Наш выгодный контракт

      Сначала была боль. Она била и кусалась нестерпимым роем. Она стеной возникла перед сердцем, зарывала чувства. Не вздохнуть, не вырваться, не уйти. Лишь боль.              Затем пришла нега. Она обволакивала, щекотала и извивалась где-то внутри, утягивала руки во влажный теплый барьер, туда, где прежде была стена. Блаженство.              И лишь позволив чувству овладеть собой, получилось его обуздать.              Это место столь странно: ни потолка, ни пола, ни даже неба. Огромное, пугающее, оно уходило без конца вдаль, манило своей пустотой. Сквозь мертвое пространство плыли фигуры, огромные сферы, болезненно сияли крошечные иглы звезд.              С трудом вспомнив свое имя, Розили наконец поймала себя.              Перед ней простиралось гигантское стекло, а ладони прижимались к холодной поверхности. Оглянувшись назад, она увидела серебряные колонны и уходящие через горизонт лучи твердого света.              Удивленно покосившись на творения Древних, она вновь припала к стеклу. Где-то в мыслях всплыли образы и знаки. Пришло осознание. Она стала понимать.              Это космос, да, так он зовется. Он необычен.              За спиной что-то появилось, тяжелой тенью скользнуло ближе.              – Это планета SRY-5, наш дом, – мягко протянул знакомый, но далекий голос.              – Наш милый Саравей, – вторила хранительница.              – И двойная звезда ASK, сплетенная воедино, – его голос звучал прямо в голове и отзывался приятной дрожью.              – Аскария.              Под ними плыло величественное плато сизо-голубого цвета. Виднелись континенты, моря и океаны, а так же Роам, прежде недостижимое планетарное кольцо. Но отсюда оно казалось таким маленьким и незначительным, уходившим за планету, точно стыдливо скрывающимся в лучах света.              – Роам возвели для защиты. Планета не могла поддерживать свое поле, а потому поле создали люди. Свет опасен не только нам.              Розили словно на грани сна видела, как из ледяных шапок Саравея потянулись полупрозрачные линии. Они извивались, ломались, взамен старых приходили новые, кривые и хаотичные. Затем линии поползли из кольца, и планету накрыло стойким аккуратным куполом, что вращался и плыл в замысловатых узорах.              – Мертвый огонь, – поняла хранительница.              Незримая угроза от звезд.              – Радиация, – усмехнулся Воржа. – Древние выбрали эту планету не просто так. На ней уже была жизнь.              Окружение сменилось, и теперь она парила над огромным полем. Но вместо привычных трав на нем росли причудливые и странные в своем существе цветы из камней и кристаллов. Они покрывали все, образовывали мощную породу, переливались на солнце разноцветным огнем.              – Литосы, – протянул торговец. – Кристаллическая форма жизни, весьма любопытные в своей сути создания. Они – источник инфекции кристаллии, а так же то, на основе чего созданы Змеры.              Хранительница прижала руки к груди, вспоминая холод хранимого камня.              – Змеры, – прошептала она. – Творение богини.              Позади раздалась усмешка.              – Аура никогда не считала себя богом, – его голос звучал с ощутимой ухмылкой. – Спаситель, защитник, герой, но никак не бог.              Розили обернулась, желая посмотреть в глаза наглецу, но заметила лишь быстро скрывшуюся тень.              – Она была создана людьми, чтобы сохранить их. Она сердце Черной луны, капитан корабля. Она искусственный разум, что правил всем. До катастрофы...              – Что же случилось? – Розили трепетно прижала руки. – Что убило верховную богиню?              Воржа молчал. И его молчание казалось громом в полной тишине чужого мира из стеклянных трав. А еще он совершенно не желал показываться на глаза. И отчего-то Розили понимала, почему. Хватило одного взгляда на собственные руки.              И не нужно было зеркала, чтобы понять: все ее тело было прозрачным, словно отлитым из чистейшего хрусталя, а кости виднелись аккуратными линиями. Волосы спускались по плечам стеклом, а в груди и животе вилась тьма, пронзая собой каждую жилку и нерв.              Набрав полные легкие воздуха, она аккуратно пустила крошечную струйку дыма, всем своим телом ощущая, как тьма внутри сгустилась и обрела форму. Часть нее, единая с ней сущность с рождения.              – Воржа? – в какой-то момент позвала хранительница. – Пожалуйста, покажись!              Мир снова исказился, обратился в холодную гладь космоса. Лишь звезды плыли вокруг в незримом танце.              – Так ли важна моя внешность? – отозвался он с заметным пренебрежением. – Я желаю быть человеком в чужих глазах, ты помнишь.              – А я желаю знать, с кем связала свою жизнь, – улыбнулась она. – Я не испугаюсь, обещаю.              – Обещание не подкрепленное ничем, – он протянул это с едким недовольством.              – Слово хранителя, – ее голос пронзала уверенность.              Он вновь замолчал, словно что-то обдумывая.              – Так и быть, – выдавлено через силу. – Ты предупреждена.              Поначалу она не смогла понять, что видит. То странное, что возникло перед ней не было похоже ни на одно из когда-либо встреченных ею существ. Торговец предстал перед ней в образе огромного, в два или три ее роста, существа совершенно невозможного, несуществующего черного цвета. Словно его силуэт очерчивал собой пропасть, уходящую в никуда бездну, а не живое существо. Она сумела разглядеть множество шипов и выростов вдоль туши, огромные иглоподобные зубы на пустой, лишенной глаз и утопленной в тело голове или ее подобии. Он передвигался на четвереньках и плыл, извивался в невозможных формах, словно никак не мог поймать себя. Лишь одна деталь была ей знакома и сейчас ощущалась родной: хвост, что верно следовал за своим владельцем. Тонкий, покрытый такими же шипами, но простой хвост с закругленным ногтем на кончике.              А когда к ней потянулось нечто похожее на руку, она позволила себе очнуться.              – Удивлена, – скорее сказал, чем спросил Воржа.              Розили же схватила его за ладонь, что была размером с ее грудную клетку, с интересом разглядела огромные пальцы и украшающие их когти. Она с легкостью приняла бы это за звериную лапу, но противопоставленный большой палец так нелепо и даже мило указывал на человечность владельца. Она и сама не понимала, почему так решила.              – Я не считаю тебя страшным, – усмешка. – Лишь необычным.              С его стороны прозвучал смешок, что шел словно из воздуха.              – Ты не похож на обычную тьму, – улыбнулась Розили. – Тьма бесформенна. А у тебя есть различимый облик. Мне нравится!              Шипы зашевелились, покачались точно от смущения. Так ей показалось.              – Могу я... – она осторожно отпустила его ладонь. – Взглянуть поближе?              Они вновь оказались в стенах космической станции в окружении серебряных колонн и зеркального пола. И Воржа аккуратно припал на руках-лапах и обвил себя хвостом, давая молчаливое согласие.              – Да, людям тебя видеть не стоит, – засмеялась она, аккуратно дотронувшись до странных отростков по краям головы. – Ты таким рожден или стал?              – От рождения, – спокойный ответ. Рот совершенно не двигался, а голос шел откуда-то из подобия спины. Мысленно перевернув его, Розили пришла к забавному выводу, что ничего не изменится.              Чувство, что тревожило ее с самых первых минут в этом странном месте, вдруг усилилось, заставив потерять равновесие и глупо опереться о его шкуру. Она оказалась горячей и странно липкой. Розили осознала, что освободиться уже не может: ее ладонь прошла вглубь, затягиваясь все сильнее.              – Что ты делаешь? – пронесся его недоуменный голос, а после в ее тело уперлась одна из рук, заставив остановиться.              – Что будет, если мы сольемся, будучи в разуме друг друга? – она улыбнулась.              Воржа издал какой-то странный звук, и она готова была поклясться, что будь у него глаза, то он прожег бы ее насквозь.              – Слиться... в таком моем обличье? – не нужно быть гением, чтобы понять его шок. По всей видимости, перспектива стать единым сознанием не беспокоила его так сильно. – Розили, ты пугаешь меня.              Кто кого пугать должен?              Хранительница просто залилась смехом, не способная справиться со всей странностью сложившейся ситуации.              – Я уже говорила, мне нужен ты, а не твоя оболочка! – она нежно улыбнулась и вновь коснулась странной поверхности. Такая приятно горячая, живая. Тягучая. Его рука не позволяла приблизиться ближе, потому это было всем, чем ей пришлось довольствоваться.              – Но теперь ты должна понять мои опасения касательно потомства, – голос полный какой-то жгучей хмурости. – Так что у нас родится?              Ох, он прав. Так на это ей еще не приходилось смотреть.              Розили стыдливо замолчала, не зная, какие подобрать слова.              Он силен, умен, и обязан передать это их детям. Но... он чистая тьма, лишен человечности, а она полукровка. От их союза правда может родиться монстр. Нет-нет, они смогут, они...              – Ты делаешь мне больно, – как-то внезапно прошипел Воржа, прервав ее мысли. – Розили...              Она откровенно не понимала, что не так, ведь уже отпустила его. Но руки против воли что-то сжимали.              Осознание ударило, а перед глазами возникло его лицо.              Она очнулась, она поняла, она выпустила ногти из его плеч, поймала на себе замутненный, полный сладкого непонимания взгляд.              Тело трясло в чудной, невыносимой истоме, и Розили впилась в одеяло, стараясь выдержать накатывающее чувство. Ощущение передавалось сквозь слияние ему, заставляя болезненно сжимать зубы и на каком-то подсознательном уровне прятать от нее лицо, в попытке избежать обговоренного. Она вспомнила о своей главной цели, своем желании и осознала, что сейчас лучший момент для исполнения.              Он еще не пришел в себя, остался где-то внутри, а потому сопротивлялся насколько позволяло сознание. В нем открыто боролось нежелание причинять ей вред вместе с нежеланием обзаводиться потомством. Это распаляло только сильнее.              Притянув его голову к себе, она приоткрыла ему рот, увидела скатывающийся с губ дым, и яростно впилась поцелуем, напористо забирая желаемое.              Глоток напополам с вдохом.              Легкие обожгло приятным чувством, а руки требовательно зарылись в его волосы.              Мгновение, и она вскочила ужаленным зверем, трепетно сжимая ладонью собственный рот. Ощущение быстро спустилось ниже, словно искало... ох, и нашло желаемое.              Его дым и ее тьма переплелись.              Почувствовав власть над собой, Воржа жадно вздохнул и открыл глаза.              – Извивается, скользит! – доносился до ушей ее странный бред.              Он опустошенно проследил, как она выгибалась, скользила руками по своему телу, что-то протяжно шептала.              В нем это вызвало только липкий страх. Грязные образы тут же всплыли в памяти, отразились болью в сжатых зубах. Но происходящее в ней скорее напоминало плывущие в воде капли масла. Жидкости, что никак не могли смешаться, а лишь соприкасались в закругленных формах, медленно утопая друг в друге.              В конце концов, она сложила ладони на животе и удовлетворенно зажмурилась, медленно глотая воздух.              Успокоившись, Воржа коснулся разодранных плеч, попытался что-нибудь с ними сделать, но быстро оставил эту затею: она выпила из него все соки.              Взаимное молчание успокаивало, настраивало на покой.              Вновь взглянув на застывшую супругу, торговец приподнялся и с сочувствием коснулся ее дрожащих рук: она вздрагивала всем телом, как-то странно закусила губу и полностью сосредоточилась на своих ощущениях, всецело игнорируя мир вокруг. Здраво рассудив, что на этом все и так она только замерзнет, он притянул ее к себе и аккуратно уложил, укрыв одеялом.              – Воржа, – ее голос прозвучал как-то неожиданно, заставив вздрогнуть. Повернувшись, он увидел в ее глазах слезы и испугался, но испуг быстро сменился на шок, стоило ей продолжить. – Воржа... – сбивчивый шепот. – Я чувствую в себе жизнь.

      ***

      Получилось.              На это ушло некоторое время, но оно ничтожно в сравнении с предыдущими попытками.              Начало положено.              Еще ни один хранитель не подпускал его так близко к сакральным знаниям.              Воржа удовлетворенно блуждал по тому куску разрозненных воспоминаний, какой ему посчастливилось украсть. И в нем было мно-о-ого всего интересного. Начиная от простых, но занятных рецептов чая, до поврежденной и искаженной временем памяти предыдущих хранителей. Получается, ему открылось не только сознание Розили, но и соединенный с ней разум Змера. А что куда интереснее – использовать эту информацию можно весьма занятным способом. Жаль, что удалось отхватить так мало. Требуется куда как больше сеансов. Потому-то взаимная польза была по-настоящему важна. Силой такое не получить.              Итак, что в наличии?              Пока открытое лишь подтверждало некоторые его гипотезы: все Змеры действительно являются копиями друг друга, от того и имеют идентичный цикл. А еще они не так материальны, как желают казаться – большая их часть находится в Роаме, питая его. Так вот почему за столько тысяч лет система контроля планеты все еще остается рабочей. Изумительно.              Так же смущает чувство недосказанности. Возможно хранители сами не знают об этом, но каждый Змер обладает чем-то вроде ключа? Непонятно, нужно больше данных.              Очнувшись, Воржа заулыбался с новой силой: этот контракт вопреки всем неудобствам оказался самым выгодным за всю его жизнь.              Еще несколько поглощений, и он сможет спросить Змер обо всем напрямую. И не только черный – всех их. И они не смогут промолчать.              Но была и другая сторона монеты: центральное сознание подавляет внедренное. Чем больше он будет лезть в ее голову, тем больше изменений унесет в себе. Уже сейчас случилось то, что он всей сущностью ненавидел в этой способности – ее чувства отозвались в нем, буквально заразив.

      ***

      – Такое уже было, да? – сочувственно спросил Шайн, когда закончил осмотр.              – Да, – немного озлобленно протянул торговец.              Они сидели в одной из комнат его завернутого самого в себя дома. Хотя и домом это можно было назвать с натяжкой: лишь пространство, где Воржа хранил свои вещи и иногда спал, и где Шайн часто прятался и отдыхал.              – В начале моей жизни, мне довелось прожить год внутри сознания одной больной девушки, – продолжил торговец. – У меня тогда только зарождалось самосознание, потому ее эмоции впитывались в меня как вода. Она полюбила своего лечащего врача, что навещал ее каждый день, и... Я помню эти ощущения. Они крепко остались в моей памяти.              – Тут я ничего сделать не могу, – маре развел руками. – Это воспоминание является частью каркаса твоей личности. Если я его сломаю... этот упадет, как его...              – Карточный домик.              – Точно! Разлетится как карточный домик, и то будешь уже не ты. Думаю, ты потеряешь знатную долю человечности, братишка.              Мимо пролетел небольшой обломок, ударился о стену и распался на множество частей.              – С нынешней ситуацией что сделать можешь? – равнодушно продолжил Воржа.              – А что я с ней сделаю? Мне тогда придется чистить почти все, что связывает тебя с Розили, а оно тебе надо?              Торговец недовольно нахмурился. Шайн ответил тем же.              – Кость можно срастить, а позвоночник уже нет, — издевательски процедил он. – Братишка, просто не ломай себя больше, чем есть сейчас. Мне не очень хочется снова собирать тебя по осколкам, – он повел рукой, и распавшийся камень вновь собрался воедино, украшенный паутиной трещин.              – Из нас двоих ты в этом спец, – Воржа пожал плечами. – Что посоветуешь?              – Посоветую не перебарщивать. Растяни нужный тебе объем ее разума на настолько большой срок, какой только можешь, и усваивай постепенно. Тогда и отравление будет минимальным.              Торговец вздохнул и подался назад.              – Звучит разумно. Благодарю. Что желаешь взамен?              Шайн игриво пошевелил рогами.              – Позволь смущать тебя!              – Что?              – Смущать! Твое смущение очень приятно на вкус.              – Что ты нес... ты же по женским эмоциям... Или я что-то не понимаю в твоей работе? – Воржа недоверчиво покосился на Шайна.              – Хе-хе, – тот заулыбался как последняя гадина. – Ну, знаешь, смущение в любом виде хорошо. И не важно чье оно: женское, мужское, твое, башка бесполая, – улыбка стала лишь шире.              Подвигав челюстью от раздражения, торговец вновь набрал полную грудь воздуха и тяжело вздохнул.              – Хорошо, провоцируй у меня нужные тебе эмоции, но не удивляйся потом, если голова в банке окажется, – он протянул руку в дружеском жесте.              Захохотав, маре стукнулся с ним кулачками.              – Как скажешь братишка. И сразу же начну, – хищный оскал. – Как тебе быть в постели?              – Никак.              – В смысле?              – В таком, что никак. С непривычки было некомфортно, сейчас как-то безразлично, – Воржа взглянул перед собой с какой-то грустью.              – Ну, ты меня сейчас ошарашил, – лицо маре буквально вытянулось. – Обычно всех вчерашних девственников это смущает. Хотя, если учесть, сколько ты был девственником.              – Будь я вином, сколько градусов бы во мне было? – ухмыльнулся торговец, а Шайн в ответ на это взорвался хохотом.              – Там песок жевать б пришлось!              И они засмеялись вместе.

      ***

      Полученные как инфекция чувства не должны мешать работе. И не будут. Такое случилось далеко не в первый раз, поэтому переживать не о чем.              Воржа залетел в спальню и посмотрел на открывшуюся картину с легким недоумением: Розили хлопотала над тканью, вышивая причудливый узор, расположив рядом целую гору белых перьев. Заметив мужа, она улыбнулась и, отложив свое занятие, вспорхнула и на радостях обняла его.              – Ты задержался, – с беспокойством протянула она. – Проблемы на работе?              – Отнюдь, – спокойный голос. – Время ушло на поиск потенциально полезных артефактов. К сожалению, я ничего не могу предложить: все, что могло бы подойти - работает на энергии света.              – То есть придется обходится тем, что есть? – вздохнула она и уткнулась ему в шею. – Ты не сильно устал? Я хотела тебе кое-то показать.              – Я могу уделить тебе внимание, – Воржа погладил ее по волосам и, отстранившись, соприкоснулся с ней лбом. – И что же ты хочешь мне показать?              – Идем! – она ловко схватила его за ладонь и увела куда-то в сторону,              Первым, что заметил торговец, была груда обломков и пыли, а за ней аккуратно прорезанное круглое отверстие. Созданный карман был идеальной сферой, что никак не могло остаться без его внимания.              – Здесь будет детская! – задорный смешок. – Я высажу на стены мудрый пух и стеклянные грибы, а на полу помещу подстилку. Это самое теплое место в моем доме, а значит оно идеально для ребенка, – на ее лице так и искрилась радость.              – Довольно низко к полу, – протянул Воржа. – Не будет ли это иметь последствий?              Хранительница задумчиво обернулась, а затем вновь подняла глаза.              – Мои пещеры не затапливает – я позаботилась о перенаправлении потоков. А если ты спрашиваешь о безопасности малыша, то я планирую закрыть нижнюю половину прохода покрывалом.              – Хорошо, пусть все будет на твое усмотрение, – кивнул торговец.              – Милый? – позвала она и, уловив его взгляд, продолжила. – А ты сможешь сказать, кто у нас будет до того, как дитя появится?              – Мне не хотелось бы торопиться с таким, но да, я могу посмотреть. Но не на столь маленьких сроках.              Кивнув, она вновь улыбнулась и заключила его в очередные объятья.              – Вижу эта маленькая новость принесла тебе немало вдохновения, – усмехнулся Воржа. – Ты творишь, просто не переставая.              – Об этом, – она едва ли не оскалилась от удовольствия и одним легким движением достала откуда-то из рукава вышитую золотым узором ткань. – Я видела, что твой старый платок износился, поэтому держи! – она торжественно вручила ему маленький подарок.              Удивленно охнув, торговец развернул его и вгляделся в сплетение линий.              – Узор как на некоторых твоих платьях, – улыбнулся он.              – Ах, да, это письменность первых хранителей. Я начертала молитвы на сохранение и преумножение счастья. Нравится? – в голосе мерцал нескрываемый трепет.              – Это чудесно, Розили, спасибо, – он свернул платок и убрал его во внутренний карман пиджака.              Хранительница едва ли не светилась от переполняющей ее радости и, прошептав что-то одобрительное, шустро скрылась в своей мастерской. Воржа со смешком отметил, что из ее волос забавно торчало несколько перышек.              – Ты не хочешь отдохнуть? – аккуратно поинтересовался он.              Хранительница подняла взгляд и, застыв на мгновение, посмотрела на него с ощутимой хитринкой в глазах.              – О, нет-нет-нет! – поняв ее намеренья, торговец тут же занял оборонительную позицию. – Пока ты в положении, я даже не коснусь тебя.              – Зачем же так сразу, – она состроила нарочито обиженное лицо. – Наша близость тоже часть договора.              – Близость нужна лишь для создания наследника. Сейчас необходимости в ней я не вижу.              – Это приятно, – улыбнулась она. – Тебе тоже, я зна-а-аю, – протянуто нараспев.              Наблюдая за тем, как супруга медленно приблизилась к нему и ласково взяла за руку, Воржа чуть нахмурился.              – Положительные эмоции не перекрывают того факта, что я не хочу заниматься этим, – его голос зазвучал отчасти глухо.              Она деловито перебрала его пальцы и чуть надавила меж костяшек, одновременно с этим нежно поглаживая другой рукой его запястье.              – Если боишься навредить мне, то нам не обязательно сливаться. Есть и другие способы получить удовольствие, что думаешь? – она как-то по-особому коснулась его кожи, отчего Воржа поспешил отдернуть руку.              – Предлагаю обсудить этот вопрос позже. Сейчас я точно не проявляю интереса к этой теме.              Она скривила губу и вновь вернулась к своему занятию.              – Просто не оставляй меня, хорошо? – мимолетом обронила она. – И прости, что не умею проявлять свою любовь как-то иначе.              Торговец вытащил из ее волос перья и ненадолго задержал на них взгляд.              – Я тоже, – улыбнулся он. – Но мы научимся.              В ответ она лишь смущенно хихикнула.