Верить себе.

Мария просто не нашла слов. Конечно, она могла позвонить, разобраться, и, возможно, продолжить работать. Но ей не захотелось унижаться, упрашивать кого-то. Она просто не поехала на следующие съемки, а ей никто ничего не сказал. . . Через две недели у Марии умер дедушка. Максим помог ей с организацией похорон, был рядом, когда ей нужна была поддержка, ведь женщина была совсем одна. Он остался вместе с ней в ночь, после похорон, тогда она впервые заплакала на его плече от горя. Он смотрел на нее и поражался. Сейчас он видел ее эмоции, ее боль, ее такую настоящую. Ее крики, слова, ее дрожащие уста, которыми она кое-как делилась воспоминаниями, вызывали желание обнять, пожалеть. Защитить от всего. Тогда мужчина впервые видел ее в искреннем отчаянии. Но на следующий день Максим уехал, и они не виделись долгое время. Конечно, каждому было тяжело. Недопоняли. Недослушали. Отомстили. Не поверили. Недосказали. Заигрались. Слишком поздно узнали друг друга. Мария была чересчур резка. Максим всегда был слегка странным в своем поведении, но внутри, где никто не видит, он был слишком чувственным. Она притворялась стервой. Он не стал ломать ее маску, подыгрывая. Когда они стали чуть ближе, чуть понятнее друг другу, то просто запутались в своих образах. Они и так не могли похвастаться взаимными хорошими отношениями и терпели издевательства друг над другом. Когда они стали чуть ближе, то они не до конца раскрылись. Ее понятия, которые она выразила в стихотворении, были сильным лезвием по его слабому месту. Его всегда травили за это. Он мог простить любые попытки пошутить над ним, или же колкости в его сторону. НО! Когда он отворил свою душу, а к нему отнеслись таким пренебрежением, пусть даже под действием каких-то эмоций, то он мог сделать все, что угодно. Никому не позволено бросаться такими громкими заявлениями в сторону Максима Викторовича Аверина. . . С того вечера прошел год. За это время Мария вышла замуж за актера Ивана Жидкова, снималась в других проектах, а еще состоялась премьера сериала «Склифосовский». Сезон был хорошим, но сюжет совсем не тот, в котором снималась Мария. Сейчас нужно было снимать продолжение, и требовались новые герои. Куликова принципиально хотела туда попасть. Назло. Вопреки. И попала. Нет, это было не по блату. Просто она идеально подходила на роль самовлюбленной блондинки. Читатели, надеюсь, помнят, что Мария снималась в сериале лишь со второго сезона. Сюжет, который снимали год назад, по непонятным причинам, не оказался премьерой в первом. . . И сейчас Максим и Мария проработали вместе на протяжении семи лет, и ни разу не коснулись темы личных отношений. Они были простыми друзьями. Были конфликты по поводу работы, недопонимания и общие шутки, но обо всем, что было несколько лет назад, никто из них не вспоминал. Во всяком случае, они так показывали. Тепло относились, говорили хорошие слова друг о друге, были совместные фото, но не более. Бывало, что оба перегибали палку, слишком откровенно целовали друг друга, но ни один из них не даже не задумывался о чем-то большем. Зрители давно их поженили, но им было не до этого. Максим работал сутками в театре, полностью погрузившись в искусство, а Мария была замужем. Также родила дочь Марию (На имени настоял муж). Каждый второй считал Аверина и Куликову идеальной парой, но только не они. Во время последней их встречи на площадке, когда команда устроила небольшие проводы в честь закрытия проекта, один из ассистентов спросил у Максима: - Макс, а ты когда отчаливаешь от нас? – Аверин лишь махнул рукой, и перевел разговор. Под конец все начали прощаться, обниматься друг с другом. Дарили памятные подарки, делились пожеланиями, но Максим и Мария попрощались по-особенному. Когда никто не видел, он подошел к ней. - Мария Григорьевна, давайте чмокнемся! – Аверин весело развел руки в сторону. Женщина рассмеялась, и обняла его за шею. Он прижал ее к себе всем телом, и они не хотели друг друга отпускать. Он почувствовал, как она начала всхлипывать, успокаивающе начал гладить по макушке, спине. Затем отстранил ее от себя. Глаза в глаза. Максим приблизился к ее губам, и поцеловал с неимоверной нежностью. Мария ответила. Они прижались к друг другу, боясь упустить этот момент. Слов не нужно было. Женщина прерывает его, смотрит в глаза, и, робко улыбнувшись, уходит, бросив легкое «Прощай», напоследок проведя рукой по его колкой щетине. Позже оказалось, что это не самая последняя их встреча. Спустя пару дней Мария увидела смс в своем телефоне. . . Приходит смс от Анны Якуниной. «Маня, привет! Слышала, что твои улетели в Калининград! Погнали ко мне сегодня, с ночевкой. Маруська на гастролях, Леша в командировке)» Куликова решила позвонить подруге. - Привет, Нюр! Я с удовольствием! Чего с собой взять? - Ну, я уже закупилась, не переживай. Только давай на квартиру, у нас в доме ремонт. Давай, жду. К вечеру Мария приехала в один из старых районов столицы. Достав из машины пакет с вещами, она поднялась на нужный этаж и позвонила в дверь, но позже обнаружила, что она открыта. Женщина вошла, осмотрела все вокруг, и увидела картину маслом. Господин Аверин мирно спал на кровати, рядом был накрыт небольшой стол, зажжены свечи, в общем – романтика. Мужчина начал отходить ото сна, и увидел ее. . . - Какая трогательная сцена! – сказала Куликова, и рассмеялась. – Ты чего тут? - Маш, погоди минутку. Щас я! – и Аверин скрылся в ванной Пока Максим был занят, Мария сняла верхнюю одежду, закрыла окно, из которого дул пронизывающий ветер, разложила продукты, которые привезла, подогрела еду, нахожившуюся на столике и стала ждать Максима. Мужчина вошел в комнату. - А где Нюрка? Ты чего тут вообще делаешь? – женщина искренне не понимала - зачем он тут? Максим сел на кровать и молчал. Мария села рядом. - Макс! Прием! – она завертела руками перед его лицом. Он поднял свои глаза на нее. Медленно, не прерывая зрительного контакта, он провел своей рукой по ее скуле. - Макс, ну ты чего? – но мужчина не слышал ее. Он как будто впал в транс, изучая ее лицо. – Тш... – прошипел Максим, как-будто боялся, что она сейчас пропадет, убежит, растворится. Пальцами он медленно водил по ее мягким губам, которые были чуть розоваты. Ее синие глаза, ее скулы, которые казались мраморными, ее идеальный нос, и горбинка, которую он так любил целовать. - Ты даже не изменилась, - хрипло прошептал мужчина. Мария не могла его отвлечь. Она вслушивалась в каждое слово, потянув свои руки к его лицу, и стала гладить его небритую кожу. Женщина для себя отметила, что его глаза осели гораздо глубже. Его морщины у глаз стали более выразительными, и морщинку между бровями она разгладила своими пальцами. Мужчина пересадил ее к себе на колени, а Мария не сопротивлялась. Максим прижал ее так, как будто окутал словно в кокон своими мощными руками. Зарылся лицом ей в шею и начал глубоко дышать. Мария сидела и не шевелилась, боясь нарушить эту идиллию, от которой по телу проходил мандраж. - Маш, я скучал… - прохрипел он, и начал носом вычерчивать узоры на ее шее. Она плавилась от этих нежных, трепетных жестов. Вот она знакомая щетина, хриплый голос, и родные объятья. Вот ее шея, вот ее сладкий запах и дрожащее в его руках тело. Аверин начал ловко расстегивать на ней одежду, лихорадочно покрывая поцелуями ее ключицы, плечи, а она прижимала его голову все ближе к себе, тихонько постанывая, и каждый получал невообразимые эмоции. Как же они скучали друг по другу. Сколько же времени они потеряли. Когда они освободились от охватившей их страсти и прочувствовали друг друга всем своим естеством, в конце он со всей страстью, как в последний раз, поцеловал ее в районе груди, тем самым оставляя красноту. Они буквально отлепились друг от друга, глубоко дышали, ведь они просто мечтали об этом. Оторвались, так оторвались. Сейчас они задыхались от наслаждения. Сейчас было просто хорошо. Оба просто были пропитаны сумашедшим азартом, горячностью, и умопомрачительными эмоциями, отвечая друг другу взаимностью. - Я люблю тебя… - шепнул мужчина. Максим положил свою голову ей на грудь, и начал вслушиваться в стук ее сердца, а Мария нежно гладила его по голове. Оба молчали, каждый купался в эйфории и не понимал, что происходит. Сейчас было просто плевать на все проблемы, чувства, обстоятельства. На все. - Макс, встань. Мне пора, – женщина прервала тишину, и начала вставать, пытаясь убрать его голову. Аверин чертыхнулся, потому что никак не хотел, чтобы она сейчас уходила. - Маш! Нет! Пожалуйста! – он остановил ее за руку, и заглянул в глаза. - Ой, перестань, а. Дай встать, - блондинка пыталась встать с кровати. Максим понял, что она действительно может сейчас уйти, поэтому увлек ее в поцелуй. Мария правда пыталась все это прекратить, но этот мужчина оказался настойчивее. Второй заход оказался дольше, но она снова попыталась уйти. Максим не позволил, снова увлекая в этот страстный порыв. И пара еще раз погрузилась в омут с головой, пока мужчина увидел, что женщина устала. Она просто физически устала, и ее силы были на грани истощения, отчего она и уснула у него на плече. Шатена сводили с ума ее растрепанные волосы, покрасневшие щечки, ошалевшие, но такие любимые глаза, и ее тяжелое, но такое сексуальное дыхание, порою громкие, но такие искренние вскрики. Она чувствовала его энергию, его слова доносились до самых глубин сознания, а неожиданные действия просто отключали голову. За эту ночь она отдала ему всю себя, а он старался отдать ей всю свою любовь. Все свое нутро оба вывернули наружу, и ни один не задумывался о последствиях. «Он снимал с нее слой за слоем Убеждения, злость, амбиции, Эгоизм, сомнения новые, Неуверенность, грезы, принципы. Страх, неверие, муки боли, Осторожность в суждениях, занятость. Одиночество, страсть к зословию, Самомнение, неприкаянность. И когда последнюю мелочь Снял с нее он движением ловким, То увидел слабую девочку, Очень маленькую и тонкую. Так мечтающую о силе, Что спасет от ветра свистящего И еще… Чтоб ее любили… Навсегда. И по-настоящему.» Максим был счастлив, что Мария тут, с ним, и никуда не ушла. До утра он так и не уснул. Он всю ночь смотрел на нее. Всю ночь. Гладил по лицу, спине, рукам, целовал кисти, и смотрел так, как-будто она самое прекрасное, что есть на Земле. Так и было. Мужчина вдыхал до мурашек знакомый аромат ее волос, как-будто пытаясь запомнить его. Как же обожал это сильное, но такое хрупкое создание. Всю ночь его мысли занимала она, их отношения, и вопрос – как быть дальше? Утром Максим пошел умываться, поел, открыл окно, и лег обратно, прикурив табак. Куликова начала пробуждаться, и он увидел ее растрепанную прическу, прикрытые глаза, и улыбнулся сам себе. Она по-прежнему ребенок. Женщина встала, умылась, возле кровати ее уже ждал завтрак. Блондинка выпила чашку кофе, и забралась под одеяло, потому что в квартире было прохладно. Аверин прижал к себе хрупкое тело, и оба молчали минут пять, наслаждаясь этим мгновением. Моментом такого чарующего блаженства. Вдруг мужчина встал с кровати, и скрылся в одной из комнат. Позже он вышел оттуда уже одетым. Он подошел к кровати, и сел на корточки возле Марии, взяв ее руку в свою. - Маш, я уезжаю. Скажи честно, я - правда ужасный? – вдруг спросил Максим, пытаясь увидеть в ее глазах правду. - Ты чего? Куда ты? – она удивилась. - Прости меня за все. Я тебя очень люблю. Знай, что ты - лучшее, что могло со мной случиться. Знай, что я всегда буду тебя помнить. Всегда, - наступила тишина. - Макс, ты тоже мне дорог. Очень, – снова тишина, - что нам теперь делать? – спросила его Мария. Аверин разочаровано цокнул, провел руками по лицу, приводя себя в чувство, и убирая слезы с глаз. Он встал с кровати, нервничая, и пошел попить воды. - Макс! Не уходи сейчас, пожалуйста, Макс! Что мне делать!? – она буквально умоляла его, сев на кровати. Сейчас она показала свою слабость перед ним. Аверин глубоко вдохнул, сел перед ней на колени, и посмотрел ей в глаза. «Господи, какие у нее глаза » - пронеслось в голове у мужчины. Максим взял ее руки и прижал их к своим губам, а после начал: «Вдвоем с тобой в чужой квартире, - чтоб не замерзнуть включим газ. Послушай, в это черном мире, любой пустяк сильнее нас. Вот эти розы на обоях, табачный дым, кофейный чад, лишь захотят – убьют обоих, растопчут, если захотят. Любовники! Какое слово, великая, святая ложь. Сентиментален? Чтож такого! Чувствителен не в меру? Что ж! А помнишь юность? странным светом озарены и день, и ночь. Закрой глаза, - он сделал небольшую паузу, а она чуть опустила веки. Укройся пледом, - он приторно, сладко, жадно, но отрывисто поцеловал ее в губы. Я не могу тебе помочь.» - Максим смотрит ей в глаза, видит там слезы, но не поддается. Он в последний раз целует ее руки, вдыхая их сладкий аромат, и отстраняет их от себя. Аверин прижимается лбом к ее коленям, проходит пару секунд, и, даже не смотря на женщину, он уходит. Просто уходит, закрыв за собой дверь. . . Мария уже не помнит, как она уехала оттуда, как приехала домой, и как уснула. Прошло несколько дней.Женщина была потеряна, она не понимала, что творится в ее жизни. Максим не брал трубку, его друзья ничего не говорили и не понимали где он. Время как будто остановилось