Наш выгодный контракт

      Камешек смешно звякнул и исчез в воде. Раздался смех.              На берегу небольшой подземной речки сидели две марине’хе: худые, с короткими белыми волосами и бледной кожей — вчерашние дети. Их тела были угловатыми, движения неловкими, голос едва звенел на поверхности воды. Они что-то обсуждали, улыбались, гладили друг друга и радостно топорщились.              Одна из них скинула с себя немногочисленные одежды и прыгнула в воду, зазывая подругу. Та смущенно зажмурилась, но стянула платье и уползла следом. Вскоре обе исчезли где-то за валуном; там, где речка была глубже.              Оставленные без присмотра вещи одиноко светлели среди зарослей, невольно покачиваясь от гуляющего по пещере ветра. Вскоре ткань зашевелилась, откинулась в сторону и в воздух поднялось небольшое украшение. Оно лениво покрутилось над землей, остановилось и резко улетело в кусты неподалеку.              Воржа позволил вещице зависнуть над ладонью: это был украшенный камнями и одинокими стекляшками узкий черный гребень — после чего передал его Розили. На белых волосах ему самое место.              Хранительница заинтересованно осмотрела предмет, покатала в руках.              — Они так похожи на меня, — тихо протянула она. — Я… тоже была такой…              — Благодаря гермафродизму у марине’хе своеобразное строение, — продолжил рассказ торговец. — Когда они начинают взрослеть, то похожи на мальчиков, потому что мужская половая система созревает раньше. Затем уже развитие получает женская, окончательно формируя внешний вид.              — Да, — в ее голосе теплела грусть. — Знай я об этом раньше, то не переживала бы так сильно. Говоришь, подобные мне живут только здесь?              — Верно, марине’хе обитают на континенте Афари. На Башри ты, видимо, единственная такая.              Розили криво улыбнулась и вернула гребень, а Воржа без лишних слов закинул его на место.              — Продолжим путь? Рядом гнездо, — протянул он.              Она взяла его за руку и вновь оглянулась на довольный смех вдалеке.              — Расскажи еще. Мне так нравится тебя слушать.              Воржа посмотрел ей в лицо, чуть приподнял бровь: она выглядела довольной, отчасти взволнованной. Марине’хе ей определенно симпатичны, но пока слишком далеки и непонятны. Следует показать ей еще немного, чтобы она прониклась окончательно.              Он не жалел слов, чтобы получить это.              Розили должна сама пожелать быть их богом. Даже если он объяснит ей все возможные подробности, это все равно обернется договором, ответственность за который понесет он. Не страшно, если она будет сомневаться, страшно, если решит все в один момент. А он должен подтолкнуть ее к нужному выбору. Надавить на жалость, провести черту равенства между ней и этим своенравным подземным народом. Но если же придется уговаривать, то важно не впутать себя. Ни в коем случае.              Вскоре они вышли в особенно большую пещеру, на своде которой виднелось гнездо. Вид впечатлял. А ведь оно даже не самое большое. Множество ламп, обилие света. Обилие жителей. У каждой, даже у детей, на груди светящийся камень.              — Они хорошо борются с тьмой, — вдруг протянула хранительница. — Я не услышала ни одной за весь наш путь.              — Тем не менее, она здесь есть. Но ты права, ей здесь не рады. Достойно уважения.              — Не всякая тьма плохая, — Розили повернулась к нему всем телом. — Среди них тоже есть приятные создания.              — Если ты намекаешь на меня, то это даже льстит.              — Как бы ты мне не нравился, но нет, речь не о тебе, — ее взгляд принял туманные нотки, а голос заискрился загадочностью. Торговец даже отложил часть мыслей по такому поводу. — Я встречалась с самой разной тьмой. С некоторыми у меня даже выходило дружить, — усмешка. — Тьма — создание невероятно умное, если в живых останется хоть одна особь колонии, то она запомнит тебя и будет хитрее. Они знают, куда можно лезть, а куда не стоит. И порою они показывают просто чудеса находчивости. А их брачные танцы — это нечто особое, хах. Меня научили и ты успешно попался.              Она про странные движения назад-вперед? Допустим.              — Позволь вопрос, — чуть нахмурился Воржа. — Если ты дружила с дикой тьмой, то почему не нашла себе мужа среди них? — но быстро добавил. — Если это личное, то можешь не отвечать.              — В этом нет особой тайны, — она вздохнула. — Они были неравны мне. Да и могли только слушать. К чему мне лишние уши?              — Справедливо, — усмехнулся он. — И иронично, что ты знаешь о них больше, чем о собственной расе.              — Как и ты, — подметила она. — О, смотри!              Как и он?              Торговец перевел взгляд по направлению ее руки и тихо усмехнулся: десятки марине’хе спустились по импровизированным канатам и сбились в кучку, восторженно гогоча. Спустя мгновение они змеями уползли в одну из развилок.              Не сговариваясь, Воржа и Розили поспешили следом.              Спустя множество поворотов, обвалов и бесконечных коридоров, они попали на открытую местность. Свод пещеры исчезал далеко наверху, а в центре стояла диковинная конструкция тянущаяся прямо из бездны.              — Что это? — взволнованно протянула хранительница.              — Машина для утилизации. Говоря проще — пресс. Удивительно, что рабочий, пусть и не исправный, — будничный ответ. — Местные называют это место перекрестком луны.              Из группы марине’хе насильно вывели невысокую особь: ей связали руки и стянули кутику так, что она едва ползла сама. Один толчок в спину, и она упала прямо на платформу меж плитами.              Старшие что-то закричали, а толпа восторженно отозвалась следом. Пленница сжалась, ее лицо перекосило от боли и слез.              На вопросительный взгляд Розили, Воржа раскинул руки.              — Если я правильно понимаю их речь, то эту марине’хе хотят казнить за рождение мертвого ребенка.              — Рождение ребенка? — удивилась та. — Она же сама еще ребенок. Ее хотят казнить за запретную связь?              — Вовсе нет, множественные связи их обществом только поощряются. Наказуемо именно мертворождение, — торговец чуть склонил голову. — Считается, что если не можешь родить здорового ребенка, то проклята и недостойна жить.              — Что за чушь, — Розили даже потемнела от злости. — Она ребенок, ее тело недостаточно зрело, конечно она не сможет родить.              — Такие у них порядки. Вряд ли им кто-то объяснял что и как устроено. А личный опыт — вещь крайне ненадежная.              Хранительница замерла, сжала кулаки.              — Почему ты не научишь их? Не расскажешь?              Ах, если бы все было так просто. Да, можно, явиться к ним, зарычать, заставить силой, чтобы потом они заживо тебя сожгли. Мало приятного.              Воржа посмотрел с сомнением.              — С чего им меня слушать? Я для них не более, чем страшилка, даром, что тьма, — он вздохнул. — Ты можешь попытаться, а мне путь закрыт.              — Я хранитель, нам не следует вмешиваться в жизнь людей, — Розили скривилась.              Киносуре это явно не помешало. Устав хранителей это свод указаний, а не строгих правил, можно сыграть на этом.              — Я и не заставляю тебя, — усмехнулся торговец. — Но согласись, ты к ним куда ближе. Можно даже сказать, что они твой народ.              Возмущение на ее лице стало только сильнее.              — Они не мои. Они принадлежат моей матери.              Воржа едва сдержался, чтобы не засмеяться.              — Единая кровь, право наследования. Или своей наследнице ты скажешь тоже самое?              Розили замолчала и отвела взгляд.              Скрежет эхом зазвенел в пространстве, давая понять, что пресс запущен. Еще несколько минут и от пленницы останется лишь кровавое пятно.              На самом деле ему весьма точно удалось рассчитать время: все выглядит так, словно они случайно наткнулись на эту картину, но Воржа знал обо всем заранее. А еще он прекрасно знал, что сейчас Розили видит в связанной марине’хе себя. Об этом говорило ее лицо: напряженные мышцы, растерянный взгляд, даже шея дрожала в волнении. Как нельзя точно все сходилось с образом из ее детства с кричащими людьми, всеобщим гневом и одинокой девочкой в центре. Чудно. А еще ситуацию в любом случае можно повернуть в свою сторону. Если Розили спасет пленницу, то это станет ниточкой ее связи с марине’хе. Решит увидеть смерть, то свяжет сама себя виной. Уйдет сейчас, то признает, что ей не все равно. За все то время, что Воржа провел с ней, он понял, что ее чувства самые обычные, пусть и искажены одиночеством и душащим долгом. Лишь любопытство и решимость перевешивали чашу весов в пользу интереса к ней. Хотя… не то чтобы это бы единственной причиной.              Воржа вновь поймал ее взгляд, увидел скопившиеся в глазах слезы. Испугался.              Верно. Он не подумал о собственном отношении к ней.              Увести ее отсюда? Продолжить свою линию? Как ему следует поступить? О создатели…              Нет.              Неважно, его чувства для контракта не имеют значения. Приоритет в данной ситуации стоит за становлением Розили новым богом. Тем более, что все данные для этого у нее есть.              Нужен ее ход в этой партии.              Ну же, дочь Чум Лоус, как ты поступишь?              Пластины сжали пленницу до сдавленного крика. Розили сжалась в ответ, но не отвела взгляд.              Воржа скользнул глазами по толпе, откинулся назад. Жаль, он не может достоверно просчитывать будущее. Хотя какое там, если даже Аура не смогла просчитать всё? Он на месте Розили просто бы ушел. Смерть она и есть смерть, зачем смотреть на нее лишний раз?              Грудь сдавило болью. Вовремя, ничего не сказать.              — Ты специально показываешь мне это? — бросила она. Неясно, вопрос это или утверждение, но замечание попало точно в цель. — Зачем?              Торговец обернулся и замер сам.              Розили больше не выглядела расстроенной. И даже не злой. Скорее… разочарованной.              Смотрела она с пустотой в глазах.              Обжигающей, пожирающей заживо пустотой. Такой, какая разорвет, стоить протянуть руку.              Ответить он не успел: она хлестко ударила его по лицу.              — Не смей так поступать со мной, — звучало как стеклянный звон.              На мгновение Воржа увидел Чум. Ее власть, ее непокорство. Ее лишенный хрипоты голос. И опешил, застыв с раскрытым ртом. Видение не исчезло, оно намертво срослось с образом Розили, к которому он так непростительно привык.              Последний крик окропил пещеру. Время упущено и не может быть возвращено. Реальность совершила оборот и вновь стабильна. А результат плывет перед глазами.              Он совершил ошибку. Не учел всех факторов. Потерял контроль.              Всесильность не его черта.              Розили скривилась, прикрыла глаза ладонью. Вздохнула.              Казалось, прошла вечность.               А затем она вновь посмотрела обычным взглядом.              — На сегодня хватит. Идем домой.              Ему было нечего ответить.       

***

      Вели они себя как обычно: вернулись, накинули домашние наряды, привели себя в порядок. Даже поели вместе.              Молча, правда.              За это время они обменялись взглядами буквально два раза: когда запуталось ее платье и когда она передала ему хлеб.              Воржа не знал, как действовать. Извиниться? Возможно. Будь это обычный контракт, он бы принес устные извинения за несоблюдение договора и подкрепил свои слова дополнительными взаимовыгодными условиями. Но в данном случае он контракта не нарушал. Напрямую точно. Косвенно? Если рассматривать это так, то да, он подверг опасности жизнь ее ребенка без веских причин. Но что он может предложить за подобное?              Ладно, как это происходит у обычных людей? Хм, первым на ум приходят материальные блага: сладости, ценности или любые другие аналоги. Подарить что-то в качестве извинения? Другими словами: купить её расположение. И что, задаривать её при каждом удобном и неудобном случае? Прецедент рождает последовательность.              Торговец вздохнул и тяжело опустился на кровать.              Если он напрямую спросит, чего она хочет, то не исключен вариант, что она вовсе замкнется и не станет с ним говорить. Обойтись одним устным извинением? Но какой толк от его слов, если подобное повторится?              Похоже, он сам себя загнал в тупик. Обнулить рассуждения и начать заново или переключиться на другую задачу?              Верно, ситуация с марине’хе остается неизменной. Он лишился посредственного варианта, пытаясь угнаться за лучшим. А главная его ошибка — не учёт того, что не только он изучил её, но и она его. А раскусила она его на самом деле легко: он ничего не делает просто так. И если он на нервах и не может найти решение сам, всегда можно попросить о помощи.              Одна голова хорошо, а две лучше.              Воржа сосредоточился и послал импульс.              «Шайн, говорить можешь?»              В голове тут же раздался голос.              «О, братишка, даров. Как сам?»              «Передаю тебе информацию по ситуации. Сообщи, как ознакомишься.»              «Ну, давай, что уж там. Хм… тэк-с… АХА-ХА-ХА, ОНА ПРАВДА ТЕБЯ ТРЕСНУЛА. ПОЗДРАВЛЯЮ!»              «Шайн, давай по делу.»              «Дело-дело… ты идиот, это во-первых, а во-вторых иди и поговори с ней. Без подарков, без условий, без соплей. Вы оба хороши, так что сначала с этим разберись.»              Не поспоришь.              Хранительница обнаружилась в своей мастерской: копалась в тканях и перебирала нити.              — Розили? — протянул торговец.              Она вздрогнула и сжала дрожащими пальцами бесформенные бусы.              — Спасибо, что показал мне их быт, — четко, словно под диктовку. — Но я не желаю иметь с ними ничего общего.              Воржа внутри взвыл, но вслух сказал иначе.              — Прости за это. Мои действия не несли злого умысла.              — И ты меня прости. Я не хотела делать тебе больно, — она наконец подняла на него взгляд. В нём читалось негодование напополам с виной. — Ты прав, они мне родня, но я слышала из уст каждой имя моей матери, — Розили замерла и вновь скривилась. — Идём в другую комнату. Здесь не лучшее место для диалога.              Он не стал спорить.              И вот они вновь сидят за столом бок к боку и смотрят на пар от чая.              Так тихо, что слышно дыхание друг друга.              Диалог. Здесь нет четких условий, он не может устанавливать правила. Он извинился, какой ход делать следующим?              К счастью, ему не пришлось решать.              — Меня всю жизнь сравнивают с ними, — сквозь зубы процедила хранительница. — Всю жизнь. Дочь чудовища, проклятая, последок Чум. И с сестрой не лучше: сильнейшая после Илизор, тебя уважают не меньше Илизор. Тебя обучала сама Илизор. Словно меня самой нет вовсе. Словно мои заслуги ничего не значат. Одолела смертоносное чудовище? Так Чум держала в страхе половину мира. Победила в дуэли двух хранителей? Так Илизор победила в войне против всех. Чтобы я не делала, мне каждый раз тычут ими в лицо, — голос Розили надломился. — Я понимаю, что эти марине’хе возможно моя единственная семья, но мне тошно от них. Я не могу принять тот факт, что моя мать породила целую расу. И тем более не могу принять ее наследие, — тихий всхлип. — Их тень висит надо мной… и все видят только эту тень, — она закашлялась и поспешно стёрла рукавами слезы. — А знаешь, что еще хуже? Чем больше я делаю, тем больше становится моя собственная тень. Я не хочу для наших детей такой судьбы. Не хочу, чтобы они сравнивали себя с нами. Но они обречены на это.              Воржа раскрыл рот, не ожидав подобного откровения.              — И я так завидую тебе, — продолжила Розили. — Ты сам заслужил свое имя. Да, я знаю, что Дитя искажений это уже не ты, но все же.              — Всё… не совсем так, — протянул торговец, сомневаясь, стоит ли поддерживать эту тему и делиться своими мыслями. Жизнь за жизнь, информация за информацию. Потому он решил открыться в ответ, пусть и не знал с чего начать. В его голове не было столь четкой картины. — Создатели никогда не требовали от меня идеальной работы, спокойно принимали мои провалы и позволяли исправлять ошибки. Но Древние… часть из них… они воспринимали мое незнание или неумение как плевок в лицо создателям. Я устаревшая модель, один из первых прототипов, многие возможности были и остаются для меня закрыты… — он вздохнул и склонил голову. Не смог продолжить. Закрытые воспоминания вскипели от случайного взгляда. Мысль, что он подвёл создателей, подвёл Древних. Подвёл самого себя, ведь не смог никого спасти. Слишком. Слишком…              Нет, зря он это затеял.              Тишина заложила уши. Стало так больно.              Сдавить себя изнутри. Вернуть контроль.              От касания он очнулся и с удивлением заметил, как ласково она взяла его за руку.              Верно, нужно продолжить. Розили имеет право знать.              — Аура возлагала на меня большие надежды, думала, что со знаниями, которые мне достались от создателей, она… впрочем это мало бы что изменило. Знаешь, они ведь хотели видеть меня в рядах терраформираторов — в своих рядах, требовали буквально невозможного, будто силы моих создателей — могущественной межмировой корпорации — волшебным образом перешли мне. Я не могу плохо говорить о них, все же они не желали мне зла. Но меня даже по имени называли через раз, все меня знали как творение Эмпти Эмпаер. Мне не удалось справиться с этим. Решение было до боли простым — уйти. Я признаю, что оно было принято на эмоциях, но правда стало легче, когда у меня появились новое имя и новая роль. На сцене мне очень нравилось.              Вместо слов, Розили обняла его, прижалась так трепетно, словно он был изо льда и мог в любой момент треснуть. Он, скорее по привычке, чем осознанно, обнял её в ответ.              Образ Чум исчез, остался урывками на краю сознания. Перед ним совсем другой человек и это правда хорошо. Чум любила только своих дочерей.              Дикая дрожь скользнула по спине и шее. Заколола на губах.              Это следствие вины? Попытка сыграть на эмоциях того, кто стал близок? Воржа не понимал, что именно бурлило в нем. Он прикусил губу. На вкус как разбитое стекло и мед. Быть может, это надежда на лучшее? Если он и знал, то давно забыл.              Розили всё так же держала его. Держала как ценность, обнимала всем телом, точно пыталась защитить. Хах, смешные ассоциации. А ведь они так и не выяснили, кто из них сильнее.              — Знаешь, Рори, я считаю, что ты лучше Чум, — на её опешивший взгляд он широко улыбнулся и продолжил. — Меня не каждый день побеждают, берут в оборот и заключают контракт на своих условиях. Да, в начале битвы были поддавки, но после того, как ты чуть меня не убила — всё стало серьезным, — он задумчиво потёр шею. — На самом деле мне хотелось бы сразиться с тобой вновь. Проверить силы, если угодно.              — Хих, — смутилась она. — Я не против. Но давай займемся этим после рождения наших детей, согласен?              — Боюсь, — Воржа приподнял бровь. — Нам тогда будет не до этого.              — О-о-о, ну тут ты прав!              Взаимный смех стал неплохим завершением диалога.              Розили вернулась в мастерскую что-то доделать, а Воржа расположился на подушках.              Его откровенно беспокоило, что он провалил сравнительно простую задачу. Да, и язык прикусить можно, хоть ты ешь всю жизнь. И не заметить притаившуюся фигуру на краю доски. Человеческое сознание несовершенно, но сверхадаптивно. Но напрочь забыть о стольких факторах? Проблема избытка информации? — когда входных данных так много, что они мешают друг другу? Возможно.              Но сейчас эта задача отходит на второй план, ведь намечается событие покрупнее.              Сбор хранителей.              Следует подготовиться.