3. Слезы и выпечка
5 ноября 2021 г., 15:00
— Я не понимаю, сдался тебе этот кусок камня? — Шайн беспокойно шевелил рогами и высматривал людей. — Вот этого проверь, — он закружил возле случайного мужчины.
— Секунду, — Воржа осмотрел площадь глазами маленькой девочки, через рукопожатие переместился в тело ее матери, а затем через случайное касание забрался в указанного человека. — Нет, он не подходит, ищем дальше.
Маре вновь пошевелил рогами, выискивая подходящие эмоции. Площадь полнилась людьми самых разных мастей: одни разглядывали диковинные украшения, другие пришли за овощами и фруктами, третьи отдыхали под крохотными куполами местных забегаловок.
Сложно наблюдать за людьми, находясь вне их реальности. Как следить за кем-то из окна: ты их видишь, а они тебя нет, но деталей не разобрать. Сейчас задача была сравнительно простой, но довольно кропотливой: найти кого-нибудь из прислуги местного барона, чтобы человек был максимально рядом, но невидим для окружающих. Можно конечно и лично явиться к нему домой, увы, сделать это без подозрений сложно, да и рисково.
— Этот камень называется Змер. И будь уверен — он представляет для меня большую ценность, — торговец захватил тело случайного прохожего и отошел к стене, наблюдая за всем со стороны. Маре незримой тенью подлетел к нему и еще раз осмотрелся.
— Кусок. Камня, — твердо возразил тот. — А для меня все камни одинаковы, как их ни называй.
— Забавное у тебя отношение к жизни. Как по девушкам бегать, ты тут как тут, а как разобраться в устройстве мира, в котором ты, на секундочку, живешь, так пошло оно? — Воржа усмехнулся. — Это имело б смысл, будь ты растением.
— Сказало бревно рядом со мной, — язвительный смешок.
Торговец благополучно пропустил это мимо ушей. То, что Шайн строит из себя инкуба — его личное дело. Контракт лишнюю активность не предписывает.
Хм, если задуматься, то определённую активность проявить стоит. Благо, что Розили в плане своей физиологии максимально близка к нему, а значит точек соприкосновения должно быть предостаточно.
— Змеры созданы Древними как инструменты терраформирования планеты и являются носителями их лучших технологий, — вздохнул Воржа. — Ранее у меня не было возможности изучить их столь близко и без последствий, я не могу не воспользоваться шансом.
А причиной этому безобразию служит тот простой факт, что Змеры чуют в нем программу родственного типа, что для них сродни свежему мясу. Спасибо, но оставьте привилегию высушивать до костей тьме и ей подобным.
— Ну и что это тебе даст? Древних ты всё равно не вернешь, — Шайн сочувственно прижал рога.
Воржа болезненно скривился.
— Не дави на больное, будь добр, — торговец вновь посмотрел в толпу. — Древних я, может, не верну. Но их наследие восстановить попытаюсь.
— Ты сражаешься за пустоту, братишка, — маре кого-то заметил и указал ладонью. — Проверь ее!
— Это лучше, чем сойти с ума, — Воржа ловко заскользил меж тел, быстро добравшись до цели.
Если хочешь достать какое-то знание из чужой головы — внуши ему нужные мысли. Заставь подумать о чем-то, переведи поток сознания в желаемое русло. Внеси опасение, поиграй со страхом. Людской неуверенностью так легко манипулировать. А сделал ли я это, проверил ли то? Простые бытовые вещи, за которыми легко разглядеть и место, в котором ты работаешь, и кто твой начальник. А главное, где и как туда попасть.
Сейчас в его руках простая служанка, что работает на кухне, подает блюда и уносит посуду, слаба волей и легко управляема. Идеальная кукла.
— Да, мы нашли.
Женщина растерянно замерла прямо посреди улицы, а затем быстрым шагом направилась к хозяевам, даже не подозревая, что кто-то слышит её ушами и видит её глазами.
***
Розили проснулась с мокрыми от слёз глазами: ей снова снилась сестра. Мягко протереть ладонью веки, успокаивающе прижать подушку. Напомнить себе, что жизнь идёт дальше, и нужно смириться, отпустить утрату. Почему-то вновь вспомнилась их первая встреча: Розили даже не уверена, сколько ей было, когда она, умирающая от голода у тела мёртвой матери, впервые встретила ее. Воспоминания навсегда отпечатались в голове: мягкие лапы, сочувственный взгляд, яркие зелёно-жёлтые глаза и прядь волос, что спадала на лицо. «Какая большая кошка» — подумалось тогда ей, маленькой девочке. Так смешно, что до невозможного напуганная, она даже не смогла вспомнить собственное имя. Тогда Илизор и дала себе, и ей зеркальные имена — старая традиция, чей исток восходит в глубокую древность. Такие имена себе брали самые близкие, те, кого связывали узы сильнее, чем кровные. А она назвалась её сестрой. Розили не верила этому, пока не услышала, как она заговорила со Змером, что бессмысленно сжимался в детских руках. Он убедил принять помощь и уйти. Розили вновь глубоко вздохнула, едва сдержав новый поток слез. Илизор была для неё всем. Ей до безумия нравились стихи и песни, поэтому сейчас это то единственное, чем Розили могла чтить её память. А теперь и Снежинка оставила молочное имя и назвалась Киносурой. Но словно еще вчера она маленьким неумелым котенком пищала на руках и отказывалась идти спать. Время, как же ты бессердечно. Розили убрала назад волосы и поднялась со своего места. Надо оставить мысли и заняться насущным. В первую очередь проверить пещеры на наличие незваных гостей: тех, кто попался, — гнать подальше или на обед. Сегодня это молодая особь горного сларла — хорошая живность, рога пустить на украшения, а из шерсти можно сделать прекрасную ткань. По всей видимости, зверь упал через открывшуюся дыру в одном из сводов, потому и сломал лапы. Но ничего страшного: один иссушающий поцелуй, и тело сразу наполнилось сытостью, а в руках остались лишь немного испачканная шкура и скелет. Несколько огненных камней отправились в воду, зашипели, отдавая тепло. С интересом осмотрев полки и ловко набрав несколько расписных коробочек, хранительница с чувством расставила их перед собой. В первую очередь очистить шкуру, выбить из неё всю грязь и гниль, а там дело за растворами. Заглянув в одну из ёмкостей, она чуть поморщилась: серая щелочь на исходе, нужно пойти на восток до магнитной горы и добыть ещё. Что ж, этим она займется сразу после починки дыры. Раскинув руки в стороны, Розили подняла скелет в воздух, а затем сжала его во множестве искажений с неприятным скрипучим треском. Она не видела, что происходит внутри, но представляла, как хрустят косточки и крошатся в песок суставы. Шарик из зеркальных переливов уменьшался, вытягивался и крутился, пока не замер. Подставив под проявление сил небольшой бочонок, Розили получила немного костной муки. Славно! Тем временем раствор забурлил и заискрился удушающим запахом. Выругавшись на отсутствие маски, хранительница закрыла лицо рукавом и быстро опустила шкуру в мутную жидкость, утопив её палкой и закрыв небольшим прозрачным барьером. Спокойно вздохнув, она довольно оскалилась. Это дело времени, а пока можно заняться собой. Сбросив одежду и распустив волосы, она с брызгами опустилась в теплую воду небольшого озера, в котором смешались гейзерный поток с глубин и ледяная река поверхности. Звук падающих капель с чудным переливом отражался от стен и словно закручивался, повторяясь и извиваясь музыкой. Докрасна растерев кожу песком и хорошенько намылив голову, Розили вновь достала руками дна и задорно выпрыгнула на берег, убирая из прядей случайные листья. Ощущая, как по пещерам гуляет ветер, она накинула на себя домашний наряд и вновь убрала волосы: пока не высохнут, эти появившиеся от влаги кудри бесполезно трогать. Неприятный запах коснулся носа. Молнией промчавшись в комнату с варившившейся шкурой, хранительница раздраженно цыкнула: на чане красовалась внушительная трещина, а влага противно шипела на полу. Недовольно вздохнув, Розили взмахнула рукой, окружая чан сферой, и полила на разлитую жидкость слабую кислоту. Что ж, шкуру нужно отмыть и засолить, чтоб дольше хранилась, а с устроенным беспорядком… придется разбираться немедленно. Взвыв от того, что природа не наградила её силой убирать бардак по щелчку пальцев, Розили отправилась протирать забрызганные баночки, собирать разлетевшиеся осколки и, конечно же, сетовать на безвозвратно испорченные узоры. С досады она обратилась в лужу и забралась на стену, ругая всё на этом свете. На восстановление может уйти столько времени, столько сил, а всему виной старый чан и банальная невнимательность! — Почему? — она переместилась на потолок, продолжая свои возмущения. — Вот почему всё не может быть проще?! — в один момент вернувшись в прежний облик, Розили зависла вниз головой, вовсю растрепав сырые волосы. И в это же самое мгновение она встретилась взглядом с Воржей, который слишком внезапно заглянул в комнату и, по всей видимости, находился здесь дольше этой фразы. — Ой, — единственное, что смогла выдавить из себя хранительница, осознав всю глупость своего положения. Торговец же улыбался в кулак. О, темнота, не в таком виде она хотела бы перед ним появляться. Что бы он сам ни говорил, но приличия никто не отменял. Да, она и сама бывает весьма резкой, но не до унижения же! — Ты тоже? — он уже с трудом сдерживал смех. В каком смысле… тоже. Тоже чувствует себя глупо? Или он имеет ввиду их соглашение? Или её внешний вид, хотя он даже когда чуть не погиб не выглядел так как она сейчас. О чем он вообще? — Забавно, что нас выводят из себя простые бытовые трудности, — его улыбка стала куда шире. — Похоже, что это слабое место любого, какими бы силами он ни обладал. Розили глупо улыбнулась в ответ. А. Вот он о чем. К слову, об одной весьма важной детали, заставившей ее коварно прищуриться. — Да, это хорошая причина перейти на «ты». Если они будут друг с другом на равных – она без стихов, а он без лишней официальности, то им обоим будет легче найти общий язык. Воржа замер и виновато отвел глаза. — Прошу прощения за свою резкость. Он сейчас что… смутился? Прелесть-то какая! Кто б знал, что тот, кто живет с начала времен, при ближайшем рассмотрении окажется вполне милым созданием. Так и хочется обнять и потрепать за щечки. — Всё в порядке! — она приблизилась и, пользуясь своим положением, невесомо поцеловала его в лоб, чтобы затем быстро перевернуться и откинуть назад волосы. — Я думала, что увидимся вечером. Приятно, что это случилось раньше. — Дело закончилось быстро и весьма благополучно, — его голос искрился удовлетворением. — И поскольку довольный клиент угостил меня, с моей стороны было бы подлостью не поделиться, — он из ниоткуда достал небольшую бумажную коробку, от которой шёл приятный тёплый запах. Внутри оказались странные шарики с белой посыпкой. — Что это? — хранительница с недоумением взглянула на лакомство и заворожено прислушалась к аромату. — Фирменное пирожное семьи Кон… кхм, это национальная еда страны Летарин, — Воржа с интересом поднял взгляд. — Если я верно понимаю, ты выросла среди зверолюдей и вряд ли знакома с выпечкой, не так ли? — Верно понимаешь, не знакома, — она коснулась одного из изделий и заставила воспарить, чтобы осмотреть со всех сторон. Чего это он такой милый с ней? Впрочем, неважно, он её заинтересовал, так что пусть продолжает. — В таком случае, обязательно попробуй, у него чудесный вкус. Розили тут же поникла. Ну вот, он хотел ей подарок сделать, а тут… — Я бы с радостью, но я не чувствую вкуса у еды. Только у воды и чая, — она кисло улыбнулась. — Но пахнет оно прелестно! — и в подтверждение своих слов, она вздохнула полной грудью, всем своим видом показывая, как ей нравится. Воржа недоуменно поднял бровь. — Позволь угадать: ты кусаешь или целуешь пищу, не так ли? Она кивнула. Люди тоже так едят, как иначе-то? — Поцелуй смерти — это врожденный рефлекс и осуществляется мгновенно, — торговец странно усмехнулся, а в его глазах появились таинственные нотки. — И, чтобы еда попала на язык, нужно делать так. Он достал одно из пирожных и чуть приоткрыл рот: с его губ сорвалась струя дыма, мгновенно поглотила пищу, а затем медленно втянулась обратно. — Когда горячее — лучше всего, — он довольно зажмурился. Ого. Интересно. — В жизни бы не подумала так сделать, — она в точности повторила его действия, понаблюдала за тем, как дым растворяет еду, разрушая ее до мельчайших частичек, а затем неспешно потянула назад. Дым заскользил по губам, волной прошелся по языку, заставив тут же обомлеть: оно… вкусное. Правда вкусное и совсем не как чай. Этот вкус как запах, но намного лучше: нежнее и ярче. Как тёплое касание, сладкое, воздушное, даже щекотное, словно пух с зернышками. Зажмурившись от очарования, Розили довольно прижала к себе руки. Плохое настроение моментально испарилось, оставив место детскому восторгу от новых ощущений. Кто бы мог подумать, что это действительно можно делать так, хах. Достаточно лишь замедлить, да! И вкус появится… Воржа парил перед ней с невероятно довольным лицом. Интересно-интересно, это точно не единственное, что он может показать. Сколько же всего он должен знать и уметь. Уму непостижимо, и у нее есть возможность вкусить хотя бы часть всего этого величия. Змер на груди разлился в легком отзвуке недовольства. Да, верно, нужно держать себя в руках. Очарование очарованием, но о безопасности забывать не стоит. Тем более, рядом с таким как он. — Вижу, что нравится, — торговец протянул ей коробку. — Забирай, для меня не проблема принести еще. — Большое спасибо! — она с благодарностью приняла подарок. — И за то, что рассказал, спасибо! — Могу я тоже кое о чём узнать? — дождавшись ее одобрения, торговец продолжил. — Чем ты занимаешься, как хранитель Змера? Звучит подозрительно. Он явно не первый раз сталкивается с хранителем, раз знает все основы. Возможно, дело в другом: не секрет, что у каждого хранителя свои обязанности. Розили мысленно повторила вопрос, и Змер дал согласие. Значит, пусть знает. — Я облетаю подземелья и вычищаю их от наших с тобой диких сородичей. Они весьма плодовиты, но мне удается сдерживать их, — она непринужденно зажмурилась. — А еще я забираю или уничтожаю опасные артефакты и закрываю разрывы. В глазах Воржи промелькнула заинтересованность, которая быстро сменилась чем-то туманным. Розили даже успела испугаться. — А развязывание войн — это досуг? Один только этот вопрос звучал как приговор. — О, темнота, конечно нет, — тяжелый вздох. — Я это делала только по просьбе племянницы — хранительницы белого Змера. Великая темнота, Воржа, вот тебе обязательно нужно было всё портить? — Идёт по стопам матери, как вижу, — его лицо помрачнело. — Розили, пожалуйста, убеди её отступить от своих планов. Её действия приближают наступление второй Великой войны. Но что страшнее всего: в его словах есть смысл. Хранительница виновато опустила взгляд, вздонула, а затем вновь посмотрела ему в глаза. — Это не лучшая деталь жизни моей сестры, признаю. Но и влиять на решения племянницы больше, чем она того просит, я не желаю. Она хранитель и обязана понимать цену своих поступков, — теперь и ее голос звучал строго, она даже прожгла торговца взглядом. — Киносура знает о моем отношении к происходящему, и более я в её планах не участвую. Остальное на её совести. — Интересный ответ, — Воржа чуть наклонил голову. — Значит, вы придерживаетесь личной ответственности. И тебя не будет волновать, что ты могла спасти не один десяток жизней, просто сказав несколько нужных слов? — Воржа, я дала ответ, — Розили скривила губы и сдавила коробку, оставив вмятины. — Как хранители, мы обязаны следовать своим решениям, потому воспитаны тщательно их обдумывать — таков устав. Если мои слова изменят ее мнение — значит, она несостоятельна как хранитель, и Змер может от неё отречься. Чего, как ты понимаешь, я допустить не могу. А какая цена будет приложена — пусть решает верховная богиня. Змеры не люди, их логика не обязана быть понятной и предсказуемой. Возможно, для Древних это было обыденностью, но сейчас с таким остается только смириться. Торговец явно не остался доволен результатом, но наседать не стал. — Хорошо, я принимаю, — он почтительно кивнул. — Я вернусь ближе к вечеру, когда закончу другие свои дела. И да, — усмешка. — Пирожные лучше долго не хранить. Ешь, пока свежие. В ответ она чуть улыбнулась, наблюдая, как его силуэт растворяется в обрывках пепла. Спустя мгновение его присутствие исчезло полностью. Это был не самый приятный разговор. Розили поставила коробку на высеченный из плиты стол, а сама села рядом, чуть расправив волосы. Змер разливался в смеси трепета, сомнения, воодушевления и тревоги. И все это бурлило, почти кипело, тревожа разум. Эти отношения закреплены только между ней и Воржей. Перед Змером её обязанность лишь одна: наследница. Со всем остальным можно поступать по обстоятельствам.***
Как и обещал, торговец действительно пришёл после заката. Как только небо потемнело достаточно, они совершили небольшой облёт, а после, слегка утомившись, вернусь в её пещеры и развалились на подушках. Розили хотела показать ему свои владения, но он убедил её не торопиться с этим. Всё же времени у них достаточно, а где находится местная импровизированная кухня — он и так понял. К слову… Воржа приподнялся и вновь внимательно осмотрел Розили: то, что она марине’хе, поймет даже тот, кто об этой расе слышал лишь мельком. Но суть не в этом: она явственно кого-то ему напоминала. Даже не так, её голос, он его уже слышал. Такой звучный, почти стеклянный. Ах, точно… — Думаю, мне пришло понимание, почему твой голос мне так знаком, — он чуть наклонился к Розили, мысленно представив у неё красные волосы с серыми глазами. Да, очень похоже. — Ты знаешь Чум? Реакция не заставила себя ждать. — Не припоминай это чудовище, пожалуйста, — она чуть скривилась, но сдалась под его взглядом. — Да, знаю. Она моя мать. Чудовище? Ещё и мать. Как интересно. В то время, как другие марине’хе почитают ее как богиню-прародительницу, её родная дочь такого мнения? — Странно, что ты считаешь её чудовищем. Чум одна из немногих, кем я по-настоящему восхищаюсь. — Она убивала людей, чем восхищаться? — Розили уже не скрывала своего пренебрежения и едва ли не скалилась. — Вот оно что. Ты знаешь ее лишь с чужих слов, — торговец разочарованно вздохнул. — Но известна ли тебе её истинная природа? Да, она убивала, но делала это лишь тогда, когда не было другого выхода. Она защищала тех, кто не мог защититься сам. И знаешь, кто это обычно был? — он выдержал театральную паузу. — Жёны и дочери. До времен великой войны женщины считались не больше, чем вещами, простым товаром. Именно Чум изменила этот устой. Настолько целеустремленных людей еще нужно поискать. Да, думая об этом, я понимаю, как ты похожа на неё: такая же неугомонная и настойчивая в своих действиях. Собственно, есть в кого. — Говоришь так, словно близко знаком с ней, — она откинулась на подушки и закрыла глаза. — Да, в моих планах было сделать её контрактником, — Воржа принял сидячее положение, чуть покривив губы. — Но она отказалась. Я хорошо помню наш последний разговор. Розили с интересом открыла глаза. Он поднес ладонь к губам и выдохнул небольшой шарик дыма, а затем протянул его вперёд и создал из его частиц образ женщины с убранными назад волосами и украшенным перьями воротником. — Слава ушла куда дальше вас, — заговорил торговец не своим голосом. — И на ваш след вышли хранители. Боюсь, ваша с ними встреча не закончится ничем хорошим. Если мы заключим контракт, то я смогу защитить вас. — Мне не нужна помощь, — ответил образ чуть хриплым, но до боли похожим на Розили голосом. — Я уже сделала всё, что хотела и готова принять смерть. — Для вас готовится совсем иная участь. Если окажетесь в их цепях, я не смогу помочь. — Даже так, мой ответ — нет. — Ваша воля, я не смею больше настаивать. Образ исчез, оставив хранительницу в растерянности. — С того момента мы не виделись, — Воржа откинулся на подушки, сложив на груди руки. — Знаю лишь, что её свели с ума через заражение тьмой. Что же, вывод можешь сделать сама. — Её заразили… — Розили замерла и тревожно сжалась. — Когда она была беременна мной… — А Змер помог тебе остаться в живых через обращение в гибрид, всё верно, — Воржа с некой тоской взглянул в никуда. — Отчасти поэтому я стараюсь не пересекаться с хранителями. Но, как сама видишь, у меня это не выходит, — он чуть усмехнулся. — Знай я тогда, что с ней сделают, в живых она бы не осталась. — Пх, — хранительница позволила себе легкую усмешку. — Думаю, ты в любом случае в плюсе. Ха-ха, да, конечно, очень смешно. Порою эти плюсы вылезают так, что лучше б их вообще не было. Воржа нахмурился и посмотрел на супругу, чуть приподняв бровь. — Розили, посмотри на меня и скажи: неужели я напоминаю кого-то, кто любит проблемы? Она в свою очередь сложила бровки домиком и иронично улыбнулась. — Но ты оказываешься в них. — Проблем только у мёртвых нет. — хотя это тоже спорное утверждение. — А я еще пожить хочу. В её глазах промелькнуло озорство, и она с любопытством потянулась к нему. — Сколько же ты живешь? Воржа скривился и брезгливо пошевелил ладонью. — У женщин и бессмертных возраст не спрашивают. Хранительница засмеялась, а после пристала вновь. — А если серьёзно? Торговец посмотрел на нее, как на предательницу. Так и быть, так и быть, этот вопрос всё равно обязан был прозвучать. — У меня было знакомство с Древними. Такой ответ устроит? — Древние? — Розили отшатнулась от него и похлопала глазами. — Тебе больше десяти тысяч лет? — Девять. Мне девять тысяч лет, — он и сам не в восторге от своего возраста, но факт есть факт, и ничего ты с этим не сделаешь. — Ты… Хорошо сохранился, — Розили всем своим видом показывала сконфуженность от полученной информации. Понять можно, не каждый день натыкаешься на того, кто видел терраформирование планеты. Стоит её немного успокоить. — Спасибо, конечно, но как Воржа я существую последние лет триста. Свою предыдущую личность предпочту не вспоминать, — ибо оно того совсем не стоит. — То есть… Дитя искажений, которое описывали в сказках, это и был ты? Какое дитя? И… дитя? Что… Придумают же люди. Ещё б временным младенцем назвали. А что? Не так и сильно отличается. Впрочем… — Ну и название. Вполне вероятно, — протянул Воржа. — Моя прошлая версия… не отличалась миролюбием. Хм, — он с любопытством покосился на супругу. — И что же обо мне рассказывали? Она загадочно оскалилась. — Говорят, живет на свете неприкаянный дух, что старше нашего мира. Он рожден самой пустотой и поцелован вечностью. Его руки и кожу покрывало золото, а вместо глаз сияли два драгоценных камня, что чернее самой тьмы, — она медленно протянула вперед ладонь и, вторя собственным словам, провела пальцами по скулам. — И было в его силах повелевать пространством, разминать и гнуть его, подобно ветру, что шевелит молодую траву. Он мог поднимать в воздух целые города и скрывать за мглой своей ненависти горы. А всё потому, что нутро его пустовало. У него не было родной души, и он страстно желал обрести её. Причиняя боль, он силился ощутить боль сам. Бродя по свету, он отчаянно искал себя и никак не мог найти. От её слов Воржа на глазах менялся в лице: от непринужденного и расслабленного до задумчивого и отстраненного. — Лю-ю-юди… — протянул он брезгливо и восхищенно одновременно. Как вообще можно было переврать всё что можно, но передать суть? — Что же из этого правда? — она с интересом взглянула в его глаза. — Всё и ничего одновременно, — торговец задумчиво потер шею. — Я не стану разбирать каждую деталь, но хочу кое-что показать, — он отстранился от неё и шумно задержал дыхание, прижав руку к груди. Она замерла, заворожено следя за его действиями. Мгновение, и торговец мягко вытянул из собственного тела маленький, размером чуть больше кулака, живой полупрозрачный комочек. Тонкий и неосязаемый, почти ненастоящий, он чуть шевелился, и с каждым движением от него откалывалось по осколку, каких было неисчислимое множество. Хранительница молча раскрыла рот, не решаясь двинуться с места. — Это часть моей души, — спокойно обронил Воржа. — Она постоянно разрушается, и восстановить ее возможно только через внедрение осколков другим людям, — он поднял на нее глаза. — Как правило внедрение моей души и означает начало контракта. — Торгуешь своей же душой, — она медленно моргнула и аккуратно расслабила плечи, медленно осознавая. — Таково мое бремя, если я хочу продолжать жить, — Воржа нахмурился и глубоко вздохнул, вернув душу назад в тело. — После смерти контрактника восстановленная душа возвращается мне и цикл продолжается. Будем считать разглашение этой информации платой за то, что рассказала она и вкладом в их дальнейшее общение. Она задумчиво потерла ладони и вновь подняла взгляд. — Мою душу после смерти должен забрать Змер. Что будет, если ты передашь мне такой осколок? Интересный вопрос. Радует, что она думает о таком. — Как показала практика — моё влияние сильнее. Но то был единственный случай на моей памяти, так что я не могу ничего утверждать, — он нахмурился. — Наш договор этого не предписывает, проверять нет необходимости. — Почему ты выбрал именно форму контракта? — она склонила голову. –Ношение твоей души имеет последствия? Он скривился. Обычно, когда контрактники, если они имеют на то право, спрашивают об этом, то правда их совершенно не устраивает. Видите ли, не похоже на правду, не может такого быть или самое гениальное — нелюдям не положено быть человечными. Съесть бы того, кто это придумал. Хотя, даже интересно, как на это отреагирует Розили. — Таково мое воспитание. Всё мое — если позволишь — взросление прошло среди людей, которые знали цену совести. Да, я понимаю, насколько глупо это звучит из моих уст, но эти основы… — нет, он сейчас сам устанет объяснять всё это. Тут недолго и лично запутаться. — А, впрочем, у всего этого действительно есть оборотная сторона, и я по-человечески не хочу подвергать риску тех, кто на этот риск не готов, — он вновь нахмурился. — Этот вопрос имеет под собой слишком много аспектов, которые невозможно объяснить простым языком. Знай, что это рабочая схема проверенная временем. А их на моем веку перепробовано не мало. — По-человечески? — Розили заметно усмехнулась. — Ты причисляешь себя к людям, хотя прекрасно осознаешь свою природу? — Да, — твердо ответил он. — Я не желаю иметь что-то общее с теми тварями, которые роются по пещерам и пожирают всё подряд. — Эта тьма не просто так зовется дикой, — она по-доброму взяла его за руку. Интересный жест. — Но ты не такой, как они. Ты не монстр, — мягкая улыбка. — И я не монстр. Я верю, что мы сможем дать начало чему-то хорошему. Действительно, что может получиться от союза тьмы чистокровной и полутьмы? Сомнительно, что хорошее. Нет, смысл в её словах есть: они не монстры. По крайней мере не полностью. Но и людьми они не являются. Вообще, на результат их взаимодействия будет интересно взглянуть. Но не более, определенно. — Нельзя быть уверенным в таком… — он отвел глаза. — Это природа. Против неё глупо идти. Создатели пытались. Правда пытались. Результат сидит перед ней. — Но можно попытаться, — её дыхание коснулось шеи. — Мы осознаем свою опасность, но умеем с ней справляться. Остается лишь передать это знание. — Розили, это не… — он замешкался, завидев её лицо настолько близко, — … так просто… Хранительница провела пальцами по его щекам, коснулась подбородка и чуть надавила на нижнюю губу, заставив его приоткрыть рот. — Если всего бояться, то зачем вообще жить? — она пылко, но ласково посмотрела на него, чуть прикрыв глаза. От настолько пронзительного взгляда ему стало не по себе, и он вынуждено застыл, а затем и вовсе покорно принял требовательный поцелуй. Её пальцы ловко зарылись в его волосы, заскользили по шее. Привычка диктовала, что сейчас она упадет на землю горсткой костей, но вопреки всему, действие продолжалось. Торговец растерянно схватил её за талию, не позволяя упасть на себя. Он как-то резко потерял нить разговора и забылся в своих мыслях настолько, что так легко позволил ей оказаться в опасной близости. Но уже некуда бежать, а странное колющее чувство нагло запульсировало в теле тонкой нитью. — Розили, зачем ты… — он поспешил вырваться из ее плена, но слишком поздно осознал, что попался: её дым заскользил по легким, щекоча и кружа голову. И… отчего-то он даже… не был против? Какой тьмы… тело опять сходит с ума? Похоже на отравление, ещё немного и он упадет замертво. Почему он всё еще здесь? Конечно, потому что яда нет. Есть лишь инстинкты. Только люди могут похвастаться их отсутствием. — Ты, — с трудом продолжил он, — словно опоила меня… — Это называется влечение, — звонко засмеялась хранительница, продолжая свою игру. Изнутри шёл невыносимый жар. Точно он на грани сна, но никак не может заснуть. Странная слабость в мышцах отвлекала, но стоило подумать об этом, как спину тут же пронзило током. Потеряв равновесие, он упал назад, утянув её за собой. Тьма в груди заурчала разбуженным зверем, а разум заполнили дурные желания. — Ого, — тихо обронила она. — Это не… Это не я! — Воржа испуганно приподнялся на локтях и попытался отползти от неё, пораженный собственным существом. — А кто же тогда? — улыбка. Ноги не слушались, тело било дрожью. Это неправильно. Неправильно! Он обязан держать себя в руках, он властен над телом, а не тело над ним. Так почему… это так сильно разливается внутри? — Розили, СТОЙ! — закричал он, стоило ей вновь приблизиться. — Что? — она замерла, а затем закрыла руками рот, осознав забавную истину. — Ты… ох, темнота. Ты вправду чувствуешь подобное впервые? Торговец промолчал, не зная, как реагировать на эти слова. Внутри всё колыхало и бурлило, готовое вот-вот разорвать. — Великая тьма, ты в порядке? У тебя такой испуганный взгляд. — Я… Я не знаю… — он аккуратно пошевелил пальцами, но вышло хуже, чем могло. — Во мне… словно проснулось что-то мерзкое… — он с трудом сглотнул. — Я не понимаю. — Тебе принести воды? — аккуратно поинтересовалась она и, получив положительный ответ, быстро вернулась с глубоким блюдцем. Воржа как мог сел и с благодарностью принял помощь. Она вновь посмотрела на него. — Тебе лучше? — Да, спасибо, — он глубоко и рвано вздохнул, а затем чуть усмехнулся. — Что ж, это было довольно-таки забавно, — на её немой вопрос он продолжил. — Меня впервые напугало то, что было мне… — он нахмурился. — Приятно? Не понимаю, что чувствую. — Воржа, посмотри на меня, — мягко попросила Розили, и он поднял взгляд. — У тебя глаза золотые. — Ожидаемо, — прозвучало очень угрюмо. — Извини, что так резко накинулась. Просто… твои слова… — она убрала прядь волос за ухо и улыбнулась. — Они звучали для меня слишком притягательно. Знаешь, никакие комплименты и ласки не будили во мне настолько сильное желание, а ты смог. Он предпочел не комментировать это. — Но это верный признак того, что скоро ты войдешь во вкус, — она игриво оскалилась. — А пока… Ты не против, если мы ляжем вместе? Мне всё ещё нужно твоё тепло. — При условии, что ты не станешь меня целовать. Она хихикнула. — Только если сам не попросишь!
