Amor vincit omnia

Nomina sunt odiosa. Имена ненавистны.

      Величественное темное здание навевает ужас, страх и желание больше никогда не появляться в этом месте. Множество этажей, переходов, различных проходов и путей, по которым одновременно проходят и высшие, и низшие. Тут не чувствуешь той энергетики, которая появляется, стоит только войти в любое другое здание. Тут ты чувствуешь ужас и холод, несший с собой запах смерти и страданий.       Пустой мрачный коридор разбавляется громкими шагами, изредка слышными голосами и резким стуком массивной двери, захлопнувшейся перед самым носом. — Я знаю, что это ты сделал, — рычит, красными глазами смотря на зло улыбающегося демона, и резко смотрит на другого. — Интересно? Вали отсюда! — Но… — Проваливай! — кричит и злобно провожает уходящего парня. — Мне плевать на это, — сжимает кулаки, показывая слабое синее свечение. — Я сделал то, что посчитал нужным. — Ты, кажется, действительно не понимаешь, — с силой припечатывает сильное тело к стене и сжимает шею, острыми ногтями впиваясь в кожу. — Тебе осталось недолго видеть эти проходы и коридоры. Дорожки темной крови стекают по кисти, пачкают белоснежный рукав рубашки и оставляют заметный след дальше локтя. Он ненавидит эту кровь, этих людей, которые являются его некровными братьями, ненавидит все, что попадается на глаза, стоит их открыть и выйти из комнаты. Ненавидит того, кто испортил жизнь близкому человеку, кто сам же испортил жизнь себе. — Тебе не нужно было этого делать, — ухмыляется и проводит острым ногтем вдоль шеи, оставляя после заметный красный след.

—

      Чонгук быстро шагает по полупустому коридору, оглядывается на стоящих студентов, грозно хмыкая из-за паршивого настроения, и влетает в нужную аудиторию. Он пугает всех присутствующих, проходящего преподавателя, который лишь за сердце хватается, возмущенно осматривая студента, и привлекает слишком много внимания, когда устремляет глаза на последний ряд и с силой сжимает кулаки. Место Тэхёна пустует. — Его еще нет, — хмыкает Джин, проходя мимо. — Ты его достал своим присутствием. — А ты любишь распускать руки, да?       Глаза цепко цепляются за недовольного парня, за его сжатые губы и сощуренные глаза. Ему этого Джина хочется чем-то тяжелым долбануть, чтобы меньше ошивался возле Тэхёна и при каждом удобном случае его не касался, а после схватить в охапку и переместить чужое тело на другой конец мира, радостно махая ручкой. Но, как жаль, что после этого их с Тэхёном отношения и вовсе улетят в бездну.       Чонгук проходит дальше, слегка цепляет сумкой Джина, и серьезно смотрит на сидящего Намджуна с рукой на лице. Он за километр почувствовал его рану, неимоверную боль в душе и вновь разбитое сердце, которое после незначительных разговоров и перепалок хоть немного, но почувствовало тепло. — Получил по заслугам? — падает рядом и внимательно смотрит на слегка синюю скулу. — Знаешь, теперь я уверен, что телосложение никак не относится к силе удара, — замучено сопит и поворачивает голову к Джину, несколько секунд назад севшему возле него. — А иногда я совершенно не понимаю эту жизнь. — Ну, когда тебе полностью мозги отобьют, уже точно не поймешь, — язвит, видя злые глаза Джина. — Попробуй найти того, кто тебя действительно полюбит… — Лекция уже началась, — хмурится Сокджин и сжимает ручку, резко отворачиваясь от ухмыляющегося Чонгука.       Чонгук уверен, что Тэхён точно не станет читать мысли своих близких друзей, не будет влезать в их личную жизнь и делать нечто подобное. Но точно уверен, что у него самого никого близкого, кроме Тэхёна, тут нет, а значит, понять о чем думают сидящие парни для него и вовсе не проблема. Он чувствует излучавшее тепло от Джина, его скрытую любовь и страх, который сковывает все движения и мешает дальше жить. Страх, который стоит между двумя сердцами и не дает им соединиться. Чувствует вновь неуверенность Намджуна, его неопределенность перед будущим и тем, что может сделать нравившийся парень. Он слишком запутался в себе, в своих чувствах, которые с каждым разом лишь усиливаются, и в своем сердце, которое бешено стучит об грудную клетку и рвется к другому.       У него у самого сердце мечется к чужому, такому родному и любимому. К тому, кто находится так далеко, что хочется выть от желания поехать в другой конец страны и найти, обнять, заглянуть в глаза и прошептать: «Люблю только тебя, Тэхён». Хочется, но чужая реакция вынуждает отбросить эти мысли и уткнуться в книгу, прочитанную уже более пятидесяти раз.       Чонгук вновь читает, страницу за страницей просматривает знакомые строки, вспоминает свои первые воспоминания из-за них и изредка поднимает глаза на преподавателя, отвечая на его вопросы. Ему не нужно усердно учиться, не нужно что-то доказывать завистливым взглядам, не нужно думать о том, что будет в будущем, что случится после выпуска Тэхёна и что произойдет с ними. Как сильно Тэхён сможет разбить его сердце? — Почему так хочется опять к нему полезть и получить за это? — шепчет Джун и смотрит в спину уходящего парня. — Зачем он вообще рядом со мной сел, если вчера охотно влепил пощечину? — Не хочется влезать в ваши разборки, но попробуй еще раз с ним поговорить, — предлагает и перелистывает страницу, хоть и знает каждую реплику наизусть. — Не думаю, что он совсем ничего к тебе не чувствует. — Думаешь? — хмуро замечает и облокачивается на руку, шипя из-за боли в щеке. — Моя щека так точно не думает. — Раз хочется вновь к нему полезть, то иди за ним и продолжай начатое, — пыхтит, когда останавливается на важном моменте. — Ты мешаешь.       Чонгук слышит чужое тяжелое дыхание, слышит чужие мысли, которые одновременно и за то, чтобы пойти за ним, и против этого, и чувствует громко бьющееся сердце. Это мешает еще сильнее, чем чужой галдеж над ухом. — Иди… — резко начинает и удивленно провожает подорвавшегося парня.

—

      Кабинка туалета громко захлопывается из-за стука чужой ноги. Джин цепляется пальцами за раковину, серьезно смотрит на свое отражение, видя в нем невероятно лохматые волосы, напряженные черты лица и сжатые губы, скользит взглядом по вздымающейся груди и обреченно опускает голову вниз. — Что же делать?       Руки слегка дрожат, стоит только вспомнить чужую чуть синюю скулу, сжимают твердую поверхность и являют взору побледневшие костяшки. У него уже нет сил что-либо думать, гадать на эту тему и надеяться, что все пройдет само собой, что не оставит следа в сердце и не будет напоминать. Он очень надеется, что ничего не пройдет, если только собственная дурь и неуверенность. — Скоро кусок отломаешь, — со смешком шепчет и удивленно смотрит на резкий поворот головы. — Раковине больно, как и мне. — Прости, — испуганно шепчет и виновато скользит по скуле, — не рассчитал силы. — В следующий раз предупрежу, чтобы успел рассчитать, — хмыкает и шагает к шокированному Джину. — Предупреждаю: сейчас буду целовать.       Джун аккуратно касается щек ладонями, ласково оглаживает большими пальцами нежную кожу и влюбленно заглядывает в шокированные глаза. Сердце почему-то с новой силой трепещет, заставляет ощутить легкую дрожь и зарыться холодными пальцами в темные волосы, щекоча кожу ушей. Сердце жаждет той любви, описываемой в книге, которую читает Чонгук, жаждет того счастья, что ожидает героев в последней главе, жаждет Джина, который прикрывает глаза и невольно делает шаг ближе, прикасаясь к манящим губам.       Он впервые чувствует себя таким живым и наполненным. Джин обнимает за шею, улыбается, когда чувствует юркий язык возле сомкнутых губ, и чуть хрипло пыхтит, открывая рот шире. Щеки нещадно горят, дыхание с каждой секундой становится все тяжелее, а чужие шаги заставляют резко отскочить и прикрикнуть, стоит почувствовать крепкую хватку на руке и прижаться спиной к твердой поверхности кабинки. — Почувствовал силу? — возмущается и внезапно кладет ладошку на надвигающиеся губы. — Стоит прояснить один момент, — серьезно начинает, видя неуверенный кивок, — я не гей. — Ты — латентный гей, — довольно кивает и перехватывает руки, вновь целуя, — а я — твой парень, — шепчет в губы. — Приятно познакомиться.

—

      Чонгук с улыбкой дочитывает любимую сцену и возмущенно смотрит в стену, отголосками в голове слыша разговор сбежавших парней. В душе он рад за них, за их найденное счастье и за то, что в этом университете стало меньше страдающих людей. Но мысли постоянно возвращаются к собственному поступку, к объятиям, которые вызывают стаю мурашек, и к прикосновению к мягким губам. Он до сих пор слышит в голове заданный вопрос Тэхёна, который на протяжении всей ночи не позволил и глаз сомкнуть, слышит вновь бешеное сердцебиение и просьбу преподавателя усаживаться по местам.       Взгляд цепляется за пустые места, за редкие повороты девушек и хмурые взгляды парней, а после останавливается на ярком солнце и скамейке в саду. Чонгук резко закрывает книгу, хватается с пола сумку, складывая все вещи, и поднимается, не обращая никакого внимания на удивленный взгляд всех присутствующих, когда проходит мимо них и закрывает за собой дверь. Нет смысла находиться там, где нет любимого человека, нет смысла сидеть на последнем ряду и рассуждать о своих поступках, которыми ничего дельного не сделал и которыми чуть не разрушил ветхие отношения.       Чонгук шагает по пустому коридору, закрывает сознание от чужих мыслей и трет переносицу, лишь предполагая о местонахождении Тэхёна и о его возвращении обратно. Хочется сорваться с места, пробежать тысячи километров, проплыть, если потребуется, но оказаться рядом с тем, о ком ни на секунду не может перестать думать. Безумно хочется вновь ощутить себя живым. Вернись домой, Велиар. Немедленно!       Страх сковывает тело, не позволяет продолжить двигаться и ощутить неимоверную дрожь. В голове вновь всплывает голос отца, его грозная манера речи и эмоции, которые ранее были чем-то редким и таким странным. Но сейчас, невольно продолжая слышать чужой зов, почему-то не хочется игнорировать.       Темный коридор разбавляется громким стуком ботинок, тяжелым дыханием и светящимися красными глазами, стоит только встретить кого-то знакомого и увидеть презрение на чужом лице. Будь его воля, он бы уже давно исцарапал все лица присутствующих людей, заставил души гореть лишь от напоминания о содеянных грехах и сделал так, чтобы собственная жизнь превратилась в воспоминания других людей. В воспоминания Тэхёна. — Звал? — с ходу проговаривает и захлопывает массивную дверь. — Да, — кивает Люцифер, рассматривая изменившегося сына. — Тебе еще не надоело играть? Чонгук бы с огромной радостью оторвал чужую голову своими руками. — Играть? — с ухмылкой переспрашивает и толкает язык за щеку. — А ты не устал это каждый раз спрашивать? — Ты мне небезразличен, Велиар, я не могу так просто отпустить тебя. — Зато я смогу просто уйти, — хмуро замечает. — Разве ты еще не понял? Я больше не принадлежу тебе, ты больше не сможешь использовать мои силы и способности, — медленно подходит к столу и облокачивается на руки, не сводя глаз с сидевшего Дьявола. — Отныне меня не существует ни для других, ни для тебя.       Чонгук в последний раз заглядывает в пустые глаза и, развернувшись на пятках, шагает к выходу. Нет смысла оставаться там, где каждый метр пропитан кровью, смертью и страданиями. Нужно идти на свет, к лучшему и к тому, кто раскинет руки в сторону и примет в крепкие объятия, кто нежно успокоит и полюбит. Единственный свет в его жизни — Тэхён. — Решил приехать домой? — голос заставляет замереть на месте и сжать кулаки. — Уже ухожу.       Нет необходимости тратить свою жизнь на того, кто ее разрушил больше сотни лет назад. Ему больше не нужно просить совета у брата, пытаться как-то показать свою значимость и силу, больше не нужно обращать внимание на таких гнилых людей. — Не хочешь поговорить? Всё-таки давно не виделись, — хмыкает и внезапно возникает перед злым лицом. — Нельзя так общаться со старшими. — Уйди с дороги, — цедит и исчезает, появляясь за спиной, — не приближайся ко мне, Асмодей. — Ты слишком агрессивен, — шепчет и сжимает чужое горло, внезапно прижимая к стене. — Не с тем ты так себя ведёшь. — Именно так я буду разговаривать с тем, кто убил… — Кто убил твоего любимого Вихёна… — Не смей произносить его имя!       Чонгук с силой прижимает демона к противоположной стене, впивается ногтями в кожу шеи и пускает темную кровь, видя как дорожки постепенно заползают под рукава чёрной толстовки. Глаза пылают красным, заставляют ощущать жжение в душе из-за желания одним движением руки сломать сжатую шею, а мысли вновь возвращаются к Тэхёну, к его светлым глазам и улыбке, хоть и не всегда предназначенной ему. — Ты забрал то, что принадлежало мне, украл мою веру и любовь, разрушил все надежды на долгожданное будущее с тем, кто заслуживал точно не такого к себе отношения. Он заслуживал лишь самых прекрасных чувств, но никак не смерти. — Твои надежды возродились в теле Ким Тэхёна, кажется? — рычит и откидывает чужую руку, видя озлобленное лицо. — Вы, вроде как, соседи. — Замолчи! — кричит, не веря сказанному. — Не смей к нему приближаться! Не смей! — Я и не думал, — хмыкает и проводит ладонью по шее, не оставляя прежних ран. — Но стоило ли его отпускать в деревню одного? — Ты не посмеешь, — рычит и мгновенно исчезает, оказываясь в квартире.       Чонгук быстро бегает по комнате, хватает первые попавшиеся вещи и пытается мысленно добраться до сознания Тэхёна, чувствуя лишь непроходимую стену и закрытость. Страх съедает заживо, вынуждает трясущимися руками вытаскивать теплую толстовку и обувать удобные для бега кроссовки, буквально сковывает все движения и создает ком в горле, мешая спокойно дышать. Страшно. Безумно страшно вспоминать слова демона, слышать его интонацию, звучащую в голове, и не знать про местонахождение Тэхёна, который сейчас находится в опасности. — Где же ты? — шепчет с комком в горле и мгновенно исчезает, появляясь на вокзале.       Взгляд мечется по ходящим людям, следит за катившимися чемоданами и останавливается на вывеске: «Отправление: Сеул — Андон». Чонгук за мгновение достигает кассы, шумно дышит в микрофон, прося быстрее отдать билет, и нервно мнется на месте, сверля взглядом испуганную женщину. Было бы куда проще за секунду оказаться возле Тэхёна, но чужие мысли надежно защищены, не пускают никого, кроме самого него, и не дают никакой возможности понять его пребывание в деревне. Впервые он так сильно жалеет, что не имеет способности читать его мысли.

—

      Тишина всегда успокаивала, помогала понять свои желания и чувства, эмоции, которые стали слишком явными, — она позволяла размеренно дышать и думать. Раньше позволяла. Но только не сейчас. В любой другой момент все было бы славно, без лишних страданий и ощущение чего-то страшного и опасного. Тогда все было бы иначе.       Вид за окном играет различными красками, смешивает всю палитру цветов и создает новую, слишком яркую и красочную. Слишком яркую для его жизни. Чонгук скользит взглядом по виднеющимся горам со всеми оттенками зеленого, цепляется за разнообразные растения, которые разбавляют зеленую поляну пестрыми красками, и провожает высокие деревья, которые макушками закрывают заходящее солнце и позволяют лучам пробиваться сквозь толстую листву. Хотел бы он увидеть лес вместе с Тэхёном, ощутить его теплую ладошку в своей, услышать приглушенный шепот и вновь заметить нежную улыбку, способную растопить самые ледяные глыбы. Способную вернуть его к прежней жизни и позволить остаться рядом. — Прошу, хоть бы с тобой все было хорошо… — шепчет и прикрывает глаза, ощущая на лице лучи солнца.       Трава шуршит под ногами, щекочет их и создает особую мелодию, позволяющую ласкать слух и наслаждаться теплым ветерком в волосах. Их прогулки перед сном стали чем-то обыденным, любимым и таким дорогим, что сон и вовсе не приходит, если перед этим не ощутить все чувства счастья и любви. Если перед ним не держаться за руки, ласково поглаживая большим пальцем теплую ладонь, не разговаривать о прошедшем дне и не оказываться в родных объятиях. Без всего этого жизнь невольно прекращает существовать. — Подожди секунду, — шепчет на ухо, после опаляя горячим дыханием шею.       Велиар проводит ладонями по талии, слегка цепляет подол белоснежной рубашки и оставляет короткий поцелуй на выпирающих позвонках, слыша приглушенный смех. Его жизнь — это парень, который остается стоять посреди зеленой поляны и ласково улыбается, когда слышит громкий шорох травы и отдаляющиеся шаги. Велиар бежит быстро, перепрыгивает цветущие растения и пытается вспомнить место, где видел прекрасный невиданный цветок, напомнивший ему лишь одного человека, — его человека.       Взгляд цепляется за единственное яркое пятно в высокой траве, а нежная улыбка расцветает на губах, стоит только аккуратно сорвать его и внезапно повернуться в сторону стоящего Вихёна.       Дыхание замирает, стоит только увидеть черный силуэт возле любимого человека, а ноги заметно дрожат, заставляя резко сорваться с места и бежать к нему. Он не чувствует ничего: мир словно останавливается, показывает все моменты в замедленной съемке и позволяет понять то, что в один миг разбивает любящее сердце. Что заставляет ошеломленно посмотреть в небо, видя испарившийся черным дым, и упасть на колени, сразу же кладя дрожащие руки на кровоточащую шею. — Нет… Нет! — кричит, ощущая горячие слезы, падающие на бледное лицо.       Руки с силой зажимают мокрую шею, ощущают пульсацию, отдающую во всем теле, и кровавыми пальцами убирают белоснежные пряди. Силы словно покидают тело, заставляют обессиленно сжимать руки и задыхаться в собственных слезах. Велиар сквозь пелену слез смотрит на умиротворенное лицо, видит легкую улыбку на пухлых губах и ощущает холодную ладошку на собственной щеке, с каждой секундой все сильнее окунаясь в омут слез и грусти. — Найдешь меня в следующей жизни? — Всегда буду искать…       Велиар наклоняется к нему, моргает, ощущая падающие капли слез, и дрожащими губами касается любимых. Внутренности разрывает от чувства одиночества, от неимоверной пустоты в душе и льющихся слез вместе с собственными криками. — Amor vincit omnia.       Тяжесть родного тела больше не ощущается. Ничего больше не ощущается: ни боли, ни счастья, ни собственного желания продолжать жить. Нет ничего, кроме расслабленного тела в руках и пустоты в душе, съедающей все чувства и эмоции. Больше нет Велиара, который впервые почувствовал любовь и ласку. Есть лишь демон с дырой в груди и неподвижным телом, стоит только упасть на землю, пропитанную кровью, и обнять любимого человека, притягивая к себе и касаясь дрожащими губами мягких волос. Есть только надежда на будущее и найденную любовь. — Конечная остановка, просим всех покинуть поезд.       Чонгук сонно оглядывается по сторонам, смотрит на уходящих людей и невольно дергается, пальцами касаясь мокрых щек. Без них не проходит ни одно воспоминание о прошлом, не было ни дня, чтобы не почувствовать прежнюю дыру в груди и одиночество, которое перестало быть им, как только в его жизни появился Тэхён. Парень, который сейчас находится где-то там на вершине долины, в бабушкином доме и в спокойной атмосфере. Которому может грозить опасность от собственного брата. — С тобой точно ничего не случится, — серьезно шепчет и начинает идти в сторону виднеющихся домов.