Расплата за ошибку

      Владимир сидел за столом и с улыбкой смотрел на свою женщину.       – Ты снова в моей футболке… Неужели так нравится?       – В ней ты ближе. Вместе с твоими запахом… будто укрываюсь объятиями.       – Я всегда знал, ты необыкновенная женщина – не только ушами любишь, но ещё и носом…       – Да, – выдохнула Анна. – И глазами, и грудью, и кожей… этот список можно продолжить, но боюсь, наш ужин остынет. Кстати, и еда из твоей тарелки тоже вкуснее.       Владимир потянул край футболки на себя, оголяя длинные стройные ноги, Анна счастливо рассмеялась и отскочила в сторону:       – Держите себя в штанах, молодой человек, – и тут же шагнула вперёд, отдаваясь поцелую.       Они были вместе уже неделю. Целую неделю одни, выходя только в маленький магазин неподалёку, не звоня друзьям. Только они. Вдвоём. Анна знала, что им осталось вместе всего три дня и старалась не оставлять Владимира ни на миг. Они гуляли по лесу, подолгу сидели на мостике у озера, вспоминая что-то из своей жизни, смеясь и дурачась. Она баловала его различными блюдами, мысленно благодаря бабушку, что научила её готовить, убирала в доме, стирала, не чувствуя никакой усталости. А он катал её на качелях, согревал осенними вечерами и любил все ночи напролёт. Сегодня они бродили в лесу, собирали шишки, из которых Анна собиралась делать новогодние игрушки, целовались и ласкали друг друга. Не испытывая никакого стыда. Их тела, как и души, были открыты – и это было правильным.       – Иди ко мне, Аня.       Владимир открыл объятия, и Анна юркнула в уже ставшее привычным тепло.       – Тебя что-то беспокоит, Володя?       – Я люблю тебя, девочка. Но боюсь, что твоя семья может не принять меня. Всё-таки я намного старше.       – Не думай об этом, просто будь самим собой и со мной.       Она поднесла его ладонь к лицу и нежно укусила за пальцы, проведя языком по ногтям. Владимир застонал и опрокинул её на постель. Как же быстро она научилась доводить его до точки кипения, узнав, что возбуждает его и заставляет терять разум. Его руки мяли податливое тело, прокладывая путь губам и языку, Анна стонала и всхлипывала, стараясь удержаться на зыбкой границе между наслаждением и реальностью. Но опять и опять содрогалась от удовольствия, срывая голос и оставляя на спине своего мужчины красные полосы от коротких ноготков. И уплывала в бездну, ощущая крупную дрожь мужского тела и слыша глухие стоны.       Владимир водил пальцем по женской спинке, Анина рука безвольно лежала на его животе. Скоро полночь, яркая полная луна освещала озеро и лес, создавая иллюзию сказки.       – Володя, у меня даже сил не осталось. Как же хорошо… Кажется, что мне ещё никогда не было так хорошо. Знаешь, а ведь меня никто никогда особо и не любил. Мои родители поженились, когда мне было уже пять лет. И хотя отчим меня удочерил, я всё равно всегда чувствовала себя… лишней, что ли. Только бабушка относилась ко мне по-доброму, а мама… она всегда говорила, что моё рождение было ошибкой, что мужчина, который был моим отцом, так и не признал меня.       – Не думай об этом, малышка, ты со мной, а то всё прошлое.       – Да, просто моё детство и всё, что происходит со мной сейчас, так не похожи между собой. А ведь моей маме, – Анна зевнула и уткнулась носом Владимиру в шею, – ей тогда было меньше, чем мне сейчас, всего семнадцать. Она сильно любила и хотела быть с любимым, а он даже ни разу не приехал, не написал, он попросту исчез из её жизни.       – Спи, забудь, девочка моя любимая.       – А ведь она была красивая… самая красивая девочка в школе… красавица и умница, – голос Анны становился всё глуше и глуше, и уже засыпая, она прошептала: – Лиза Долгорукая. Моя мама…       Владимир замер, чувствуя, как остановилось сердце, лёгкие наполнились вскипевшей кровью, не позволяя сделать вдох. Все мышцы напряглись, будто через тело пропустили ток, а кожа обуглилась. Лиза. Лиза Долгорукая. Не-е-е-ет! Этого не может быть! Не может жизнь так отомстить! Нет, только не это!       ДОЧЬ! АННА ЕГО ДОЧЬ!       Он шёл по дому, не сознавая куда и зачем. Ноги подгибались, плечи опустились, не было сил поднять руки. ДОЧЬ.       Он подошёл к двери на кухню и почувствовал, как рот заполняется желчью, вызывая рвотный позыв. На этом столе он распял Анну, целуя её нежную кожу на бёдрах и… Не-е-ет! ДОЧЬ!       Владимир схватил нож и вышел из дома. Вокруг стояли высокие сосны, покачивая своими кронами, где-то в озере плескалась рыба, полная луна отражалась в воде. Скрипнули качели. Как он целовал её тут, прислонив спинкой к могучему стволу, а она ласкала его, расстегнув брюки и нежно поглаживая его сквозь ткань. ДОЧЬ!       Он дошёл до маленькой поляны и остановился, безумно оглядываясь по сторонам. Здесь она опустилась перед ним на колени и смущённо смотрела снизу вверх, будто спрашивая разрешения. А он, кретин, шептал «да, малышка, да»! И эти глаза серые! СЕРЫЕ! Корф вдруг пошатнулся и согнулся к земле, ощущая, как его затапливало отвращение к самому себе. ДОЧЬ! А он кончал ей в рот, а она улыбалась. Он упал на колени, воткнул нож в прелые листья, поднял голову к чёрному небу и закричал:       – А-а-а-а!       Вся боль, вся ненависть к самому себе, гнев, ярость вылились в этот крик, что напоминал вой раненого зверя. Он закрыл глаза, чтобы не видеть окружающий лес, мостик у озера, потому что всё! Всё напоминало ему об их близости с Анной. Её стоны, крики, его пальцы внутри неё, ножки, заброшенные ему на плечи, изогнутая спинка, мягкая грудь под его пальцами, его губы и язык, ласкающие её лоно, её пушистые белокурые волосы, раскинувшиеся на его теле, когда она облизывала головку его возбуждённого члена. ДОЧЬ! АННА!       Он поднялся и пошатываясь пошёл к озеру. Владимир поднял вмиг постаревшее лицо к луне и прошептал:       – Ты победила, Лиза. Я презираю себя больше, чем тебя. Мне остаётся только одно – исчезнуть. Пусть лучше она ненавидит меня, чем будет страдать.       Владимир вернулся в дом, зашёл на кухню, в лунном свете написал несколько слов на странице из старого блокнота, взял свою сумку и вышел из дома. Он не пошёл в свою комнату проститься с Аней. Там спала не его любимая, там спала его ДОЧЬ.

***

      «Мы расстаёмся, ты мне больше не нужна. Дом, машина и деньги – твои. Считай, что это благодарность за доставленное удовольствие. Прощай».       Анна раскачивалась из стороны в сторону, подогнув под себя ноги и уставившись невидящими глазами в стену. Он ушёл. Ночью, как вор. Не сказав ни слова, не простившись, оставив оскорбительную записку и взяв только сумку со своими вещами. Он бросил её, как когда-то бросили её маму. Анна хмыкнула и начала громко смеяться. Она судорожно вздыхала и продолжала хохотать, забросив лицо вверх и всё так же раскачиваясь.       – Аня, Аня, успокойся! Аня, услышь меня!       Анна нервно хохотнула и уставилась на незнакомую темноволосую женщину.       – Вы кто? Это он подослал вас, да? Он ещё не наигрался, издеваясь надо мной? Что он вам поручил сделать или сказать? Что ему было так хорошо, что он расплатился со мной своим домом? Деньгами? Что ещё он просил передать? Вы как попали в этот проклятый дом? Или он тоже вас отблагодарил? Ну, отвечайте! Что вы молчите? Я ненавижу его! Ненавижу! Ненавижу!       – Илья, поторопись, пожалуйста, ты же видишь, что у неё истерика!       Анна вдруг замерла и уставилась на дверь.       - Илья? А-а-а-а, друг героя! Ну что же вы, Илья Петрович? Заходите, не бойтесь, насладитесь зрелищем! Запомните всё хорошенько, чтобы потом рассказать другу! Ну, кто там ещё?       В эту секунду в комнату ворвался Штерн, с невероятной силой прижал Анну к себе и вколол что-то в плечо, обнимая девушку и не давая ей двигаться. Вскоре Анна обмякла, её уложили на подушку, укрывая широкой шалью.       – Что происходит, Илья? Зачем Миша позвал меня сюда? И что произошло с ней и Корфом?       Штерн покачал головой и тихо проговорил:       – Маш, поверь, я много не знаю, скоро приедет Миша, он попытается всё объяснить. Пока же её надо постоянно держать на успокоительных, я пойду к соседке, поговорю с ней. Анну нельзя оставлять одну в таком состоянии. И надо бы матери её написать. Пусть приедет, поможет.       Маша Репнина присела на кровать и всмотрелась в лицо незнакомой девушки. Красавица! Что же произошло, что Владимир отказался от неё? Скорее бы уже Миша приехал, сколько же тайн хранит в себе прошлое Корфа?       Репнин тихо вошёл в дом, окинул взглядом мебель, книги. Всё на местах, как будто Владимира тут никогда и не было. Он увидел жену, что стояла возле окна на кухне, подошёл к ней и молча обнял.       – Миш, он звонил тебе, да?       – Нет, отправил сообщение. Случилось самое страшное, что могло произойти.       – Что? Что? Ну, не молчи!       – Анна его дочь.       Маша двумя ладошками прикрыла рот, чтобы не закричать. Миша резко притянул её к себе и крепко обнял. Они стояли и молчали, потому что слов не было.       – А её мать? Она где?       – Я сообщил ей утром, надеюсь, что завтра она будет здесь. И я тут буду тоже. Не так всё просто в этой истории. И ещё. Где Илья, он должен был приехать?       – Он пошёл к соседке, попросить остаться с Аней.       – Хорошо, есть у меня некоторые соображения по всей этой ситуации.       Через несколько минут в дом вошли Штерн и немолодая женщина Варвара Дмитриевна. Михаил пошептался со Штерном, Маша постояла у постели заснувшей девушки, и гости ушли. Завтра будет тяжёлый день.       Красивая стройная женщина медленно шла по дорожке к дому, внимательно осматривая всё вокруг. Прекрасный дом, да и прилегающий лес с озером тоже чудо как хороши. Молодец девочка, недаром выросла такой красавицей!       – Доброе утро, Лиза, – раздался тихий голос, и с широкого шезлонга поднялся Михаил Репнин. – Рад видеть тебя в доме Корфа. Ты, я смотрю, уже оценила всё вокруг, не так ли?       – Не твоё дело, Репнин. Мне необходимо поговорить с дочерью, а тебя сюда никто не приглашал.       – Я меня приглашать не надо, я сам кого хочешь приглашаю, всё-таки начальник РОВД. – Лиза сжала губы в тонкую полоску и стремительно вошла в дом. – Да, подружка, придётся тебе всю правду рассказать. Хоть ты всё же смогла испортить жизнь Володьке.       Тем временем Лиза с довольной улыбкой прошла по коридору, заглядывая в открытые двери и оценивая обстановку.       – Добрый день, – раздалось у неё на спиной, Лиза резко развернулась и встретилась взглядом с пожилой женщиной. – Вы, я так понимаю, Анина мама. Пойдёмте, я провожу вас.       – Не надо, сама найду дорогу. А вас я попрошу покинуть этот дом. Здесь сейчас могут оставаться я и моя дочь. Все остальные – нежеланные гости.       Варвара усмехнулась и ехидно проговорила:       – Ну пока что здесь я хозяйка, а вы тут гости. И пока документов на дом я не увижу – не вам тут распоряжения раздавать, ясно? Вон в той комнате ваша дочь, только спит она после уколов.       Лиза дёрнула плечом и вошла в спальню к Анне. Будет меня ещё всякая деревенщина жизни учить! Надо узнать как можно быстрее, что Корф задумал, и отобрать у него всё! Всё! Как он когда-то оставил её, Лизу Долгорукую, ни с чем. Она внимательно посмотрела на спящую дочь. М-да, не получилось у неё когда-то с Корфом. Лиза села в кресло и прикрыла глаза. А как всё было продумано! Кто же знал, что на Корфа так повлияет снотворное!       Её план был прост и гениален. Лиза была влюблена в Корфа с детства, а так как она привыкла к тому, что всё, что она хотела, она рано или поздно получала, то и захомутать самого популярного в их городке парня она считала делом решённым. Правдами и неправдами она получила приглашение на выпускной вечер, там она подсыпала Корфу в бокал с шампанским снотворное, но не смогла рассчитать дозу, и Владимир уснул, едва коснулся головой подушки, сладко проспав всю ночь. И признание Лизы в якобы свершившемся акте любви не произвело на Корфа никакого впечатления. Он просто встал и ушёл. А ведь дальнейшие события подразумевали под собой якобы беременность, чтобы женить непокорного мальчишку, а ничего не получилось. Корф вскоре уехал поступать в училище, и тогда Лиза пустила слух об их связи и беременности. А для того, чтобы доказать, что это правда, ей пришлось переспать с незнакомцем, который немного внешне напоминал Владимира, чтобы действительно забеременеть. Уже когда живот стал довольно заметен, Лиза пришла в больницу к матери Владимира. Из палаты её, правда, вышвырнули, потому что Вере Николаевне стало вдруг дурно. И пришлось Лизе Долгорукой рожать, а Корф ей так и не достался.       Девочка родилась слабенькая, болезненная, постоянно плакала, Лиза злилась, понимая, что теперь с маленьким ребёнком особо не разгуляешься. В конце концов она перестала заниматься дочерью, отдав её своей матери Марии Алексеевне, которая души не чаяла во внучке. А через несколько лет Лизе встретился мужчина, почти копия Корфа – Пётр Платонов, который полюбил Лизу и принял её дочь. Но маленькая Аня росла замкнутой, дичилась своих родителей, несмотря на то, что Пётр его удочерил, и после девятого класса уехала учиться в медицинское училище, практически не поддерживая никаких связей со своей семьёй. Увы, через год после отъезда Анны Пётр Платонов погиб, и Лиза опять осталась одна.       Приехавшая Ольга Калиновская поделилась с ней некоторыми подробностями жизни дочери в маленьком городке, куда её пригласили на работу после окончания училища. Когда Лиза услыхала фамилию Корф, она поняла, что ещё не всё потеряно. И надо же такому случиться, что не она, а её дочь, эта малолетняя дурочка, смогла окрутить непокорного.       – Мама, ты что здесь делаешь? – раздался слабый голос Ани.       – Мне сообщили, что с тобой произошло несчастье, и я не смогла не приехать на помощь дочери.       Анна поморщилась и с трудом села:       – Вот только не надо передо мной разыгрывать роль заботливой мамаши. Что ты хочешь?       – Аня, а что это за дом?       – Это теперь мой дом, мама. Как и машина в гараже, и этот участок земли на берегу озера. А что?       – Ничего, просто зачем тебе эта головная боль? Здесь всё тебе будет напоминать о нём, не лучше бы продать всё это и купить нам хорошую квартиру?       Анна медленно натянула на плечи шаль и твёрдо посмотрела на мать:       – А о ком ты говоришь, мама? О ком мне тут всё будет напоминать?       Лиза прикусила губу, но Анна уже внимательно следила за матерью.       – Ну, мне вкратце Михаил рассказал о том, что тут случилось.       – Михаил? А что тут случилось?       – Ну… тебя бросили, не так ли?       – Так, только вот непонятно почему.       Лиза опустила глаза и тихо прошептала:       – Может потому, что Владимир Корф твой… отец?       В следующую минуту Лиза сильно пожалела о брошенной фразе, потому что в неё полетела какая-то книга. Анна что-то выкрикивала, швыряя в мать всё, что попадалось под руку. Лиза вскочила и побежала к выходу, когда её перехватил Репнин и запер в одной из комнат. Выбежавшая Варвара Дмитриевна схватила Анну и вернула обратно в спальню, где девушка наконец расплакалась и затихла, глядя в потолок. Через час она вышла из дома и вызвала такси. Никита прибыл минут через десять, а ещё через полчаса Анна Платонова вошла в хирургическое отделение местного госпиталя.