Amor vincit omnia

O fallacem hominum spem! О обманчивая надежда человеческая!

      Светлая аудитория постепенно заполняется шумом от входящих студентов, слегка слышным смехом и тяжелым дыханием лежащего друга. Два дня отдыха от учебы дали возможность переосмыслить свое отношение ко многим вещам, почти понять настоящие чувства и найти ответы на те немногие волнующие вопросы. Кажется, за то время, которое он провел в квартире, Ёнтан действительно желал убиться, чтобы не чувствовать пальцы в своей шерсти, не видеть слишком веселого Тэхёна и случайно не оказываться в загребающих руках. В те моменты он неосознанно слышал чужое возмущение и явное нежелание больше находиться рядом с надоедливым парнем. — Он даже на кровати со мной не спал, — шипит, рисуя черной ручкой какие-то каракули, и постоянно смотрит на Джина, действительно недоумевая о его состоянии. — Что с тобой произошло за эти два дня? — Я в печали… — шепчет, слегка открывая глаза. — Намджун — дьявол во плоти.       После всего произошедшего слышать подобное так себе, особенно тогда, когда над тобой живет живое подтверждение этих слов. Дьявол — для всех, как и для прошлого Тэхёна, такое страшное название, кажущее чем-то загадочным, мистическим, которое неосознанно вселяет ужас. А на деле оказывается обычным человеком, хоть и со своими тараканами в голове и историей, не всегда радостной или грустной. Это человек, который давно решил оставить в покое младшего демона, в любом случае ждать его возвращения и вновь провожать, когда любимый человек вновь будет найден. Дьявол больше не внушает того прежнего страха, а позволяет лишь напрячься и ощутить где-то поблизости одновременно и светлого демона, и человека. — Почему ты считаешь Джуна дьяволом? — со смешком интересуется и прекращает рисовать. — Что-то случилось? — Да, случилось то, что погубило во мне одну сторону, — шепчет и облокачивается на руку. — Знаешь, раньше я серьезно боролся с этим, не верил и даже одно время не хотел признавать, считая это чем-то безумным, — задумчиво кусает губу и резко хлопает ладонью по столу, пугая, — но потом я познакомился с тобой, с другими людьми и понял, что оказывается я не один такой ужасный… — Что ты подразумеваешь под этим словом…? — Я бы им полностью охарактеризовал Намджуна, но начну, пожалуй, с себя, — сжимает губы и цепляет пальцы в замок, неживыми глазами смотря на удивленного друга. — Знаешь, два дня назад я впервые целовался с парнем. — Чего?!       Тэхён раскрывает глаза и заливисто смеется, когда замечает кивок друга. Слышать такое от того, кто ни разу об этом не заикался, хоть и подкалывал на пустом месте других, кто всегда ухлестывал за девушками и думать не думал о том, чтобы посмотреть в сторону парня, сверх неожиданно. Это не может говорить тот человек, который сторонился его разговоров на первом курсе, пытался не влезать в его отношения, так сказать, с недопарнем, и просто обходил всех стороной. И это Джин говорит, что целовался с парнем? Тэхён действительно не понимает эту жизнь. Хоть и догадывается с кем именно это произошло. — Всегда знал, что ты на темной стороне, — серьезно отзывается и ойкает из-за удара. — А Намджун тебя лишь подтолкнул. — Дурак?! — возмущенно прикрикивает и светит румяными щеками. — Еще на весь университет прокр… — Ты целов… — начинает кричать, видя испуганные взгляды студентов, и мгновенно затыкается из-за ладошки. — Больной, что ли? — таращит глаза и сильнее давит на чужой рот, слыша приглушенный смех. — Тэхён, ты и правда главный среди странных студентов. — Нужно не терять позиции, — бурчит и кончиком языка касается ладошки, громко смеётся с возмущенного взгляда и мгновенно затихает, резко смотря в сторону двери.       Тэхён внимательно следит за студентами, слегка сжимает ручку в пальцах и в уме отсчитывает секунды до его появления. По вечерам он полностью контролировал свои мысли и чужие, сидел на скамье, наблюдая за бегающим Ёнтаном, и с каждым разом все счастливее себя чувствовал, когда расслаблялся и не слышал нахлынувший в голову шум. Кажется, без силы и мыслей Вихёна не обошлось, ведь с его помощью и Чонгука он сейчас спокойно сидит в полной аудитории и даже не пытается все слишком серьезно контролировать. Тело все делает за него.       Для себе же еще в первый день решил — не читать мысли дорогих ему людей и тех, кто не представляет явной угрозы. Хотя прочитать мысли он бы не отказался, и почему-то ему кажется, что не только ему этого хотелось.       Взгляд резко цепляется за вошедшего Чонгука, за его легкую улыбку, останавливается на взъерошенных волосах и завораживающих глазах, сразу же смотрящие в его сторону. Демон чертовски красив и понять это может даже тот, кто уютно пристраивается возле любимой девушки. Но и сами девушки явно идут в университет, чтобы не только получать знания, но и пытаться заигрываться с понравившимся парнем. Тэхён хмурит брови, когда к Чонгуку подходит какая-то девушка, и действительно замирает, совершенно не догадываясь о своих же эмоциях в этот момент. Глупо что-то отрицать и не думать о об этом, глупо коротко улыбаться, дрожащими пальцами выводить линию на изрисованном листе и вновь поднимает глаза, смотря на Чонгука, стоящего возле стола преподавателя. — Мне начинать ревновать? — шутит Джин и поворачивает голову к идущему Чонгуку.       Тэхёну кое-кого хочется убить, а еще узнать, о чем думает Чонгук и как будет себя вести, когда их взгляды вновь пересекутся. — Скоро Намджун придет, — отзывается, видя шокированное лицо парня, и плюхается возле замершего Тэхёна. — Привет, как ты? — Да, все хорошо, — запинается и невольно прячет дрожащую руку под стол. — Ты как? — Думал о тебе, — уверено смотрит в распахнутые глаза и внезапно машет рукой. — Давай к нам. — Нет! Зачем?! — прикрикивает Джин и резко выпрямляется.       Тэхён поворачивает голову к идущему Намджуну, невольно язвительно улыбается, когда видит нервничающего Джина, и уворачивается от его резкого движения, ощущая шумное дыхание в затылок. Так странно все это чувствовать, видеть рядом с собой Чонгука и спокойно разговаривать, не думая о тех днях. Странно смотреть на Джина, сидевшего по стройке смирно, видеть его нервное перебирание пальцев и закушенную губу. Впервые хочется ярко улыбнуться при всех студентах и понять, что последний ряд еще никогда не был таким заполненным. — Как тебе спалось?       В уме проносится приятный голос Чонгука, его нежный баритон и интонация, совсем не та, с которой начиналось их общение. В этот раз ощущается гораздо большая ласка, нежность и желание общаться и быть услышанным. — Хорошо. Надеюсь, моя музыка не мешала тебе спать. — Я невольно засыпал под нее.       Тэхён внезапно поворачивается к Чонгуку, смотрит в его завораживающие глаза и невольно копирует чужую улыбку, внимательно слушая голос преподавателя.       Их общение — своего рода искусство, которое не прекращается на чем-то одном, — оно развивается в совершенно разные стороны и с абсолютно разной скоростью. С Чонгуком невольно чувствуешь спокойствие и радость, смешанную с чем-то странным и таким желанным, с чем-то, что заставляет резко развернуться в сторону доски и начать записывать лекцию. — Что-то случилось? — хрипит Чонгук и наклоняется к нему. — Голова… — Учеба, нужно записывать лекцию, — хмуро замечает, на секунду поворачивая голову к слишком близкому парню, и слегка дергается. — Тебе бы тоже не помешало.       Чушь, невероятная чушь, которая только может быть. Чонгук знает намного больше, чем все преподаватели, студенты и проходящие люди; знает даже то, что не знает никто, — секреты и тайны прошлых лет и веков, побед в войнах, которые безумно хочет забыть. Он абсолютно точно хочет забыть все, что было до встречи с Вихёном и его светлой стороной.       Тэхён усердно записывает самое необходимое, скользит взглядом по доске, щурясь из-за мелкого почерка, и изредка косит взгляд на сидящего Чонгука. Всё-таки был прав, решив, что он знает намного больше их, ведь абсолютно ничего не пишет и даже не пытается послушать, с начала пары смотря в окно. Вид и правда красивый, даже завораживающий и таинственный, стоит сказать, со своей особой изюминкой и высокими деревьями, которые колышутся из-за порывистого ветра и рисуют тени на земле. Там невольно хочется остаться, сесть на зелёную траву и открыть любимую книгу, одновременно и читая, и вспоминая минувшие моменты жизни. Благодаря такому хочется жить. — Тэхён, спать дома будешь, — пыхтит Джин и дергает за плечо, видя сонные глаза. — У нас закончилось занятие, вставай. — Уже? Я ведь на секунду задумался… — Так задумался, что всю тетрадь слюнями измазал, — смеётся с шокированного лица и слегка напрягается, стоит почувствовать хватку на руке. — Что? — Можем поговорить? — Джун, кажется, действительно не замечает отстранённого парня или делает вид, что не замечает. — На пару минут и все… — Хорошо, — кивает и коротко улыбается непонимающему Тэхёну, — встретимся в аудитории.       Тэхён щурит глаза, когда смотрит в спины уходящим парнями, и вновь падает на тетрадь, прикрывая глаза из-за лёгкой усталости. Тело полностью расслабляется, позволяет сложить руки на столе и положить голову сверху, чувствуя мягкость вместо твёрдого стола. Так не хочется ходить на учебу, слушать медленные рассказы преподавателей и пытаться что-то записывать, не хочется сквозь наступивший сон слегка открывать глаза и испуганно дёргаться, резко откатываясь в сторону. — Что ты делаешь?!       Глаза Чонгука и правда пронзительные, такие затягивающие и изучающие, они будто читают изнутри, изучают и пытаются найти ответы на свои же вопросы. Из-за них невольно дыхание становится прерывистым, а лёгкая дрожь проносится по телу, поднимая вьющиеся волосы на голове. — Жду тебя, — спокойно отвечает и хлопает пушистыми ресницами, поднимаясь с сложённых рук. — Ты немного поспал. — Немного…? — Полчаса, — кивает и удивленно следит за собирающимся парнем. — Опаздываешь? — Чонгук, ты тоже опаздываешь, — пыхтит и вылетает из-за стола, волоча за собой сумку.       Тело передёргивается, стоит увидеть возле двери слишком быстрого демона, а шаг слегка замедляется. Тэхён резко поворачивает голову к последнему ряду, уже не видя сидящего парня, и возмущенно улыбается, когда обходит стоящего Чонгука и начинает быстро идти в сторону нужной аудитории. Казалось бы, только слышал бурчание Джина, его смех, видел его испуганный взгляд и мах рукой, после которого и привалился в неосознанный сон. А сейчас почти что бежит по пустому коридору и невольно напрягает слух, прислушиваясь к шагам за спиной.       Тэхён слегка замедляется, удивленно оборачивается через плечо, немного расстраиваясь из-за чужого отсутствия, и негромко вскрикивает, когда поворачивается обратно и почти что врезается в стоящего Чонгука. — Испугал, — хватается за амулет и поднимает нервные глаза на улыбающегося и такого довольного парня. — Нравится меня пугать, да? — Ага, — кивает и чуть улыбается. — Может прогуляем эту пару? — Чонгук, я не ты, мне учиться нужно, чтобы хоть что-то знать, — складывает руки на груди и вертит головой. — Уж прости, но гулять тебе придётся одному. — А если посидеть в саду и послушать пение птиц…?       Тэхён закусывает губу на слишком заманчивое предложение, щурит глаза, когда смотрит в чужие умоляющие, и мгновенно машет головой. Вот уж идти на поводу у демона ещё не хватало. — Нет… — чуть слабее отказывает и сжимает губы. — Ладно.       Теплый ветерок треплет волосы, позволяет ощутить на сморщенном лице лучи яркого солнца и возмущенно повернуться к довольному, теперь уже точно, демону. — Тебе нужно выучить наш язык, — язвит и сжимает кулаки.       Тэхён смотрит на кивающего Чонгука, на его разлетающиеся волосы, слегка путающиеся из-за сильного порыва, и лишь закатывает глаза, падая на скамейку за спиной. Раз уж у него теперь уйма свободного времени, можно сказать, отдых, то стоит полностью им насладиться. На душе становится спокойнее, стоит почувствовать чужое присутствие возле себя и слегка повернуть голову к сидящему Чонгуку, открывая сощуренные глаза. — Хочу узнать твои мысли, — говорит и видит удивленный взмах ресниц. — Но одновременно и не хочу. — Думаешь, я с тобой только ради воспоминаний? — Да.       Кажется, большая часть души желает услышать опровержение этого, понять и попытаться довериться, чтобы узнать, что из этого может выйти. А другая — жаждет совершенно иного: прекращения какого-либо общения, отсутствия чужого тепла рядом и нежелания знать ничего, что связано в этим человеком. Большее ведь всегда поглощает меньшее, да? — Они есть и у меня, — отвечает и серьезно смотрит в задумчивые глаза. — Мне нужен только ты, Тэхён. Странно, что за столько короткое время я так привязался к тебе, полюбил… — Может ты запутался? — предлагает и поднимает глаза к небу. — Как можно так быстро влюбиться в человека, которого знаешь меньше месяца? — Ты ведь не можешь прочитать мои мысли, значит и не знаешь всего, что творится в моей душе, — хмыкает, видя легкую улыбку. — Ты удивишься, если все-таки сможешь их узнать. — Не сомневаюсь.       Можно лишь догадываться, что творится в его голове, о чем он думает и какое будет его следующее действие. Можно твердить, что давно перестало быть оправданием, и просто посмотреть в глаза своего страха, находящегося сейчас явно не в лице задумчивого Чонгука. Этот страх зародился еще задолго до его прихода, до их первого разговора и собственного осознания своей жизни. Больше нет той доверчивости и мягкотелости, — существует лишь осознанность своих действий и желание не навредить себе ненужными вещами и эмоциями. — Ладно, идем домой, — растерянно осматривается по сторонам и поднимается. — Зачем? — Доклад сам себя не сделает, нужно сегодня закончить с ним. — Ты куда-то собрался ехать? — Чонгук хватает за руку, останавливая. — Или так и жаждешь поскорее от меня избавиться? — Совмести и получишь ответ, — грустно поджимает губы и пальцами отцепляет чужие, шагая в сторону главных ворот.

—

      Университет такое странное место: подоконники забиты толпами студентов, коридоры полностью атакованы громким смехом и редким бурчанием преподавателей, — тут от прежней учебы осталось меньше пятидесяти процентов. — О чем хотел поговорить?       Джин останавливается около окна в конце коридора и удивленно смотрит на подошедшего Джуна, невольно складывая руки на груди. С того дня их общение сократилось до обычных сообщений, на которые первый отвечал с продолжительностью в пять или более часов, а второй спустя секунду. Ему тот день в страшных снах мерещится, и дело даже не в том, что это как-то задело или, напротив, подвергло в шок, нет, тут дело в совершенно ином. В чувствах, которые одновременно и рвутся наружу, и оседают глубоко в душе.       В старшей школе у него уже была симпатия к парню, к однокласснику, который ну просто не вписывался в их класс. Он был настолько придурошным и ненормальным, что даже свое стабильно спокойное состояние изредка подвергало в шок. Казалось, будто все его чувства и эмоции передаются по воздуху, буквально поглощают невинную душу и дают значительные пинки под зад, открывая сердце для таких людей. В тот раз он на всю жизнь усвоил урок, который заключался в единственном собственном правиле — глаза смотрят только на девушек. Так почему после столь долгих лет глаза смотрят на него? — Слушай, я не знаю, что происходит у тебя в голове, но своим поступком ты ничего хорошего не сделал, — угрюмо шепчет и залезает на подоконник. — А если это был обдуманный и осознанный поступок? — интересуется и серьезно смотрит в непонимающие глаза. — Можешь верить или нет, но ты мне уже год снишься, — смеется и видит легкую улыбку. — Вот с такой улыбкой, да. — Блин, я же не виноват в этом, — моментально хмурится и хватается руками за твердую поверхность. — Меньше обо мне думать нужно. — Напротив, Джин, тут скорее ты думаешь обо мне, — лукаво улыбается и делает шаг ближе, заглядывая в растерянные глаза. — Скажешь, неправда? — Угу, самая настоящая ложь, — утвердительно кивает и щурит глаза. — Зачем мне о тебе думать? Такое ощущение, что других людей нет. Знаешь сколько в университете девуш… — Мне незачем считать их поголовно, — огрызается, перебивая. — Единственная нормальная девушка во всем университете — твоя сестра, которая к тебе уж точно лезть не станет. — Опять меня вмешиваешь?! А сестра тут причем? — Станешь встречаться с сестрой? — резко облокачивается на руки по обе стороны от вздрогнувшего Джина. — Придурок? — возмущается, ударяя по плечу. — Ты какой-то извращенец, блин. — Я просто влюблен, — шепотом отзывается и поддается вперед, аккуратно касаясь мягких губ.

—

      Комната разбавляется приглушенным светом и шуршанием простыней. Ёнтан, завидев двух знакомых, кажется с цепи сорвался: бегает по комнатам, сшибая все углы пушистым боком, ластится в руках и мешает что-либо писать, постоянно отвлекая от столь важного дела. Не будь тут Чонгука, эта пушистая жопа уже давно бы сидела на балконе, разглядывала изредка пролетавших птичек и злобно дергала хвостом, раздумывая о том, каким же способом навредить уставшему хозяину. Но Чонгук тут, сидит напротив на мягкой кровати и ярко улыбается, стоит только вновь услышать радостный лай Ёнтана и увидеть его бег по их тетрадям, конспектам и головам. Тэхён, кажется, скоро сам выйдет на балкон и будет наблюдать за птицами, пытаясь прочитать их мысли.       Взгляд так и мечется по мелькавшей шерсти, по высунутому языку, слюни которого намочили все, что только можно и нельзя, и по слишком счастливому Чонгуку, сидевшему с улыбкой с самого начала. Приятно, однако, видеть его такого улыбающегося, с сощуренными из-за улыбки глазами и мягким голосом, стоит только что-то спросить. Ведь выбранная тема настолько сильно им подходит, что спрашивать что-то странное практически не приходится: Чонгук пишет большую часть, попутно рассказывает как заменяет свой опыт на выдуманный и изредка помогает Тэхёну с его, хоть и малой по размеру. В работе иногда можно увидеть слишком противоречивые факты, с которыми преподаватель их явно на место не посадит, а заставит все подробно рассказать и находить источник, из которого все выписали. Тэхёну и приходится с тяжелым вдохом отбирать ноутбук Чонгука, вчитываться в набранный текст и устало поднимать глаза. — Как ты сможешь это объяснить? — тычет пальцем в экран и выделяет небольшой абзац цветом. — Попробуй перефразировать под его манеру, чтобы он из нас все соки не выжал. — Это правда, как я могу изменить? — Тогда давай скажем ему, что ты у нас демон, который прожил черт знает сколько лет и написал этот доклад по собственному опыту? — Мне двести шестьдесят один годик, — бурчит и удивленно смотрит на кашляющего парня. — Сколько тебе годиков…?! — прикрикивает и таращит глаза, почти роняя чужой ноутбук. — В каком году ты родился, мальчик? — В 1759 году, — приглушенно отзывается и облокачивается на руки за спиной. — Думаю, мальчиком стоит называть тебя.       Тэхён уже все: не слушает, не пытается понять и уж точно обратно включать свою голову, которая такие цифры даже в математике редко видела. У него едва ли глаза не выкатываются, когда вся суть чужой речи постепенно доходит его головного мозга и подключает все замершие клетки, заставляя работать, а руки медленно отдают чужой ноутбук обратно и загребают бегающего Ёнтана. — Как ты еще не захотел умереть? — с ужасом интересуется и приподнимает брови, слыша слабый смех. — Мне бы было страшно смеяться. — Если так подумать, то рассуждать об этом времени, в принципе, не было, — хмыкает и запрокидывает голову к потолку. — До встречи с Вихёном я жил в тумане, выполнял приказы и руководил армией, после же думал лишь о том, чтобы сохранить жизнь любимому человеку, — задумывается и смотрит на серьезное лицо. — После его смерти грустил и надеялся найти тебя, а сейчас смерть — последнее, чего жаждет моя душа. — Но так долго жить, разве тебе не надоело? Я бы уже с ума сошел… — Тэхён, когда ты веришь во что-то, то думаешь лишь об этом, желаешь поскорее увидеться с тем, кого мечтал встретить сотни лет. — Когда я умру, ты… — Доклад сам себя не сделает, — хмуро проговаривает и резко начинает печатать, не обращая внимания на грустную улыбку. — Прости…       Ему хочется встать с кровати, подойти к стене и побиться об нее головой, чтобы в будущем так сильно не тупить и уж точно о таком не говорить. Знает ведь, что значат для Чонгука такие слова, что значит он сам и его жизнь, которую пришлось искать боле ста лет. Знает и все твердит обратное, причиняет своими необдуманными словами боль и дает лишний повод для собственной ненависти. К себе же.       Тэхён виновато закусывает губу, поднимает глаза на нервного Чонгука и внимательно следит за его хмурыми бровями, все время ползущими друг к другу. И правда сглупил, спросив об этом, да так, что в душе что-то сжимается, а желание подползти и обнять уже не кажется таким странным. — Я не хотел это говорить, — шепчет, сжимая пальцами простынь, — вырвалось. — Постарайся об этом не думать, чтобы не вырывалось, — цепко подмечает и вновь начинает печатать. — Почти все сделал, скоро отдохнешь от меня. — Я совсем не это имел в виду… — Не стоит забывать свои же слова, Тэхён, — улыбается уголком губ, видя растерянное лицо. — Тебе и правда нужно все переосмыслить, отдохнуть от моего присутствия и просто побыть в одиночестве со своими мыслями. Потом все станет яснее. — И запутаться еще сильнее, — самокритично хмыкает и падает на подушку, окидывая ноутбук в сторону.       Перед глазами уже не только белый потолок, но и строчки собственного доклада, который запарил все мозги вместе с претензиями преподавателя. Такими темпами желание что-либо делать скоро и вовсе пропадет, оставит только мысли о скором дипломе и горькие вздохи, когда очередное задание будет висеть на плечах. С этими заданиями жить совершенно невозможно, лишь страдать. — Поеду к бабушке домой, — тихо шепчет и поворачивает голову к внимательному парню. — Хочу побыть у нее, подумать, как ты сказал, и действительно отдохнуть от университета. — Она далеко живет? — Ты никогда не был в раю, — грустно хмыкает и медленно поднимается, зачесывая волосы назад. — Прости… — В деревне Андон. — Андон? — удивленно переспрашивает и окончательно сохраняет работу, закрывая ноутбук. — Я слышал там красиво, особенно в лесу, правда? — Я давно там не был, но думаю, правда. Мы любили гулять и находить новые скрытые поляны, — задумчиво отзывается и подходит к окну. — Не уверен, что смогу вспомнить расположение хоть одной.       После того дня родители не возили его в забытую деревню, не прислушивались к голосу сына, твердящего о желании хоть одним глазком увидеть бабушкин уютным дом, и даже не думали, что спустя продолжительное время повзрослевший ребенок соберет вещи в школьный рюкзак и уедет, не говоря и слова. В тот раз все играло новыми красками: не было тех ярких цветов, разноцветной палитры, лишь посмотрев на одну найденную поляну, не было ничего, что присутствовало в те моменты, когда теплая рука женщины сжимала собственную. Тогда все было иначе, а в этот раз он уже и не знает, что может случиться. — Думаю, до рассказа доклада приеду, поэтому можешь не волноваться, — разворачивает к Чонгуку и удивленно поднимает глаза. — Почему тут стоишь? — Ближе к тебе, — хрипит и протягивает руку, аккуратно касаясь темных прядей. — Как, по-твоему, я должен на это реагировать? — Хотелось бы без кулаков и криков, — коротко улыбается и резко обнимает.       Тэхён почти что задыхается, стоит оказаться в крепких руках и ощутить шумное дыхание в район шеи. Глаза испуганно бегают по всем предметам в комнате, бегло останавливаются на сидящем Ёнтане с довольной мордочкой и внезапно цепляются за черные глаза, стоит Чонгуку отодвинуться и посмотреть на него. Руки так и висят в воздухе, сжимают его и пытаются за что-то ухватиться, чтобы случайно не распластаться в чужих ногах. — Заметь, я не кричу и не бью тебя, — слегка отодвигает голову назад и хрипит. — Пока. — А я и не запрещал, — улыбается и слегка оглаживает лопатки, видя полное непонимание на чужом лице. — Можешь ударить, когда приедешь обратно, — договаривает и мягко касается пухлых губ, моментально исчезая. — Зачем ты так делаешь? — тихо шепчет в пустоту перед собой и оседает на пол.       Он ненавидит это: объятия, которые ничего хорошего после не оставляют, милые разговоры вместе с попытками узнать то, что не нужно знать другим, и поцелуи, такие, из-за которых дыхание невольно замирает, а желание одновременно и забыть, и вновь ощутить оседает в глубине души. Тэхён ненавидит такую сторону Чонгука. Но сильнее всего ненавидит себя за то, что думает об одном, а делает совершенно иные вещи.