Моменты молодости

      После знакомства с Чимином и его ночевкой у Юнги прошло не так много времени, но при этом, когда он выходил вечером за продуктами, то непременно видел того, когда они с Чонгуком возвращались с репетиций. Чимин все так же был приветлив, но не более. Не то чтобы Юнги из-за этого парился, но все же. Чимин, как и остальные мелкие, чем-то зацепили его, и он продолжал принимать приглашения посидеть посмотреть фильм или поесть торт в компании соседей. Однажды, когда Тэхен позвал его для помощи в домашней работе, он увидел, как в более обставленной гостиной, где сейчас вся мебель была раздвинута к стенам, репетировал Чонгук. Тэхен усмехнулся, глядя как засмотрелся Юнги, а после кивнул в сторону спальни. Мин заметил давно, что хоть в квартире и была еще одна комната, оба парня ночевали в одной кровати. Юнги был довольно наблюдательным, чтобы заметить в чуть открытом шкафу одежду вперемешку и Тэхена, и Чонгука, но достаточно тактичным, чтобы промолчать. Чужая личная жизнь – не его ума дело.       Юнги, наконец, решил заняться работой. Не потому что есть нечего или что-то в этом роде, нет. Просто выходить за одними сигаретами в магазин было слишком лень, а день, на удивление, только начинался. В последнее время Юнги вставал довольно рано для себя самого, так что он решил заехать все же на студию. Все же работа дистанционно – не то.       Студия встречает его довольно громким спором из комнаты звукозаписи. Сначала тяжело разобраться что же там происходит, а после слышатся знакомые голоса: – Если я возьму еще выше, то мы поедем в больницу с кровью из ушей, – широкоплечий красивый парень стоял возле музыкального пульта, скрестив руки. В сгибе локтя у него висели наушники, а на экране полоска с записью остановилась где-то на середине. – Я не прошу взять выше. Я прошу чуть больше протянуть "Trouble", – второй, высветленный до болезненно-белого цвета волос, нависал над первым, постоянно пододвигаясь все ближе и ближе. – Только вот тогда по сравнению с твоим рэпом я буду похож на одну из твоих "мисс бикини" без бикини, – второй выдохнул, опустив голову, будто устал это слышать каждый день, если не час. – Я спел так, как должен был. Хочешь, чтобы я стонал в микрофон? – Да, именно этого я и хочу. – В постели своих певичек заставляй стонать, а меня не трогай, – первый разворачивается и вылетает из студии, полностью игнорируя Юнги. – Джин, мать твою! – второй дергается, чтобы пойти за Джином, но замечает Мина, который успешно выиграл бы конкурс скульптур, не будь ему слишком влом даже для этого. – А, привет, Юнги. – Ага, – Мин проходит дальше в комнату, к другу, который пожал ему руку и облокотился на стол, скрестив руки перед собой. – Я рад, что ты пришел. Сейчас в студии только я и Джин, и он решил на мне отыграться, – тот усмехается, проведя рукой по волосам. – Не говори так, будто в этом нет твоей вины, Намджун, – Юнги пробегается глазами по тексту песни, из-за которой спорили эти двое. Он уже видел ее: Намджун присылал текст ему, чтобы тот ее отредактировал.       Эти двое были что-то среднее между котом и псом и сиамскими близнецами, которые сходят с ума без друг друга, но и вместе быть не могут. С недавнего времени.       Он помнит, как полгода назад к нему в квартиру позвонил без предупреждения Сокджин, весь промокший, вздрагивающий то ли от холода, то ли от влажной одежды, то ли от всхлипываний. Помнит, как он, шагнув в квартиру, уткнулся лбом в плечо Юнги и пошевелиться больше не мог, только все сильнее сжимая в пальцах футболку Юнги. Нормального объяснения он не добился, лишь отвел дрожащего Джина в ванную, помог раздеться и успокоиться в горячей воде, которая не могла остановить дрожи друга. Потому что, Юнги понял, не в холоде было дело. Они долго сидели в ванной, пока Сокджин не согрелся, Мин успокаивающе массировал тому волосы, вымывая лак и оглядывая тело в поисках каких-либо ранений и, к счастью, не находя их, а после, дав сухую одежду и обернув в полотенце, уложил в свою постель, потому что слишком цепко держали пальцы его футболку, слишком потерянно смотрели глаза напротив. Он пытался говорить что-то успокаивающее, но надрывное "Юнги-я, пожалуйста" – и он уже просто обнимает дрожащее тело, укладываясь ближе и укрывая их обоих одеялом. И лишь только стоило Джину заснуть, Юнги отрубился следом, мельком взглянув на часы: 02:46.       Утром его разбудил шум воды на кухне, а на ней Джин в одной рубашке сверху, растрепанный, сонный, но с теплой улыбкой на губах, что так светло прошептал: "Доброе утро, Юнги-я". Вкусный завтрак, благодарный взгляд, совместный просмотр какого-то фильма на диване в гостиной, мягкие волосы, которые пахли его шампунем, спокойное дыхание, мерное движение тела у него в руках и никаких разговоров про то, что произошло ночью.       Сокджин попросил разрешение пожить у него неделю, которая растянулась на два месяца, но никто из них не был против. Юнги в это время был более спокоен, чем в остальное время, окунаясь в заботу Джина днем, а ночью прижимал дрожащего парня к себе, согревая от нематериального холода, исходившего откуда-то изнутри, пожиравшего душу Джина до тех пор, пока сильные руки Юнги не обнимали его, отгораживая от остального мира всю ночь.       Однажды Джин просто подошел к нему, обнял со спины и прошептал, целуя в висок: "Спасибо за все". Тогда Юнги понял, что он может вернуться к себе, что Джин справился.       Но вот уже полгода Джин стороной обходил Намджуна, а когда приходилось с ним работать время тянулось безнадежно долго и непременно заканчивалось все ссорой. Юнги сразу это заметил, но ни Сокджин, ни Намджун не рассказали, что же случилось тогда с ними, да и Юнги, он честно себе признался, знать не очень хотел что же могло послужить причиной крушения дружбы двух лучших друзей и такого состояния Джина. – Да знаю я, – Намджун вновь тянет руку к волосам, но одергивает, кивая себе. Он тоже стал более дерганым, вспыльчивым, но также он постоянно пытался найти подход к Джину, от чего в начале его одергивал Мин, а после понял, что либо так, либо эти двое и вовсе перестанут существовать друг для друга. – Он остынет, ты же здесь, – Юнги в который раз ловит этот странный взгляд Намджуна, но снова молчит. – Да, я здесь. Случилось что, пока меня не было? – Да не особо, мы же тебе постоянно отписываемся обо всем. Все, как всегда, спокойно. Люди приходят и уходят. Одни мы сидим здесь безвылазно. Так и живем.       Раньше бы Джун позвал их всех прогуляться, но теперь Юнги не пойдет без Джина, а Сокджин не пойдет просто потому что. Как раз в этот момент возвращается в комнату Джин, держа в руках кружку Юнги, что осталась здесь с тех времен, когда он каждый день приезжал сюда. – Юнги-я, почему ты не предупредил, что приедешь? – спросил он, передавая кофе другу. Настроение Джина, как и предсказывал Намджун, сразу изменилось, стоило ему увидеть Юнги. – Ну да, он прихорошиться не успел, – пробормотал Джун достаточно громко, чтобы его услышали, и отвернулся от них, надев наушники и сев на стул возле компьютера. – Я ненадолго. Просто проверить как тут все и завезти документы с текстами песен и музыкой, – он хлопает по папке, что до этого держал во второй руке, и передал ее Джину, отпивая, наконец, кофе. Как и все, что готовит Сокджин, божественно. Сложись ситуация как-то иначе, он бы женился на нем без раздумий, ну а так ему остается периодически радоваться готовке Джина, что тоже, впрочем, неплохо. – Тебе просто было лень выходить из дома лишь за сигаретами, – усмехается Джин, проведя нежно по папке кончиками пальцев. Джун нажимает на пробел излишне громко, от чего Джин вздрагивает, кинув взгляд на источник шума. – Ты слишком хорошо меня знаешь, – пожимает он плечами и поправляет маску на подбородке, отставляя кружку на стол. – Ты довольно предсказуем, Юнги-я. Но это и твой плюс: постоянность – это здорово. Уютно, что ли. Комфортно. Подвезешь меня?       Юнги попрощался с Намджуном, Сокджин лишь кивнул, захватив с собой куртку и большой пакет, а Джун махнул им рукой, так и не отвлекаясь от компьютера. Отличная проверка, Юнги. Наушники были немы, как рыбы, а Намджун впитывал все губкой.       Миновав двери студии, они заходят в лифт, спускаясь на подземную парковку большого центра, в офисной части которого и находилась их студия. Возле машины Юнги останавливается покурить, создавая себе передышку, а Джин пока ставит пакет на заднее сидение, ожидая Юнги на переднем.       Докурив, Мин садится в машину и заводит двигатель, выезжая в город. Всю дорогу они о чем-то разговаривали, в основном, конечно, Джин, а Юнги молчал. Ему было приятно слушать Сокджина, с ним было комфортно, а это главное. На самом деле он скучал по тому времени, когда засыпал с Джином и просыпался с ним же, все же привычка не уходит так быстро, а если и так, то остается осадок. Наконец, перед ними виднеется дом Сокджина, Мин останавливается, но не перебивает Кима, внимательно слушая, пока тот не заканчивает историю. – Спасибо, Юнги. Хорошо, что ты заехал к нам. Я бы точно его убил, – смеется Джин, поведя плечом. Он отстегивает ремень безопасности, потягиваясь. Все-таки путь от студии до дома Джина был долгий, хотя признаться честно, он каждый раз не замечает этого времени. – А я ведь до сих пор не знаю что между вами произошло, – Мин глушит двигатель, понимая, что разговор будет долгим. Сейчас бы выйти покурить, успокоиться, но Джин важнее. – Поверь, ты не захочешь знать. Вспомни меня тогда, полгода назад, – Джин некоторое время молчит. – Я почти покончил тогда со всем. С собой. Но в последний момент развернулся и побежал к тебе. Ты спас меня, как бы это не звучало банально. Серьезно, – он поворачивается к Юнги, трепетно сжимая его ладонь. – Я благодарен тебе. – Знать бы еще от чего это все, – Юнги теряется немного от наплыва чувств со стороны Джина. Тот говорит искренне, чисто, будто отпускает себя, и это заставляет Мина слушать его. Такой Ким – искренний Ким, а на такого налюбоваться за всю жизнь невозможно. Такого невозможно не принять. – От самого себя по большей части, наверное. – Ким смотрит прямо в глаза, и в них не видно страха как еще недавно. В них лишь спокойствие и благодарность которая через руки передается Юнги, окутывая. – Я разваливался тогда. Ты же собрал меня по частям, не задавая лишних вопросов, лишь давая поддержку и тепло. Ты лучшее, что могло со мной случиться. И в то время, и сейчас. Если бы не ты, я бы здесь сейчас не сидел. Спасибо.       Мгновение и Джин тянется к нему, запечатлевая на губах поцелуй. Не короткий, не долгий, ровно такой, чтобы передать всю ту благодарность, что теплилась в его душе все это время. Юнги не понял когда именно настрой чувств поменялся, но вот он уже тянет Джина к себе за талию, благо место позволяет, утопая в бесконечной ласке, что дарили ему эти губы и руки, что нежно обнимали шею, скользя в волосы, перебирая прядь за прядью. Поцелуй был не страстный, не животный, совсем нет. Так целуют от всего себя того, кому доверяешь самое дорогое, что есть: сердце. А сердце Кима, все в пластырях, швах и только-только сошедших синяках было скромно отдано тому, кто не бросил в самое худшее для него время. Это не любовь, это что-то большее, не требующее материальной или физической поддержки. А это? Это минутная слабость, которая ставит точку в прошлом Джина.       Юнги не прекращает. Просто что-то подсказывало Юнги не останавливать Джина, не останавливаться самому. Это было так естественно: теплый Джин рядом, чистота в душе и сердце.       Джин отстраняется первым, наблюдая, как поменялись губы Мина после поцелуя и верно думая, что его собственные так же припухли и покраснели. Он все еще был в объятьях Мина и положил тому голову на плечо. Просидев так совсем недолго, успокаивая дыхание, он отстранился окончательно. – Спасибо, Юнги-я. Что понял. Что принял. До встречи, – Сокджин выходит, оставляя за собой чистоту и порядок.       Юнги кивнул, слыша как открывается задняя дверь и Джин берет оттуда пакет, а после видел, как он зашел в дом, махнув рукой на прощание. Лишь после этого он понимает что же сейчас произошло, и это его совершенно не беспокоит. Для него, для Джина этот момент был безумно важен. Но важен в другом смысле.       Юнги выруливает на дорогу, возвращаясь домой с чистым сердцем, перед этим заехав за сигаретами. День продолжается своим чередом, как и жизнь Юнги.