Стоп! Снято!

      Юнги вошел в просторное, ярко освещенное помещение, которое было довольно плотно заполнено людьми, заранее уведомленными о вечернем дресс-коде. Он до сих пор не понимал, что здесь делает, но Тэхен сказал, что это будет интересный для него опыт, и музыкант, лишь для того, чтоб впоследствии не выслушивать монотонные причитания насчет его лени и социофобии, без энтузиазма согласился. Правда в дресс-код он вписывался лишь наполовину. На нем были узкие черные джинсы, которые, в принципе, можно было бы принять за брюки, однобортный черный смокинг, с шелковыми лацканами, белая хлопковая сорочка, застегнутая на все пуговицы и развязанный черный галстук-бабочка. Он оригинально обрамлял воротник с двух сторон, формально присутствовал, чего требовал мужской вечерний дресс-код, но все-таки придавал всему виду стильной расслабленности.       Оглядев собравшихся, он сразу обнаружил Тэхена, на котором был пурпурного цвета двубортный смокинг, классического для вечернего выхода кроя брюки и черная шелковая сорочка. Как только Юнги подошел ближе, он смог разглядеть фиолетово-желто-зеленый и еще не весть какой шелковый платок, торчащий из предназначавшегося для него кармана, и никакого галстука-бабочки.       — Тэ, еще раз, для чего я сюда пришел? — Юнги встал рядом с режиссером, и теперь осматривал собравшихся в знакомой и потому приятной компании.       — День рождения студии. Приглашены все, у кого со студией контракт. У тебя со студией контракт, потому ты здесь.       — Я здесь, потому что ты настоял. И вообще, я проиграл тебе всего одно желание, а ты продолжаешь меня вероломно эксплуатировать.       Режиссер совершенно невинно посмотрел на как будто недовольного Юнги.       — Ничего подобного. Это не эксплуатация, а дружеская взаимовыручка.       — Уверен, первые рабовладельцы так же оправдывали свое стремление к бесплатному использованию человеческого ресурса. — Юнги задумчиво посмотрел на Тэ, прищурив один глаз. — А где, собственно, все?       — Опаздывают. Потому настоятельно рекомендую тебе проследовать в моем сопровождении к фуршетному столу.       Юнги, на этот раз, вполне довольно улыбнулся.       — Вот вечер и перестает быть томным.       Прошел всего час, а Юнги уже устал. Они встретили всех, кого хотели и кого не хотели тоже. Контингент на этом празднестве был очень разнообразен: от солидных дядечек, в элегантном полумраке похожих по манерам и профилям на доктора Фрейда (в его самые солидные годы), до инфантильных в своих проявлениях великовозрастных женщин, одетых в неприлично длинные платья, делающие за обслуживающий персонал всю работу по уборке пола. Где-то посередине были все, кто мало мальски подходили возрастной категории Юнги. И вот здесь не было разнообразия. И Юнги это удручало. Никакого интереса. Все те же, все там же.       Он попросил прощения у разговаривающего с кем-то, кому Юнги, разумеется, представили и кого он, разумеется, не запомнил, Тэхена и отправился в свободное плавание, остановившись около стола с алкогольными напитками. Немного односолодового виски. Для блеска глаз и уменьшения все нарастающей скуки.       Внезапно он услышал знакомый голос. Где-то совершенно поблизости. Он немного отошел от аккуратно расставленного на горизонтальной поверхности виски, чтобы не загораживать проход на высокоградусный водопой страждущим, и огляделся.       Сначала он увидел высокого молодого человека, в классическом черном смокинге, надетом поверх белой мужской сорочки, подвязанной у ворота уже примелькавшейся бабочкой. Ничего необычного. При первом всматривании похож на до неприличия прилизанного чувака с рекламы типа «Спустя 10 лет безуспешной борьбы я победил геморрой с помощью этой мази. Мазь Жопанеболей. И жопа больше не болеет». Самодовольный вид победителя по жизни. Победителя над всякими нечестивыми заболеваниями. А вот напротив него…       Идеально ровная спина, облаченная в светло-голубой смокинг, эффектно сочетающийся со светло-русыми волосами оттенка цветочного меда, идеально сидящий на широченных плечах. Похож на принца, вдруг заскучавшего на очередном светском рауте. Это, разумеется, был Джин. И Юнги должен был признать — он выглядел хорошо. Так как Юнги признавался в этом только себе, он мог позволить более подходящий эпитет — великолепно. Правда на лице Джина, насколько Юнги мог понять, наблюдая своего экранного мужа вполоборота, не было скуки. Кажется, он был чем-то расстроен. И судя по тому, как в следующее мгновение он одернул взявшую его под локоть руку чувака с рекламы, он был расстроен из-за него. Но в силу воспитания не мог себе позволить уйти.       У Юнги было два варианта, но он не успел обдумать второй.       — Джин! Наконец-то я тебя нашел! Тэхен сейчас ностальгирует по вашим былым временам, когда вы получили «Золотой гладиолус»… — Он встал рядом с черным смокингом, и теперь мог видеть лицо Джина, которое, вопреки ожиданиям, при виде Юнги озарилось.       — «Золотой глобус» — Он мягко улыбнулся, и внутри музыканта что-то оборвалось.       — Возможно. Тэхен запихал в рот сразу два профитроля с кремом из икры морского ежа, и я мог не расслышать. Но, как по мне, «Золотой гладиолус» звучит намного претенциознее. — Юнги встал рядом со своим экранным мужем, когда раздался голос черного смокинга.       — Вообще-то, мы разговариваем. — Голос такой же противный, как геморрой, который он победил.       — Джин, мне уйти? — Юнги, подняв одну бровь, многозначительно посмотрел на находившегося рядом актера.       — Нет, мы уже закончили.       — Ты не хочешь слышать о моих успехах, потому что завидуешь мне. — Пожалуй, геморрой по своей природе не настолько отвратителен, как явившийся на победившем его хлыще самодовольный вид.       — Я могу послушать. В чем успех? — успех в данном случае очень хорошо вписывался в изначальное предположение Юнги насчет заболевания.       — Я играю во «Вкусе ночи» главную роль. - Черный смокинг сделал свой самодовольный вид еще более самодовольным.       — «Вкус ночи»? Звучит, как дешевое порно о средневековых куртизанках, однажды встретившихся с Дракулой.       Джин сдерживал смех, пока Юнги серьезно смотрел на изменившегося в лице исполнителя главной роли.       — Это самый популярный на данный момент сериал.       — Подозреваю, что среди домохозяек и сочных дамочек бальзаковского возраста. Но это судя только по вашему красивому лицу.       Молодой человек явно не оценив саркастический пассаж, вполне довольно улыбнулся.       — Джин завидует моему успеху, потому так себя ведет.       — Не думаю, если учесть, что он стал обладателем «Золотого гладиолуса».       — Глобуса. — Настроение Джина заметно поднялось, что отчетливо слышалось в его голосе.       — Ай, хватит придираться к словам. Я вообще-то здесь тебя прославляю. — Юнги сдвинул брови, бросив на своего широко улыбающегося экранного мужа серьезный взгляд, затем обратившись к черному смокингу. — Знаешь, есть два типа людей. Одни, чтобы насладиться искусством, открывают глянцевый журнал, а другие — идут в Лувр. Первые, в этом случае, — смотрят «Вкус ночи», а вторые — «Рыльце мотылька».       Джин засмеялся.       — «Пыльцу мотылька».       — Слушай, ты это переставай. Я же сказал, что Тэхен в момент ностальгирования самоотверженно налегал на профитроли. Так вот, молодой человек. — Юнги внимательно смотрел на неодухотворенное красивое лицо актера «Вкуса ночи». — Поздравляю вас с успехом. Но, как на мой вкус, главная роль в порно про куртизанок смотрелась бы более эффектно в вашем резюме. До свидания.       Юнги уверенно взял Джина за руку, успев ощутить, что рука актера в ответ сжала обхватившие его ладонь пальцы, и повел в сторону.       — Спасибо. Я хочу выйти на улицу. — Джин не торопился убирать свою руку, а Юнги тем временем торопился к выходу.

✩ ✩ ✩

      — Самое время развлечь меня рассказом. Что это за отвратительный хлыщ? — Экранная супружеская пара присела на скамейку у фонтана, располагавшегося прямо у входа в роскошное здание.       Юнги передал Джину почти нетронутый стакан с виски, и тот с благодарностью его принял.       — Такой же манерный как я.       Юнги закатил глаза.       — Не надо сравнивать. Ты манерен как голубых кровей принц, а он — как продавец хот-догов, внезапно нашедший на улице миллион и решивший всех угостить за свой счет в какой-нибудь дешевой тошниловке. Так кто это?       — Это мой бывший. — Профессиональный актер, слегка просветлев от внезапного комплимента, опустил глаза.       — Ооо, у тебя все очень плохо со вкусом.       Джин сделал глоток и улыбнулся.       — Мы были партнерами в одной молодежной комедии. Когда мало опыта, сложно разделять любовь на экране и эмоции в реальной жизни. Спустя полтора месяца после начала съемок мы начали жить вместе. И жили довольно долго. Потом я стал сниматься у Тэхена, и вот спустя месяц мы расстались.       — Прозрел. Скажи мне, что Тэ тебя надоумил, и я его зауважаю.       — Я просто устал. Я люблю тишину и покой, а он — звездные вечеринки и внимание. Сначала мы начали отдыхать по раздельности, потом стали встречаться дома только перед сном, потом почти перестали разговаривать, а он до сих пор думает, что я расстался с ним, потому что возгордился. Обижается до сих пор, не понимая истинных причин.       Юнги сам любил тишину и покой, потому он прекрасно все понимал.       — Сегодня он решил, видимо, отомстить, напомнив мне о своей славе и уровне доходов, а также настойчиво интересуясь, с кем я тогда ему изменил на диване, чтобы сняться в фильме, получившем премии.       Джин опустил взгляд в стакан, который почти успел осушить.       — И ты стоял все это выслушивал? — Юнги был раздражен, но неясно чем: тем, что Джин был настолько мягок, что все это выслушивал, или тем, что хлыщ позволил себе такие гнусные предположения. — Хочешь я расскажу тебе историю? Ай, ну, конечно, хочешь. Так вот. Встречался я один раз с одним из своих исполнителей, для которого писал песни. Ну как встречался — мы регулярно трахались, в студии делая вид, что почти не знаем друг друга. Разумеется, в один прекрасный момент, мне надоело. Ну знаешь, после трудного творческого процесса хочется, чтобы дома тебя ждало родное лицо, а не просто смазливое. В общем, я пожелал ему найти свою любовь в другом месте. Он обиделся. И вот однажды, на одном из сабантуев типа этого, только в рамках музыкальной индустрии, он начал вслух в своем кругу вещать о том, что у меня маленький член. Ну знаешь, так обычно делают истеричные обиженные женщины.       — И что ты сделал? — Глаза Джина блестели от любопытства и плескавшейся внутри него огненной воды.       — Я подошел и совершенно невозмутимо, даже серьезно, спросил его, почему, если мой член такой маленький, во время горлового минета он плакал и кашлял.       Джин улыбнулся, смотря в почти опустевший стакан, пока Юнги, откинувшись на кованую спинку, вытянул ноги.       — Он побледнел, потом покраснел. Потом сказал, что пошутил, и что все у меня отлично. Я тоже сказал, что пошутил, отметив, что он брал в рот на всю длину очень профессионально, без лишних спецэффектов, как будто делал это много раз.       — Жестко. — Джин, не поднимая головы, глянул на Юнги, который поймал его взгляд.       — Это адекватно. Если тебя сознательно пытаются незаслуженно принизить в чьих-то глазах или в твоих собственных, ты не обязан молча обтекать, кто бы перед тобой не стоял. На хамство отвечают хамством, на грубость — грубостью. По крайней мере, я так делаю. Ты слишком терпелив и воспитан. Мне же ты можешь ответить, почему ему не смог?       Джин задумался.       — Потому что ты не пытаешься задеть меня за живое и унизить. Тебе просто нравится наблюдать мою реакцию на твои подколы, а мне нравится реагировать.       Слишком грамотное наблюдение. Неожиданно грамотное и точное. Настолько неожиданное, что Юнги внимательнее посмотрел на Джина, как будто пытаясь удостовериться, что это сказал именно он.       — Спасибо тебе. Правда. Я…       Джин не успел договорить, так как за их спиной раздался знакомый голос.       — Вы не деретесь? Просто сидите и разговариваете? Правда? Надо рассказать Тэхену. — К ним подошел слегка запыхавшийся сценарист.       Который выглядел исключительно. Исключительно по-вечернему элегантно. Темно-серый смокинг-тройка, черные, прямого, слегка зауженного кроя брюки, белая сорочка и черный шелковый шейный платок, вместо галстука-бабочки. И очки. Строгая оправа, которая кричала тебе прямо в лицо, что перед тобой успешный и талантливый автор сценариев.       — Джун, ты, кажется, припозднился — праздник в самом разгаре. — Юнги развернулся, не заметив слишком заинтересованный взгляд Джина, окинувший сценариста с головы и до пят.       — У меня были дела, но Тэ сказал, что ЭТО очень важно. Он, кажется, хочет решить какие-то рабочие моменты с руководством или… Или он просто не знал как меня заманить сюда. — Джун покачал головой.       — В любом случае, я отчаливаю. Я провел здесь достаточно времени, чтобы получить от Тэхена ачивку за посещение светского мероприятия. — Юнги решительно встал. — А вам удачи.       Джин также поднялся.       — Юнги, еще раз спасибо.       — Только не думай, что это изменит наши взаимоотношения. Точнее, не надейся. До свидания, господа. — Он поднял вверх правую руку, левую поместив в карман джинсов.       Музыкант уверенно направился к выходу с территории особняка, на ходу заказывая такси. Что-то дернуло его обернуться, и когда он обернулся, он как раз застал момент, когда Намджун своей рукой направлял Джина внутрь здания. И в этот раз Джин выглядел вполне спокойным и довольным.       Юнги вновь вспомнил собственные руки на тонкой мужской талии во время съемок, и также то, как отвратительно это было. Как и держать Джина за руку. Совершенно отвратительно. Да. Никак иначе. И он не завидует Джуну, от слова совсем.

✩ ✩ ✩

      — Почему вы так органично смотритесь вместе? — Тэхен внимательно смотрел на стоявших напротив него Джина и Намджуна, с удовольствием погружая в рот для дальнейшего пережевывания фруктовую тарталетку.       — Это риторический вопрос? — Джин смотрел на свой опустевший стакан, в котором остался только постепенно исчезающий от тепла рук лед.       — Нет, серьезно. Вы знаете, что некоторые несознательные граждане, здесь присутствующие, думают, что вы встречаетесь? — Тэхен принялся за вторую тарталетку, пока Намджун чисто рефлекторно оглянулся по сторонам. — И эти слухи ходят уже давно.       — Ну, пусть ходят. Я, лично, совершенно не против. Посмотри, как он сегодня выглядит? — Джин указал на стоящего рядом сценариста, ямочки на щеках которого были видны даже когда он опустил голову, чуть смущенно улыбаясь. — Я приму за комплимент то, что кто-то думает, что я с ним. А ты что думаешь?       Джин посмотрел на умиротворенного Намджуна, и тот деликатно взял его за талию, как будто пытаясь на практике оценить, что он думает по поводу их с актером предполагаемого романа.       — Я тоже не против. В конце концов, люди вольны думать, что угодно. Это никак не влияет на существующую действительность.       — А вы точно не вместе? — Тэ даже прищурился, настолько вдруг озарившая его догадка казалась реальной.       — В каком месте? — Джин, возможно, попытался перевести тему, а, возможно, просто был в веселом расположении духа из-за двух выпитых виски.       Тэхен не оценил шутку, продолжая рассуждать вслух.       — Вы последнее время постоянно ходите вместе. Да и вообще, я всегда замечал, что между вами что-то есть.       — Мы работаем над одной вещью, только и всего. — Сценарист выглядел невозмутимым, в то время как его рука на талии Джина чуть сжалась.       — И совершенно не во вкусе друг друга. — Тэ с помощью проникновенного взгляда пытался вызвать у стоявших перед ним молодых людях откровенность.       — У нас у обоих хороший вкус, а значит, мы в любом случае во вкусе друг друга. Это законы логики. — Джин взял с немного опустевшего стола небольшой бутерброд со слабосоленой семгой и сливочным сыром.       — Это подозрительно… Все очень подозрительно… — Тэхен был слишком увлечен своими предположениями.       — Скажи лучше, где ты потерял нашего оператора? Мне кажется, или ты планировал его развлекать, чтобы он проникся твоим обществом и не запросил увеличение гонорара, если съемки вдруг затянутся. — Намджун последовал примеру Джина, также взяв в руки рыбную закуску.       — Вообще-то, он пошел подышать воздухом.       — А ты почему не составил ему компанию? — Джин старательно выговаривал слова, одновременно с этим жуя бутерброд.       — Я говорил с директором в этот момент, и…       — Вот ты думаешь, что он пошел воздухом подышать, а он в это время возьмет и метнется к конкурентам! — Джин многозначительно поднял вверх указательный палец.       — К каким? Мы разве с кем-то соперничаем? — Тэ испытывал справедливые сомнения по поводу высказанного предположения.       — Это неважно! Факт остается фактом. — Джин серьезно смотрел на Тэ, а потом закатил глаза. — Все, я устал. Слишком много впечатлений. Мне нужно такси и кровать.       — Ну так и кто тебя держит? Иди. Тем более, что у нас работа в самом разгаре, а у тебя так много крупных планов. Чон, конечно, мастер своего дела, но даже он не справится с твоим припухшим лицом в кадре. Нет такого ракурса, который сможет…       Джин решительно прервал Тэ.       — Все, я все понял. И откланиваюсь. Джун, ты остаешься? — вопрос прозвучал неожиданно, и сценарист на мгновение опешил.       — Я бы тоже предпочел отправиться домой.       — Слабак. Ты же пришел позже всех. — Тэхен продолжил изучать фуршетный стол, игнорируя потребность смотреть на того, к кому обращался. — Хотя, если вы вместе, это логично. Идите. Я вас благословляю. И если увидите по дороге нашего оператора, скажите, что я не пущу его к конкурентам.       — Мы не вместе. — Джин уже перестал замечать так удобно расположившуюся на его талии руку. — Давай. Увидимся когда увидимся! И сохраняй самообладание. Это я про аппетит. Про аппетит к еде. Если что…       — Тэхен теперь с нас не слезет. Придется шифроваться. Не удивлюсь, если те, кто думают, что мы вместе, до того, как в этом увериться, поговорили с ним. — Джин и сопровождающий его сценарист стояли на краю зеленой лужайки, в ожидании своих такси.       — Не хватало только начать шифроваться… — Джун поднял голову, чтобы отвлечься от занимавших его мыслей и посмотреть на местами звездное небо. — Сам уймет свою фантазию.       На несколько мгновений воцарилось молчание.       — А я тебе нравлюсь? — Вопрос прозвучал также неожиданно, как до этого, когда они собрались покинуть звездную вечеринку.       — Да. — Джун не колебался, с интересом и ожиданием реакции смотря на Джина, который сделал шаг к нему навстречу.       — Ты ответил так уверенно и стремительно, как будто не раз об этом думал. — В немного расфокусированном от виски взгляде Джина появился какой-то особый блеск.       — Кто знает. — Намджун улыбнулся, опустив свои глаза в траву и явив свежему ночному воздуху свои ямочки, затем все же вернув взгляд на актера.       — Ты знаешь. — Джин подошел еще ближе, и теперь носки его ботинок почти упирались в носки ботинок сценариста, которого, кажется, совершенно не смущало такое радикальное сокращение дистанции. — Ты привлекателен, я чертовски привлекателен, и…       — Думаешь? — Джун внимательно смотрел во внезапно еще чуть более приблизившиеся глаза, сознательно моментами опуская взгляд к пухлым, чуть приоткрытым губам.       — Почему нет? Хочешь, я открою тебе несколько секретов идеального экранного поцелуя? Конечно, хочешь. Так вот. Сначала зрительный контакт, с быстрыми, но красноречивыми взглядами на губы — зритель всегда отмечает такие нюансы, уже предвкушая наверняка долгожданную романтическую сцену. Если мы играем драму или что-то трогательное — можно слегка высунуть кончик языка, лишь для того, чтобы чуть увлажнить наверняка пересохшие от волнения губы. Если это эмоциональное кино, замешанное на сильных и противоречивых эмоциях — можно слегка закусить нижнюю губу. Но тут важно не переборщить, потому что это жест  на грани пошлости.       Джун посмотрел на губы Джина, и он, как говорил до этого, едва заметно провел языком в месте соединения верхней и нижней губы. И сценарист, как и ожидалось, невольно стал предвкушать.       — Затем мы переходим к более решительным действиям. Рассмотрим крупный план. Для нежного и трепетного кино — проводим указательным пальцем по щеке от уха, потом рядом с линией нижней челюсти, и до подбородка, нежно касаясь кожи сразу двумя фалангами, для большей мягкости. Если кино подразумевает накал страстей — сразу две ладони на затылок, или притянуть за подбородок, но для крупного плана не очень подходит, потому что постоянно возникают сложности с тем, куда элегантно убрать руку, после того, как губы соприкоснуться.       Джин аккуратно провел своим пальцем по щеке и, не достигнув подбородка, мягко переместил ладонь на шею, большим пальцем нежно касаясь острой линии нижней челюсти.       — Экранный поцелуй всегда немного затянут по времени, чтобы максимально отдалить так нетерпеливо ожидаемую зрителем развязку. В жизни все всегда попроще. — Джин не убирал руку.       — И что дальше?       А дальше актер подался вперед, и Джун сразу ощутил касание губ. Мягких губ. Безумно мягких губ, которые совсем чуть-чуть усилили напор, чуть приоткрывшись, так, что автор сценариев почувствовал волнительно ощущавшуюся влагу на своей нижней губе. Джин чуть наклонил свою голову в обратную от располагавшейся на шее руки сторону, в то время как Намджун совершенно естественно взял его за талию. Никакой страсти, давления или предвкушения продолжения. Просто мягкий, нежный, теплый поцелуй, красивый снаружи и приятный изнутри.       — Именно так это и происходит обычно на экране. — Голос отстранившегося актера звучал немного приглушенно, как будто он не хотел более громким тоном нарушить некоторое установившееся волшебство.       — Мне стоило бы попробовать себя в актерском деле. — Джун с удовольствием ощущал под своими руками совершенный изгиб талии, эффектно обрамляемый гладкой плотной тканью смокинга.       Раздался гудок такси.       — Время от времени я могу давать тебе уроки. — Джин еще раз, немного неожиданно, коснулся губ сценариста, а затем окончательно отстранился. — До встречи. Спасибо за вечер и заранее приятных снов.       Такси Намджуна приехало спустя пару минут, которые были наполнены неясными, тягучими и сладкими, как сгущенное молоко мыслями, заставляющими сознание расслабиться и отдаться испытанным до этого ощущениям.

✩ ✩ ✩

      — Тэ, давай, расскажи мне о Джине. Только без лишних вопросов. Просто. — Юнги увлеченно разрезал сочный, наполовину прожаренный стейк.       — Ммм… — Техен задумчиво покрутил в руках вилку. — Когда мы снимали «Пыльцу мотылька», он довел актрису до слез. — Режиссер вновь, как ни в чем ни бывало, вернул свое внимание тарелке.       — В смысле? — Юнги явно заинтересовался.       — В прямом. Мы играли очень эмоциональную сцену. Джину, как главному герою, нужно было обличить свою сестру в обмане, предательстве и… В общем, у него было очень сложное задание. Честно сказать, видя то, какой он спокойный, уравновешенный и мягкий в обычной жизни, мне сложно было представить, как он будет играть гнев, смертельную обиду и непоколебимую ненависть. Но стоило включиться камере… Даже у меня вылезли глаза на лоб, до этого непроизвольно увлажнившись. Он не кричал, он ни на тон не повысил голос, но в его тембре и выражении лица было столько эмоций… В общем, его партнерша по кадру прямо в кадре и расплакалась. — Тэ наконец с удовольствием принялся за заботливо отрезанный от стейка кусочек сочной мякоти. — Надо было видеть, как он после выключения камеры просил у нее прощения, а она, уткнувшись ему в плечо, повторяла, что это гениальная актерская игра.       Юнги слушал внимательно, поставив один локоть на стол и в задумчивости водя указательным пальцем по губам.       — А еще он постоянно готовил для нас всех. Если предполагался длинный съемочный день, Джин никогда не ел в одиночку, с удовольствием угощая своей превосходной стряпней всех вокруг. Разумеется, из съемочной группы и своих ближайших партнеров по кадру.       — Ну, просто чудо, а не Джин. — Юнги опустил голову, и Тэ не увидел странную улыбку, которая вдруг появилась на его губах.       — На самом деле, ты зря иронизируешь. Джин действительно исключительный человек. Нет, возможно, в моем арсенале слишком мало знакомств в принципе, но… А еще он водит рыбную дружбу с директором студии.       — Рыбную дружбу? — на лице музыканта отразилось крайнее недоумение.       — Они несколько раз рыбачили вместе. Мы однажды ездили в Европу, на премьеру фильма. Это была первая зарубежная гастроль для нашей кинокомпании, потому с нами поехал директор, со всей своей свитой из секретарей и менеджеров. Там в окрестностях было очень знаменитое рыбное местечко, славившееся обильным и разнообразным уловом. Директор, как заядлый рыбак, захотел посетить его, разумеется, в компании. Среди нас некоторые отважились только из вежливости, все-таки начальник и все дела, но директор сразу сказал, что ему не нужно сопровождение — ему нужен напарник. И Джин откликнулся, сказав, что он нежно любит рыбалку, которая помогает ему расслабиться. Ну знаешь, как йога или медитация. И они рыбачили. И директор был в восторге, сказав, что Джин замечательный рыбак. И Джин был в восторге, потому что там была удивительно прозрачная вода, через гладь которой можно было буквально разглядеть дно. В общем, после этого, они стали рыбными напарниками.       — Поэтому ты его снимаешь? — Юнги знал ответ на этот вопрос, но он хотел посмотреть на реакцию Тэ, который скривился, будто глотнул крепкого деревенского самогона.       — Директор никогда не вмешивается в съемочные дела, пока это не касается обсуждения гонораров. Это принцип студии. Все в руках режиссера. Съемочный процесс и ответственность за судьбу фильма в прокате. Студия заведует только финансовой стороной дела, и завернуть что-либо может только из-за финансовой стороны вопроса. Никакого кумовства. И вообще, почему ты так настойчиво продолжаешь считать Джина посредственностью?       Юнги удивленно поднял брови.       — Ни разу. Я не считаю его посредственностью. И вообще, неужели ты думаешь, что я могу заинтересоваться посредственностью?       Тэ вдруг хитро улыбнулся.       — Заинтересоваться? Мне не послышалось?       — Послышалось. Стейку, кстати, немного не хватает соли. Я бы предпочел вкус понасыщеннее. — Юнги с воодушевлением вновь принялся за свою тарелку.       — Он тебе нравится. — Режиссер внимательно, все еще сохраняя хитрое выражение лица, смотрел на розовеющего на глазах друга. — Или я ничего не буду рассказывать.       — Нет. — Музыкант ответил слишком быстро и слишком решительно. — И вообще, неужели ты настолько мелочен, чтобы отказать мне в паре сплетен? Даже не сплетен, а вполне реальных и совершенно безобидных историй из жизни!       — Если ты не испытываешь к нему никакого романтического чувства, я не считаю нужным больше тебе что-то рассказывать, даже если ты будешь ооочень настаивать. Ты вполне можешь сам все узнать. Вот если бы он тебе нравился, я бы, из чувства сострадания к твоей, на самом деле, тонкой душевной организации, выдал бы все, что о нем знаю. А так… Сплетни — это то, что не делает чести никакому здравомыслящему человеку. — Тэхен решительно поднял бокал с минеральной водой и немного отпил из него, пытаясь смыть со своей слизистой более острый, чем он ожидал, соус.       — Ну Тэтэ… Разве ты не знал, что в отношениях лучших друзей никогда нельзя идти на принцип! Это разрушает так старательно все эти годы выстраиваемую сердечную привязанность! — Юнги сделал бровки домиком, что выдавало в нем маленького капризного ребенка, требованиям которого отчаянно сопротивляются. Если бы он не пил в этот момент, он бы обязательно надул губы. Хотя, как только он отставил бокал, он действительно их надул.       — Он тебе нравится. — Тэхен, совершенно гадко и хитро улыбаясь, внимательно смотрел на сидящего напротив друга.       — Нет. — Юнги решительно мотнул головой. — Хватит уже выдавать желаемое за действительное.       Тэхен придвинулся к столу, взявшись за его край двумя руками.       — В таком случае, все узнаешь сам. — Режиссер доел остаток зеленого салата на своей тарелке. — Мы завтра пишем твой сольный концерт на 3 минуты, ты помнишь?

✩✩✩

      — Знаешь, когда я учился в школе, я частенько писал стихи, в полной уверенности, что они гениальны в своей образности, но… Сейчас мне стыдно их перечитывать. Я бы их обязательно сжег, но мама решила, что это достойно остаться в семейных анналах как память о моих школьных годах. Чтобы каждый раз я краснел и пытался умереть, как услышу их из чьих-либо уст. — Джин закатил глаза, взявшись двумя руками за стоящую перед ним горячую кружку.       — Уверен, все не так плохо. — Намджун сочувственно улыбнулся. — А после этого ты пробовал писать лирику?       — Осознание конечной бестолковости моего школьного опыта стихосложения нанесло мне слишком большую моральную травму. — Джин закрыл глаза и приложил одну руку к сердцу.       — Может, стоит снова попробовать? Например, написать стихи к песне. — Намджун улыбнулся, увидев внезапно проявившийся интерес на лице до этого как будто расстроенного Джина.       — Ты думаешь, у меня может получиться, после того, как я сказал, что в школе был почти бездарностью? — Актер вопросительно смотрел на сценариста, который был совершенно невозмутим. Как всегда.       — Просто я вчера прочитал описание главной героини, которое ты мне отправил. Оно получилось довольно поэтичным и образно точным. Настолько поэтичным, что я смог ее представить, и у меня появились мысли по поводу развития ее характера.       — Ой, не говори, что я вдохновил тебя… — Джин закатил глаза, все же не сумев скрыть довольную улыбку.       — Точно так. Слагать слова в рифмы не так сложно, как кажется. Особенно с твоим богатым словарным запасом. И вообще, попытка — не пытка, а у меня есть пара мелодий, которым очень нужны куплеты и припевы.       Намджун, после нескольких манипуляций со своим смартфоном, включил сначала одну мелодию, затем вторую, дав Джину время подумать и проникнуться.       — Мне больше нравится вторая. Жизнеутверждающий мотив. Чтобы положить на него какие-нибудь жизнеутверждающие, но не лишенные драмы стихи.       — Она твоя. Вдохновляйся и твори. Я перешлю тебе запись, только, пожалуйста, не распространяй ее — Юнги меня засудит или уши оторвет. — Намджун поежился, в красках представив себе возможную расплату.       — Эту мелодию написал Юнги? — Джин был заинтригован.       — Да. Он поддерживает мои лирические устремления, то и дело подкидывая пищу для стихосложения.       — Будем считать, что ты меня уговорил. А что насчет сценария? — Джин вновь стал абсолютно серьезным.       — Думаю, нам сначала нужно продумать, что должно произойти в духовном плане с главной героиней. Развитие персонажа — это одна из черт, которая отличает хорошее произведение от плохого. Ты прописал ее как девушку, твердо убежденную в том, что ей, после болезненного опыта, не нужны серьезные отношения и любовь в принципе.       — Значит, к концу сериала она должна будет разувериться в этом. Полюбить. И остаться любимой.       — Банально. — Мыслительный процесс явственно отражался у Джуна на лице.       — А если провести ее через некоторые жизненные трудности? Я сразу говорю, мне нужна счастливая концовка! — Джин несколько раз решительно стукнул пальцем по столу, заставив Джуна улыбнуться.       — Я согласен.       — НО! — Джин поднял вверх указательный палец. — Нужно избежать излишнего драматизма, чтобы отойти от стереотипной истории о золушке. Наша героиня будет испытывать различные негативные эмоции, но не слишком радикальные. Чтоб зритель, при просмотре, не зажалел ее до смерти.       — Грамотно. — Джун, на мгновение задумавшись, кивнул. — Слушай, у тебя хорошо получается!       — Перестань мне льстить!       — Может, я просто хочу скорее повторить урок актерского мастерства? — Сценарист откинулся на спинку удобного деревянного кресла, довольно многозначительно посмотрев на Джина. — Разумеется, если ты не пожалел о том, что…       — Я был не на столько пьян, чтобы не помнить, что себе позволял, а потом жалеть. — Джин был совершенно невозмутим. — Более того…       Актер поднялся. Джун развернул свое посадочное место, лишь для того, чтобы иметь возможность смотреть Джину в глаза, после того, как он обошел стол и встал рядом.       — После каждого урока уважающий себя наставник проводит контроль усвоенных знаний. У тебя было достаточно времени, чтобы повторить и усвоить теоретически и практический материал, с которым я тебя познакомил и…       Джун встал и теперь находился в непосредственной близости от серьезно настроенного Джина. По крайней мере, на вид.       — Я готов.       Сценарист мягко коснулся шеи актера, большим пальцем проведя по линии подбородка и смотря в этот момент в блестящие глаза Джина, который как будто замер. Затем он максимально приблизился к пухлым губам, оставив себе пару миллиметров для маневра.       — Ты пропустил целый этап — я не приму у тебя зачет. — Голос звучал приглушенно, отдаваясь горячим дыханием на губах Джуна.       — По закону, мне положено как минимум три пересдачи.       И вот на этом моменте, когда Джин, возможно, собирался что-то возразить, губы соединились, и вместо возражений актер положил обе свои руки на талию улыбнувшегося сквозь поцелуй сценариста, прижав его чуть больше к себе и ощутив вторую его руку на своей шее.       На этот раз все пошло не по заявленному Джином в последний раз сценарию. Отрывистые поцелуи, представляющие собой мягкие касания, когда между приоткрытых губ оказывается то нижняя, то верхняя губа, придавая поцелую больше чувственности. Затем губы окончательно соединились, и, с легким поворотом головы Намджуна, соединились и языки. И Джин не противился, лишь чуть больше выгнувшись навстречу пусть и ставшей более откровенной, но все же трепетной ласке. Неторопливо. Нежно. Без стремления сделать поцелуй глубже и нетерпеливее. Не возбуждение, а нега.       — Мне кажется, тебе пора. — Джин отстранился.       — Тебе не кажется. — Прежде чем отпустить актера, Джун оставил на его губах короткий и деликатный поцелуй, заставив его улыбнуться. — Я буду ждать лирику к песне. И предложения по сюжету.       — И следующего урока актерского мастерства. — Джин сопровождал сценариста к выходу из собственной квартиры, как вполне гостеприимный хозяин.       — Заметь, не я это озвучил. — Джун хитро улыбнулся, в следующее мгновение скрывшись за закрывшейся за ним дверью.       Джин, включая свой MacBook, думал о том, к чему это может привести. А потом он думал о том, что совсем необязательно, что это к чему-то приведет. А потом он вспомнил о том, что чувственные поцелуи благотворно сказываются на здоровье, и в своих раздумьях остановился на мысли, что они с Джуном просто совершают вклад в свое будущее активное долголетие.       А теперь музыка. И слушая ее, Джин думал лишь об одном: как жаль, что у них с Юнги не заладилось изначально... А ведь если бы...