Наш выгодный контракт

      В баре стоял привычный полушум.              Воржа невозмутимо опрокинул стопку рыжего напитка и скривился. Поднял взгляд и сделал незатейливый жест рукой. Из воздуха проявился новый бокал, а на поднос легла порция свежих закусок. Шайн деловито потянулся за добавкой.              Второй ярус предназначался для негаснущих — люди здесь были настолько редко, что даже отсутствовал нормальный вход. Все привыкли приходить через искажения.              Торговец отщипнул мякиш, макнул в соус и наконец перебил горечь во рту.              Хорошее место. Элитное. Специально для существ их уровня. Одно из немногих, где никто и никогда не посмотрит ни на внешность, ни на фон. И накормят вкусно. Даром, что они здесь по строгому соглашению.              Котоко знает, как поддерживать порядок в своем заведении.              — Слушай, давно спросить хотел, — подал голос Шайн, чем отвлек от скудных мыслей. — Что за ерунда у тебя с женщинами?              Воржа посмотрел на него с откровенным непониманием.              — Смотри, — приободрился маре. — Венеру ты отшил, хотя она была вполне ничего, а что в Розили такого?              — Контракт? — протянул тот. — Говоришь так, словно первый день знакомы.              — В том-то и проблема, что не первый. Она тебе понравилась, но я в душе не чаю, чем. Такие как она скорее в моем вкусе, — Шайн опустил рога. — Серьезно, почему она, а не Венера?              Торговец даже подпер голову рукой.              — Наш договор с Венерой не предписывал создание романтической связи, — он осушил бокал и тут же прижал к губам крупную кислую ягоду. — А её личный интерес был сугубо её делом.              Маре явно не остался доволен таким ответом.              — Ладно, пойду с другой стороны: что тебе понравилось в Розили, что ты заключил контракт?              — Меня привлекают волевые и целеустремлённые личности, — ответил и скривился, с трудом проглотив лакомство.              — Даже так, — опешил Шайн и округлил глаза. — Стой, погоди, так её мать тебе тоже нравилась?              Воржа медленно моргнул. Моргнул ещё раз. И залпом выпил весь бокал.              — Ты поаккуратнее, мне ж тебя потом откачивать, придурок.              — Откачаешь, куда денешься.              Маре возмущенно прижал рога.              — Даже если так, — продолжил тот. — Мне не нравится, как ты обходишься с Розили. Она такая роскошная женщина, а ты ведёшь себя как тапочек.              Если представителей рода марине’хе вообще можно так называть.              — Она не совсем женщина, — усмешка.              — Ты тоже не сладкий пирожок, знаешь.              А вот пирожки — это хорошая тема. Благодатная.              — Я — нет, — торговец коварно оскалился. — Но знаю, кто пирожок. Точнее круассан.              В голове ни одной толковой мысли.              — Так, — возмущение в голосе. — Мы тут твою личную жизнь обсуждаем, а не мою. И вообще между нами ничего нет.              Настолько ничего, что вспыхивает от каждого упоминания. Вкусно.              — Шайн, вот насколько моя персона далекая от подобных тем, но даже мне всё прекрасно видно, — хитрый смешок. — Тут мне спрашивать надо, что вы друг в друге нашли.              — Воржанский, — вскипел маре. — Давай без этого.              — Глаз за глаз, — усмехнулся он. — Раз они тебе так жмут.              — Котоко, — Шайн поднял руку. — Ему больше не наливать.              Воржа разлился таким хохотом, что чуть не ударился об стол.              — Если хочешь, я вызову Графа и устрою вам свидание! — продолжил он.              — Так, ты пьян, иди спать.              — Могу даже заказать у него твой нюд.              — Иди. Спать.              — Или приват. Сразу на неделю.              — Давай я тебя прям так к Розили притащу. Посмотрим, что выйдет, — оскорбленно возразил Шайн.              Воржа расхохотался так, что бокал рядом с ним поплыл вверх. А за ним и всё, что было на столе.              — Так, придурок, силы свои контролируй. Платишь-то ты.              — Справедливо, — кивнул тот и взмахнул рукой. Посуда тут же плавно вернулась на место.              Механизм щёлкнул, развернулся и потикал обратно. На мгновение шум в голове прекратился.              Шайн замер, пошевелил рогами.              — Каждый раз конечно поражаюсь, как легко ты трезвеешь с упоминания выплат, — маре повел бровью. — К слову о выплатах. Это что получается: ты платишь Розили своим телом? Знаешь, как это называется?              — Я плачу своими половыми клетками. А это ближе к донорству, — Воржа закинул в рот очередную закуску. — А телом торгуешь только ты.              — Хах, нет, — Шайн гордо поднял рога. — Я сплю лишь с теми, с кем сам хочу, и ничего за это не требую.              Сам это и сказал.              — Так мне приглашать Графа?              — НЕТ.              Торговец загоготал, схватился за живот и согнулся пополам от смеха.              — Тебя не стошнит, не? — философски протянул Шайн, наблюдая за представлением.              Реплика прошла как-то мимо, не задев ничего. Но кое-что в стройном механизме затянулось и вошло в совсем другую параллель.              — А знаешь, ты в чём-то прав, — отдышался Воржа и пригладил волосы назад. — Тапочек, да? — он выдал смешок. — Ну, тапочек, допустим. Что предлагаешь с этим делать? Преподашь урок полового воспитания?              — Темнота, поменьше общайся с настркамнами, меня твои резкие смены настроения напрягают, — искоса посмотрел маре. — А вообще да, тебе не мешает хотя бы ознакомиться с искусством соблазнения.              — Моя персона вся во внимании! — Воржа театрально всплеснул руками.              — У-ух, — тоскливый стон. — Но не в таком виде. Протрезвей сначала.              Шайн демонстративно встал, прищурился, и от всей души врезал зеленым огнём.              Воржа не стал сопротивляться резко накатившему сну.       

***

      Будет ложью сказать, что она не ждала каждую их встречу. Даже напротив: она порою специально заваливала себя работой и мелкими делами, лишь бы время шло быстрее. Каждый раз.              И каждый раз она встречала его так, словно видела в последний. Каждый раз она заглядывала ему в глаза, надеясь увидеть золото.              Естественно, где-то в глубине её обижало отсутствие такой же отдачи с его стороны.              Он должен принадлежать ей, должен желать её так же сильно, как жить. Должен быть всецело её.              Да, было бы славно.              Вновь и вновь Розили одергивала себя, словно впервые вспоминая, что она не хозяйка, а он не раб.              Лишь второй муж. Лишь будущий родитель её наследницы. Лишь тот, кто отдал себя взамен на договор.              Так пусть отдастся вновь!              Воржа посмотрел с удивлением, когда она резко прекратила ласку и отстранилась.              — Нет, так неинтересно, — рассерженный тон. — Давай поменяемся местами, и теперь я буду играть невинную жертву, а ты стань хищником.              — Что… — торговец опешил с подобного сравнения. — Ты просишь меня примерить такую роль?              — Да! Я устала, что ты лишь принимаешь мои ласки, но не даришь их взамен.              — Как пожелаешь, — он непринужденно пожал плечами. — Только дай мне несколько секунд.              На этих словах он опустил голову и как-то странно застыл, полностью расслабившись. Совершенно не ожидав такого, Розили с недоумением приоткрыла рот. Но доверилась. Она была готова, что он начнет отпираться, искать отговорки, но вновь и вновь словно впервые она поражалась легкости принимаемых им решений.              Его глаза были закрыты, руки безвольно висели вдоль тела. Она даже задержала дыхание, чтобы не мешать или того хуже — сбить настрой.              Мгновение. По спине потекло неприятное предчувствие.              Его губы странно скривились, а сам он медленно поднял голову.              И открыл глаза.              Безумие.              В них вместо привычного спокойствия дрожало самое настоящее безумие.              Сжигающее, острое, кровоточащее…              Розили неуверенно подалась назад.              Скрипом ржавчины прозвучали слова.       — Ну что ты? — это был совершенно чужой холодный голос. — Не так быстро!              Хранительница не узнавала его. Это не он! Это кто-то другой!              С мертвыми глазами.              Чёрные руки резко возникли из его спины и тут же прижали её к полу. Она попыталась вырваться, но этим лишь причинила себе боль. Густая черная жижа скатилась по её ладоням и застыла на пальцах толстой коркой, совершенно обездвижив и лишив всякой возможности дать отпор.              Незнакомец приблизился к ней, жутко улыбнулся и совсем неласково провел ногтем по её щеке.              — Ш-ш-ш, тебя всё равно никто не услышит, — его пальцы скользнули по шее и спустились к воротнику платья, медленно оголяя её тело.              — Воржа, что ты делаешь? Отпусти меня! — она попыталась извернуться, но быстро оказалась обездвижена вновь.              Больно, мерзко. Кому он отдал свое тело? Зачем оставил её наедине с монстром?              Его руки спустились к талии и рвано скользнули к спине, поглаживая.              Мурашки чувством вырванных ногтей бегали по коже, заживо изъедая. Страх быстро сменился ужасом, когда он припал к её губам, и насильно вдохнул свой дым. Легкие заполнило песком, она пыталась избавиться от нежеланного груза, но с каждым вдохом словно проталкивала чужую сущность вглубь себя.              Во рту проступил вкус гнили.              — Перестань… — сипло протянула Розили.              Он вновь пронзил её взглядом из разбитого стекла, улыбнулся всего парой мышц.              Приблизился.              И чуть приподнял за подбородок, забрав дым очередным поцелуем.              Затем просто уткнулся головой ей в грудь.              — Нет, страдать таким — точно не мое.              Розили даже не сразу поняла смысла этой фразы.              Кто-то поставил время на паузу, оборвав все звуки. Она едва смогла вздохнуть, осознавая спасительную пустоту внутри. Точно ничего и не было. Ни жжения, ни боли.              — Играть злодея — пожалуйста. Сыграть наивного дурачка — проще простого. Ребёнка, старика, кого угодно. Но роль любовника явно не для меня.              Все оковы тут же спали и вновь стали частью его одежды. Хранительница расслабила руки, продолжая с недоумением смотреть на его затылок. Спустя какое-то мгновение он наконец-то позволил себе отстраниться и поднять голову. Выражение его лица было сложно описать как-то иначе, кроме как измученность.              Только сейчас она поняла, что это была всего лишь игра. Искусная, жестокая, но игра. Ей ничего не угрожало, а Воржу никто не заменял.              — Напугал же ты меня… — Розили потерла запястья и прикрылась. Дрожь еще обнимала кожу, но теперь была лишь эхом.              Воржа чуть повел бровью и покачал головой.       — Спасибо за комплимент. Но если вдруг захочешь чего-то подобного вновь — выбирай роль аккуратнее, — он вздохнул и скрестил руки. Тут он прав. Бесспорно. — Но всё же предлагаю оставить всё как есть. Ты очевидно справляешься лучше меня.              Теперь страшно просить о чём-то подобном. Как, если он относится столь серьезно? Будь он готов, то правда мог… совершить страшное?              — Я не ожидала, что ты правда можешь что-то подобное, — только сейчас Розили смогла выровнять дыхание.              — Кхем, — торговец нахмурился. — Род моей деятельности располагает.              — И часто ты идешь на это? — она с опаской прижала руки.              — Зависит от ситуации, — Воржа сел прямо в воздухе, чуть откинувшись назад. — Если контракт требует или если нужно расположить к себе. Что странно, люди больше склонны верить более страшному образу, чем миролюбивому. Но тут раз на раз не приходится.              Если всё это так… значит ли это, что он и прямо сейчас играет?              — А какой же ты настоящий? — Розили едва узнала собственный голос: настолько тихим и скрипучим он стал.              — Сложно сказать, — Воржа потер шею. — Моя работа давно стала частью моей сущности, и для каждого контрактника я представляю что-то своё.              Неужели… нет, пожалуйста, нет! Почему тот единственный, что может быть с ней — на деле не более живой, чем зеркало? Словно полый, служит для игры, в руках каждого он игрушка без лица.              Теперь даже страшнее, чем было до этого.              Торговец молча наблюдал за её внутренними метаниями, а затем продолжил.              — Я не знаю, зачем ты хочешь вогнать меня в какие-либо рамки, но могу понять. Тебе будет проще не думать об этом.              — Но у тебя же есть свое мнение, желания, убеждения. Неужели это тоже ненастоящее? — с мольбой протянула хранительница, хватаясь за нить.              — Хороший вопрос. И я не знаю на него ответа, — Воржа посмотрел с грустью. — Меня создали, и мой характер, мои мысли и мои чувства могут быть следствием заранее кем-то заложенных алгоритмов. Но время, когда эти ответы еще можно было получить — давно утеряно.              Точно. Он сам не виноват в этом. Это вина его создателей. Они должны быть в ответе. Должны, но…              — Падение Древних? — грустно протянула она.              Кому отвечать, если в живых никого?              Он скривился и отвел взгляд. А затем молча кивнул.              Розили медленно потянулась к нему, коснулась руки и, не сдержавшись, крепко обняла, уткнувшись ему в шею.              — Может, я не знаю ответов, но в одном я уверена: твоя боль — настоящая.              Он глупо застыл в её руках, раскинул руки. Его дыхание стало таким тихим, точно исчезло. А затем, спустя невыносимое долгое мгновение, он неуверенно и с большой осторожностью обнял в ответ.              Нет, она ошиблась. Он живой. Он чувствует и слышит. Пусть и сам не знает себя, но узнать это возможно.              — Розили? — он удивленно отпрянул — Ты плачешь?              — Я… нет, я… — она протерла глаза и заметила влагу на пальцах. — Ох, извини, я не знаю, как это вышло.              Его лицо застыло между удивлением, непониманием и, на самую небрежную малость, благодарностью.              — Розили, я последнее существо в этом мире, заслуживающее сочувствия. Тьма, и что вы с Шайном нашли во мне?              И правда. Шайн тоже видит. Будь Воржа пуст и фальшив — тот, кто читает эмоции, не проникся бы и не заботился.              Пусть считает, что обманывает. На деле он обманывает сам себя.              — Так говоришь, словно сам не знаешь, — она улыбнулась.              Стало правда легче. За болью сложно разглядеть простые радости, но рану можно излечить.              Глубоко вздохнув, Воржа снова поднял взгляд.              — В этом и проблема, что я слишком много знаю. Даже Шайн не подозревает всей правды, а он, на минутку, занимается восстановлением и починкой моего разума.              Розили отпустила гнилость и вновь крепко прижала его к себе.              — Может, твой разум потому и ломается, что ты все держишь в себе?              — Если бы все было так очевидно, — он обнял ее в ответ. — Произнесенная вслух правда наказала меня дважды: худшей клеткой из возможных и потерей всех, кто был мне дорог. В третий раз обжигаться не желаю.              На это она могла лишь промолчать. Слезы вновь оцарапали глаза и обожгли кожу.              — Я… — с трудом протянула она. — Воржа, просто знай, что ты дорог мне.              Он ощутимо напрягся, замер и смог перебороть себя. Так ей показалось.              — Спасибо.              Одно слово. А сколько чувств.              — Знаешь, твоя неопытность казалась мне смешной, но теперь я задумалась о причинах, — аккуратно протянула хранительница, прижавшись сильнее. — А что если тебя специально сделали таким, чтоб ты не оставлял потомства?              — Звучит разумно. С учетом опасности нашего вида — вдвойне.              — Но ты пошел на контракт со мной. Значит ли это…              — Розили, прошу, давай закроем эту тему.              — Извини, — она потерла глаза и вновь уткнулась ему в плечо.              Возможно он предпочел быть куклой, чтобы не быть собой. Ведь, тот, кем он был… Похоронен глубоко внутри.              Они просто неподвижно сидели в воздухе, обняв друг друга: он зарылся носом в её волосы, а она слушала его тихое дыхание, ощущала пульс. Такие ровные, спокойные… неестественные. Словно он заставлял их быть такими              Она не понимала, что чувствует. Нет, это точно не жалость. Скорее… понимание? Ей тоже многое приходилось скрывать в себе. Многим она просто не могла поделиться: её в лучшем случае не поймут, а в худшем… Даже не хочется об этом думать. Но он может понять её, в этом она уверенна. А вот с чего она взяла, что сумеет понять его? Извращать собственную сущность ради того, чтобы ко всем найти подход? Становиться тем, кого каждый хочет перед собой видеть? Ради того, чтобы просто не чувствовать по-настоящему? Нет, это ужасно.              — Воржа? — она дождалась его отклика и продолжила. — Прошу, постарайся быть собой, когда я рядом, хорошо? Даже если ты захочешь уйти, я пойму.              — Розили, у нас контракт, — он вздохнул. — Как же сложно доносить тонкости договора до людей далеких от этого, — и, не дожидаясь её ответа, продолжил. — Мне не сложно находиться рядом с тобой. Напротив, наш контракт создал для меня еще одну зону комфорта. Да, мне проблематично вступать в связь, но это несущественная деталь.              Она отстранилась и заглянула в его глаза.              Нужно заканчивать этот разговор, иначе она снова расплачется.              — Может тогда… Не хочешь перекусить?              Его лицо резко посветлело и растянулось в улыбке.              — С радостью.