Моменты молодости

      Юнги не имеет ни малейшего понятия как эти двое мелких ребят по соседству, которые периодически его раздражали, когда дорогая звукоизоляция, к сожалению, не могла остановить запах сгоревшего тостера, смогли стать неотъемлемой частью его жизни. Хорошо, что такая дорогая звукоизоляция могла остановить что-то пострашнее запахов неудавшейся по первому времени самостоятельной жизни. Юнги еще раз поблагодарил проектировщиков, что стены в этом здании были не только крепкие, но и толстые.       Они довольно часто звали того прогуляться, поужинать вместе или посмотреть фильм.       Ну, чаще его все же звал Чонгук, который нашел в хене какую-то одному ему ведомую поддержку, которую мог оказать только достаточно взрослый человек даже неосознанно. Старше, чем твой партнер.       Эти двое уже не скрывались особо, когда Юнги был с ними. Чонгук мог спокойно завалиться на Тэхена, когда тот работал над домашним заданием с Юнги, отдав последнему в качестве платы кофе, и неожиданно укусить за бедро, получив такой же укус в ответ куда-то в область шеи. Мин же закатывает картинно глаза и свертком из тетради бил по голове обоим, возвращаясь к работе. Мог, когда думал, что Юнги не видит, быстро поцеловать Тэхена и убежать по своим делам дальше, получая будто от этого второе дыхание. Юнги уже бывало и не замечал этого всего. Можно было понять, что сейчас что-то произошло по красному лицу Чонгука, да и то тот стоически держался.       Юнги над этим лишь посмеивался.       Хотя и Тэхену грех было жаловаться, когда большую часть домашки он мог спросить у Мина, который, на удивление, знал многое, хоть и старался не особо светиться, пусть и такое внимание было ему лестно.       Вот в очередной день, когда они с Тэхеном сидели у того в уютной гостиной за презентацией, Тэ и произнес, тогда Юнги предложил доделать завтра, потому что глаза у Кима уже почти не открывались, таким сонным он был: — Завтра Чонгук танцует. Я поеду, плюс заберу его заодно, поздно довольно заканчивают обычно, — из двоих его соседней лишь у Тэхена была машина. Насколько он знал, Чонгук так и не сдавал на права по какой-то причине, обходясь такси и Кимом.       Он задумался. Чимин же вроде как тоже танцует вместе с Чонгуком в одной группе. Юнги уже видел пару раз, когда Чон раздвигал мебель в гостиной и репетировал танец, и в голову скользнула мысль:"А малой танцует также потрясно?", потому что, он готов был признать, что Чон двигается просто сногсшибательно, выгибаясь в такт музыке. А пресс и мышцы Чимина он успел заценить, так что он не сомневался в Чимине, лишь хотел увидеть его в деле. — Если хочешь, кстати, можешь поехать со мной. Вход Чонгук устроит, — Юнги согласился. А почему бы и нет? Чего это ему стоит?       На следующий день встретиться вместе дома они не смогли, потому что Джину срочно он понадобился в студии, и Юнги сорвался за полтора часа до выступления мелкого, гоня в другую часть города с большой возможностью получить потом штрафы за превышение скорости. На самом деле там не было ничего серьезного, помочь с документацией да поставить пару росписей, но почему-то это затянулось.       Юнги не особо волновало близкое присутствие конкретно Джина рядом, так что для подписи, чтобы лишний раз не сгибаться, он присел на край подлокотника стула, позже соскользнув на бедро Джина, все еще занятый заполнением бланков, которые, без сомнения, не мог заполнить никто из студии, чтобы потом Юнги просто расписался. Руки на талии его тоже не особо беспокоили, в конце-концов, он их и не замечал, это же Джин.       Сколько ночей он засыпал, обнимая того, чтобы Джин мог спокойно спать?       Тогда, когда от горячего дыхания шея взмокла Мин понял, что должен был это остановить. Он правда об это думал. Что, как бы это все естественно и привычно не было, происходящее было неправильным, не его.       Не он должен сидеть сейчас с Джином, позволяя исцеловывать шею, оставляя чуть заметные, но укусы. Не он, в мгновение обернувшись, притянуть того за затылок к себе. Не дыхание Джина должно опалять его лицо, лишая, вопреки всякой логики, красок. Не язык Мина должен скользить меж его губ, вырывая хриплый вздох. Не его руки должны собирать под собой розовый свитер Сокдждина, залезая дальше под него.       Понимает он это слишком поздно, путаясь в мыслях и одежде, когда между дрожью от сжатых в не совсем чужих руках бедер и повышающейся температуры в комнате, он ловит мысль, что бесстыдно опаздывает, что "мелкий танцует".       Кое-как, чуть неловко получается выпутаться из рук, бессовестно обещая поговорить про "нас" чуть позже, в неуютной, почти что осуждающей тишине выскользнуть за дверь, на ходу поправляя воротник и задранную рубашку, добежать до машины на путающихся ногах и не с первого раза попасть ключом, заводя автомобиль.       Тэхен скинул ему адрес, и он успел за пять минут до начала, вспоминая уже когда здоровался с Тэхеном, что от спешки забыл телефон в машине. Поэтому он и не любил нестись куда-либо, но без Кима его бы вряд ли пустили, так что пришлось почти что бежать, потому что Тэхен не был намерен опаздывать. Мин Юнги не намерен был опаздывать.       На самом деле это выступление было что-то вроде благотворительной акции или чего-то похожего, и там были не только танцы, но и пение. Даже кто-то играл на скрипке. Ну, Юнги поморщился, пытался играть. Чонгук, в отличие от одного из прошлых номеров, танцевал один. Некоторые движения он узнавал и был под тем же впечатлением, что и тогда в квартире, потому что Чон был серьезно гибким и резвым, а танец это еще и подчеркивал.       После выступления Чонгука пошла какая-то группа девушек, которые танцевали, Юнги был полностью беспристрастным, средненько после Чона, и зрители, похоже, его поддерживали, сдержанно хлопая. Тэхен и вовсе застыл, наблюдая за младшим, с нечитаемым взглядом. Чон уже подошел к Киму, что-то нашептывая тому на ухо, а после они удалились, Чонгук только и успел бросить прощание.       На сцену вышел Чимин. А у Юнги из головы вышли последние мысли, потому что мелкий дал. Дал покурить всем тем танцорам, Чонгука мы тактично пропускаем, что были до него, дал понять залу что значит настоящий танец.       Белый слишком шел этому ангелу, который на сцене полностью отличался от себя в жизни. Хотя откуда этому знать Юнги, который-то и видел его полтора раза? Но он отличался. Не кидал того озорного взгляда на притихшую публику, смиренный, будто только-только спустившийся ангел, не смеющий поднимать глаз на творения бога, являясь при этом лучшим из них.       Свободная одежда ничуть того не портила, оставляя полет фантазии на зрителя, потому что человек, что творит такое, не мог быть хлипким. Потому что каждый прыжок отдавался где-то в сердце у Юнги набатом для твердого ума. Что он там говорил про Чонгука? Теперь Юнги не мог вспомнить ни одного движения Чона, потому как Пак смотрелся в белом настолько обворожительно, что вот прямо сейчас для Юнги других людей и не существовало. Был только Чимин, белая шаль в его руках и...       Юнги поперхнулся.       "А на чужих коленях он танцует также сексуально, как на своих?"       Чимин, будто все тот же ангел, упал на сцене. Зал аплодировал, а Юнги не мог пошевелиться, отмерев лишь к концу, когда последняя часть белой одежды скрылась за сценой. — Юнги-хен! — Чимин подлетел к Мину уже после выступления, уже переодевшийся, но все еще с чуть влажными волосами, хватая того за руку. — Я видел тебя со сцены, но сначала думал, что обознался. Ну как тебе? На сколько баллов из ста? — На столько, что я готов позвать тебя на свидание, — Юнги смеется, поправляя челку, спадающую слишком низко на глаза, и воротник, скрывая возможные следы своей беспечности. Он не планировал этого говорить, правда, просто такой вид этого паренька слишком отчетливо засел перед глазами, стоя перед ним до сих пор белым прекрасным призраком. Чимин теряется, оступаясь на середине шага. — Ну, на сколько баллов из ста это неожиданно? — На столько, что я готов согласиться.