика загорелись не предвещающим ничего хорошего огнём: банальные железные ядра не шли ни в какое сравнение с разрушающей мощью того, что было скромно названо «Маг. ядро». По крайней мере, Кисс на это надеялась. Сломать висящий на сундуке замок под такой дозой алхимии было делом двух секунд, после чего пылающему взгляду пегаски предстали аккуратно уложенные штабеля ядер, самых различных окрасов и текстур: от чуть розоватого металлического до стеклянного, внутри которого непрерывно сверкали миниатюрные молнии, шла буря и кипело море… — «Готово, тащи… ядро», — поражённо уставился Диг на нечто сферическое, что сжимала в копытах пегаска: естественно, она выбрала самое крутое ядро, что сейчас освещало своим голубоватым светом роящихся внутри молний всё помещение. — «Ты уверена?» — поднял бровь земнопони, указывая на ядро в копытах подруги. — «Ыыы!» — выдавила из себя довольную улыбку пегаска и с лёгкостью закатила снаряд внутрь пушки. Как только ядро коснулось ствола орудия, с заботой отлитого в далёком Сталлионграде одним земнопони с очень редкой по меркам Эквестрии профессией — оружейник, этот самый оружейник внезапно и мощно икнул. Диг с осторожностью протолкнул ядро внутрь банником. В глазах оружейника на секунду потемнело. — «Как думаешь, пороха хватит?» — внезапно спросила пегаска. Пожилой сталлионградский пони на другом конце света схватился за сердце и пробормотал что-то невнятное. Отливая свои орудия, он всегда задавал некий запас прочности, иногда доходивший до двух крат, дабы и пушка прослужила дольше, и выстрел можно было сделать мощнее, и вообще: он любил своё дело и вкладывал в него душу. А как известно, если вложить душу и десять частей, то на выходе можно получить одиннадцать частей, поэтому этот самый оружейник и получил давным-давно заказ на множество орудий для воздушного флота Эквестрии. И сейчас одно из его детищ тестировали на прочность настоящие дилетанты от пушкарского дела! — «Думаю, хватит», — неуверенно произнёс земнопони. — «Чем будем поджигать?» — «Бля-я», — схватилась за голову Кисс. — «Магический порох обычно нельзя поджечь обычным огнём: нужно найти единорога, магическое огниво или…» — с прищуром посмотрела алхимик на своего друга. — «Ты!» — указала она на него копытом. — «Подожжёшь своим чёрным пламенем! Будем надеяться, что сработает». — «Ладно», — легко согласился Диг, не слишком понимая, к чему может привести его согласие. Они пару секунд помолчали и начали подтягивать тяжеленную заряженную пушку к орудийному порту.

★★★

— «Может бахнем?» — обратился один из молодых пиратов, в котором ещё кипела кровь от проигранной битвы, к старшему по званию, указывая когтем сначала на единственное кормовое орудие, а затем на ненавистный его роду корабль пони, который ещё несколько минут будет на так называемом расстоянии половины пистолетного выстрела. — «Обязательно бахнем и не раз, весь мир в труху, но потом…» — философски проговорил пират, с мечтательным оскалом глядя в небо. Но его глубокомысленную речь вскоре прервали. — «Пушка!» — во всеуслышание заявил самый глазастый из пиратских офицеров, узрев как открывается один из носовых орудийных портов на Джифорсе и оттуда на свет появляется здоровенный ствол пушки. — «Они заряжают пушку. Зачем? А! Они будут стрелять! Прибавить ходу!» — кто-то не особо храбрый и особо опытный тут же понял всю опасность ситуации: на таком расстоянии даже расчёт без опыта смог бы попасть по ним почти прямой наводкой, а если они ещё и зарядили магическое ядро… Будет оч-чень больно! Гонимый этой мыслью, он достал из-за пазухи дорогущую бомбу, начинённую порошком обсидианового древа, намереваясь отключить рога единорогов орудийного расчёта, дабы они не смогли своей магией поджечь порох в пушке. А пока они найдут волшебное огниво, пройдёт достаточно времени, чтобы их судёнышко убралось из зоны прицельного огня Джифорса. План был не без прорех, но другого не было. Как следует размахнувшись, грифон бросил подожжённую бомбу в преследующий их корабль. Взрыв прозвучал где-то на полпути между судном пиратов и гвардейцев, но порыв ветра завершил начатое, доставив облако крошечных антимагических частиц прямо внутрь судна. — «Апчхи!» — чихнула Кисс, в нос которой ударил сильный запах горелой древесины, однако других неудобств она не испытала. — «Готов?» — «Агась!» — произнёс Диг у которого тряслись поджилки, то ли от нервов, то ли от предвкушения большого бабаха. — «Товсь!» — проорала пегаска, пародируя классического гвардейца. Диг благоразумно встал не сзади, а рядом с пушкой, дабы не пострадать при её откате. Чёрное пламя в копыте с лёгкость материализовалось в реальность. — «Цельсь!» — лёгкая доводка тяжеленного орудия на глазок в сторону судна пиратов — вот и всё прицеливание: выстрел прямой наводкой, на большее двое пони и не рассчитывали. — «Пли!» — последние отзвуки слов пегаски потонули в раскатистом грохоте выстрела. Как только тёмное пламя души земнопони коснулось запала, то сразу же, повинуясь его намерениям, переработало весь объём магического пороха, перенасыщенного энергией. Взрывными темпами увеличиваясь в объёме, тёмное пламя с немыслимой скоростью вытолкнуло магическое ядро из пушки, образовав на выходе из ствола большой красивый огненный шар неестественного антрацитово чёрного цвета. Пушка от таких невероятных нагрузок получила невидимые глазу, но серьёзные микроповреждения в структуре металла, что не могло не сказаться на состоянии сталлионградского оружейника, которого в этот же момент прижало и сразу же отпустило, но осадочек, как говорится, остался. Согласно третьему закону неизвестного в этом мире учёного, пушку отбросило назад и, порвав страховочные канаты, ударило о стену. Орудийный расчёт отделался лёгким испугом… Спустя какие-то доли секунды после выстрела треснувшее от запредельных нагрузок магическое ядро достигло судна пиратов. Пробивающийся сквозь ослабевший защитный слой зачарованного стекла электрический заряд образовал в воздухе невероятный по своей красоте и мимолётности росчерк молнии, стремящийся поразить пиратское судно. И, по невероятной и необъяснимой случайности, устремившийся точнёхонько в грифона-похитителя-чужих-тучек. Последний на одних мистических рефлексах (ибо увидеть и среагировать на сверхзвуковой магический снаряд он никак бы не смог) защитился тем, что было в лапах: на пути ядра встала обыкновенная стеклянная банка с необыкновенным содержимым. Тучка, воспринимавшая этот мир на совершенно другой скорости, нежели обычные органики, успела заметить приближение чего-то опасного, чего-то смертоносного… но такого родного. Стихия электричества, заключённая в стеклянную сферу, манила ослабевшую тучку, словно искусный охотничий манок. Столкновения было не избежать! Встретив совершенно крошечное сопротивление стеклянной банки, магическое ядро, уже повреждённое при выстреле, окончательно лопнуло, высвобождая на волю заключённый в нём электрический заряд. Снизу отчётливо громыхнуло: это статическое электричество внутри песчаной бури отреагировало на близкое появления его магического собрата и, подвластное законам физики, устремилось к пиратскому судну. Естественно, эти процессы происходили на запредельных скоростях, но не отметить само их наличие, их очаровательную в своей мощи красоту Нот считал кощунством, посему и перевёл все свои сенсоры на максимально чувствительный режим ещё перед выстрелом, а сейчас наслаждался детальными логами произошедшего на судне грифонов. От количества энергии, распространившейся в воздухе, шерсть и перья пиратов встали дыбом, а металлические детали их экипировки сильно нагрелись, однако, как только живая тучка коснулась непосредственно концентрированной магической молнии, ещё не успевшей развернуться во всю ширь, произошло странное: словно гигантский громоотвод, тучка начала поглощать энергию ядра, как кинетическую, так и электрическую. Подоспевшая из песчаной бури молния, насквозь прорезав деревянный корпус судёнышка, также ударила по тучке, стремительно набиравшей в объёме и массе с такой скоростью, что это правильнее было бы назвать взрывом. Последствия для грифонов были печальны: ошеломлённые близким взрывом, они были заодно биты проходящим через их тела током и вдобавок ошпарены разогревшимся выше точки кипения водяным паром, из которого и состояло тело тучки, размерами сейчас не уступавшей судну пиратов. Повреждённое же молнией судно, видимо, лишилось важных внутренних магических механизмов, державших его в воздухе, отчего стремительно упало вниз, скрывшись от наблюдения в толще песчаной бури. Нот не знал дальнейшей судьбы пиратов и их судна, но вероятность выживания после такого была крайне мала. Тучка же, ощутив некоторый дискомфорт от собственных габаритов, уменьшилась до прежнего состояния, при чём её внутренняя энергия возросла кратно уменьшению объёма, отчего она впала в неземное блаженство и просто-напросто осталась висеть в воздухе, где под действием сопротивления воздуха замедлилась и врезалась в Джифорс, проникнув во внутренние помещения и снова потерявшись где-то внутри судна. Радость от такого эффектного и эффективного попадания была недолгой: что-то щёлкнуло, чихнуло и затихло в глубине носовой части Джифорса, и передняя часть судна стремительно начала падать вниз. Как будто пыль обсидианового древа, что взорвалась перед кораблём немногим ранее, попала через носовые воздухозаборники в систему вентиляции судна; как будто даже в машинном отделении, которое обычно работало без участия личного состава судна, образовалось разреженное облако из микроскопических частиц обсидианового древа, что блокировали любые токи магии через себя; как будто даже этого количества хватило, чтобы парализовать работу автоматической подачи маны в двух передних элементальных камерах, отчего запертые в них элементали воздуха перестали удерживать на себе добрую половину веса судна; как будто всё так и было, и корабль неминуемо начало падать вниз, прямо в песчаную бурю, грозясь повторить последний манёвр судна пиратов и капитана Тич, мерзко улыбающейся сейчас на том свете… наверное.

★★★

— «Твою мать!» — заорал земнопони, уворачиваясь от прокатившейся мимо него пушки. Наклон судна увеличивался с каждой секундой, и стена потихоньку становилась для него полом. Пытаясь не попасть под падающие сверху ядра и бочки с порохом, Диг забился в угол и с немым вопросом посмотрел на пегаску. Пегаска, паря посреди комнаты и не испытывая особых проблем из-за изменившегося положения судна, посмотрела в ответ. — «Что происходит?!» — На вопрос, неожиданно, ответил Нот. — «Фиксирую присутствие антимагического компонента в воздухе… Фиксирую критический крен судна… Фиксирую остановку двух из четырёх элементальных установок… Провожу параллели…» — замер блокнот, обрабатывая входные данные, моделируя последствия и выводя возможные решения проблемы. — «Мы в дерьме!» — резюмировал Диг. И это было правдой: судно уже начало стремительно набирать скорость, приближаясь к невидимой в песчаной буре поверхности. Оставшаяся на верхней палубе команда при первом крене судна спешно эвакуировалась во внутренние помещения, так что только Чи, буквально прилипшая к палубе благодаря остаткам своего тела, сейчас была в какой-либо опасности. Судно тем временем набирало скорость, а его экипаж терял точку опоры и, соответственно, вес. Однако состояние близкое к невесомости, никого не обрадовало. Не успел кто-либо опомниться, как Нот ярко засветился камнями, отрастил несколько телекинетических щупалец и умчался куда-то через вентиляцию. У него было в запасе не больше двадцати секунд до столкновения с поверхностью, было и предположение о причине отключения движителей, но не было совершенно никакого плана на этот счёт. Но он не мог поступить иначе, из-за заложенных в него директив. Проникнув в машинное отделение, Нот сразу же переместился поближе к движителям. Просканировав элементальную установку, он обнаружил, что не всё так плохо, как казалось на первый взгляд: элементали, запертые внутри установок, были в порядке, но отрезаны от подающего ману в их камеру магического управляющего контура. Принцип работы можно было описать на примере свиньи, удочки и морковки, но у Нота не было на это времени. Он, напрягая все свои вычислительные мощности, думал о решении проблемы. Однако, ничего не выходило. Оставались считанные секунды до столкновения с поверхностью, когда лопата вдруг покрылась инеем, и несанкционированный поток данных полился в виртуальные уши дневника. Со скоростью молнии, он обработал подсказку, открыл наспех собранный алгоритм-словарь, который использовал для перевода текста из книги Огня на эквестрийский, ввёл туда несколько строк и, после мгновенного обратного перевода, громогласно зачитал получившееся предложение, что в переводе на понятный читателю язык означало бы:

— «Я взываю к Духам Машины! Своей силой вы защищаете меня, Своей заботой я чиню вас, Священной маной я ублажаю вас. Успокойтесь, духи машины, И примите мое благословление».

Речитативом произнёс-пропищал Нот, вливая напрямую в элементальные установки всю накопленную им ману из его крохотных манопоглотителей. Элементали, услышав знакомое древнее наречие и поняв его смысл, начали с невероятным КПД расходовать крохотный запас маны блокнота, замедляя падающее судно, поднимая его нос и переводя почти вертикальное падение в скоростное планирование над песками пустыни. Казалось, что всё обошлось. Невесомость на судне пропала, замещённая небольшими перегрузками от резкого манёвра судна, скорость вертикальная перешла в горизонтальную, надежда в глазах экипажа загорелась с новой силой и… мана кончилась. Никуда не пропала антимагическая пыль, осевшая на элементальных установках и блокирующая доступ магической энергии в их тела. А без энергии нет и полёта: судно снова клюнуло носом, но в этот раз под килем была не пустота, а вполне материальный песчаный бархан. Удар опрокинул экипаж корабля, словно кегли для боулинга: некоторые гвардейцы потеряли сознание, некоторые получили переломы, большинство отделалось синяками и испугом. Корма корабля по инерции продолжила движение вперёд, закапывая нос ещё глубже, но в какой-то момент нос остановился совсем, на несколько метров увязнув в толще песка. А после небольшой паузы, судно просто-напросто перевернулось и легло днищем кверху, окончательно добив вестибулярные аппараты экипажа. Песчаная буря была в самом разгаре, потихоньку занося огромное судно песком. Экипаж растерянно переглянулся: без единорогов и их магии (которые ещё неизвестно сколько пробудут под эффектом антимагической пыли) они покойники, впрочем, у них ещё есть запасы еды и воды, которая сейчас вытекала из всех ёмкостей под действием неожиданно изменившегося вектора силы тяжести.

★★★

Долгие сутки ушли на то, чтобы единороги вновь ощутили возможность кое-как манипулировать магией. Целые сутки нервов, переживаний, боли и беготни по перевёрнутым вверх-ногами каютам в поисках еды\воды\медикаментов… (нужное подчеркнуть). Чи, что чуть не раздавило при перевороте судна, оказалась единственным рогатым представителем, могущим в магию, на километры вокруг, отчего спешно совершенствовала заклинания добычи влаги из сухого пустынного воздуха, очистки этого самого воздуха от пыли и песка, а также манипулирования чудными гвардейскими приборами связи под чутким копытоводством старших офицеров. Однако, кроме добычи воды из промокших деревянных перегородок судна и своеобразных методов лечения она ни на что не годилась: не тот уровень управления магическими потоками. Чи лишь пожала плечами и терпеливо выжимала по капле живительной влаги из окружающего пространства, дабы не дать гвардейцам (особенно раненым) страдать от жуткой жары, сухости пустыни и ощущений песка во всех отверстиях. Впрочем, даже без неё пони бы продержались эти сутки на одних морально-волевых, однако, никто из тех, кто получил из копыт жукопони так желанный ими глоток чистой воды, не осмелился бы сказать такого вслух. Чи, утомлённая после трансформации и боя и ментально, и физически, без каких-либо запасов органики или эмоций чувствовала себя просто прекрасно: оказавшись в центре пристального внимания, став, по сути, единственной, кто мог помочь страждущим в это нелёгкое время, она получала столько положительной эмоциональной энергии от каждого пони, что невольно начала светиться от счастья, даря своей скромной улыбочкой облегчение тем, за кем ухаживала. В основном это были потерявшие немного крови, переломанные в паре мест и ушибленные во время приземления судна гвардейцы. Особенно отличился побитый до полусмерти Джифорс, который не выделял так много благодарных эмоций, как остальные, но их чистота… ммм, такое может понять только чейнджлинг или кто-то похожий на него. Внутренний резервуар жукопони вновь опробовал новых эмоций, отчего застарелые биологические механизмы пришли в движение, грозясь перерасти во что-то совершенно новое… или старое? Но не будем зацикливаться на этом, скажем, только, что благодаря усилиям Чи, чудом уцелевшим припаркам Кисс и хирургическим способностям Нота, что сканировал и фиксировал переломы, а также ювелирно вправлял выбитые суставы (где только научился?), команде Джифорса пришлось не так туго и одиноко в эти ██ часа. Именно столько держался эффект пыли обсидианового древа, по истечению которых орава почувствовавших силу единорогов перекастовала друг на друга всякие лечащие заклинания, бодрящие конструкты и успокаивающие техники, принявшись споро откапывать засыпанный песком кораблик. Буря к тому моменту уже прошла мимо, так что ничто не мешало могучим единорогам аккуратно перевернуть судно, проверить внутренние помещения и магические магомеханизмы на исправность, произвести мелкий ремонт и внеплановое техобслуживание. Повторный взлёт Джифорса прошёл без сучка без задоринки, а наших героев уже ждала следующая остановка — жемчужина Пустыни Сухих Костей, оазис посреди песков и смерти, пристанище тысячи и одного вида, город с лучшими борделями в мире, — Клуджтаун! Конец 23 главы?