Наш выгодный контракт

      Издалека фамильный замок морозных хранителей было очень легко спутать со скалой: огромный, заметённый бесчисленными бурями, он практически никогда не показывался целиком из окружавшего его тумана. Лишь в ясный день проглядывались украшения башен и живописные ледяные витражи. Забавно, но даже сами хранители не представляли, сколько же веков стоит эта величественная постройка, пережившая далеко не одно поколение.              В то время, как все нормальные люди попадали внутрь через умело спрятанный вход в пещере неподалеку, Розили всегда пользовалась более удобным способом: окном. Легко проскользнув сквозь тонкую преграду, она незамедлительно направилась по коридору к спальне.              — Родная? — она с беспокойством заглянула в комнату и обнаружила племянницу закутанной в одеяло. — Родная, как ты?              Кошка чуть пошевелила ушами и аккуратно встала, едва жмурясь.              — Здравствуй, Рори. Я отдыхаю, как ты и просила, — легкая улыбка.              — Как раны? — не унималась та и аккуратно зарылась пальцами в пышный мех, плавно перебирая его, чтобы не сделать больно. Обнаружив крепкие корочки, Розили наконец позволила себе расслабиться и сесть рядом.              — Как видишь, — усмехнулась младшая хранительница и вздохнула. — Знаешь, меня беспокоит то, что сделал слуга твоего мужа, — она чуть задержала дыхание и продолжила. — Я помню всё, что произошло и знаю, что другого выбора у меня не было, но… я ничего к этому не чувствую. Будто пустота на этом месте.              — А другие твои эмоции? — в голосе дрожало опасение.              Киносура задумчиво посмотрела на тётю, перевела взгляд на памятные вещи, что лежали на столике рядом, неловко приподняла брови.              — Думаю, они не изменились. Я всё еще люблю тебя и маму, всё ещё зла на свой народ и много чего другого.              Розили расслабленно зажмурилась в улыбке.              — Со мной связалась хранитель синего Змера, — в какой-то момент добавила кошка. — Она взяла жителей тех земель под свою опеку и сейчас ожидает моего восстановления. Через десятую деса мы условились сразиться.              — Да, так будет честно, — понимающий кивок.              — И я хотела бы пригласить тебя быть нашей судьей.              — Что… — хранительница испуганно приподняла голову. — Родная, я не могу, прости. — И на удивленный взгляд племянницы она продолжила. — Я не хочу повторения случившегося с Румари. Я все еще храню надежду перед ней извиниться, но даже не уверена, жива ли она сейчас. Судья из меня неподходящая.              — Рори, — кошка ласково пошевелила ушами. — Все хранители знают, что лучше тебя была только моя мама, — она чуть наклонила голову. — Мы все без исключения ценим твои силы и знания. И если не тебе судить о способностях других, то кому?              Растерянно приподняв руки в жесте непонимания, Розили тут же сжалась и обхватила себя за плечи.              — Ты на равных сражалась с Дитём Искажений, а после сделала его своим мужем. Неужели это не показатель? — не унималась кошка. — Всё же, — она чуть хихикнула, — у нас ещё есть время. Хранитель синего Змера молода и неопытна. Вот увидишь, я не подведу ни тебя, ни маму! — она протянула к ней лапы.              — Конечно, родная, конечно! — Розили приняла объятья и зарылась носом в нежный мех.              Мгновение счастья. Словно они вновь сидят зимней ночью и играют в сказки, а в воздухе витает сладкий запах ягодного морса.              Но Илизор больше нет, и никто так же как она не заварит ягоды.              — Кстати говоря о твоем муже… — неловко начала Киносура прервав смутные мысли. — Он меня до жути пугает. Как ты вообще находишься рядом с ним?              — Он тьма, — добрая усмешка. — Рядом со мной же ты спокойна.              — Дело даже не в этом… — кошка нахмурилась и опасливо выпустила когти, тут же втянув их обратно. — Змер узнал его. Воржа… или как бы он себя не называл… у него особые счеты с хранителями.              Розили кивнула, спокойно приняв такую информацию.              — Вряд ли он нам враждебен, да. Меня лишь беспокоят его мотивы. Змер был со мной откровенен и признал, что если Древние вернутся, то ничем хорошим это для нас не кончится.              — Что ты имеешь ввиду… — Розили удивленно приподняла бровь. — Как он вообще может вернуть их?              — Кто знает, на что способно такое существо? Факт лишь в том, что что-то ему мешает. Если узнаем, что именно, то сможем и дальше контролировать ситуацию.              И Снежинки, её любимой крохи, тоже больше нет. Теперь её место заняла расчетливая, властная и до отвращения гордая Киносура. Совсем другая личность.              — И узнать это должна я… — хмуро протянула Розили повторив про себя вопрос. — Я должна втереться ему в доверие настолько, чтобы он разложил мне все свои мысли. Родная, ты сама себя слышишь?              — Рори… — недовольный тон.              — Для меня счастье, что он подпускает меня к себе. Я не хочу портить с ним отношения только из-за призрачных опасений.              — А позволить ему разрушить то, чем мы жили поколениями, — ты хочешь?              — Подумай сама, — она раскинула руки. — Если бы он точил зуб на Хранителей — за столько времени, а он упомянул цифру в девять тысяч лет, — он точно бы уже что-то предпринял. Но все, что мы знаем — это его редкие появления в истории как силы, что наблюдает за всем со стороны, — недовольный вздох. — Мой Змер не узнал его и сейчас пребывает в недоумении от нашего разговора. Ни я, ни он опасности не ощущаем. Да, Воржа признал, что скучает по Древним, но воспоминания о них вызывают в нём боль. По нему видно, что он уже смирился с их потерей, поэтому я сомневаюсь, что он что-то предпринимает для их возвращения.              — Это всё конечно хорошо, — кошка плавно поднялась с места и прошла к огромному прозрачному шкафу. — Но закрывать на это глаза тоже не стоит, — она достала с полки небольшой бутыль.              — О нет, только не это… — жалобно протянула Розили, вздрогнув от накативших воспоминаний. — Хуже этой отравы только Отраженье глаз.              — Тебе просто нужно разговорить его. Пары капель хватит, — Киносура вложила в руки тети холодный предмет. — Так мы будем знать, врёт он или нет.              — Я знаю это. Илизор часто использовала его во время войны. Да и на мне, что скрывать, — хранительница болезненно скривилась. — Вот я получу ответы, что дальше? Если он всё поймет, то это может разрушить наши отношения.              — Действуй на своё усмотрение, — улыбнулась кошка. — А если он тебя обидит, то не сомневайся — все наши встанут на твою сторону. Не думаю, что он выстоит против двух и более хранителей разом.              Розили как-то совсем невесело усмехнулась.              Неправильно всё это. Очень неправильно. Но пальцы всё равно предательски сжали стеклянный сосуд.       

***

      Доля здравого смысла действительно присутствовала: получить уверенность в чьей-то честности — это чудно. Но тогда это выставляет нечестным тебя.              Розили нервно летала из стороны в сторону, обдумывая предложение племянницы. Нет, она совершенно не собиралась использовать зелье по прямому назначению, — где-то внутри теплело понимание, что ответ и без того лежал на поверхности, — но вывести Воржу на откровенный разговор, точно зная, что не услышишь лжи… Это манило. Узнать, что он на самом деле думает о ней, что чувствует. Колкое чувство сомнения в один момент захватило сознание: а если ему действительно плевать, как сказал Шайн? Ну, тогда она перестанет питать иллюзии. Будет неприятно, зато без лишних неопределенностей. С другой стороны слова духа никак не сходились с реальностью: Воржа заботился, проявлял внимание, пусть и как умел. Тот, кому всё равно, не станет так себя вести.              Хранительница прижала к себе подушку, окончательно потерявшись в домыслах. Змер в целом не понимал всей этой возни с чувствами, поэтому в её мысленном монологе никак не участвовал. В голове раз за разом звучали слова Шайна, и каждое резало словно нож. Полное отчуждение от собственного я — верно? Будет удивительно, если Воржа полностью честен с самим собой — в таком-то возрасте или иллюзий не питают вовсе, или уходят в настолько глубокое отрицание, что забывают себя настоящих. Рассказов о сошедших с ума хранителях гуляет предостаточно. Да и его собственные слова подтверждали второе. Он подстраивается под каждого контрактника, становится тем, что хотят в нем видеть… тот, кто ценит себя, не станет опускаться до подобного.              Путь мысленных терзаний довел до того, что Розили и сама стала поглядывать на бутыль, не до конца уверенная в том, чего хочет на самом деле. Если она желает чей-то искренности, то нужно быть искренней самой, это будет честно…              Несколько капель растворились в воде, скрылись в темноте чаши. Печальный вздох и осушение до дна. Тепло разлилось по телу, обдав легким удушьем. Вслед за ним проступила дрожь. Знакомое чувство. Неприятно знакомое. После этой отравы держать мысли в порядке становится невыносимым, как и любые попытки закрыть рот и перестать говорить о том, что на сердце. Наружу проступило нечто животное, нечто глубинное и отчасти первородное. Это чувство потрясало и ужасало одновременно.              — Хочу его… — прохрипела Розили, потерявшись где-то внутри себя. — Хочу целиком и полностью, — мечтательный стон. — Хочу видеть его в наших детях!              В виски ударила боль, и нечто тяжелое легло на плечи, свалившись на спину непомерным грузом. Хранительница прогнулась, запрокинула голову и прижалась к стене, полностью утратив связь с реальностью.              Где-то в мыслях вновь проскочила одна из реплик Шайна. Он тогда назвал её собственницей и упомянул, что она способна убить. Да-а-а, пока длится её жизнь — она никому не позволит быть с её мужем. И его нежелание вступать в связь даже радует — лишь у неё есть такая привилегия. Лишь у неё. Это значит, что его удовольствие, его наслаждение от близости так же принадлежат только ей. А она ему, ха-ха.              Скатившись по стене обратно в кровать, она удовлетворенно нырнула в подушки и одеяла, скрывшись среди них. Дурман постепенно угасал, даруя проблески разума. Теперь она точно была уверенна в том, чего хочет.       

***

      Никакой хитрости в её задумке не было: она лишь заранее смазала миску каплями зелья, а поскольку Воржа пил чай достаточно медленно, с кипятком сложно иначе, то и действие должно наступить куда неспешнее. Она по себе знала, как легко спутать внутренний жар с жаром от напитка, а потому не боялась быстрого раскрытия.              — У тебя встревоженный вид, — с беспокойством проронил торговец. — Твоей племяннице нездоровится?              Розили опасливо пошевелила пальцами и вздохнула.              — Другая хранительница объявила ей дуэль. Я волнуюсь…              — Значит вот отчего все маре континента Звезда на рогах стоят. Крупное событие, — увлеченно протянул он. — И что же достанется победителю?              — Не думаю, что Киносуре нужны лишние земли. Всё же в тех местах сильные ветра и неплодородная почва. На её месте я бы попросила выкуп. Какой именно, решать уже будет она, — Розили нахмурилась. — Если же победа от неё отвернется, то, думаю, её привлекут к восстановлению разрушенного. Я не хотела бы загадывать.              — Это похоже в игру на желание, — брезгливо поморщился Воржа. — Без заранее обозначенных условий можно выйти в минус, даже победив, и получить преимущество проиграв. Одно из противнейших договоренностей.              — Я тоже думаю, что им было бы лучше вывести бой в ничью и придти к взаимопониманию, — улыбка. — Так в плюсе останутся все.              — А еще лучше наладить торговлю между народами, — игриво протянул торговец. — Ты не представляешь, насколько высоко ценится качественные мех и пряжа на Звезде. А у зверолюдов твоей племянницы этого добра прибавляется каждую зиму.              Она тихо засмеялась.              — Я обязательно скажу ей об этом.              — Если знать, с каким врагом имеешь дело, то порою и проиграть будет выгоднее, — усмешка. — Мне часто приходится поддаваться и выставлять себя слабее, чем я есть, чтобы, не поверишь, заслужить доверие. Когда люди чувствуют свою власть над чем-либо, они намного спокойнее. — К этому моменту он почти полностью осушил миску, но как-то иначе себя не проявлял. Да, был чуть разговорчивее, но не более.              Розили взяла у него посуду и вынуждено добавила еще пару капель.              — Мне это напоминает драку между братьями, — она продолжила его мысль. — Старший поддается, чтобы младший не плакал, — легкий смешок.              — В каком-то смысле все мы дети, — улыбнулся торговец. — А потому и подыграть не зазорно, — он принял из её рук миску и аккуратно сдул клубившийся пар. Она уже не чувствовала себя так уверенно, а потому мимолетом лизнула испачканный в зелье палец. Кажется, от этого стало легче.              Разговор шёл все дальше, а её нетерпение с каждым словом лишь нарастало. Но в момент, когда она уже была готова оставить эту затею, он внезапно для неё расстегнул одну пуговицу и чуть оттянул ворот рубашки, хотя внешне оставался таким же спокойным. А когда он поймал её удивленный взгляд, то замер и отвел глаза. Теперь весь его вид кричал о том, что он не в себе. Всё же сработало!              Окрыленная, она без стеснения полезла в его объятья и взглянула прямо в глаза. Но не успела она сказать и слова, как он резко прижал её к себе и утянул в требовательный поцелуй. Опешив с подобного и несколько раз похлопав глазами, она уже хотела обнять его в ответ и насладиться мгновением, как тут же ощутила толчок в грудь и очнулась.              — Розили, что ты сделала со мной? — Воржа бросив на неё опешивший взгляд.              Ах, он выглядел таким скованным и непонимающим. Таким… растерянным зверьком, что вот-вот попадется в лапы хищнику. Вернее, нет, сейчас он выглядел так, словно готов напасть сам, но не знает, как подступиться. Нужно неприменно помочь ему в этом.              — Я лишь хочу, чтобы ты сбросил свои оковы и узнал себя настоящего. Не борись, будь собой. Иди по пути желаний! — она жалостливо подняла брови, но вместе с тем уже скользнула свободной рукой по своим плечам, распуская шнуровку платья.              — Розили… тьма… — он схватил ртом воздух словно задыхаясь. — Ты… опоила меня чем-то… и думаешь, что это раскроет мою сущность? Лишь очередная ложь, но по воле вещества в моей крови, — он крепко зажмурился, потянулся пальцами к воротнику и чуть оттянул его.              Сопротивляется, борется с собой. Но его тело кричит о желании. Зачем он запрещает себе открытость?              — Воржа, взгляни на меня, — она трепетно провела ладонью по его скуле. — Неужели всё как прежде?              Он замер словно от испуга, а затем медленно выпрямился.              — Ты красива, — протянул он, глядя на неё с дурманом в глазах. — Сейчас — особенно.              Что… он сказал?              Хранительница замерла, раскрыв рот, а затем вскочила от нахлынувшей на неё радости.              — Твои слова, ах, — она восторженно улыбнулась, а затем бросилась в его объятья, повалив на пол. — Только ради них стоило пойти на это! — пальцы вытянули из платья последний шнурок, и ткань волнами скатилась по её плечам. Применив немного хитрости, она ловко перевернусь, заставив Воржу нависнуть сверху. Довольно оскалившись, она посмотрела на него из-под прикрытых век.              — Что во мне красиво, скажи!              — Твои глаза.              Розили даже не сразу поняла, что услышала, увлеченная тем, как застыл его взгляд, как в его зрачках билось множество неизвестных эмоций. И лишь спустя мгновение она осознала: он и правда всё это время смотрел в её глаза, смотрел завороженно и удушающе прямо. Она смутилась от его чистоты и невинности, и тут же пожалела о совершенном поступке: зачем она пытается склонить его к похоти, когда он совершенно не создан для этого? Создан, да. Его создателям стоит отдать должное: творение вышло на редкость поразительным. Даже не так — оно вышло совершенным!              — Воржа… — пропела она со стоном и протянула к нему руки.              Торговец на мгновение нахмурился, а затем со вздохом приподнялся.              — Чтобы что-то разбудить, нужно, чтобы оно было, — по голосу слышалось, что он уже совладал с собой и подавил рвущуюся наружу энергию. — Сейчас я чувствую лишь растерянность и легкую обиду.              — Ты потерял доверие ко мне, — наконец осознала она и грустно обхватила себя за плечи. — Воржа, прости меня. Я, правда, думала, что ты лишь прячешь истинного себя…              — Я признаю эстетичность твоего тела, но не питаю нужды видеть его. Я признаю твою красоту, но не считаю её объектом вожделения, — теперь уже он завладел положением и диктовал правила. — Всё, что интересует меня, это сохранность и целостность моей жизни. Розили, ты почти стала её частью, но подобные поступки заставляют меня сомневаться в этом. Сегодня ты опоила меня, а завтра? Подбросишь паразита, который сделает из меня куклу? Или исказишь память, чтоб сделать меня послушнее? Кошмар начинается с малого, Розили. Допускать подобного я не желаю.              Она ощутила, как в уголках глаз скопились слезы и холодными иглами оцарапали кожу. Горло обожгло от рваного дыхания.              — Прости, умоляю, прости меня! — она едва сдерживала плач. — Я лишь хотела, чтобы ты раскрылся мне… — она с трудом втянула воздух. — Хотела увидеть в тебе те же чувства, что испытываю сама. Я не желаю тебе зла, Воржа! Не желаю, поверь мне… пожалуйста.              По его взгляду было заметно, что смотреть на слёзы ему больно, но он твёрдо стоял на своем.              — Хорошо, спроси меня о том, что ты желаешь знать. Обещаю, мои ответы будут искренними, но я оставляю за собой право не отвечать вовсе.              Она удивленно вздрогнула, когда он взял её за руку и вложил в неё платок, а затем благодарно кивнула.              — Ты… — она растерянно смазала скатившуюся слезу. — Ты что-нибудь чувствуешь ко мне?              — Сейчас это смятение. Ещё вчера это было восхищение и интерес. Во мне нет никакой уверенности в том, могу ли я любить в привычном понимании, но мое желание позаботиться о тебе является фактом.              От этих слов ей стало ещё хуже, и она с силой сжала зубы, чтобы не сорваться.              — Ты правда никогда никого не любил? — тихо протянула она.              — Хм, что-то похожее я испытываю к своей матери и сестре. Но поскольку встречались мы лишь в самом начале моей жизни — мне сложно говорить конкретно.              — Это не то…              — Если ты говоришь о любви, как о желании иметь с кем-то семью — нет. Если о любви, как о восхищении кем-то и желании сделать для него всё возможное — да. Именно это я чувствую к Древним.              Почему стало так холодно? Нет, дело не в воздухе вокруг… дело в нём. Сейчас рядом с ней находился не привычно-спокойный торговец, а нечто, что будто лишено души. Нечто, чья энергия до боли ей знакома.              — Обычно ты похож на человека… — Розили вновь промокнула глаза. — Но сейчас я словно разговариваю с кем-то, кто подобен Змеру.              Одна только мысль об этом царапала кожу.              — Ты желала видеть мою настоящую личность — и я перед тобой, — он чуть нахмурился. — Разница лишь в том, что я стараюсь понимать людей, а Змерам всё равно.              На мгновение ей захотелось возразить, что это не так, но она вовремя остановилась. Ведь он прав, хранители для Змеров лишь временная необходимость, не более. Им ничто не мешает избавиться от старого и найти нового.              — Ты со мной лишь из-за контракта, ведь так? — вопрос вырвался сам собой, заставив тут же прикусить язык.              Нет, пожалуйста, не отвечай. Не делай еще больнее.              — Мы можем разорвать его, если тебе угодно. Но мне хотелось бы приходить к тебе ради разговоров и приятного времяпрепровождения, — к его голосу вернулась привычная мягкость. — Всё же ты славная личность, пусть и немного несдержанная. Да, в этом случае наследник отменяется, к себе я подпускать тебя больше не буду и навещать стану реже, но в целом разницы не будет.              Она посмотрела на него с изумлением и надеждой. Сам же Воржа задумчиво подпер подбородок.              — Хм, если отталкиваться от позиции, что я буду с тобой даже без контракта, то в каком-то смысле это можно, пусть и с большой натяжкой, но назвать любовью. Это намного больше, чем мое обыденное безразличие, но и не меньше, чем дружеские чувства. Так что да, Розили, я люблю тебя.              Она просто раскрыла рот, а слёзы побежали по щекам с новой силой.              — Воржа… — едва протянула она, заливаясь плачем. — Воржа…              Он просто притянул её и позволил уткнуться лицом себе в грудь. Его руки ласково прошлись по её затылку, собирая сбившиеся волосы. Потерявшись в нахлынувших чувствах, Розили беспомощно сжала кулаки и крепко обхватила его, пачкая его воротник влагой.              Она была счастлива. Она была невероятно счастлива.       

***

      Для торговца вся эта ситуация не была такой радужной.              Стоило коснуться губами чая, как едва заметная солоноватость сразу дала о себе знать. Да, хранительница неплохо перебила её травами и сладостью сахарных веток, но его опыт она точно недооценила. Жизнь достаточно натаскала на ощущение наркотиков в своей пище. Тем не менее, он сделал вид, что не заметил и более того, стал наблюдать за её реакцией.              А вела она себя достаточно спокойно и от того интересно. Стоит отдать ей должное — в руках она себя держала прекрасно. Даже очевидное беспокойство она неплохо оправдала ситуацией с племянницей. Заинтересованный в том, поймет ли она, что он играет, Воржа специально завел разговор о выгодном проигрыше и поддавках. Похоже, не заметила, или просто не показала этого. Тогда не важно.              С новой чашей поступила новая доза. Воржа уже серьезно забеспокоился за свое состояние, но продолжал играть. Всё же его ломали куда большим. Игнорировать нарастающий внутри комок странных ощущений было сложно, но выполнимо. А она, по всей видимости, уже пришла к выводу, что на него подобные хитрости не действуют. Вот и славно. Значит, в будущем у неё не будет причин их использовать.              Как же жарко… В сочетании с горячим чаем — это та ещё смесь.              В какой-то момент он совершенно упустил из внимания проявление своей слабости. И понял это, лишь когда рука уже была на шее. Её взгляд был весьма красноречив.              Паника тут же забилась в сознании, а в купе с наваждением от наркотика думать было ещё сложнее. Где-то в мыслях он видел всё происходящее партией в шахматы: он долго и методично выстраивал защиту, в то время как она ловкой поступью атаковала ферзём. Он скармливал ей фигуру за фигурой, отвлекал внимание, уводил короля как можно дальше в тыл. А сейчас он раскрылся и опасно подставился прямо под её хищный выпад.              Розили приблизилась к нему, уже готовая объявить мат. И Воржа не придумал ничего лучше, кроме как перевернуть игру, направив все её атаки против неё. Он сам не до конца верил, что у него получилось убедительно, но сейчас наркотик неплохо задавал ритм. Теперь уже она уходила в отступление. И, похоже, приняла новые правила и сейчас ощущала себя хозяйкой положения, принявшись говорить странные вещи.              Хм, её слова были так нелепы. Узнать себя настоящего? Очень смешно. Правда. Он бы засмеялся, если бы не серьезность ситуации.              К счастью, теперь он мог не скрывать своего возмущения и открыто высказал ей всё, что думал. Это всегда можно будет списать на помутнение, хотя в том и была доля правды. Но один из её вопросов все же поставил его в тупик: «Неужели все как прежде?»              Нет, не как прежде. Хотя бы потому, что голова забита глупостями, а её глаза чудесно сияют как черный опал. Так красиво. И Воржа пожалел о том, что сказал это. Настрой сбит, защита пала, нет смысла переживать о случайных репликах.              Похоже, дело подходит к близости. Нет, не сейчас. Чуть сдавить себя изнутри и вернуть контроль над телом. Ровное дыхание, спокойный пульс. Следует восстановить своё положение. И поставить её на место.              Он не злился, нет. Просто был неприятно удивлен и не скрывал этого.              Её слезы болезненно укололи растерянностью. Чистые, искренние слёзы раскаянья. Такие, каким хочется верить. Она, как и все, желала примитивной, даже самой призрачной, но определенности. Она желала ответов. И он мог ей их дать.              Хм, тема любви… Люди воспевали её столько, сколько существуют, и каждый видел и продолжает видеть в ней нечто особенное. Эрос, филия, людус, прагма… Каких только имен она не носит. Но какая любовь связывает их? Розили — милый человек. Её будет приятно вспоминать. Будет… Эта мысль заколола где-то внутри.              Воржа не жалел о сказанном. Совершенно. Хоть кто-то должен услышать от него эти слова, пока жив.