Моей любви растраченной частицы

Азирафаэль, сколько себя помнил, всегда интересовался книгами и писателями. Ещё в детстве ему нравилось устраиваться с интересной историей на широком подоконнике за портьерой в старом родительском доме и уходить в мир красочных и ярких фантазий. Вместе с героями книги он переживал невероятные эмоции, погружаясь с головой в их переживания и судьбы. В один вечер мог побывать на корабле вместе с отважным капитаном, сражаясь с опасным пиратом за жизнь прекрасной девушки, во второй приехать вместе с почетным сквайром в замок с ужасными приведениями, в третий представить себя искателем приключений, отправившимся на поиски золота. Но Азирафаэль вырос и стал взрослым сорокалетним мужчиной, а страсть к чтению не иссякла. Изменились только читательские вкусы: теперь это были уже не приключения и развлекательные романы, а серьезные исторические книги, философские трактаты и, что интересно, библии. Библии он ещё и коллекционировал. Так что любой обыватель Сохо, знающий мистера Фелла, несомненно назвал бы его библиофилом. Но помимо литературы существовало еще одно хобби. Он любил фотографировать. Окна, птиц, деревья, все равно что. Странная привычка появилась у мужчины в начале сороковых, когда букинист впервые купил маленький фотоаппарат, чтобы побаловаться как делало тогда большинство молодежи. И вошел во вкус, впервые проявив фотографии у своей подруги, Анафемы Гаджет, державшей неподалеку от его магазинчика лавку с магическими древностями. Мисс Гаджет серьезно отнеслась к новому увлечению друга. По странному совпадению у нее оказалась собственная фотолаборатория. Тогда снимки понравились Азирафаэлю, и мужчина решил оставить их в комнате на втором этаже книжного. Сейчас фотографии дожидались своего часа в шкафчике под раковиной. Анафема поддержала друга, сказав, что у Азирафаэля талант и ему нужно попробовать организовать свою фотовыставку. Но мистер Фелл только махнул рукой. Увлечение доставляло ему удовольствие, а большего он и не желал. В тот день, когда букинист обедал с Кроули, мисс Гаджет пригласила друга зайти вечером на чашку чая, чтобы обсудить последние новости. Разговор как всегда плавно перетек на увлечение Азирафаэля. — Мне всегда странно, Анафема, когда я снимаю людей, я как будто бы… — начал отвечать Фелл на вопрос девушки, почему у него так мало портретов. — Вторгаешься во что-то личное? — подсказала мисс Гаджет. — Да, дорогая. Ты права. — Ну, нас так или иначе занимают другие люди. Одни нам нравятся, другие нет. Но есть личности, что притягивают к себе словно магнитом, магнетические люди, — Анафема подняла глаза к потолку, словно что-то вспоминая. — Это как физика! Или магия называй, как хочешь. — В твоих словах есть доля истины, — Азирафаэль кивнул, вспоминая свою необычную знакомую. Антония Кроули… Даже в имени этом было что-то пленительное. — Итак, если ты все же когда-нибудь отважишься заснять человека, — продолжала подруга, не замечая, как задумался мужчина, — то обязательно покажешь мне.  — Конечно, дорогая. Азирафаэль вернулся в свою лавку, напевая себе под нос «Боже, храни королеву». В тишине библиотечного зала раздался телефонный звонок, как гром среди ясного неба. «Кому вздумалось звонить так поздно?» — недовольно спросил себя Азирафаэль. — Книжный магазин «мистера А. Фелла и Ко» слушает. — Мистер Фелл, — раздался нежный чуть хрипловатый голос Антонии, — простите, что беспокою Вас в столь поздний час. Мое приглашение на ужин в воскресенье еще в силе. Азирафаэль почувствовал, как от мягкого голоса у него подгибаются колени, а по телу бегут приятные мурашки. Вечер воскресения, и вправду, обещал быть интересным.

***

Мистер Фелл нервничал. Сегодня должна была приехать Кроули, чтобы отвезти его в свою квартиру в Мэйфере. Голова шла кругом только от мыслей о том, сколько времени они проведут наедине. Азирафаэль был покорен этой женщиной. Впервые с того времени как с ним случилась любовная неудача, он чувствовал себя живым. Охваченный томлением перед свиданием, букинист не переставал поглядывать на часы. Механизм как назло работал медленно: минутная стрелка не хотела сдвигаться ни на дюйм, а о часовой и говорить не приходилось. Азирафаэль ходил по залу книжного из угла в угол, нервно заламывая руки.Ни одно занятие даже чтение не могло избавить его от мук ожидания. Фелл попробовал было устроиться в любимом кресле с интересной книгой и расслабиться, но тут же вспомнил ласковый взгляд ореховых глаз и в панике уронил том на пол. Это было просто невероятно то, как человек всего за два дня смог проникнуть в голову и занять все мысли! Наконец, спустя сорок томительных минут ожидания мистер Фелл услышал звук клаксона с улицы. Темно-русые брови в удивлении поползли вверх. Мужчина подошел к окну и осторожно отодвинул кремовую занавеску. Возле книжной лавки, облокотившись на открытую дверцу черной Бентли, стояла Антония Кроули. Азирафаэль поспешил взять все самое необходимое и вышел на улицу. — Ангел, рада вас видеть, — обратилась к нему женщина. Фелл галантно поцеловал ей руку в знак приветствия, на что Кроули неестественно вздрогнула и закатила глаза, чтобы скрыть смущение.  — Прошу, — она посторонилась, позволяя мужчине занять место в салоне. Обогнув машину, леди села с другой стороны — на место водителя. Азирафаэль аккуратно захлопнул дверцу. Внутри салона было тепло и уютно. Удобно устроившись на сиденье, он приготовился к медленной неспешной поездке, что так свойственна всем дамам за рулем. Но Антония была не из робкого десятка. Ударив по газам, женщина почти сразу развила максимальную скорость, и они быстро влились в транспортное движение на дороге. — Сначала заедем на елочный базар, как я и планировала. Обещала Вере чудесную ель к Рождеству, — женщина повернулась к нему вполоборота, и Азирафаэль смог заметить россыпь веснушек на бледных щеках. Очевидно, что ранее женщина пыталась скрыть свою особенность при помощи слоя пудры. Сейчас золотые пятнышки в лучах зимнего солнца смотрелись довольно трогательно и мило. Руки Антонии спокойно лежали на руле, как будто бы она отдыхала в кресле, а не вела Бентли. Длинные тонкие пальцы нежно обвивали кожаный чехол руля. На левом безымянном блеснуло золотое кольцо с бриллиантом, и букинист поспешно отвел взгляд. Простое напоминание вернуло его с небес на землю. — Я могу помочь вам. Опыт приобретенный с годами, — мистер Фелл улыбнулся Кроули, услышав слова про предстоящую покупку. — Ангел, я в вас не сомневалась. Елочный базар сплошь был забит людьми, искавшими украшения к предстоящему празднику. Пошел снег, и маленькие белые снежинки кружились в танце, оседая на серую шубу и рыжие локоны Кроули. Азирафаэль вернулся к машине, пока женщина расплачивалась за только что приобретенную ель. Остановился, достал фотоаппарат и зарядил пленку. В объективе Антония показалась ему еще краше чем прежде. Орлиный нос, высокие скулы, бледная кожа со следами морозного румянца на щеках придавали её лицу благородство и аристократизм. Фелл пару раз щелкнул затвором и опустил камеру, тут же встречаясь с теплым взглядом карих глаз. Заметила… Азирафаэль поджал губы, продолжая смотреть.  — Мама приехала! Из комнаты в конце длинного коридора выбежала темноволосая девочка и бросилась в объятия матери. Кроули счастливо засмеялась и подхватила дочурку на руки. Немного покружила в воздухе. — Здравствуй, моя дорогая! Мама кое-что тебе привезла. — Это что-то красное? — Не угадала, — Антония легонько щелкнула Веру по милому носику. — Зеленое! Азирафаэль огляделся, снимая теплое пальто. Квартира была большой и просторной. Ничего лишнего в интерьере использовано не было. Эффект минимализма и строгости как это модно было говорить. Коридор был погружен в приятный полумрак, шторы везде задернуты. Няня, собравшаяся уходить, странно на него взглянула, но ничего не сказала, и надев шляпку, выскользнула за дверь. Антония вернулась к мужчине с ребенком на руках.Вместе с Верой они смотрелись до того гармонично, что мужчина невольно залюбовался.  — Познакомься дорогая, это дядя Азирафаэль, но ты можешь называть его просто ангел. Он принес тебе елочку на Рождество. — Здравствуй, дядя Ангел, — произнесла малышка. Букинист улыбнулся ей, и обхватив дерево обеими руками, прижал к груди, скрывая лицо. Антония закатила глаза и раздвинула широкие еловые ветви. — Мистер Фелл, не прячьтесь от нас, — Кроули изогнула алые губы в очаровательной улыбке. — Вера хочет посмотреть на первого ангела в этом доме.  — Не настолько я ангельский, Антония, — Фелл пошевелил ветками, осыпая хвою.  — Юная леди, — обратился букинист уже к девочке, — приказывайте куда доставить ель!  — Ну вот, а говорите, что не ангел, — женщина одарила его ласковым взглядом. Елку наряжали все вместе вплоть до позднего вечера, пока глаза маленькой Веры не начали слипаться от усталости. Мама тут же позаботилась о дочери и уложила её спать, прочитав сказку на ночь. Спустя некоторое время, за которое малышка крепко уснула, Кроули села в глубокое кресло, скинув чёрные туфли на невысоком каблуке, и достала подарочную бумагу, чтобы красиво упаковать подарок для дочери. Изящные лодыжки женщина удобно устроила в сгибе между подлокотником и диванной подушкой. Азирафаэль остался возле елки, продолжая симметрично развешивать игрушки. — Ты меня снимал на елочном базаре, ангел? — раздался в тишине ее глубокий спокойный голос. Азирафаэль, которого застали врасплох чуть не уронил красивый серебристый шарик. — Ох… простите! Надо было спросить. — Да ничего. Это даже приятно, — хмыкнула Антония, не поднимая взгляда от упаковочной бумаги. Она ловко заворачивала книгу, длинные пальцы порхали над подарком. — Просто одна моя подруга посоветовала мне больше интересоваться людьми. — И как? Получается? — Да. Весьма неплохо. Неслышно Кроули поднялась с кресла и подошла к Азирафаэлю, который стоял рядом с елью и рассматривал украшенное дерево, любуясь плодами их совместных трудов.Ласковым касанием Антония надавила на его плечо. Почувствовав прикосновение, Фелл приложил все усилия, чтобы не вздрогнуть. — Как красиво… — раздался шепот возле уха. Букинист повернул голову, встречаясь с сияющим взглядом ореховых глаз. Было не ясно что имела в виду женщина: рождественскую ель или же то, на что сейчас был устремлен её взор. Между их лицами было минимальное расстояние, и сейчас ангел смог заметить, что у Кроули нижняя губа более пухлая нежели верхняя. Отчаянно захотелось сократить это ничтожно-малое расстояние между ними и узнать, какие же на вкус эти уста. Но словно прочитав его мысли, женщина тут же оставила Азирафаэля, возвращаясь в кресло. Через минуту она закурила. — Покажешь свои фотографии, ангел? — прозвучало нечетко из-за зажатой в зубах сигареты. — Конечно, — Азирафаэль сел в кресло напротив. — Я не продал ни одной работы. Не показывал никому кроме своей хорошей подруги, Анафемы. К сожалению, нет приличной камеры. Все снимки, которые я сделал, лежат в моем магазинчике на втором этаже. — Ну что же, — Кроули снова встала с кресла и убрала запакованный подарок на полку. — Жду приглашения в гости. В это время в коридоре раздался скрип входной двери и шорох. Антония испуганно округлила глаза, затем подхватив туфли за ремешки, выбежала в прихожую. Азирафаэль тихо прошел следом, чтобы посмотреть на незваного гостя и остановился в проеме. — Люций? — в голосе Кроули послышалось едва сдерживаемое волнение. — Что ты здесь делаешь? — А что? Я уже не могу без причины навестить свою жену? В полутемном коридоре стоял высокий черноволосый мужчина. На первый взгляд он производил впечатление серьезного и загадочного человека. В его красоте было что-то опасное, но в тоже время весьма привлекательное для женщин. Острые скулы, белоснежная кожа лица и глаза цвета стали выдавали в нем истинного аристократа. Взгляд пронзительный. Казалось, он видит вас насквозь. Люцифер посмотрел поверх головы Кроули и заметил, маячившего в дверях гостиной, ангела. — Кто это? — без обиняков спросил он вкрадчивым голосом. В тоне послышались напряженные нотки. Антония хотела было ответить, но Азирафаэль пожалел женщину и представился. — Откуда вы знаете мою жену? — мужчина выгнул темную бровь, и букинист почувствовал себя, как на допросе у следователя. — У меня своя книжная лавка, — начал объяснение ангел, как можно спокойнее, глядя Люциферу в глаза. — Я заказала книгу для Веры в его книжном. Забыла перчатки, — произнесла Кроули, подходя поближе к мужу, чтобы забрать черное пальто. — Мистер Фелл просто вернул мне их, дорогой. — Перчатки значит, — брюнет неприятно ухмыльнулся. — Ну что же, смело! Не снимая верхней одежды, он быстрым шагом прошел к комнате Веры. — Можете и дальше продолжать свои милые посиделки. Я здесь, чтобы забрать дочь, — отчеканил Люций. Кроули взволновалась не на шутку, опередив мужчину, она пробежала вперед и преградила ему путь возле самой двери детской. — Ты же сказал, что она будет со мной до сочельника? — губы женщины подрагивали. — Планы поменялись. Мама просит прилететь нас пораньше. — Но она не собрана! Спит сейчас в своей кроватке! — Кроули в отчаянии заломила руки. — Все решено. Рейс завтра утром. Или ты думаешь, что я собран? — мужчина наклонился к самому лицу жены и со злостью прошипел последние слова. Азирафаэль не выдержал. — Я могу чем- то помочь? — обратился он к Антонии. — Нет. Просто не обращай внимания, — Фелл не мог видеть лица женщины из-за широкой спины Люцифера, но уловил в её интонациях грусть и смирение. На душе тут же стало паршиво. Люцифер же повернулся к нему лицом и смерил уничижительным взглядом серых глаз, предупреждавшим не лезть не в свое дело. Через полчаса Кроули уже прощалась с дочерью в коридоре. Фелл тактично удалился в гостиную и сейчас пытался сосредоточиться на сонетах Шекспира, которые достал с первой попавшейся полки, чтобы хоть чем-то занять мысли. — Ну все, снежинка, давай прощаться, — рыжеволосая женщина присела перед Верой на корточки, поправляя синий шарфик на её шейке. — У тебя будет самое лучшее Рождество. — Мама? А почему ты не едешь с нами? Места в машине много, — девочка обеспокоенно посмотрела на Антонию. — Я остаюсь сторожить твой подарок от Санты, чтобы он не достался другой маленькой девочке. Ты же не хочешь, чтобы так было? Вера испуганно замотала головой. На прощание мама поцеловала её в лоб, и девочку забрал водитель, Том, дожидавшийся у порога, чтобы с комфортом устроить ребенка в машине. Как только шаги на лестнице стихли, Люцифер прижал Кроули к стене, и уткнулся носом в её шею, вдыхая запах изысканного парфюма. — Ты чудесно пахнешь. Антония попыталась его оттолкнуть, но тщетно. — Люций, ты снова пьян. — Я не пьян, — мужчина оторвался от Кроули и сжал большие ладони на тонких запястьях. — Я хочу, чтобы ты поехала с нами. Купим билет тебе завтра утром. — Я так не могу! — Антония забилась в его руках, словно попавшая в силки птица. Мужчина только сильнее прижимал её к стене, не давая пути к отступлению. — Прекрати! — А что ты тогда будешь делать? Хочешь праздновать Рождество с этим южным гомиком? Что ты задумала, Тони? — брюнет встряхнул Кроули за острые плечи. — Хватит. Не позорь меня, — Антония сжала губы в нитку. Едва сдерживаемая ярость пылала в её взгляде. — И не смей оскорблять моих друзей! — О- о-оу, — Люцифер расплылся в гадкой улыбке. — Знаю я твоих друзей. Много у тебя их было. Но мое терпение лопнуло. Если ты сейчас же не спустишься и не сядешь в машину… Антония дерзко вскинула подбородок вверх. — То что? Всё кончено? — Я затолкаю тебя в нее силой, — мужчина склонился, прошипев слова прямо в лицо Кроули до синяков сжимая хрупкие пальцы. Женщина чуть не закричала в голос от боли. — Оставьте её в покое, мистер Кроули, — Азирафаэль вышел из комнаты. Он понимал, что по этикету не должен вмешиваться в семейные дела абсолютно чужих людей. Но когда к женщине в его присутствии применяли насилие — молчать не мог. Люцифер замер, а потом медленно повернулся к нему всем телом, отпуская, наконец, жену. — Ты что, смеешь мне указывать, что мне делать в моем же доме? — тон мужчины не сулил ничего хорошего. — Это моя жена.И я волен делать с ней все что захочу. Он не мигая смотрел на Азирафаэля, ожидая следующего шага от букиниста. — Все верно. Это ваша жена. Но это не дает вам права так с ней обращаться, — Фелл спокойно встретил наполненный яростью взгляд мужчины. — В первую очередь, она женщина, а не собственность. — Надо же… — Люцифер подошел к нему вплотную, а затем совершил резкий выпад, ладонью обхватывая мужчину за горло. Он постепенно начал сжимать ладонь. Фелл захрипел, нелепо взмахивая руками. -И что ты сделаешь мне, мистер гомик-южанин?? — Прекрати! — Кроули в один миг оказалась у телефона, что стоял на тумбе в коридоре. — Если ты сейчас же не покинешь этот дом, Люцифер, я вызову полицию! Они заберут тебя за пьяный скандал в моей квартире. В прошлый раз это сработало. Люций тут же выпустил шею Фелла из рук, с наслаждением на лице наблюдая, как он задыхается и судорожно хватает ртом воздух. — Черт с вами! — он злобно оскалился. — Черт с тобой, жена! Но я еще придумаю для вас обоих славное наказание. Напоследок, Люцифер схватил Кроули за талию, и пользуясь тем, что Азирафаэль все равно ничего не может сделать в таком состоянии, впился в её губы, прокусывая нижнюю до крови. Женщина вскрикнула, задрожав. Через секунду дверь с громким хлопком закрылась. Фелл судорожно опёрся рукой о стену и взглянул на Антонию. По её острому подбородку на шею стекала тоненькая струйка крови.

***

Азирафаэль осторожно притрагивался ваткой, смоченной спиртом, до ранки на губе миссис Кроули. Женщина морщилась при каждом пощипывании, возникавшем при попадании спирта на место укуса. Рассматривал как россыпь золотых веснушек, словно звездная пыль пляшет на скулах, а тень от длинных темных ресниц ложится на бледную кожу щек. В один момент она распахнула свои большие ореховые глаза, прикрытые тонкими слегка розоватыми веками, и Фелл замер, встречая грустный взгляд напротив. Ему невыносимо захотелось дотронуться ладонью до щеки Антонии, но он побоялся, подумав, что жест может быть истолкован превратно. Сейчас был неподходящий момент для подобных проявлений нежности, как бы мужчине не хотелось что-то сделать. — Это было мерзко, ужасно… Ты простишь меня, ангел? — прозвучал в тишине комнаты её неповторимый голос. — За что, дорогая? Антония, боже, ты же ни в чем не виновата, — букинист отстранился, в удивлении глядя на женщину перед собой. — Виновата. Я позволила ему сделать это с тобой, — она кивнула на шею мужчины, кончиками пальцев осторожно притрагиваясь к растянутой бабочке на шее и тут же опуская руку. — Сильно болит? — Нет. Все в порядке, — Азирафаэль поморщился, вспоминая большие ладони Люцифера, что держали крепко, почти мертвой хваткой. — Он только немного придушил меня. Кроули опустила взгляд в пол и, судорожно вздохнув, поднялась. Направилась в сторону мини-бара, что располагался возле письменного стола. — Мне нужен алкоголь. Чрезвычайное количество алкоголя, — донесся до букиниста ее хрипловатый голос. — Будешь виски? Фелл покачал головой, отказываясь. — Уже поздно. Я, пожалуй, возьму такси, — он наблюдал, как Кроули зубами выдергивает пробку из бутылки и наливает темно-янтарную жидкость в пузатый бокал. Интуиция подсказывала ему, что женщина хочет побыть наедине со своими мыслями. Антония согласно кивнула. — Я провожу тебя до машины. В молчании посидели в гостиной, дожидаясь пока приедет кэбмен. Кроули расположилась в кресле напротив него, закинув нога на ногу, задумчиво покачивая изящной ступней в черной лаковой туфле, время от времени отпивая виски прямо из бутылки. Не раз мужчина ощущал на себе внимательный взгляд карих глаз, но делал вид, что увлекся сонетами Шекспира. Антония спустилась на последнюю ступеньку крыльца, кутаясь в теплое пальто. Ангел склонился над её кистью, оставляя на коже холодный поцелуй. На обратном пути в книжную лавку Азирафаэля душили слезы. Увидит ли он когда-нибудь снова эту женщину? Или Антония решит оборвать с ним все связи после того, что сегодня произошло? С её стороны это было бы справедливо. У Кроули маленькая дочь и муж-тиран, угрожавший придумать им наказание. Азирафаэль точно бы не стал рисковать на её месте ради такого как он, обычного букиниста со своей старой книжной, никому ненужной, лавкой и дешевой фотокамерой. Он вспомнил, как обещал показать Кроули свои снимки и тяжело вздохнул. Магазинчик встретил Фелла давящей тишиной, и витающей в воздухе от старых изданий, пылью. Мужчина поморщился и забавно чихнул, тут же доставая из внутреннего кармана пиджака хлопковый платок в шотландскую клетку. Звук телефонного звонка заставил его удивленно вскинуть брови и испытать ощущение дежавю. Осторожно сняв трубку, Азирафаэль произнес дежурную фразу. На том конце провода молчали, но Фелл слышал сбитое как будто от слез дыхание. — Я пойму, если ты не захочешь меня видеть, ангел… Но ты не против, если я заеду завтра в пять часов вечера? — прозвучал до боли знакомый голос. — Нет. Не против, — ответил Фелл, ныряя в омут с головой.Он чувствовал себя последним мудаком, понимая, что испытывает облегчение от того, что она позвонила. От того, что не переставала думать о нем. Запнулся, подбирая слова, — Я хочу понять, то есть, я хочу о многом спросить. Но боюсь, что ты этого не хочешь. Повисло секундное молчание. — Спрашивай, — прозвучало шепотом на грани слышимости. — Обо всем. — При встрече, дорогая. Я спрошу об этом, при встрече. В это время колокольчик на двери тихо звякнул, и Азирафаэль отвлекся, думая, что кто-то заглянул в лавку. Когда он снова вернулся к трубке, в ней уже отчетливо раздавались короткие гудки. Выбор был сделан и, что совсем уж было непостижимо, выбор был сделан в его пользу.