Amor vincit omnia

      Музыка в наушниках помогает расслабиться, погрузиться в атмосферу каждой песни и слегка пританцовывать. Тэхён выпрыгивает из автобуса, чувствует безумную легкость в теле и ласково улыбается, когда встречает некоторых знакомых. Давно не чувствовал себя таким счастливым, свободным и даже влюбленным во все, что только может существовать в этом мире. Только не особо уверен насчет существующего Чонгука, который сейчас оказывается возле главного входа в университет и ошеломленно смотрит на радостного парня.       Тэхён боязливо косит взгляд на стоящего Чонгука, невольно вспоминает о вчерашнем, чувствуя некую дрожь, но явно не опасность, и слегка кивает, вмиг проскакивая вперед. Не хочется зацикливаться на прошлых моментах, думать о его поступках, которые точно понять не сможет, и пытаться угадать чужие эмоции и чувства.       Сколько бы не вспоминал университет, а в мыслях всегда возникали огромные группы студентов, торчащих в главном холле и не собирающихся расходиться по аудиториям, и огромное количество голосов. Кажется, именно из-за таких моментов все желание учиться и ходить в это здание моментально пропадает. Тэхён шикает, когда все невольно мешают пройти к стоящему Джину, а после удивленно всматривается в яркую улыбку, которая в этот раз кажется слишком счастливой. — Прив…       Тэхён еще не успевает вытащить наушники с музыкой, как моментально падает на колени, сжимая голову руками. Больно, ужасно больно слышать так много голосов, не понимать и неосознанно пытаться в них разобраться. Пальцы сжимаются на корнях, едва ли не выдергивая волосы, нижняя губа мгновенно лопается под напором острых зубов, а чужие сильные руки резко поднимают, разворачивают к себе и выхватывают сжатые наушники, всовывая обратно в уши. — Джин, предупреди преподавателей, что нас сегодня не будет, — бегло кричит Чонгук шокированному парню и хватает Тэхёна за руку, выводя из здания.       Чужая крепкая хватка невольно обдает теплом, позволяет ощутить прилив нежности и заботы, помогая на немного забыть о полученной боли; а злые и взволнованные глаза — почувствовать страх и мгновенный ветер в волосах, стоит с людной улицы оказаться в уже знакомой квартире.       Тэхён широко распахивает глаза, цепляется пальцами за держащую кисть и с опаской оглядывается по сторонам. Дыхание прекращается, стоит только посмотреть вслед уходящему Чонгуку, а тело словно каменеет, остается стоять посередине светлой гостиной и пытаться осознать все происходящее. — Можешь вытащить, — дергает за наушники и останавливается напротив замершего Тэхёна. — Все пытаешься понять наше передвижение? — Как…? — приглушенно шепчет, растерянно смотря на взволнованного Чонгука. — Это моя сила, — серьезно произносит, — а твоя заключается в том, что все мысли людей теперь и твои. — Мои…?       Чонгук такой спокойный, стоит напротив, рассказывая о слишком сложных и выдуманных вещах, улыбается так легко и осторожно касается чужих мягких волос, заставляя Тэхёна вздрогнуть, чуть наклонить голову в сторону, не позволяя прикасаться, и резко ударить ладонью по лицу. — Что за чушь?! — прикрикивает, зло смотря на изумленного Чонгука с красной щекой. — Хватит шутить надо мной! — Думаешь, это шутка? — удивленно приподнимает брови и хватает Тэхёна за руку. — Хочешь проверить? Понять, что на самом деле не является шуткой? — Не хочу, — чертыхается и дергает рукой, вырывая из захвата. — Верни меня в университет, как ты это…       Тэхён мгновенно оседает на холодный пол и зажимает ладонями уши, стараясь прекратить поток нахлынувших голосов. Голова словно взрывается, наполняется непонятным шумом и гулом, который ни на секунду не прекращается, и снова начинает болеть, с силой пульсируя в висках. Страшно осознавать реальность, понимать, что Чонгук на самом деле может быть прав, ведь предупреждал, и цепляться пальцами за твердую ткань штанов, прося прекратить эту болезненную пытку. — Теперь веришь? — спрашивает, смотря на плачущего Тэхёна. — Прости, — испуганно шепчет, опускаясь рядом, — я не хотел причинять тебе боль, но иначе бы ты не поверил мне.       Прав, определенно прав во всем: начиная с таинственной силы слышать мысли и заканчивая тем, что боль причинил как раз-таки он сам, раз просил вернуть в то ужасное и шумное место. Тэхён поднимает заплаканные глаза на взволнованного парня, чувствует ласковое сжатие собственного руки и неуверенно вытаскивает из сумки конверт, вновь смотря на не удивленного Чонгука. — Это я? — показывает фотографию лицевой стороной и внимательно следит за погрустневшим парнем, неловко шмыгая носом. — Как так получилось? — Ты ведь уже видел сон, верно? — Да, сегодня я почти смог разглядеть пар…       Тэхён раскрывает глаза, медленно опускает руку с фотографией и внезапно вспоминает сегодняшний конец сна и парня, который из тени превратился в него. В Чонгука с такими же черными глазами, с маленьким порезом на щеке, к которой прикоснулась чужая ладошка, и голосом, совершенно одинаковым и таким приятным. Руки дрожат, стоит только посмотреть на дату фотографии, а после вновь на Чонгука, который лишь грустно улыбается, опуская голову. Какова вероятность того, что он давно мертв и это всего лишь игра его воображения? — Я умер? — приглушенно спрашивает, дергаясь из-за внезапных рук Чонгука. — Нет, умер он — Вихён, — поднимает фотографию и показывает притихшему Тэхёну, — не ты, — серьезно договаривает и удивленно смотрит на дорожки слез. — Я расскажу тебя все, ладно? — Да, — вздрагивает из-за нежных прикосновений к щекам, но не отстраняется, позволяя поднять себя с пола и усадить на мягкий диван.       В голове до сих пор не укладываются абсолютно все моменты, произошедшие с ним за столь короткое время, которые явно оставят заметный след в его жизни и даже спустя продолжительное количество времени не покинут. Сложно понять Чонгука, который накрывает дрожащее тело одеялом, неуверенно мнется, вертя головой в разные стороны, и удивленно смотрит на чужую руку. Если все действительно правда и он теперь имеет некую способность, то нужен человек, который сможет объяснить, помочь и защитить.       И для него этим человеком станет Чонгук.       Тэхён притягивает его к себе, умоляющими глазами просит сесть рядом и слегка поворачивается в сторону усевшегося Чонгука. Руки не прекращают дрожать, стоит вспомнить громкий шум и их внезапное передвижение из разных мест, а тяжелый вздох парня привлекает все внимание, заставляет серьезно посмотреть на закушенную губу и начать слушать. — Мы встретились в 1859 году…

1859 год

      Война закончилась победой одной из сторон: темной, враждебной и зловещей. Прекратили гореть поля, усеянные различными плодами, дома, полыхавшие из-за постоянных набегов, и беззащитные люди. Деревни перестали быть для них адом, — они больше не видели следы чужих ног и не слышали криков, смешанных в один единственный голос. Все завершилось и уже не столь важно в чью пользу.       Лес видел весь разворачивающийся ужас, страх и вражду между людьми и теми, кого за них считать нельзя. Он слышал каждый душераздирающий крик из-за боли, пылающие глаза противников, видел сколько горя и смертей повидало поле боя и идущего парня. Парня, кого нельзя назвать обычным и кого считают проповедником ужаса и хаоса, того, кто возглавлял крупное войско и вышел победителем в этой кровопролитной войне. Кто сейчас цепляется раненой рукой за жесткую кору дерева и сощурено смотрит на дым среди высоких деревьев. Парня, который шагает вперед, цепляется за ветви деревьев и все еще слышит мучительные и такие пронзительные крики. Крики тех, кто больше не вернется в родные края и не увидит своих любимых людей.       Свежие раны на теле мешают ровно идти, заставляют изредка падать на ноги, ощущая резкую боль, вновь подниматься и видеть совсем рядом то, что спустя долгие годы назовет спасением. Место, которое невольно станет домом, важным в его жизни и таким светлым, что не сразу смогло позволить понять, что заставляло хмуриться и возвращаться обратно в ночь и мрак. Которое помогло понять свое отношение ко всему, что в тот момент и не могло существовать, кроме смертей и постоянных войн.       В тот момент вся темнота и мгла внезапно рассеялась.       Дым становится все отчетливее, показывается сквозь ветви деревьев и позволяет шагать дальше, идти на приятный запах и слабый лай выбежавшего пса. Глаза вмиг пылают огнем, тревожат раненую душу и цепко смотрят на сжавшийся комок, а после и на испуганного человека. — Кто вы?       Голос, такой приятный и расслабляющий, помогает успокоить злобные эмоции, рвущиеся наружу, и обессиленно упасть на холодную, пропитавшуюся чужими криками и кровью, землю. Он позволяет почувствовать не только темноту и страх, но и увидеть свет вместе с таинственными глазами, испуганно смотревшими на лежащее тело, покрытое множеством ран. Эти глаза стали последним и единственным, что заставило бороться за такую ужасную и ненавистную себе же жизнь.       Тепло — первое, что ощущает болезненное тело, лежащее на слегка мягкой поверхности. Больше не слышно гудящего ветра, чьих-то громких криков или собственных команд, — не слышно ничего, кроме тихого голоса поблизости и приглушенного лая. — Как вы себя чувствуете? — нежный шепот ласкает слух, помогает вызволить сознание из сна и посмотреть на сидящего парня. — Уже лучше…       Взгляд цепляется за легкую улыбку, за тянущуюся руку, которая забирает холодную тряпку со лба, и останавливается на чужих белоснежных волосах. Впервые в его жизни так много светлых чувств, ласкового голоса, вновь спрашивающего про самочувствие, постоянных прикосновений к ранам и эмоций, совершенно непривычных. — Вы с войны? — приглушенно шепчет и слегка отводит взгляд. — Я слышал редкие крики… Это очень страшно. — Да, — кивает, чувствуя как тело начинает восстанавливать раны. — Как тебя зовут? — Вихён, а вас? — удивленно интересуется, внимательно рассматривая лежащего парня. — Велиар.       Он смотрит на кивающего парня, замечает его легкую улыбку и немного болезненно поднимается, внезапно касаясь белых прядей. — Красиво… — хрипит, ощущая неимоверную мягкость, и заглядывает в испуганные глаза. — Почему ты тут живешь? — Мне больно находиться рядом с людьми, — наслаждается нежным перебиранием волос. — Здесь спокойнее всего. — Я могу уйти, если… — Нет, — неожиданно прикрикивает, вертя головой в разные стороны, — почему-то рядом с вами не больно… — Мы примерно одного возраста, — хмыкает и легко сжимает теплую кисть.

настоящее время

      Чонгук с дрожью в голосе рассказывает притихшему Тэхёну всю историю своей бесконечной жизни. Делится самым сокровенным и важным, таким родным и любимым, — своими воспоминаниями с тем, кто приютил память совершенно чужого человека. Кто с каждым словом сжимает одеяло, ощущает текущие слезы и не может посмотреть на человека, пережившего столь длинную жизнь и потерявшего столь дорогого для себя человека. — Мне жаль, что важные для тебя воспоминания оказались во мне, — хрипит и опускает глаза на прикосновение холодной ладошки к своей дрожащей руке. — Я рад, что они у тебя, — улыбается, ощущая комок в горле. — Он бы тоже был рад. — Вихён тоже мог слышать мысли людей? — неуверенно шепчет и мимолетно скользит взглядом по фотографии в чужой руке. — Из-за этого ему было больно жить с ними? — Верно, — кивает, смотря в окно, — в лесу никто не ходил, а если и проходил, то было понятно: враг он или друг. В такие моменты он был благодарен своему дару. Ведь только благодаря ему мы смогли встретиться. — Были столь опасные ситуации? — Тогда стоял выбор между жизнью и смертью, — вспоминает рассказы Вихёна и невольно содрогается. — Он выбирал жизнь. — Какие мысли были у тебя?       Сложно определиться, когда с одной стороны сознание требует возвращаться во мрак, слушать приказы отца и безукоризненно их выполнять, а с другой — требует остаться в уютном домике в глуши леса, наблюдать за человеком и даже не думать о том, чтобы причинить ему вред.       В те моменты сторона света бесспорно одерживала победу. — Вы с ним похожи не только внешне, — нежно улыбается и поворачивает голову к задумчивому Тэхёну. — Он, как и ты, не мог читать мои мысли. Как и я — ваши. — Ты единственный, с кем мне не больно, — шепчет и заглядывает в влюбленные глаза. — Получается, вы стали жить вместе?

1862 год

      Темнота невольно режет глаза, заставляет быстро идти к ожидающему отцу, слыша громкий стук каблуков, и считать отсчет времени до возвращение домой. Велиар распахивает двери, вынуждая мужчину неторопливо поднять глаза и осмотреть младшего сына, и становится напротив. — Я ухожу, — серьезно проговаривает и не сводит взгляда со спокойного выражения лица. — Далеко? — Достаточно, чтобы не выполнять твои приказы, — кивает и разворачивается.       Шаг с каждой секундой отдает шумом в голове, а после и вовсе прекращается, стоит почувствовать ветер перед лицом и посмотреть на закрывшуюся дверь. Руки с силой сжимаются, глаза слегка загораются красным, а злой взгляд направлен на спокойного Люцифера. — Что-то еще? — Может быть, ты забыл свое предназначение? — слегка наклоняет голову и внезапно оказывается перед младшим демоном. — Может тебе напомнить все твои кровавые следы или огласить список забранных душ? — Это мое темное прошлое… — Когда твое настоящее успело стать светлым? — сверкает глазами и впивается острыми ногтями в мощную шею. — Кто же так исправил моего любимого и столь дорогого демона? — Тот, кто уже точно не сможет исправить тебя, — злобно хмыкает и исчезает.       Пение птиц и прохладный ветерок помогают ощутить спокойствие и умиротворение лишь от вида виднеющегося уютного домика. Велиар нежно улыбается, опускает глаза на цветущие растения, срывая красивый нежно-фиолетовый цветок, и начинает тихо бежать в сторону дома. Взгляд скользит по зеленой роще, по бегающим щенкам, которые резво играют с котенком, найденным возле деревни, и останавливается на занятом в саду парне. — Я вернулся, — бегло шепчет в ухо, смеясь с дернувшегося Вихёна, и выставляет перед испуганным лицом сорванный цветок. — Красивый, — ласково улыбается и смотрит в завороженные глаза. — Спасибо.       Пальцы зарываются в белокурые вьющиеся волосы и притягивают ближе за затылок, позволяя почувствовать трепет пухлых губ. Велиар целует осторожно, обнимает второй рукой за талию, прижимает к себе, слыша тихий смешок, и счастливо улыбается, стоит Вихёну неловко отстраниться и слегка наклонить голову в бок. — Ты больше не уйдешь? — грустно интересуется, невольно отводя глаза в сторону. — Ты еще сам будешь просить меня уйти, — пыхтит и внезапно оказывается на кровати, прижимая удивленного парня своим телом. — Будешь просить? — Если только о том, чтобы ты прекратил использовать свою силу, — серьезно проговаривает и грустно улыбается, вспоминая прошлое. — Прошу, пообещай, что в этом доме я увижу лишь светлую сторону. — Обещаю, — вдумчиво кивает и в один миг ощущает ветер в волосах, видя недовольное лицо. — Это был последний раз.       Велиар мягко касается надутых губ, убирает прядку волос за ухо и внезапно подхватывает легкое тело на руки, неся в сторону дома. Жизнь без силы не прекращается, лишь начинает играть другими, более яркими красками, позволяет все слишком ощутимо почувствовать и зарыться носом в пахнущую шею, слыша заливистый смех и чувствуя цепкие пальцы на затылке.       Их совместная жизнь начинается с первым шагом в родной дом и заканчивается с последним из него же.

настоящее время

      Чонгук осторожно поворачивает голову в сторону задумчивого Тэхёна, скользит взглядом по его потерянному лицу и нежно касается дернувшейся ладошки. Безумно сложно вспоминать прошлые моменты, чувствовать дрожь по телу и разливающееся тепло, стоит только воспроизвести нежные улыбки и крепкие объятия. Определенно невыносимо видеть такое же потерянное лицо вновь любимого человека. — Ты, наверняка, увидел продолжение, — шепчет и видит короткий кивок. — Прости, что тебе приходится все это узнавать. — Я многое узнал и о тебе, — внимательно смотрит на парня и слегка прикусывает губу, — Велиар.       Дрожь проходит по телу, стоит вновь услышать это имя, вспомнить все свои ужасные поступки и схватиться за голову, наклоняясь вперед. Чонгук чувствует дрожащую ладошку на плече, тихий извиняющийся шепот, и неуверенно смотрит на напуганного Тэхёна. Хочется, чтобы прошлое осталось в прошлом, так же, как и то, которое он оставил ради Вихёна, о котором забыл и в которое вернулся, лишь ощутив полную пустоту в душе. В тот день он видел убийцу любимого человека, его непонимающий взгляд, легкую улыбку на лице самого Дьявола, который лишь махнул в сторону его комнаты и скрылся в своей. С тех пор для него не существует ни отца, прозванного Люцифером, ни брата, названного Асмодеем. Существуют лишь воспоминания о Вихёне и Тэхёне, таком родном и любимом. — Примерно пятьдесят лет назад я изменил имя, — начинает, не сводя глаз с внимательного парня, — чтобы представляться людям, у которых спрашивал про тебя. — Ты искал меня все это время? — Я верил, что смогу найти, — кивает и легко улыбается. — И нашел. — И что дальше? — без злобы спрашивает и внимательно смотрит в потухшие глаза. — Будешь продолжать появляться рядом, остерегать и… любить? — Тэхён запинается на последнем слове, чувствует легкую дрожь, вовсе не из-за страха, и чуть тише добавляет: — Не все так просто, Чонгук, совсем не так, как ты себе представлял.       Он понимает все, о чем говорит Тэхён, и знает, что все это непременно будет: сложные отношения, которые не так просто изменить, постоянные возмущенные взгляды, стоит только вновь оказаться рядом, и просьбы оставить его одного. Но объяснить трепещущему сердцу сложно, особенно тогда, когда оно рвется к родному, такому любимому и близкому, когда лишь мимолетное прикосновение к нежной коже заставляет ощутить неимоверное счастье и прилив любви. Сложно, когда любимый человек неосознанно начинает отдаляться. — Я научу контролировать твой дар, чтобы ты мог спокойно выходить к людям и читать мысли только тех, кого захочешь, — серьезно проговаривает и поднимается, останавливаясь напротив окна. — Это абсолютно несложно, нужно лишь практиковаться и желание, которое, я надеюсь, уже появилось, — с грустной улыбкой смотрит в удивленные глаза и слегка хлопает в ладоши, становясь возле Тэхёна. — Если ты все понял, то поднимайся. — Прям сейчас? — Хочешь всю жизнь просидеть в квартире и бояться выходить на улицу?       Чонгук кивает, стоит только увидеть поднявшегося Тэхёна, смотрит на его заплаканное лицо и аккуратно пальцем вытирает капельку слезы с щеки, мгновенно убирая руку. Не хочется своими действиями полностью отдалить и заставить ненавидеть, — тогда уже жить смысла точно не будет. Хочется наблюдать за ним, оберегать от опасностей и просто, хоть и издалека, видеть счастливого любимого человека. Однако больше всего хочется быть рядом с этим человеком. — Постарайся сконцентрироваться на своих мыслях, полностью овладеть разумом и телом, — серьезно начинает, слегка сжимая вздрогнувшие плечи. — Думай о чем-то приятном, старайся погрузиться лишь в свои воспоминания и не в чьи другие. — Но тут нет других, — неуверенно хрипит и завороженно следит за чужими губами, растягивающимися в легкую улыбку. — Верно, но они и не нужны, — проводит ладонями по руками и слегка сжимает на локтях, добавляя: — Представь себя в окружении студентов, которые думают о абсолютно разных вещах, но сам думай лишь о… — Деревне, — тихо шепчет и раскрывает глаза, удивленно смотря на кивающего Чонгука. — Ты учишься быстрее Ви… — резко запинается, продолжая: — Просто думай о деревне, о шелестящих листьях и пении птиц, о своем счастье и развивающихся волосах…

1864 год

      Этот год был особенно прекрасен: ранняя весна с постепенно зеленевшими деревьями, утреннее пение птиц с гавкающими собаками и родные объятия любимого человека, кажущиеся такими горячими в прохладное утро. Их каждодневные прогулки невольно выматывали, заставляли дольше валяться в кровати и не спешить вставать с нагретого места, невольно лениво целуясь и изучая родные тела. Такие моменты отдавали невероятным и таким загадочным трепетом в душе, оседали глубоко в подсознании и старались время от времени напоминать о себе, робко улыбаясь с возмущенно лица напротив.       Все это невольно помогает жить.       Велиар бежит вперед, оббегает высокие деревья, шелестящие при порыве ветра, ярко улыбается, стоит только посмотреть на развивающиеся волосы бегущего Вихёна и ощутить тепло в душе. Их игры заставляли возродить в себе ребенка, маленького мальчика, способного на необдуманные поступки, — они раскрывали их душу с новой стороны. — Чем чаще ты оглядываешься, тем быстрее я тебя догоню, — кричит, слабо усмехаясь, и ускоряется.       Такой Вихён влюбляет в себя еще сильнее, присваивает сердце и заполоняет все мысли. Такого человека хочется любить вечность, которая только может быть, его хочется оберегать, крепко обнимать и ловить поперек живота, поднимая над шуршащей травой. — Поймал… — нежно шепчет и оставляет короткий поцелуй на затылке. — Я победил. — Но я хотел искупаться в озере, — жалобно стонет и хватается за сжатые руки. — Давай сходим? — Ты заболеешь, — мгновенно отвечает и ставит его на землю, разворачивая к себе. — Ничего ведь серьезного не случится, может и подхвачу простуду, но… — Нет, — без улыбки произносит и сжимает чужую кисть, смотря в сощуренные глаза. — Как только потеплеет, тогда и пойдем.       Велиар переплетает их пальцы и нежно целует в сморщенный лоб, ласково улыбаясь из-за вновь надутого любимого. Он просто не может позволить ему заболеть, постоянно работать или как-либо вредить своему здоровью. У него невольно дыхание замирает, стоит услышать тихий кашель на улице, а тело покрывается испариной, когда на прямой вопрос видит лишь отрицательный мах головы. Стоит благодарить всех богов за то, что и правда ничего серьезно тогда не происходило. Вот только сейчас странное предчувствие не собирается покидать встревоженную душу, вынуждая приобнять Вихёна за плечи и коротко поцеловать в висок. — Я люблю тебя и не хочу потерять, — шепчет, ощущая нежное касание ладоней к лопаткам. — Пообещай, что дождешься тепла. — Обещаю и тоже люблю, — кивает и мягко целует в шею. — Мы не потеряем друг друга. — Не потеряем, — с улыбкой повторяет и ощущает ветер в волосах.

настоящее время

      Тэхён удивленно осматривается по сторонам, следит за проходящими людьми и слегка сжимает край толстовки, поворачивая голову к стоящему Чонгуку. Их двухчасовое, можно сказать, занятие пошло на пользу, позволило не бояться громкого шума с непрекращающимися голосами и не думать о том, что выходить на улицу стало ещё страшнее.       Он больше не чувствует себя обычным человеком, парнем, который не любит университет или который первый в списке прогулять занятия, — он не тот Тэхён, который сегодня утром был в отражении зеркала. Их с Вихёном сознания переплелись, позволили заимствовать мысли друг друга и неосознанно ими руководить, используя в личных целях. Странно, но тело больше не принадлежит лишь ему одному: оно невольно стало спасением для погибшего парня, неким приютом для его сознания и души; оно стало самым главным спасением для Чонгука, парня, который скитался по миру больше ста лет, надеялся найти свою любовь и нашел. Парня, который невольно заполонил душу не только Вихёна. — Спасибо, — с улыбкой шепчет и смотрит на кивающего Чонгука. — Главное, что ты в порядке, — задумчиво отзывается и вновь смотрит на слегка тёмные тучи. — О чем ты думаешь?       Тэхён невольно отводит взгляд, стоит только увидеть удивлённый чужой, продолжает контролировать своё состояние и изредка переключается на мысли отдельных людей, ощущая себя слишком гадко. Ощущение словно узнаёшь что-то секретное, то, что не положено знать другим и то, что кажется таким неправильным. Тэхён хмурит брови, когда слегка увлекается рассуждением и позволяет вороху мыслей залезть в голову, болезненно стонет и мгновенно берет себя в руки, благодарно кивая поддержке Чонгука. — Так о чем ты думаешь? — О будущем, — грустно отзывается и хмыкает. — Ты прав в своих словах: я действительно представлял все иначе. — Думал, что мы сразу же будем вместе…? — Да, я ждал этого больше ста лет, — кивает и смотрит на серьёзного Тэхёна. — Сможешь ответить на один вопрос? — Конечно. — Ты любишь меня или воспоминания Вихёна в моей голове?       Это, кажется, единственный волнующий вопрос, не позволяющий полностью довериться и принять. Будто весь негатив и страх вмиг испарились, а чувство тепла и нежности — заняли новую позицию. В душе трепещет спокойное чувство, некое подобие счастья, ведь существует человек, который любит. Но его ли? За ним ли ходит этот человек? Его ли оберегает от чужих прикосновений и опасности? Сейчас хочется узнать ответы на эти вопросы, решить для себя, как дальше жить, и не думать больше от том, что невольно рушит такую, хоть и маленькую надежду. — Мне больно думать о том, что моя голова лишь спасение для твоей любви, — слегка сжимает кулаки и внимательно смотрит в распахнутые глаза. — Я хочу надеяться, что ты видишь меня, а не Вихёна, довериться, зная, что вся твоя любовь принадлежит лишь мне, Чонгук. — Тэхён чувствует ком в горле, слегка закусывает губу и заканчивает: — Мое сердце может принять тебя, правда, но я не уверен, что это произойдёт в этой жизни.       Ему известно свое быстрое свойство, именуемое — влюблённостью, а также известны последствия, которые каждый раз оправдываются. Весь прошлый год для него был сущим адом одновременно с непонятным жжением в груди и ощущением наполненности, вот только без долгожданной любви и заботы. И, стоит сказать, слишком спокойно стало после того, как это все закончилось, так и не начавшись. Сейчас же он просто надеется, что прошлое не повторится, не начнется и не закончится так же ужасно, как в тот раз, — хочется верить, что дальше обычной симпатии и правда не зайдет.