Стоп! Снято!

      Юнги вошел в съемочный павильон в день, когда у него не были запланированы съемки, легко и непринужденно, воспользовавшись своим актерским пропуском, который получил благодаря своему контракту. Он сразу увидел Тэхена, который о чем-то общался с оператором, в то время, как Джин, одетый в серый костюм, на ходу расстегивая тугой ворот рубашки, направлялся, очевидно, в гримерку. Музыкант успел вовремя.       — Юнги, что ты тут делаешь? Не то чтобы я был не рад тебя встретить, просто странно видеть тебя в рабочее время вне стен твоей музыкальной студии. — Тэ отпустил своего кинооператора и теперь обращался к своему лучшему другу, который выглядел немного растерянным.       — Я потерял свое вдохновение и теперь отчаянно его ищу.       — Да? Ну тогда ты опоздал — здесь уже убирали, и даже если ты его обронил… - Режиссер суетливо оглянулся по сторонам.       — Я серьезно, Ким Тэхен. Ты знаешь, что это такое для музыканта - потерять вдохновение? — Юнги закрыл глаза, сделав брови домиком, а затем открыл их, с тоской посмотрев на своего теперь задумчивого друга. — Это смерти подобно.       — У тебя такой опыт… Наверняка есть какие-то профессиональные секреты… — Тэ, казалось, искренне желал помочь другу, но не имел представления как.       — Ничего не помогает. Мне нужно попробовать что-то новое. Медитация. Йога. Стойка на голове. Прыжок с парашютом. Рыбалка.       — Как лихо ты поместил рядом умиротворение с удочкой и прыжки с огромный высоты в неизвестность…       — Мне кажется, или кто-то сказал рыбалка? — Это был голос Джина, и в следующее мгновение Юнги с удовольствием мог наблюдать, как молодой человек, облаченный в легкий розовый двубортный пиджак, поверх белой майки с затейливым вырезом, приоткрывающим край выточенных ключиц, такие же легкие брюки и белые кроссовки, поравнялся с музыкантом и режиссером.       — У Юнги пропало вдохновение, и он хочет попробовать что-то новое. - Тэ посмотрел на друга детства, потом на великолепного актера, а потом отошел на раздавшийся из недр съемочной площадки почти отчаянный зов осветителя.       — Серьезно? — Джин с интересом и явным воодушевлением смотрел на немного растерявшегося музыканта.       — Ну… да. Многие отмечают, что рыбалка очищает разум и…       — Рыбалка — это прекрасная возможность посидеть в тишине, посмотреть на воду и подумать о вечном. Все это, разумеется, способствует релаксации. Рыбалка — это лучший вид отдыха душой и телом. Особенно, если кто-то умеет вкусно приготовить свежевыловленную рыбу. Тогда это удовольствие в квадрате… — Джин был полностью захвачен перечислением преимуществ рыбной ловли как способа досуга, как вдруг его лицо резко погрустнело, уголки пухлых губ опустились. — Я очень давно не был на рыбалке.       — Почему? — Юнги должен был воспользоваться шансом, ради которого все это затевалось.       — Не знаю, у меня нет для этого подходящей компании. Такой, которая спокойно отнесется к многочасовой тишине. — Джин опустил голову, потом вдруг серьезно посмотрев на Юнги. — Ты спокойно относишься к многочасовой тишине?       Юнги, немного опешив от того, как быстро развивалось дело, уверенно кивнул.       — Отлично. В таком случае, завтра мы едем на рыбалку. Я знаю отличное место. Ты же не против? — Джин был настолько воодушевлен подвернувшейся возможностью, что музыканту не оставалось ничего, кроме как отрицательно покачать головой. — Слушай, а тебя не смущает вообще перспектива провести со мной наедине несколько часов?       Джин смотрел вопросительно, в то время как Юнги думал про себя о том, что он был бы не против провести с ним наедине всю оставшуюся жизнь, или по крайней мере внушительную ее часть.       — Нет, не смущает. Ты же будешь молчать. — Прекрасно, Мин Юнги, это была очень уместная колкость. Музыкант теперь думал о том, насколько это может сойти за ухаживание.       — Не представляю, на что я подписываюсь… — Джин задумчиво покачал головой, затем вновь серьезно обратившись к Юнги. — Я так подозреваю, у тебя нет никаких приспособлений для рыбной ловли? Тебе нужно приобрести.       — Я не знаю, что...       — Не беда. Я тебе помогу. —  Джин, в отличие от взволнованного музыканта, сохранял абсолютно невозмутимый вид.       — В смысле? — Кажется, у Юнги сегодня был внеплановый День Рождения.       — В прямом. Мы съездим в магазин и быстро все приобретем. И завтра я заеду за тобой в 5 утра. Хотя, лучше пораньше. — Джин задумчиво чесал подбородок, соображая, во сколько лучше отправиться с удочками к воде, в то время как Юнги пытался не потерять упорно выкатывающиеся из орбит глаза.       — ВО СКОЛЬКО?       — В 4.30. Да, пожалуй, лучше так. — Джин поднял вверх указательный палец и тут же полез в карман брюк за смартфоном.       — А спать когда? — Музыкант лишь на мгновение засомневался в целесообразности этой затеи, быстро вспомнив, ради чего будут все его возможные жертвы.       — Ночью, Юнги. Ночью. И ты готов сейчас поехать в специализированный магазин? Ты на машине? Просто я без транспорта, и за мной должен был заехать Джун, но так как у нас образовалось дело, мне придется просить его, чтобы он приехал прямо ко мне, в то время как я, после магазина с тобой, возьму такси и на нем доберусь до дома… — Джин был очень увлечен составлением алгоритма действий в условиях непредвиденных обстоятельств, в то время как Юнги думал о том, что они со сценаристом уже привычно встречаются у Джина дома. Чтобы это могло значить?       — Интересно, где здесь ближайший магазин… — Юнги не заметил, как Джин уже направлялся к выходу.       — Джин, подожди. Я смогу подвезти тебя до дома.       Удивленный Джин остановился и внимательно посмотрел на Юнги.       — Что с тобой? Ты не заболел? Откуда в тебе эта любезность, которой я, разумеется, не премину воспользоваться?       — Услуга за услугу, только и всего. — Юнги пожал плечами, думая о том, что это проявление великодушия вновь вряд ли пойдет в его зачет ухаживаний.       — До сих пор не понимаю, почему я во все это ввязался… — Джин что-то набирал на экране своего смартфона, когда они вышли на парковку.       — Смотри, два варианта: один магазин в 7 минутах езды отсюда и в 20 минутах езды до моего дома, а второй — в 13 минутах езды отсюда и в 23 минутах до моего дома. А, ну ответ очевиден. Все, я знаю, куда ехать.       По тому, как стремительно Джин сам открыл себе дверь, Юнги понял, что от него здесь никто не ждет ухаживаний. И это было грустно.       — Почему-то Джун передает тебе привет. — Актер с некоторым недоумением смотрел на экран своего смартфона.       Конечно, Джун передает ему привет. Потому что Джун сегодня проведет весь вечер в приятной и интимной обстановке с Джином, и от Джуна актер как раз с удовольствием, наверняка, ожидает и принимает ухаживания, в то время как Юнги предстоит только очень ранний подъем и несколько часов молчания рядом с человеком, который не ждет от него ничего хорошего. В то время как Юнги медленно и незаметно для себя и других умирает от неразделенных чувств, прячась за маской безучастности, с ужасом ожидая, когда он не сможет держать себя в руках, и эта маска треснет, обнажив все его наивные чувства. Он бы тоже на месте Джуна передал себе привет. Интересно, а как бы Юнги отнесся к тому, что к нему вдруг начал проявлять внимание человек, который до этого лишь злил его и выводил из себя? Очевидно, что… Юнги был обречен.       Вообще, это походило на соревнование "Кто быстрее добежит до финиша", при этом Джун стоял на старте в кроссовках, а Юнги даже не знал, где и когда именно будет проводиться этот роковой забег.       — Я хочу то же, на что ловишь ты. — Музыкант растерянно смотрел на стеллажи с совершенно незнакомыми ему предметами и приспособлениями, в то время как Джин рядом, явно со знанием дела, брал в руки то одну неведомую Юнги хрень, то другую.       — Если бы ты сказал мне об этом раньше, я бы просто дал тебе список наименований, и тебе не нужно было бы возить меня по городу. — Джин решительно двинулся вдоль стеллажа, и Юнги, боясь потеряться, последовал за ним.       — Мне несложно.       — Это приятно. Зато теперь у меня есть шанс посмотреть укрепленные крючки и наживки для речных рыб, потому что… — Джин внимательно изучал полки. — Потому что вот так. И да, нам нужно будет приобрести еще кое-что. А именно: одно раскладное деревянное кресло, котелок, потому что у меня есть для него только металлическая тренога, розжиг для огня… Не факт, что мы что-то поймаем, но если поймаем — мне нужен кухонный инвентарь, чтобы этот улов приготовить. Потому что речную рыбу сырой есть нельзя.       Юнги, одновременно слушая и невольно любуясь красивым и сосредоточенным лицом актера, находившегося так близко, до конца еще не мог осознать масштаб с виду обычной рыбалки, но услышав про кухонный инвентарь…       — Ты будешь готовить? — Он удивленно посмотрел на Джина, который внимательно изучал что-то похожее на рыболовные крючки.       — Ты против? — Он невозмутимо посмотрел на Юнги.       — Я? — музыкант задумался, начиная соображать, куда могла подеваться его обычная способность оперативно мыслить.       — Не бойся, мы будем есть из одного котла, так что возможность отравить тебя отметается.       Раньше бы он, разумеется, отвесил в ответ на это какую-нибудь остроумную колкость, но теперь ему было обидно оттого, что Джин общался так, будто Юнги не был в него влюблен. Разумеется, он продолжал общаться так, потому что он ничего не знал, а застигнутый врасплох внезапными чувствами музыкант, в свою очередь, не знал, что с этим делать.       Тем временем, Джин был полностью захвачен подготовкой к предстоящей рыбалке.       — Еще нам нужны будут две десятилитровые канистры с питьевой водой, необходимые овощи и специи я возьму из дома, останутся какие-то напитки, чтобы было с чем коротать ожидание на берегу… Юнги, ты не возражаешь, если я дам тебе небольшое задание? Я буду занят вечером, а ты не потратишь на это много времени.       Джин дружелюбно улыбнулся, пока Юнги в красках представлял себе, чем актер будет занят сегодня вечером. В обществе сценариста.       — Разумеется, я не против.       — Тогда дай мне свой смартфон, я оставлю тебе в нем список.       — А может я дам тебе номер, и ты мне список пришлешь сообщением?       Джин задумался.       — Нет, с твоим смартфоном будет быстрее, тем более, я легко могу успеть забыть что-то важное. Давай. — Он протянул свою ладонь, и Юнги обреченно подумал о том, что он не смог даже получить номер телефона. На что вообще еще можно надеяться...       Он покорно протянул свой телефон, и, очевидно, в этот момент на его лице отразилась вся скорбь блуждавшего 40 лет по пустыне еврейского народа, потому что Джин с некоторым беспокойством посмотрел на него.       — Юнги, что-то случилось? Если ты переживаешь, что тебе придется одному за все это платить, разумеется нет и…       В этот момент музыканту захотелось закричать от совершенно неуместного и несправедливого предположения. Но он сдержался.       — Мой банковский счет не опустеет от расходов на рыболовный досуг. В конце концов, кто знает, может все это пригодится мне в будущем. Вдруг я втянусь?       Джин улыбнулся. — Если ты втянешься, я начну тебя еще чуть больше уважать.       Теперь Юнги захотелось заплакать. Но вместо этого он начал морально готовить себя к тому, как он будет втягиваться в до этого неизведанное ему удовольствие — молча сидеть с удочкой в течение нескольких часов, внимательно смотря на поплавок.       — Спасибо, что подвез! Все, что купишь — оставь в машине. Завтра, когда я за тобой заеду, мы просто все переместим и… — Джин до сих пор был взволнован, а потом неожиданно тепло посмотрел на сидящего за рулем Юнги. — Спасибо тебе, что согласился на мою компанию.       Согласился на его компанию… Вполне возможно, если бы была такая потребность, Юнги согласился бы целовать песок, по которому он, Джин, ходил. Ну, в случае совсем острой необходимости.       — Сочту за честь. Давай свой смартфон — я оставлю тебе свой адрес. — Юнги почти обреченно протянул по направлению к Джину свою широкую ладонь.       — Давай я лучше дам тебе свой номер телефона, и ты мне пришлешь адрес сообщением.       Юнги буквально чувствовал, как просиял. Изнутри.       — Да, разумеется, как тебе будет угодно.

✩ ✩ ✩

      — Слушай, если мы лишили ее отца, то пусть его отец любит ее как родную дочь. — Джин расслабленно сидел на диване в своей гостиной, у Джуна под боком, вытянув ноги на журнальный стол и расположив на коленях MacBook. — В дальнейшем, когда мы поведем их по тропе жизненных неурядиц, его отец сможет сыграть какую-нибудь немного судьбоносную роль.       — И отец будет любить ее как родную дочь, потому что у него два сына, а он всегда хотел девочку. — Сценарист лениво гладил прижатого к нему актера по плечу, свободной рукой водя по экрану планшета, удобно расположив его в пространстве, образовавшемся от помещенной на бедро одной ноги стопы другой ноги.       Совершенно непринужденная расстановка сил на диване.       — Ты что-нибудь хочешь? — Джин оторвался от своего ноутбука и поднял взгляд на Намджуна, в очках которого отражался расположенный напротив экран планшета.       — Хочу. — Сценарист продолжал смотреть мимо Джина.       — В таком случае, выключай девайс — думаю, мы на сегодня сделали довольно, чтобы теперь отдохнуть. — Джин, предварительно сохранив документ, над которым работал до этого, аккуратно закрыл крышку тонкого белого ноутбука.       — На самом деле, да. Такими темпами, мы сможем закончить раньше срока. — Сценарист отложил планшет, с удовольствием вытянув до этого согнутую в колене и долго находившуюся в таком положении ногу.       — Так чего ты хочешь? — Джин отложил ноутбук на журнальный стол.       — Ну прежде чем уйти, я бы чего-нибудь выпил. — Джун снял очки и положил их на планшет, пальцами с удовольствием потерев немного уставшие от линз глаза.       — И все?       — Ну, могу еще что-нибудь съесть, если ты предложишь. Но это необязательно.       — И все? — Джин повернул к сценаристу голову, и во взгляде явно читалось какое-то странное, непонятно чем подогреваемое любопытство.       — Что ты хочешь от меня услышать? — Намджун внимательно смотрел на находящегося под боком актера.       — Мне просто интересно… Мы с тобой регулярно проводим достаточно времени в моей квартире. Работаем. Пишем. Обжимаемся и целуемся. Но ты ни разу не заявил свое желание для чего-то большего.       Неожиданный прямой вопрос застал сценариста врасплох. На этот раз он вернул себе самообладание чуть позже, чем спустя мгновение.       — Как и ты.       — То есть, дело во мне… Понятно… — Джин взял руку Намджуна и стал перебирать его пальцы. — Ты меня просто не хочешь.       Если бы актер смотрел в этот момент на сценариста, он бы понял, что тот снова был застигнут врасплох. Причем на этот раз явно чем-то тяжелым и явно по голове.       — Джин, ты переработал сегодня. — Намджун понимал, к чему этот медленно разворачивающийся диалог может привести, но не мог сообразить, какие будут последствия.       Тем временем актер поднялся, сел, облокотившись спиной о диванные подушки, и серьезно посмотрел на старавшегося выглядеть, но не выглядещнго невозмутимым сценариста.       — Между прочим, моя самооценка страдает. Я начинаю сомневаться в собственной совершенности. И чем дальше, тем меньше вероятность, что меня сможет спасти аутотренинг или сеанс психотерапии. А ты должен понимать, что для актера уверенность в силе собственной привлекательности — вещь первой необходимости. — Джун не мог разобраться, говорил Джин серьезно или нет.       — Надеюсь, ты понимаешь, что это чушь. С твоим уровнем интеллекта, ты, разумеется, должен это понимать.       — Чушь? Точно? — Взгляд Джина был слишком вопросительным и ожидающим честного оперативного ответа.       — Точно. — Намджун утвердительно кивнул головой, все еще думая насчет последствий.       — В таком случае… — актер ловко забрался на бедра не успевшего ничего сообразить сценариста. — Тебе удобно?       Это был слишком неожиданный поворот. Слишком неожиданный и слишком волнительный, для того, чтобы иметь возможность все осмыслить. Хотя осмысливать в принципе было нечего. Разумеется, он хотел Джина. Разумеется, он хотел всего, с Джином связанного. Разумеется, он…       — А тебе? — Джун смотрел на совершенно спокойного актера, который как будто сейчас не сидел на нем сверху, ведя пространные рассуждения о привлекательности и сексуальном желании.       — На самом деле, не очень. — И Джин придвинулся ближе.       И теперь он сидел на том месте, которое, разумеется, обычно и выражало наличие полового влечения. Посредством возбуждения, которое достигалось приливом крови, которое, в свою очередь, неминуемо приводило к эрекции.       — Джин, я так понимаю, тебе нужны доказательства собственной привлекательности. — Намджун все еще не решался что либо предпринимать, в то время как Джин очень уверенно положил обе свои руки ему на шею, сплетя пальцы на затылке.       — Я всегда знал, что ты настолько же умен, насколько сексуален в своих очках. Ты бы видел себя со стороны… — Джин чуть больше прижался, и Джун наконец-то смог собраться и положить свои руки ему на талию. Чуть пониже талии. Совсем чуть-чуть. Все еще целомудренно.       Не дожидаясь какого-либо ответа, актер стал инициатором чувственного поцелуя. Пухлые чуть влажные губы переместились к подбородку, а затем, чувствительно касаясь, проследовали к месту соединения верхней и нижней челюсти, немного спустившись к шее.       — Джин… Я не думаю, что… — Намджун был застигнут врасплох.       — Вот и не думай. — Мягкий шепот раздался прямо возле уха, обдав его горячим дыханием.       Губы продолжили скользить по коже, и в момент, когда к ним присоединился язык, Джун откинул голову, чтобы предоставить нетерпеливому актеру простор для его активной деятельности.       И вот, когда не на шутку взволнованный происходящим сценарист ощутил на себе первое движение бедрами, Джин, преодолев маршрут от уха к ключице, а затем обратно, ненадолго остановившись на кадыке, снова принялся за приоткрытые от учащавшегося дыхания губы, на этот раз не забыв языком провести по нижней губе Джуна, как будто спрашивая разрешения продолжить. Но он продолжил без разрешения, буквально заставив сценариста сжать свои руки на его ягодицах.       Самообладание решительно уступало жажде удовлетворения. Язык без промедления подался навстречу языку, в то время как руки, направляя бедра, заставили теснее соприкасаться члены. Разумеется, уже полностью готовые к эротическим приключениям.       — Мне кажется, или мы все-таки торопимся? — Собственное дыхание предало Джуна, почти полностью лишив его возможности внятно изъясняться.       — Возможно, но это не значит, что мы должны дойти до конца. — Взгляд Джина был волшебно затуманен, сопровождаясь бешеным блеском как будто еще больше потемневших глаз.       — Как жаждущие первого сексуального опыта, но еще испытывающие страх перед неизведанным подростки? — Джун запустил свои руки под футболку актера, с удовольствием касаясь пальцами гладкой горячей кожи и наблюдая, как глаза Джина прикрылись, позволив больше сосредоточиться на чувствительных касаниях.       — Точно. Мы можем получить удовольствие, не снимая штанов. — Актер не открывал глаза, ощущая, как длинные пальцы сценариста мягко скользят вдоль позвоночника.       Джун засмеялся.       — Как тебе…       Сценарист не успел договорить, так как его собственные губы стремительно и немилосердно смяли пухлые губы Джина, и они продолжили с того места, на котором остановились. Только теперь Намджун взял его за шею, вместе с тем полностью взяв на себя ответственность за будущее удовольствие.       Сценарист сел за руль с одним желанием — поскорее принять душ и сменить недавно пришедшее в негодность белье. И с мыслями, которых было много и которые то и дело сталкивались в его черепной коробке друг с другом, вызывая у воспаленного всем произошедшим сознания недоумение. Джун мог бы воспользоваться ситуацией и довести дело до конца. До обнажения, постели и усталых объятий после. Но к чему бы это могло привести?       В случае, если ухаживания Юнги не увенчаются успехом, этот секс стал бы отправной точкой для начала чего-то большого и светлого, медленно, но неуклонно развивающегося. А если Джин предпочтет Юнги? Этот секс стал бы разочарованием и поводом для сожалений. И лишних размышлений. Нет, разумеется, он бы до сих пор ассоциировался с удовольствием, но… Для них обоих, как взрослых и сознательных людей, половая близость не была чем-то незначительным. Это повод для естественных обязательств. А если ты не можешь их соблюдать ввиду того, что в твоем сердце другой человек… Нет, Намджун все сделал правильно. И теперь, если что-то пойдет не так, Джин не будет ни о чем жалеть, болезненно анализируя в попытке найти себе оправдания.

✩ ✩ ✩

      На улице уже рассвело, небо было безоблачным, когда Джин подъехал по обозначенному в сообщении адресу. Юнги сидел на каменных ступенях у своего дома и, кажется, все еще не мог отпустить сон. На нем была черная кепка, черная толстовка, кроссовки и какие-то штаны, на которых он сидел и которые сложно было разглядеть. Джин оперативно выбрался из машины.       — Доброе утро, мистер Мин. — Его голос звучал бодро, сказывался богатый опыт ранних подъемов, еще с детства, отрочества и юности, когда они с отцом часто ходили на охоту с удочками.       Юнги поднял свою голову, и Джин не мог сдержать улыбки. Он был чрезвычайно надут, а его маленький носик очень забавно торчал между наполненных сном щек.       — Почему ты такой бодрый? Это какая-то суперсила? Мне кажется, я вот-вот умру. Или усну. — В его глазах, устремленных на Джина, еще не было ясности мысли — только след вероломно прерванного сна.       — У тебя будет шанс немного вздремнуть в машине, а пока нам нужно закончить укомплектовывать мой багажник.       Дорога была свободной и живописно обрамлялась зеленым, безудержно радующим глаз лесом. Ехать оставалось около 20 минут, и Джин наслаждался открывающимся из лобового стекла видом. Несмотря на то, что это все еще была дорога, и он все еще был в машине, при виде зеленых деревьев и полном отсутствии урбанистических видов дышалось как будто легче. Он бы с удовольствием поделился этой мыслью с кем-нибудь, но Юнги спал. Он крепко сцепил руки на животе, немного поджал под себя ноги и, приложившись левой щекой к мягкой обивке автомобильного сидения, сладко сопел. На его глаза была надвинута кепка, потому Джин мог видеть только надутые сном губы. В этот момент он был чрезвычайно мил. В этот момент он был собой, не пытаясь что-то изобразить на своем лице или придать интонации несуществующие эмоции… Сейчас он был беззащитен и непосредственен, как ребенок.       — Мы уже приехали? — Низкий, чуть хриплый голос раздавался из-под длинного козырька, который в следующий момент приподнялся, чтобы дать возможность Юнги осмотреться.       — Почти. Ты успел доспать то, что не доспал? — Голос Джина звучал непривычно мягко, что не могло пройти мимо даже все еще сонного Юнги.       — Да. По крайней мере, мне больше не хочется умереть. — Он снял кепку, явив миру свою взъерошенную темную шевелюру, которая, казалось, была придавлена кепкой сразу после того, как Юнги оторвал голову от подушки. — Извини, что не развлекал тебя в дороге. И скажи, в чем секрет? Почему даже после столь раннего подъема ты выглядишь как актер, а не как среднестатистический, убитый сбитым режимом гражданин?       — Привычка. Для меня рыбалка это веский повод проснуться с улыбкой и отличным настроением, и больше не хотеть спать. Я привык к ранним подъемам с детства, с того самого момента, как отец начал брать меня рыбачить с собой.       — Так вот кто привил тебе любовь к удочке, это у вас семейное. Трогательно. — Юнги улыбнулся.       — Собственно, мы приехали.       Машина остановилась в небольшом пролеске, и впереди открылся прекрасный вид на галечный берег небольшого озера, края которого обрамлялись деревьями. В нос сразу ударил свежий, неомраченный городскими выхлопами, воздух. И молодые люди выбрались из машины.       — Ну как? Это стоило раннего подъема? — Джин с предвкушением положительной реакции посмотрел на Юнги, который с удовольствием потянулся, сделав глубокий вдох.       — Возможно, мне не нужно учиться рыбачить — я уже на пути к долгожданному вдохновению.       — Эээ нет, ты будешь рыбачить. Но сначала нам нужно вызволить из машины все необходимое и все это отнести вот туда. — Джин указывал куда-то в сторону берега, затем направившись багажнику.       — Итак, смотри внимательно. — Джин стоял и самой кромки воды, уверенно держа в руках удочку, рядом с Юнги, который держал такую же удочку, только не так уверенно. — Это удилище — оно обеспечивает опору. Всему. Это катушка с леской, которую нужно крутить, как только начинает дергаться вот эта занятная штука, называемая поплавком. Это грузило — оно нужно для того, чтобы крючок с наживкой оставался в воде. Пока ясно?       — Да. Выглядит вполне безобидно. — Юнги взглядом изучал находящуюся в его руках конструкцию, не решаясь руками совершать с ней какие-то махинации.       — Отлично. Теперь самое интересное — как забрасывать удочку. В принципе, это несложно. Ты берешь удилище за рукоять. Указательным пальцем зажимаешь леску вот здесь, предварительно опустив вот эту скобу на катушке, делаешь уверенное движение… — Джин ловко махнул удочкой, и в следующее мгновение поплавок оказался в воде. — Во время того, как забрасываешь, палец нужно отпустить, предварительно подняв скобу. Попробуешь?       Юнги кивнул слишком неуверенно, чтобы это могло ускользнуть от внимательного и сосредоточенного Джина.       — Не дрейфь. Это не ядерная физика — здесь можно ошибиться. Главное, самому не насадиться на крючок.       Музыкант сосредоточился. Он опустил скобу, пальцем зажал леску, размахнулся… Палец соскочил с лески, он забыл поднять скобу, и крючок с наживкой безвольно обмотался вокруг удилища.       — Так. В принципе, для самого первого раза неплохо. Особенно, если закрыть глаза. На все. Но, никто из нас не рождался с рыболовными снастями в руках. — Джин аккуратно просунул свою удочку в пространство между подлокотником и спинкой раскладного деревянного кресла, и подошел к Юнги, аккуратно взяв из его рук его удочку. — Смотри еще раз, я не буду забрасывать. Это поднимаешь, здесь зажимаешь указательным пальцем, потому что с ним ты сможешь быстрее всего управиться, когда нужно будет отпускать леску, немного заводишь назад, поднимаешь скобу и строго в момент заброса отпускаешь палец. Пробуй.       Юнги послушно повторил все манипуляции, но… На этот раз поплавок не достиг водной глади, один раз обмотавшись вокруг удилища и повиснув в воздухе.       Джин сосредоточенно смотрел на смущавшегося от собственной криворукости музыканта.       — Извини, правда. Мои руки растут из задницы, я признаю, и…       — Ой, перестань. Отец до 17 лет забрасывал за меня снасти. Давай попробуем по-другому.       Джин вернул леску и наживку в исходное положение, затем встал за Юнги. Точнее, он прижался к нему так, что своей спиной взволновавшийся в мгновение музыкант мог ощущать мужскую грудь. Тем временем актер взялся своей правой рукой за руку Юнги, которая располагалась на рукояти удилища.       — Вот так. Теперь дай мне вторую руку. — Голос раздавался почти прямо у уха, и музыкант начал готовиться в сердечному приступу. Они никогда не были так близко вне кадра.       И пока Юнги пытался внутри себя прийти... в себя, Джин взял его руку, правильная располагая пальцы на катушке. Его ладонь покрывала ладонь музыканта так, что он мог полностью контролировать его движения.       — Мы не опустили скобу.       — Молодец, хвалю! — Джин ловко опустил скобу. — Так, пальцем леску держишь вот так. Не слишком надавливая, просто, чтобы она не болталась. Теперь поднимаем скобу. И…       Джин, держа ладони Юнги, завел руки с удилищем в правильное положение и сделал замах, не отпуская пальцы с лески.       — Вот такое должно получится движение. — Юнги пытался сосредоточиться на этом рыболовном мастер-классе, но он не мог, как ни старался, отделаться от мысли, что его зад сейчас тесно соприкасался с бедрами Джина, в то время как… Стоило ему совсем немного подвигаться, и он мог бы надеяться вызвать у организма актера вполне недвусмысленную реакцию, но для этого, разумеется, не время.       — Теперь просто расслабься, я все сделаю сам. — Ох, эти слова, которые прозвучали почти шепотом прямо в ухо... Почему Юнги первым делом подумал не о рыбалке? Как вообще жить спокойно после этого? — Как только почувствуешь, что мой палец перестал давить на твой, сразу его поднимай.       Джин совершил замах. В момент, когда он убрал свой палец, Юнги смог оперативно убрать свой, и… Наконец, все получилось. Поплавок уже мерно колыхался на спокойной водной глади. В то время как Джин до сих пор находился сзади. Вплотную. Волнительно. Юнги даже задержал дыхание.       — Ну как? — Спасибо, я чуть не кончил. — Ты примерно понял, как это должно происходить?       — Вроде да. — Юнги быстро вытряхнул из головы все пошлые мысли, оставив только воспоминания о заброшенной только что удочке.       — Если повезет что-то поймать, у тебя будет шанс сделать все самостоятельно.       Наконец, Джин отстранился, и Юнги, теперь самостоятельно державшийся двумя руками за удилище, готов был заплакать. Ну ладно, сильно огорчиться.       — Где ты научился так ловко управляться с костром? — актер с удивлением наблюдал за тем, как уверенно и профессионально музыкант справлялся с розжигом огня.       — Походное детство. Отец с малых лет воспитывал меня для будущей самостоятельности, активно делясь своим бытовым и жизненным опытом.       — А мебель ты можешь собрать? — Джин с любопытством смотрел на любующегося на свою работу Юнги.       — Даже без инструкции.       — А лампочку поменять? Ну или… — актер на мгновение задумался. — Сделать розетку.       — Лампочку легко, а вот с розеткой… В принципе, если до этого все обесточить, чтобы было право на ошибку… Думаю, что смогу.       — Вау… Впечатляет. — Джин задумчиво кивнул головой, как будто подтверждая свои слова копошащимися в голове домыслами.       — Да, примерно так же, как твой улов. — Юнги улыбнулся, посмотрев на заботливо выложенную на большой деревянной разделочной доске рыбу.       — Который ты мастерски почистил от чешуи. Могу тебе признаться — я обожаю ловить рыбу и терпеть не могу ее чистить! — Джин забавно поморщился, и Юнги решил, что это вполне может пойти в зачет его ухаживаний.       — Что теперь? — музыкант поднялся.       — Теперь нужно почистить овощи, наполнить котел водой и погрузить туда все, что мы поймали и что начистили и нарезали. Потом подождать. Потом заправить получившийся бульон. И потом все это с удовольствием съесть.       — Я могу почистить и порезать овощи.       — Ничего себе… Мистер Мин, вы продолжаете меня поражать. Даже отпало желание острить, так сильно я восхищен…       Юнги улыбнулся.       — Тонкий сарказм — я оценил.       — Да нет, какой уж сарказм… — Джин продолжал задумчиво смотреть на музыканта. — Но хватит словесных упражнений — уха сама себя не сварит.       — Все, теперь ты можешь идти досыпать то, что не доспал. — Джин закончил выгружать из своего багажника в багажник Юнги все, ему по праву принадлежащее. — Даже не верится, что сейчас всего 12 часов. Столько времени впереди.       — Какие планы? — музыкант не планировал задавать этот вопрос — он вырвался сам собой.       — Так как в съемках недельный перерыв в связи с подготовкой декораций, павильона и прочего… Думаю, поработать над нашим с Джуном совместным проектом. — При упоминании сценариста, Джин едва заметно улыбнулся. — А у тебя?       — Буду писать. Сочинять. Записывать. Все как всегда. Но сегодня только отдых и сон. — В отличие от актера, Юнги при упоминании сценариста, едва заметно погрустнел.       — В таком случае, приятных снов. — актер улыбнулся, уже направившись к своему водительскому месту.       — Джин! Спасибо тебе за этот незабываемый опыт. — Юнги поставил свою машину на сигнализацию, и теперь смотрел в спину почти удалившемуся актеру, который остановился и обернулся.       — Тебе спасибо. Я хорошо провел время. И да, я помню, что мне не стоит надеяться, что это как-то изменит наши взаимоотношения. — Джин, прежде чем скрыться в своем авто, улыбнулся Юнги, с едва уловимым для человеческого глаза налетом грусти.       Музыкант, прежде чем попасть в свою квартиру и растянуться на удобном и долгожданном диване, подумал о том, что он идиот. Влюбленный идиот. Который однажды начал пилить сук, на котором сидел, и теперь, после того как последняя щепь надежды надломилась, с космической скоростью летел вниз с вершины своих оптимистических ожиданий.       Он сказал ему эту фразу тогда, когда осознал, что Джин совсем не такой, как показалось ему на первый взгляд. Тогда, когда он, ни секунду не сомневаясь, спас его от красивого и тупого победителя геморроя из порно про куртизанок. Тогда, когда испытал первый и отчетливый укол ревности. Вот тогда он, просто потому, что характер, гордость и невесть что еще, сказал эти слова. Даже не надейся, что это как-то изменит наши взаимоотношения. Ужасная глупость. За которую он до сих пор расплачивается.       Но у него еще есть шанс. Возможно. Но нет времени. В рукаве остался один козырь, который, если и не позволит сразу победить, то хотя бы сведет счет к боевой ничьей. Только нужно выждать правильный момент, когда его достать. Только нужно собрать все моральные силы и постепенно таящую уверенность. Для решительных действий.