Верить себе.

После того разговора, точнее скандала с сильными оскорблениями, Максим и Мария не виделись. Сегодня снимали сцены без Куликовой, ее больничный оказался более продолжительным, чем ожидалось. Быть может, это и к лучшему. С Авериным видеться ей не хотелось, потому что их встреча оставила не совсем приятный след внутри. . . - «Я понимаю, что противен тебе, но нам нужно встретиться. Это важно, поэтому потерпишь.» - «Давай в «Де Марко» сегодня в 6» - «Договорились, Мария Григорьевна.» Вот так выглядела их сегодняшняя переписка, и сейчас Мария пошла собираться на встречу. . . Женщина приняла душ, сделала легкую укладку, погладила свое любимое платье, нанесла вечерний макияж, и уже стояла у выхода. Блондинка сама не поняла, зачем так вырядилась, а смывать было жалко. Когда Куликова подъехала на своем автомобиле к ресторану, на парковке уже красовался знакомый черный мерседес. Маша припарковалась, и пошла внутрь здания. Мужчина сидел за одним из столиков, и что-то смотрел на экране телефона, одновременно другой рукой мешая сахар в чашке. - Привет, - Мария подошла сзади, коснувшись его правого плеча, и тепло улыбнулась. Максим удивился. Нахмурил брови, и глупо натянул полуулыбку. - Чего тебе заказать? – по-джентельменски спросил Аверин. - Цезарь и эспрессо, - кротко ответила Мария. - Если ты желаешь, я могу отсесть за другой столик, - как что-то элементарное произнес мужчина. - Макс, я… - Куликова опустила глаза, - я извиниться перед тобой хотела… Я… Я не понимала, что несу… Я виновата перед тобой. Прости, - она подняла на него свой взгляд, перебирая салфетку в руках. Максим посмотрел на Марию, и накрыл своей большой ладонью ее кисти. Он пристально смотрел в глубину ее глаз. Долго смотрел. И она. Она медленно тонула в этом злато-карьем омуте, и оба просто молчали. Как будто каждый пытался что-то понять для себя. Время вокруг остановилось, и вокруг не было ни шума, ни официантов. Да никого не было. Только они и немой диалог их глаз, рук, и чувств внутри. Вдруг зазвонил телефон Максима, и они отстранились друг от друга. - Да, Кать, привет. – ответил мужчина, - могу, говори, - и на том конце трубки начали рассказывать что-то интересное, поэтому он внимательно слушал. - Я… Я понял тебя. П… Поздравляю… Я… Я рад… Я очень рад… Я… Я перезвоню тебе, - Максим положил трубку, и улыбался своим мыслям, уткнувшись взглядом в стол. Маша слегка засмотрелась на его потрясающие ямки и сияющие глаза. - Ты чего? – спросила его женщина, коснувшись его руки. - Помнишь, я рассказывал тебе про сестру? Катьку. Я вот к ней на днюху ездил. - Которую ты с садика однажды забыл забрать? – Куликова засмеялась. - Да, она… - Максим закивал, и задумался о чем-то своем на некоторое время. Спустя пару минут женщина отвлекла его. - О чем думаешь? Что в итоге то? - Я… Я вспомнил, как ее привезли… Я тогда совсем юным был, мне 19 лет было… Занесли такой комочек… Малюсенькая, как кукла… Потом подросла, я ее пугал, что в духовку ее засуну и съем… Как она тогда верещала… Первую открытку на день рождения помню… Помню приезжал после института, уставший, брал ее на руки и успокаивался всегда… Помню она мне белые цветы в гримерку на мой первый спектакль принесла... Помню ее первого парня, который бросил ее… Ох, как она ревела тогда… Сколько мы с ней всего прошли… Я же с ней свои последние конфеты делил… Я помню первый ее шажочек ко мне навстречу, - все это время голос Максима дрожал, и казалось, что еще чуть-чуть, и мужчина заплачет, - а щас позвонила, - он начал шмыгать, - говорит, замуж выходит, - Аверин начал истерически смеяться, а из глаз хлынули слезы, - замуж, представляешь… Замуж! – и мужчина начал то-ли рыдать, то-ли смеяться, закрыв лицо руками. Это были слезы счастья. Самого чистого счастья. И Мария для себя начала понимать, что вот. Вот он сентиментальный, настоящий Аверин. Она впервые видит его поведение, когда он счастлив. Женщина продолжает верить ему, и бесконечно умиляется, смотря на эту картину. Он не притворяется. «Господи, какой он красивый, когда счастливый…» - в голове у Куликовой. Его искреннейшие слезы, самые красивые глаза, его легкие морщинки у глаз... Эти ямочки. Его эмоции, его теплейшая улыбка, уютнейшее выражение лица. Сейчас она впервые увидела счастливым. - Прости, – он вытирал слезы рукавом, - я щас… - Аверин отошел, чтобы привести себя в порядок. - Ну, я очень рада за тебя, Макс, - широко улыбнулась Мария, когда он вернулся, и положила свою ладонь поверх его запястья. Мужчина резко отдернул свою руку. - Не надо, - спокойно ответил Аверин. - Макс, я понимаю твое поведение. Я понимаю, что обидела тебя. Ну я не в себе тогда была… Ты… Ты мне сейчас показал свое истинное лицо. Я… Я верю тебе… - Издеваешься? – с каким-то то-ли раздражением, то-ли упреком спросил Максим. Мария отрицательно помотала головой, и поджала губы, опустив свой виноватый взгляд. - Извини меня, - тихонько шепнула блондинка. - Извиняю… - как-то просто ответил мужчина, взяв в руки чашку с кофе, и отвернулся куда-то в сторону. - И все? - удивленно спросила женщина. - А что еще ты хочешь от меня услышать? – шатен заглянул ей в глаза. - Макс, ну перестань. Ну, ударь меня, обзови, ну не делай вид, что тебе плевать! - А мне и не плевать… Я не могу тебя обозвать… И ударить я тебя не могу… - Максим говорил это с паузами, как будто старался тянуть время. Затем они просто молчали несколько минут - Ты можешь хоть слово сказать? Макс, ну не мучай меня! Ну хватит! Зачем ты вообще меня сюда позвал!? – Мария и вправду вся изнервничалась. Аверин выпрямил свой корпус, откашлялся, поставив кофе на столик, и, сделав серьезное лицо, снова заглянул ей глаза. - Ты больше не работаешь на нашем проекте, - на одном дыхании произнес Максим, оставил пятитысячную купюру, встал из-за стола, отряхнулся, забрал свои ключи, и молча ушел. Куликова, которую сейчас как-будто окатили ледяной водой, осталась сидеть в ресторане одна, лишь взглядом следя за мужским силуэтом, который уже садился в черный мерседес.