Глупая. I часть

Северус Кара… кхм, Мэри прислала камином записку, что завтра ей отправят два экземпляра Куперацеса: свежесрезанное растение и обработанный кусок папируса. Основа зелья для Гермионы была готова, и на сегодня все мои дела в лаборатории были закончены. В моем кабинете ждал Дамблдор — он стоял у окна и, услышав мои шаги, медленно обернулся ко мне. — Северус, — приветственно кивнул он. — Как дела у мисс Грейнджер? Я внутренне напрягся. Конечно, надеяться, что до ушей Альбуса не дойдёт эта история, было бы глупо. Защищать Мэри мне не хотелось, однако сейчас лишить ее убежища — все равно, что признаться в собственном легкомыслии. Я прошёл к своему столу, игнорируя директора, и извлек из ящика тетрадь с записями. Следовало поэтапно, со всеми подробностями записать процесс варки нового зелья и, конечно, добавить несколько заклинаний, необходимых для усиления его лечебных свойств. — Ее здоровью ничего не угрожает, — ответил я на вопрос старика. — Необходимо только избавиться от последствий. Дамблдор внимательно следил за моими действиями и задумчиво гладил свою бороду. — Женщины бывают так непредсказуемы… — вдруг сказал он. — Признаться, я был удивлён поступком Мэри. Я бросил настороженный взгляд на директора. Если Дамблдор и рассердился, то ничем не показывал этого — казалось, он просто размышляет о чем-то совершенно незначительном. — Это моя ошибка, — твёрдо произнёс я. — И по отношению к Мэри тоже. Альбус опустился в кресло перед моим столом и сложил руки на коленях. — Ты не можешь нести ответственность за чужие решения, Северус, — голос директора звучал мягко, даже снисходительно. — Я мог бы обвинить и себя в случившемся, так как не смог обезопасить своего студента. — Ты не знаешь подробностей, — рявкнул я, заводясь от его непринужденной интонации. — Возможно, — мягко ответил Альбус, — как и ты их не знал тогда, Северус. И то, как ты сейчас помогаешь мисс Грейнджер… — Я просто пытаюсь исправить свою ошибку! Дамблдор молчал, только слегка улыбнулся в ответ на мою несдержанность. Не выдержав, я спросил: — Как ты планируешь поступить с Мэри? Несмотря на то, что я и видеть эту женщину больше не хотел, но бросать ее на произвол судьбы не собирался, и если Дамблдор вдруг решит расторгнуть магический договор, то мне следовало найти для Мэри новый дом — в случае чего винить себя в ее смерти я не собирался. — Просто добавлю несколько пунктов в наш договор, — ответил Альбус. Заметив мое удивление, он объяснил: — Не думаю, что Мэри ещё станет что-то предпринимать в отношении мисс Грейнджер, а против Ордена она не пойдёт. Поэтому пусть лучше хозяйка «Ядовитого сада» будет здесь, чем у Тома Реддла: неизвестно, как он решит воспользоваться ее достоянием, да и нам она может пригодиться. Что ж, слова Дамблдора были логичными, и я испытал небольшое облегчение. Кивнув, я вернулся к своим записям. — У Гарри заметные успехи в окклюменции, — заметил Дамблдор. Не поднимая головы, я снова кивнул. — Мальчик сказал, что мисс Грейнджер тренирует на нем легилименцию, и это помогает ему практиковать защиту, — казалось, что директор не замечает моего нежелания развивать эту тему. — Однако я бы не хотел рисковать здоровьем Гарри, если вдруг произойдёт какая-то ошибка… Уже понимая, к чему он ведет, я нахмурился. Да сколько можно навязывать мне обучение Грейнджер? Сначала окклюменция, теперь легилименция — и все ради того, чтобы Поттеру было с кем тренироваться! — Мисс Грейнджер не станет рисковать, — попробовал я увильнуть от его невысказанной просьбы. — Не сомневаюсь, — улыбнулся Дамблдор. — Однако предусмотрительность ещё никому не помешала. В ответ я глубоко вдохнул через стиснутые зубы. Старик, хитро сверкнув глазами, поднялся с кресла. — Рад, что мы поняли друг друга, Северус, — сказал он, покидая мой кабинет, в очередной раз не оставив мне выбора и решив все за меня. Когда за директором закрылась дверь, я смог лишь прикрыть глаза и медленно выдохнуть. Когда уже закончится этот безумный год?

***

Гермиона Лежать в Больничном крыле было невыносимо. Организм постепенно восстанавливался — в отличие от моего внутреннего состояния. Я пыталась отвлечься с помощью книг, переписывания конспектов лекций, которые мне приносили Гарри и Рон, и написания эссе в качестве домашней работы. Ребята рассказывали мне об успехах на курсах трансгрессии, о безуспешных попытках проникнуть в Выручай-комнату вслед за Малфоем, о Слизнорте, по-прежнему избегающем встречи тет-а-тет… А мои мысли снова и снова возвращались к случившемся. Стоило Гарри и Рону уйти, руки сами потянулись к зеркальцу, лежавшему на прикроватной тумбочке. В очередной раз убедившись в том, что рубцы выглядят просто отвратительно, я в отчаянии швырнула зеркальце на пол. Звон эхом разнесся по комнате, заменяя мне крик. Плакать не было сил: я все чаще и чаще ощущала злость — понять бы только, куда ее направить… Входная дверь скрипнула, но я не могла видеть, кто зашел в Больничное крыло, потому что ещё утром попросила поставить у кровати ширму. Постоянно прятаться под одеялом было глупо, а так я хоть чувствовала себя защищённой от любопытных взглядов посетителей. — Северус, есть успехи? — через некоторое время послышался голос целительницы. — Спроси меня об этом через три дня, — голос профессора звучал скучающе, однако внутри меня все замерло. Завтра меня собирались выписывать. Значит, придётся использовать косметические чары, чтобы не портить окружающим аппетита своим видом. Ширма отодвинулась, и передо мной появился профессор Снейп. Увидев осколки разбитого зеркальца у кровати, он нахмурился, а я не придумала ничего лучше, чем накрыться одеялом с головой, спрятавшись от него, и только после этого осознала, как глупо выгляжу со стороны. — Грейнджер, прекратите дурью маяться! — резко произнёс Снейп. По звукам, которые донеслись снаружи, я поняла, что он призвал стул и уселся рядом с моей кроватью. — Мне необходимо проверить ваше лицо и очистить кожу от остатков чужеродной магии. Я послушно высунулась из-под одеяла и недовольно уставилась на профессора. Снейп даже не заметил этого — он склонился ко мне и, взяв за подбородок, поднял мое лицо к свету. Я сглотнула и отвела взгляд, позволяя ему внимательно осмотреть мои шрамы. Щеки вспыхнули, наверняка подчеркивая мое уродство ещё больше. — Чувствуете боль? — спросил он, слегка надавливая пальцем на косой рубец рядом с нижней губой. Я помотала головой. Размышляя о чем-то своем, он кивнул и выпустил мой подбородок. Опустив голову, я исподтишка наблюдала за ним. — Какое-то время ваша магия будет нейтрализована, — сказал он, протягивая мне флакон с прозрачной жидкостью. — Выпейте. Я так и не смогла определить, что это за зелье, но оно приятно пахло геранью и было сладким на вкус, следом была розоватая мазь с таким же ароматом, как у предыдущего зелья. — Придвиньтесь ко мне, Грейнджер, — приказал Снейп, окунув концы пальцев в густую полупрозрачную мазь. — И уберите с лица волосы. Торопливо закрутив волосы в узел на затылке, я придвинулась ближе к профессору, заставив себя не стесняться своего вида. Снейп наносил мазь плавными круговыми движениями. Его глаза были прикованы к моим шрамам, в то время как я старалась не дышать, без зазрения совести разглядывая его. Закончив, он убрал мазь и очистил руки заклинанием. — Спасибо, профессор, — выдавила я, тут же распустив волосы, чтобы прикрыть ими лицо. Снейп, который уже было поднялся, собираясь уйти, вдруг замер. Тяжело вздохнув, он снова сел на стул и посмотрел на меня. Он хмурился, плотно сжав губы, а его взгляд буквально прожигал на моем лице дыру. — Вы забываете держать защиту сознания, Грейнджер, — раздраженно произнёс он. — Ваши чувства — как на ладони. Мои глаза расширились от ужаса. Как я могла об этом забыть?! Быстро спрятав эмоции и мысли в сферу, я гордо вскинула голову и посмотрела профессору прямо в глаза. — Спасибо, сэр, — ответила я, изображая безразличие. Снейп хмыкнул, все ещё хмурясь, и откинулся на спинку стула. Он внимательно смотрел на меня, словно что-то обдумывая. — Примените ко мне легилименцию, — вдруг сказал он, придя к какому-то выводу. Мои брови взлетели вверх от удивления. Я что, ослышалась?

***

Лаванда Я отправилась в Больничное крыло, так как моя голова просто раскалывалась. В последние дни мой Бон-Бон был сам не свой — так переживал за Грейнджер. Они с Поттером практически не расставались, вдобавок Уизли ходил в Хогсмид на дополнительные курсы трансгрессии и возвращался оттуда совершенно измотанным. Все эти дни мы редко виделись, что меня попросту бесило, но я боялась высказывать Рону недовольство этим, ведь мы помирились совсем недавно, и мое нытье могло все окончательно испортить. Из-за ненужных мыслей я плохо спала — все боялась, что Бон-Бон может в любой момент меня бросить, и к концу дня чувствовала себя, как выжатый лимон. Сегодня мы впервые за последние несколько дней должны были встретиться. Я очень соскучилась по моему Бон-Бону, и головная боль не сможет помешать свиданию с ним. Взяв у мадам Помфри обезболивающее зелье, я поторопилась уйти из Больничного крыла, чтобы подготовиться к встрече с Роном, но услышала тихий голос профессора Снейпа за ширмой в дальнем конце помещения. Там же кровать Гермионы! Рон так и не рассказал, что с ней случилось, а в ту ночь мы сильно испугались ее криков и вида крови на руках и лице старосты. Не понаслышке зная острый слух слизеринского декана, я какое-то время колебалась, но любопытство оказалось сильнее страха перед Снейпом. Хорошо, что мой Бон-Бон показал мне те заклинания, которыми пользовался, когда я навещала его здесь по ночам. Навесив на себя заглушающие и отвлекающие чары, я медленно приблизилась к ширме и осторожно заглянула за неё. Мерлин! Что случилось с Гермионой?! Все лицо однокурсницы было испещрено шрамами разных размеров и форм, и это выглядело омерзительно до тошноты! Снейп сидел спиной к ширме возле кровати Грейнджер. Профессор и ученица странно смотрели друг на друга. Я все ждала, когда кто-то из них заговорит, но оба, похоже, впали в легкий транс. В какой-то момент профессор немного наклонился вперёд и протянул руку к лицу Грейнджер, с каким-то трепетом коснувшись щеки девушки, а та, на секунду расширив глаза от удивления, мягко улыбнулась ему в ответ и прильнула щекой к его ладони. У меня сразу возникло ощущение, будто я подглядываю за влюблённой парочкой! Какого дементора тут происходит?!

***

Гермиона — Не смотрите на меня так, — чуть скривился Снейп. Казалось, что он сам не в восторге от своего предложения. — Я встречу вас и покажу только то, что мне необходимо. Я прикусила в сомнении губу, но, помедлив, кивнула. Стоило мне потянуться к палочке, как профессор остановил меня. — Просто попытайтесь, а дальше я сам проведу вас, — объяснил он. — Не хватало ещё, чтобы вы сейчас переусердствовали. Я сосредоточилась и посмотрела в глаза Снейпу. Шепнув: «Легилименс!», я почувствовала, как меня начало затягивать в глубокий темный омут. Серый плотный туман окутал меня. Не зная, что делать, я огляделась. Густой влажный воздух начал словно сдавливать меня, направляя вперёд. Поняв, что таким образом профессор подталкивает меня к нужному воспоминанию, я подчинилась. Впереди что-то едва заметно мелькнуло. Туман перед глазами начал медленно таять, показывая знакомые больничные стены, высокое окно и узкую кровать с сидевшей на ней девушкой. Снейп показывал мне, КАКОЙ он видит меня. Вместе с ним я смотрела на собственное изуродованное шрамами лицо, и чувствовала, что ему не было противно! Желание Снейпа помочь мне пропитало серый туман вокруг, и я не ощущала даже намёка на то омерзение, которое терзало меня саму каждый раз, когда я смотрела на своё отражение. Более того, щемящее чувство вины перед девушкой, сидевшей напротив, словно тисками сжало мою грудь. Восхищаясь внутренней силой Гермионы из реальности, я испытывала какое-то трогательное чувство к смущенному румянцу на ее осунувшемся лице. Профессор сосредоточился на шрамах, внимательно рассматривая их, словно желая показать что-то… И я почувствовала, что рубцы не вызывают у него отторжения, увидела, что Снейп практически не замечает их на моем лице — для него я не была уродлива даже в таком виде… Снейп медленно вытянул руку вперёд и коснулся моей щеки. Его прикосновение было словно удар током, и меня выбросило из разума профессора. Теперь я снова сидела на кровати и смотрела на Снейпа уже своими глазами. Благодарно улыбнувшись ему, я немного склонила голову к теплой мужской ладони, наслаждаясь прикосновением. От моего движения пальцы Снейпа слегка дрогнули, но он не убрал руку от моего лица — наоборот, мягко провёл большим пальцем по одному из шрамов. — Спасибо, профессор, — еле слышно прошептала я. Уверенность в том, что Снейп сделает все возможное, чтобы вернуть моему лицу прежний вид, согревала меня.