Расплата за ошибку

      Владимир закрыл дверь и выдохнул. Сегодняшний насыщенный день просто валил с ног, а Аня так и не выдержала его до конца, уснула на кухне. Корф перенёс её в постель, укрыл лёгким одеялом, любуясь милыми чертами и сдерживая свои порывы. Он хотел эту девочку, но не только в своей постели, а в своей жизни. Чтобы она была ему не только любовницей, но и женой. А если так угодно будет судьбе, то и матерью его детей. Дети… Когда-то он, если верить сплетням и слухам, уже стал отцом, его дочери сейчас тоже около восемнадцати. Он никогда не видел её, не просил прислать фото, ему просто сказали, что такая девочка есть. И всё. Он так и не простил её мать, что спланировала тот проклятый вечер. Именно тогда он понял, что есть поступки, которые нельзя прощать. Есть слова, которые нельзя забыть. Есть моменты, после которых люди из самых близких становятся никем. Так и случилось, и близкие люди, с которыми он был дружен ещё с детского сада, стали для него чужими. С тех пор прошло много лет, и только сейчас, когда Владимир встретил эту спящую в его доме девочку, он понял, что прошлое отпустило его и он готов жить дальше.       Корф упал на спину, раскинул руки и всмотрелся в потолок, по которому мелькали блики от близкой воды. Спать, спать, спать…       Анна проснулась от яркого солнечного света, что залил всю комнату, потянулась и села. Она смутно помнила, что они ужинали, но как она оказалась в своей спальне, Анна вспомнить не могла. Но впереди завтрак, кофе. Кстати, до озера они вчера так и не дошли, а Владимир ещё вечером сказал, что им сегодня надо заехать к Илье Петровичу. Потому что Анна наотрез отказалась от должности старшей медсестры. Она стояла посреди кухни с открытым ртом и распахнутыми глазами и отрицательно трясла головой – какое старшинство, если она только-только закончила медучилище! У них в отделении есть куда более грамотные сёстры! И Полина, и Таня, и Варя, а она тут без году неделя, а уже, ты понимаешь – начальство!       Так, быстро в душ, потом на кухню, приготовить что-то вкусненькое, побаловать Володю. Володя… Красивое имя, ему очень идёт. Владимир, владеющий миром. И её душой. Которую она потеряла в самую первую их встречу, когда он легко обнимал её и с улыбкой рассматривал пунцовое лицо. Надо же было зацепиться за порог, неуклюжая! Зато потом она прятала улыбку, когда замечала, как он смотрит, как сердится, слушая цветастые комплименты от других пациентов. И он её спас. Дважды. Она никогда не забудет, как ей было страшно, не только за себя, но и за него. И вот теперь он рядом, заботится о ней, даже балует, и она будет ему благодарна. Хотя так хочется прижаться к нему и поцеловать… но надо идти готовить завтрак.       – Привет, – раздался тихий голос и сильные руки сжали её плечи. И как он двигается так? Совершенно бесшумно, как большой хищник. – А что у нас сегодня? Малышка, ты меня раскормишь до необъятных размеров. М-м-м, какой аромат.       Владимир уселся к столу, подтянул к себе блюдо с гренками, но в этот момент Анна резко повернулась, шлёпнула его по рукам деревянной ложкой и строго заявила:       – Куда? Ещё не готово!       – Да ты драчунья! – удивлённо протянул Корф и вскочил со своего места, стремительно обогнул стол и схватил девушку, поднимая её над полом и кружа по кухне. Анна от неожиданности завизжала и обняла мужчину за шею, прижимаясь к груди и пряча нос во влажных волосах. – Ты чего, Ань? Испугалась?       – Я высоты боюсь, Володя. А тут ещё так неожиданно.       Корф держал её на руках и серьёзно смотрел ей в глаза:       – Дай мне слово, что ты будешь и дальше называть меня Володя. Владимир слишком холодно, согласна? – он опустил Анну на ноги, придерживая за талию, потом прикоснулся губами к волосам и сел за стол. Вскоре перед ним появилась тарелка с яичными конвертиками, горячие гренки с сыром и чашка ароматного кофе. Анна мелкими глоточками пила кофе и с удовольствием наблюдала, как аппетитно завтракал её мужчина. И пусть он не знает, что уже стал её мужчиной, но мечтать не запрещено, не правда ли? Так пусть будет так. А через час они уже ехали к Штерну.       – Илья Петрович, мы тут с Аней у тебя во дворе. Примешь в гости или потом приезжать? – Корф смеялся и шутя отбивался от Анны, что пыталась отобрать у него телефон.       Штерн что-то пробурчал, потом вздохнул и тихо проговорил:       – Заходите, куда ж вас девать?       Они поднялись на третий этаж, Анна позвонила и замерла, когда дверь им открыла… Татьяна.       – Доброе утро, Таня. Мы не вовремя, да?       Таня широко распахнула дверь, пожала плечом и молча пригласила их войти. Штерн стоял в дверях комнаты и переминался с ноги на ногу.       – Ты чего промолчал-то? – пожимая протянутую руку, прошептал Корф. – Поехали бы с Аней куда-нибудь.       – А, – махнул рукой хирург, – всё равно рано или поздно это бы выплыло. Да и Тане это тоже надоело, наверное. Ни жена, ни подруга. А так всё быстрее решится, молодцы, что заехали. А, кстати, чего явились-то?       – Аня отказывается от должности.       – Умница девчонка! Я ждал этого. Аня, а ты чего вдруг отказываться вздумала?       Анна, помогавшая Тане сервировать стол к чаю, повернулась и в сердцах сказала:       – Да не хочу я так свою работу тут начинать! Какая из меня старшая? Только из училища, и на тебе! Илья Петрович, я же только-только научилась работать, какой из меня начальник?       Они сели за стол, молча глотая крепкий чай. Анна из-под ресниц наблюдала за хозяином и его женщиной. Интересно, как они смогли скрывать свои отношения? Как можно находиться рядом, хотеть, желать и сдерживать себя? Но пока надо решить вопрос с должностью.       – И вообще, Илья Петрович, девчонки в отделении более грамотные, вот даже Таня могла бы стать старшей.       – Таня мне в операционной нужна!       – У вас там полный комплект, можно и освободить одну сестру.       – Слышь, ты! Отдел кадров! Тань, а ты чего молчишь?       – А что говорить, Илюша? Мне скоро тяжело будет на операциях стоять, так что решай.       Штерн медленно поднял голову и внимательно посмотрел на Таню, что нервно передвигала по столу чайную ложечку.       – Тань, я… это то, о чём я подумал? Тань, что же ты… это правда?       Он мягко накрыл дрожащие девичьи пальчики с коротко остриженными ноготками и вдруг сильно сжал. Таня подняла глаза и молча кивнула. Илья Петрович повернул её, лихорадочно осматривая стройное женское тело, затем притянул к себе и уткнулся носом куда-то в живот. Корф медленно встал и тихо покинул кухню, ведя Анну за собой и крепко сжимая в ладони её пальцы. Они вышли на площадку, аккуратно прикрыли дверь, разом выдохнули и побежали вниз по лестнице, сдерживая улыбки. Уже в машине они переглянулись, и Анна прошептала:       – Поехали домой, Володя? Мы вчера так и не дошли до озера. И мне позвонить надо Полине, поменяться дежурствами хочу.       Владимир кивнул и нажал на педаль газа. Надо заехать в супермаркет за продуктами. А потом домой. Домой, к озеру.       – Ой, качели! – Анна остановилась и с удивлением рассматривала покачивающуюся деревянную планку на широкой ветке. – Раскачай меня?       Она прикусила губу и посмотрела на Владимира, затем уселась на перекладину и оттолкнулась от земли. Корф встал у неё за спиной и потянул качели на себя, затем прикоснулся губами к белокурой макушке и отпустил её. Когда довольная Анна вернулась назад, он опять задержал качели в руках, мягко целуя волосы девушки и снова отпустил её. Он ловил смеющуюся Аню, прикасался губами то к волосам, то к плечу и отпускал качели в свободный полёт. Аня смеялась, раскачивалась всё быстрее и быстрее, замирая на мгновение, когда губы Владимира продолжали свою сладкую пытку. Вокруг них стояли высокой стеной деревья, шумели листья и хвоя, пели невидимые птицы, а Владимир видел только смеющуюся девушку, что взлетала к небесам, забыв про страх высоты. Он обошёл дерево и громко крикнул:       – Прыгай! – и в следующий момент поймал летящую с качели девушку. Она глубоко и часто дышала, ухватившись за его плечи, потом подняла на него глаза и тихо прошептала:       – Спасибо, мне никогда не было так хорошо и спокойно. Пойдём к озеру?       Они подошли к кромке воды, Владимир расстелил на деревянном мостике свою куртку и сел, приглашая Аню с собой. Она проворно устроилась рядом, прижимаясь к его плечу и тихо спросила:       – Расскажи мне о себе и об этом доме.       Владимир помолчал и начал свой рассказ:       – Да тут, знаешь, и рассказывать особо нечего. Я родился в другом городе, Ань, оттуда в училище уехал. Когда заканчивал первый курс, мама… умерла мама. Рак. Отец так и не смог пережить потерю, через несколько недель обширный инфаркт – и всё. Вот так я остался один. Есть ещё тётя, мамина сестра. После смерти родителей она помогла мне наш дом продать, а потом я купил этот. Мишкина жена Маша тогда ещё училась в строительной академии, мечтала о карьере великого дизайнера и архитектора. Только Мишка ей на пути повстречался, потом пацаны родились, карьера великого дизайнера не случилась, но вот дом мой она всё же сделала. Можно сказать, создала с нуля. И если честно, я очень доволен. Я, конечно, тут редко бываю, но мне помогает соседка, я говорил тебе о ней. Да и Миша с Машей наведываются. И так уже пятнадцать лет. А теперь у моего дома появилась хозяйка, – он обнял Аню и уткнулся носом в её волосы. Кофе и корица. Аромат, что сводил его с ума. – А ты, Аня? Что твоя семья?       Анна пожала плечами и наигранно бросила:       – А что я? Мама, папа и я – счастливая семья. Пойдём домой, я приготовлю обед. А вечером давай сюда вернёмся, на закат полюбуемся?       Владимир кивнул и поднялся, обнял Аню, и они не спеша зашагали к дому.

***

      Анна медленно открыла дверь и на цыпочках подошла к постели. Владимир спал на спине, отвернувшись лицом к окну. Рядом лежала книга и телефон. Она сделала шаг вперёд, и в этот момент глаза Корфа широко открылись. Он в упор глянул на Анну, она остановилась и невольно повела плечами, будто физически ощущая тяжесть мужского взгляда.       – Мне это снится? Зачем ты пришла, Аня? Что ты хочешь?       Анна сглотнула, но не смогла вымолвить ни слова. Владимир вздохнул и так же тихо продолжил:       – Ты решила так отблагодарить меня за помощь? Хм, не стоит. Зачем жертвовать своей честью? Боюсь, что плата слишком велика.       – Это не жертва, Володя, не плата. И не благодарность. Я хочу быть с тобой, я готова быть с тобой кем угодно. Пока не надоем, пока не прогонишь.       – Глупая девочка, – Владимир перекатился на бок и встал с постели. – Если бы только знала, о чём я думаю и мечтаю. Если бы только знала. Ты не должна жертвовать собой, Аня.       Она быстро обошла кровать и стала рядом с ним так близко, что он слышал её дыхание у своей груди. Никто из них не делал первый шаг, Анна глубоко вдохнула, опустила голову ниже и вдруг медленно развернулась и пошла к распахнутой двери. Владимир схватил её и прижал к себе, зарываясь носом в пахнущие корицей волосы:       – Если бы только знала, Аня. Если бы могла почувствовать. Вся… вся моя жизнь принадлежит только тебе. Только бы ты была рядом. Слышишь, рядом! Но я хочу услышать от тебя другие слова. Скажи мне…       Анна вывернулась из его рук, приложила прохладную ладошку к его губам и тихо прошептала:       – Я люблю тебя, Володя, люблю.       Корф почти зарычал, притянул девушку к себе и зашептал ей на ухо:       – Чёрт, Аня, ты сводишь меня с ума. Ты же понимаешь, что я уже не отпущу тебя, не так ли? Ты останешься со мной, девочка. Ты моя, слышишь?       И когда в тишине ночи прозвучало тихое «да», Корф позволил себе чувствовать. Её дыхание, всхлипы от его поцелуев и объятий, слышать тихий неразборчивый шёпот, её руки, что лихорадочно гладили его спину. Владимир одним движением уложил Анну на постель и навис над ней, удерживая свой вес на руках:       – Посмотри на меня, Аня. И ответь мне – как давно ты была с мужчиной? Поверь, мне это надо знать, чтобы я не причинил тебе боли. Слышишь, ответь мне.       Аня замерла на миг, а потом выгнулась и быстро зашептала:       – Володя, я твоя, делай, как ты хочешь.       Корф опустился вниз, поднял её руки и перехватил тонкие запястья одной рукой:       – Я совсем остановлюсь сейчас, Аня, если ты не скажешь мне правду. Так когда ты была с мужчиной?       – Никогда, – выдохнула девушка и замерла. Корф внимательно посмотрел ей в глаза и гордо произнёс:       – Моя!..       …Аня сопела у него под боком, Корф прижимал хрупкое тело к себе, боясь выпустить свою Жар-птицу из рук. Десять дней. Десять грёбанных дней и уже девять ночей. Она никуда не пойдёт, ни на какое дежурство, пока он не уедет. Она будет здесь, с ним, только с ним. Его женой! А потом он вернётся и уже тогда они отпразднуют свадьбу или что там полагается. А пока – он назовёт её своей женой. Надо поговорить с Андреем Платоновичем, кажется, их могут расписать в день подачи заявления. А вдруг она уже беременная? И у него будет малыш? У них будет малыш. Маленький комочек, его и Ани, как залог их любви. Любви… любви.