Сборник

Всю жизнь она называла влюблённых идиотами, фыркала на сопливые фильмы и вообще не понимала, что вообще может понравится в этих ''тупых парнях». Так было до чердака. Они могли часами сидеть в обнимку. С Македонским приятно было даже молчать, да что там! Один вид его веснушек мог сделать её день счастливым. Да, не всё было гладко и бывало так, что он не приходил неделями. Тогда она просто сидела и рыдала, думая, что больше он никогда не придёт, что что-то сделала не так и вообще она его не достойна, но упорно возвращаясь на чердак, в один момент он всё-таки был там. Утешал и просто обнимал, отгораживая от мира рукавами свитера. Они были очень разными, но оба замечали, что все без исключения в Доме носят маски. Химера была другой, она не умела носить масок. Не умела прятать печаль в глазах, оттого густо подводила их зелёным, под цвет волос. Слишком ярко, подобно предостерегающей окраске ядовитых рептилий. Македонского считали ангелом, Химеру — огнедышащим чудовищем, но к обоим никогда не подходили с пустыми разговорами. В один из «предсмертных» дней, когда суета выпуска была в самом разгаре и в коридоре стояли охапки сумок они встретились на том самом чердаке и он сел перед ней, проникновенно и как-то смущённо-виновато смотрел своими глазами цвета чая, в крапинку. Достал из кармана потрёпанных джинс кольцо из проволки. Тогда она впервые поцеловала его и действия снова сказали всё лучше слов. Да, сейчас, по проществию времени, они уже носят золотые, но для Химеры нет ничего более ценного, чем те кольца из проволки, что Македонский сделал своими руками. Когда они вышли в Наружность выяснилось, что у Мака нет документов, а Химеру из-за отсутствия аттестата не возьмут даже в самый захудалый колледж. Первый год они спали на скамейках, укрывались газетами и пытались найти работу. Маку было особенно сложно потому как бритоголовые преследовали их повсюду. Им пришлось бежать. Где-то пешком, где-то их подвозили и в конце концов они таки нашли своё пристанище. Уборщик и официантка! Ну неужели не идеальная пара? Они брали любое количество смен и наконец сделали Македонскому документы. Денег едва хватало на то, чтобы ютиться в хостеле на окраине города и питаться лапшой быстрого приготовления запивая водой из-под крана. И вот! Наконец! Наконец у них получилось купить квартирку, да она погрязла в грязи, да система воды, газа и т.д давала сбои, да квартира была метр на метр, но она хотя бы была их собственной. Всё начало налаживаться и они наконец сыграли свадьбу, тихо расписались, а сам праздник провели с людьми, что окружали их на протяжении долгих лет. Курильщик подарил конверт и одну из своих картин. Никто из пары не смысл в искусстве, но подарок повесили в спальне. В основном дарили конверты, но запомнились Рыжий с Габи — огромная корзина разнообразных фруктов и ягод. Было весело. *** Мы вышли из маленькой квартирки. Свежий, уже слегка мо­розный, воздух забирался в легкие и оставлял там волшебное чувство предстоящего Нового Года. Мне было привычно осознавать, что я не один. Рядом со мной — прекрасная девушка, в черном пальто, укутан­ная в красный шарф до самого носа. Она улыбается одними глазами, и мне хо­рошо. Мы идём на рынок за ёлкой. Отложенные на неё деньги наконец будут потрачены. Сегодня выходной, такой выпадает им раз в две-три недели, а перед праздниками это особенно редко. Около одного из продавцов стояла семья. Как обычно, дети в таких местах плохо себя ведут. Ребенок в этой семье не был исключением. Ни Химера, Ни я не любим слезы — особенно, когда это детская истерика, с громким ревом метров на пятнадцать вокруг. Любимая закатывает глаза и ведёт меня в другой конец рынка подальше от детских истерик. Ёлку находим быстро. Маленькая, пушистая, а запах! В бюджет укладываемся и даже немного остаётся. По пути заходим в очередной «магазин-низких-цен» там находим украшения — шары в серебристых блёстках, цвета ночного неба и гирлянду с множеством фонариков. Уложились в бюджет, а потому идём домой при самом лучшем настрое. Оставляем всё в тесной прихожей и заваливаемся на постель прямо в свитерах. Лежим так полчаса, а потом я порываюсь сделать чай. Кипит на плите чайник, я наливаю кипяток напополам с водой и бросаю пакетики. Чай готов, но он так и остаётся на тумбочке, а мы засыпаем в объятиях друг друга