Моменты молодости

      Спросите Юнги когда он понял, что его жизнь круто изменилась и он посмеется, потому что нет, она круто не изменялась. Всё та же позднее пробуждение, сопровождающееся головной болью; опостылевшая кружка кофе; лента новостей, словно состоящая из постов недельной давности. Разве что теперь ему периодически звонили в дверь новые соседи, которых он никак не мог приучить сначала писать. Он даже дал им свой аккаунт в соцсети, который они успешно игнорировали, так и норовя попасть под горячую руку нервного до коликов Юнги. Нервного не в смысле как стиль жизни, а в смысле "дайте мне задохнуться в своей квартире в одиночестве". Нет, он не строил из себя страдальца.       Вот и снова ближе к вечеру в его квартиру стучат. Он уже по стуку может определить кто же там за дверью: Чонгук стучит довольно громко, а Тэхена можно даже некоторое время игнорировать, после ссылаясь на "не услышал". Юнги только закончил с уборкой, и с влажной тряпкой в руках идет к двери. Как и ожидалось, за ней стоит Чонгук: — Юнги-хен, не хочешь прогуляться с нами?       Такое предложение прозвучало впервые. Обычно эти двое заваливались к нему либо с предложением покушать торт, либо спросить совета у неожиданно разбирающегося в музыке, праве, сигаретах, алкоголе, политике, кулинарии и многом чего еще Юнги. И ни разу они не наткнулись на закрытые двери его квартиры, что невольно создавало вопрос, который они никак не могли задать "А чем же он зарабатывает себе на жизнь?".       Мин никак не мог понять что же эти двое нашли в его компании, что, несмотря на его внешнюю нелюдимость, они приходили к нему чуть ли не каждый день.       "Прогуляться" не входило в сегодняшние планы. Собственно, это вообще редко входило в его планы хоть когда-нибудь. Но вновь он удивляет самого себя, кивая и уходя вглубь своей квартиры, чтобы одеться во что-то более приличное, чем растянутая футболка и домашние застиранные шорты, вторые из пары, которая была у него в принципе.       Всю дорогу Чонгук, как самый активный из всей тройки, не умолкал, что-то рассказывая про новые движения и про своего потрясающего партнера по танцам в студенческом коллективе, который должен к ним присоединиться. Юнги хотел было возмутиться четвертому участнику их прогулки, но промолчал, здраво рассудив, что сам виноват — он мог не ходить.       Огни темного Сеула всегда манили Юнги, пусть ночь он и не любил особо. Ночью он чаще всего работал, а работать не любит никто, разве что мазохисты, к которым Юнги себя пока не относил. Вечно громкий и шумный город стихал, начиная светиться изнутри, будто открывая душу для своего вечернего гостя. Что-то в этом было, Мин признавал. Будто неосознанно узнаешь секреты города, врываясь в самую беззащитную его часть — в сердце.       Этот человек опаздывал, и пока Чонгук не вылезал из телефона, что-то гневно строча в сообщения этому самому опаздывающему, Юнги отошел ближе к ограждению, опираясь на него локтями и закуривая. Тэхен стоял где-то поблизости, просто рассматривая город с высоты. — Я живу в этом городе совсем недолго, но, кажется, никогда не привыкну к его дневному лицу, — совсем тихо, переходя почти на шепот, поделился Ким, ставя широко прямые руки по бокам от себя, напоминая при этом Юнги какого-нибудь короля, осматривающего свои владения. Лицо в какой-то мере было смазливым, но глаза, глаза были просто сумасшедшими. Так смотрят правители великих империй с древних картин, так смотрят модели, ступающие по подиуму в нарядах, которые не каждая всемирно известная звезда сможет себе позволить. Так смотрят люди, не имеющие ничего, и люди, имеющие абсолютно все. Юнги никак не мог понять как же Чонгук и Тэхен вообще могли иметь что-то общее. Вот совсем молодой и зеленый Чонгук с глазами олененка и Тэхен, который мог пригвоздить в месту взглядом. Не Юнги, конечно, пригвоздить, куда там, но было что-то в его ауре, было. — Ну наконец-то! — облегченно выдыхает Чонгук, подходя к Юнги и Тэхену. В метрах ста от них бежит парень, махая рукой. Юнги тут же тушит сигарету, закидывая в рот одну из тех противно-мятных конфет, от которых немеет горло, если вздохнуть с ними через рот.       Парень все ближе, и вот на лице вместо виноватого лица у того расцветает улыбка, когда он налетает на Чонгука, чуть не сбивая с ног: — Чонгук-и, я не виноват, что меня задержали на репетиции, нуна просто зло! — танцор будто понял, что на него долго злиться не будут, и решил вовсе пропустить этап обиды в их прогулке, состроив милое личико и утопив Чонгука в своих объятьях. Тэхен стоял вместе с Юнги в стороне, наблюдая за всей этой сценой. Как только Чонгук выпутался из рук своего друга, то отошел, все еще делая обиженный вид.       Новенький только сейчас заметил Юнги и чуть поклонился в знак приветствия. Юнги лениво качнулся туда-обратно. Этот парень его немного раздражал. Слишком громкий, слишком активный, слишком яркий со своими розовыми волосами и огромной теплой байке, которая, будто точно неон, светилась почти что в вечерней темноте. — Пак Чимин, — почти что пропел парень, растягивая гласные. Он определенно пользуется успехом у девушек. Но не пользуется успехом у Юнги. Ему рассказывали про милую няшку-стесняшку, а в итоге перед ним просто тот самый популярный парень из параллельного класса, которого все просто обожают, на 14 Февраля он получает больше всех признаний и никогда не бывает один на переменах. В общем тем, кого в школе Юнги стоически игнорировал. — Мин Юнги.       Хотя, конечно при более близком контакте парень оказался довольно милым и веселым, поддерживая любой движ, что предлагал Чонгук. Весело смеялся над шутками, подхватил план Чона защекотать Тэхена, на что оба получили подзатыльники и тихий беззвучный смех Юнги. — Вот! Вот, — Пак толкает того легонько в плечо, одновременно повисая на этом плече. — Ты умеешь смеяться, — он хихикает совсем по-детски, пряча улыбку в капюшоне байки Мина. — Я уж думал ты совсем не растаешь, Снежная Принцесса.       На "Снежную Принцессу" хотелось вдарить парню, который почему-то думал, что может так себя вести с Юнги, посчитав, что он если не младше, то точно ровесник этого Чимина. Но он подождет более удобного случая поставить младшего в неловкое положение.       Прогулка по ночному Сеулу оказалась не такой уж и плохой, какой мог вообразить себе Юнги с самого начала. Пока младшие общались больше между собой, Тэхен отлично скрашивал время Мина. Он глянул на время случайно и мельком, отвлекаясь на сообщение от приложения. Было почти полтретьего и компания решила все же расходиться. Оказалось, что дом Чимина находится в приличном расстоянии от них, и Чонгук предложил ему переночевать у них, так что медленно их путь продолжился в дом, где проживала большая часть их квартета.       Как-то компания перекочевала в квартиру Тэхена и Чонгука, но перед этим Юнги забежал вместе с Чимином к себе, чтобы забрать некоторые вещи, одной из которых была бутылка чего-то старого и с каждым годом хорошеющего. Пак на секунду замешкался, оставаясь посреди комнаты: — Так значит ты тоже из обеспеченной семьи? Как ТэТэ и Гук?       Юнги не останавливал свои сборы и спросил через плечо. — С чего ты взял? — Ну, — протянул Пак, подходя ближе к Юнги, — Ты моложе меня, но можешь себе позволить жить в этом доме и распивать такой алкоголь, Юнги. — Я не из богатой семьи. заработал на это сам, — мимоходом подмечает Мин и движется к выходу, хотя хотелось выставить слишком наглого Чимина и пойти поспать, наконец. Но почему-то, опять же, не делает этого, следуя за Паком в соседнюю квартиру. Мину показалось, что соседка-старушка наблюдала за ними через глазок двери.       Кухня парней, как показала практика, хоть и подходит для задушевных разговоров, но вот для культурной дегустации не совсем культурного количества алкоголя — не совсем. Поэтому добрая бравая компания быстро перебралась в полупустой еще зал, большую часть которого занимали парочка диванов и большая плазма. Хорошо хоть, что та висела на стене, а то Юнги быстро прикинул количество выпивки, участников поздней дегустации и возраст оных и скоро решил, что телевизор мог бы и пострадать в ином случае.       В начале шло пиво, быстро и незаметно сменившееся на соджу. Правило "Главное — это не смешивать" было проигнорировано сразу же. В один момент в воспоминаниях мелькает поющий Тэхен, чуть позже Чонгук на стойке вниз головой "Смотри как могу", уговаривающий Чимина станцевать с ним, Пак рядом с ним "Фигня, смотри как надо", а дальше отрывки: бокал, бокал, пресс Пака, рюмка, рюмка.       Юнги уже бы и не смог сказать, когда напряженная атмосфера их покинула и возрастная грань казалась совсем незаметной. Нет, утром по количеству бутылок он еще сможет предположить, но это случится, если он в принципе переживет эту ночь. Маловероятно, ведь с ракурса, продиктованному промилле в крови, Чимин даже перестал казаться таким наглым и самоуверенным.       Хотя нет. Рука Пака, что настойчиво прошлась по внешней стороне бедра Мина, заходя чуть дальше на внутреннюю, слишком много раз для того, чтобы это было случайностью, показывала, что наглость из этого парня не вышибить даже таким количеством алкоголя. А его было много, он чуть задел бутылки под столом и послышался характерный звон, почти поющий тому "Пока пьешь не один — не алкоголик, а пока помнишь хоть что-то — не заядлый". Его обычно это мало парило, но в этот раз почему-то хотелось себе доказать, что не так уж он и спивается.       Чонгуку, как Мин и ожидал, стало совсем скоро не до гостей, и тот что-то самозабвенно искал на коленях Тэхена, уткнувшись тому в живот лицом и тихо посапывая. Тэ, казалось, не испытывал вообще никаких неудобств, в одной руке держа телефон и что-то листая в нем, а в другой как раз бокал минового вина. Как показали события, он в основном с ней и управился, игнорируя что-то слабее или крепче. — Тебе нужно на воздух, Жвачка, — Юнги не надо было особо стараться, чтобы поднять Чимина с собой, потому что тот так и лип к нему. Тэхен на их уход отреагировал не более, чем никак, так что на балкон те вышли вдвоем. — Юнги, а ты красивый, — Чимин облокотился на перила, вдыхая чистый ночной воздух, но еще не до конца трезвея. Волосы растрепались на сильном ветру, но он не спешил укутаться в капюшон, лишь поворачиваясь к ветру спиной, лицом к Мину. — Хен, — Юнги немного отошел от него в ту сторону, в которую дует ветер, так, чтобы в Пака не попадал дым от зажженной Мином сигареты. Не то, чтобы Юнги заботило чужое здоровье или заботило что-то вообще. Просто так. — Что? — Пак смотрит на Мина, но Юнги не понимает этого взгляда. Что-то среднее между "Я хочу с тобой переспать" и "Пожалуй, сейчас мне интереснее этот пол как компаньон ко сну, чем ты". — "Юнги-хен", мелкий. Мне двадцать семь. — Сколько? — что ж, Юнги переоценил все-таки вид шокированного Пака в своей голове, и в реальности все было не так трагично, как тот сумбур, что плясал в голове хмельного Мина. — Серьезно?.. Мне двадцать четыре, — Пак приблизился еще немного, уже целиком ощущая запах никотина, но все еще стремясь оказаться ближе. — Я думал, что ты немного младше меня. Хен, — он смакует последнее слово, словно примеряя то на Юнги. Взгляд скользит по всему телу, задерживаясь на крепких бедрах и руках, которые красиво и правильно опоясывали линии вен, а после Чимин и вовсе прилип к плечу Мина, шепча тому на ухо: — Хен, я, кажется, совсем пьяный. Возьми на себя ответственность. — Не Жвачка, Булочка скорее.       Юнги ведет того в свободную комнату в своей квартире, все же она более обставлена, чем у только переехавших ребят. По крайней мере, так себя оправдывал сам Юнги.       Переехавших ребят, к слову, нет больше в гостиной. Мин надеется, что Тэхен всего лишь отводил дремавшего Чонгука в его постель. И надеялся, все же, что у Тэхена есть пистолет, и он носит его в переднем кармане брюк. Иначе у Юнги к нему большие вопросы.