Моменты молодости

      О чем думал Юнги, когда там, на выступлении, весь зачарованный танцем Чимина, позвал того на свидание, он не понял до сих пор, правда. Он, уверял себя Юнги, просто остался под впечатлением от чувственного танца Пака, вот и все. Момент, танец, мимолетный взгляд из-под розовой челки, прожигающий насквозь.       Успокоить практически не получилось, падает Юнги головой в согнутые на барной стойке в локтях руки. У него и так из-за Джина начался (продолжился, Юнги, продолжился, не смей отрицать) кавардак в жизни, а тут еще и он сам предложил Чимину сходить на свидание. Недолюбленности Юнги не ощущал, последний раз был не так уж и давно, так что с чего вдруг он воспылал светлыми чувствами к парню он не понимал. А воспылал ли?       Юнги резко сел, прислушиваясь к себе. Лететь к Чимину с букетом роз и серенадой не хотелось. Уже хорошо. Он вызывал что-то среднее между желанием и раздражением, так что все с Юнги нормально. Не такое уж и сложное дело, особенно когда можешь это проанализировать и принять решение с холодной головой. Зато хотелось кушать. Юнги решил спустить пока все своим чередом и заказать еду. Да, протянул он про себя, ты уже пустит все на самотек. И что вышло? Посмотри в телефон, Джин тебе позвонил четыре раза. Поговори с ним, поговори "о нас". Сделай уже хоть что-нибудь со своим хеном, ты же знаешь как он переносит сейчас все.       Эгоистичный придурок, как всегда.       В дверь звонят, и Юнги уже знает кто там за ней. Тянуть больше нельзя, иначе они оба заиграются, забудутся, потеряются в шатких остатках дружбы, что Юнги пытался хоть как-то сохранить. Не выйдет. Джин запутался и тянет за собой Юнги, который слишком дорожит им, чтобы так просто оборвать на полуслове, скинуть руки и сказать "уходи". Они знакомы уже больше восьми лет, его с ним познакомил как раз Намджун, заводя почти что за руку в студию. Джин стоял, неуверенно оглядываясь по сторонам, рассматривая фотографии и немногие сертификаты, которых с появлением Сокджина стало гораздо больше. Там, в наскоро созданной студии и началась их длинная дружба.       Сокджин тогда помогал матери в цветочном магазине, который в наследство перешел ему (позже он открыл еще парочку и кофейню, в которой пропадал почти все время), когда Джин закончил университет. Тогда же он, только-только выпустившийся из школы, потерянный, знавший до этого только короткий путь "дом-школа-магазин-дом", с широко распахнутыми глазами наблюдал за читающими рэп Юнги и Намджуном, как-то впоследствии тесно вплетясь в тесную компанию друзей. Не раз они помогали друг другу, не раз выручали, не задавая лишних вопросов. Студия развивалась, обзаводясь штатом хороших работников, встав на крепкую ступеньку в музыкальном бизнесе.       В основном, конечно, студией руководил Намджун, будучи ее директором. Джин обладал неплохими талантами всучить кому угодно что угодно, так что рекламировал агентство не только своим лицом, но и талантами остального персонала. Юнги активно работал музыкальным продюсером, продавал тексты своих песен и музыку восходящим и устоявшимся звездам, айдолам и группам Кореи и Запада, заработав на этом неплохое состояние. Люди готовы были выложить крупные суммы, потому что сам текст мог им не достаться. Вместо этого взгляд из под кепки, поджатые губы и холодные слова: "Ты не потянешь". После они кидали, конечно, оскорбления по типу "Сопляк", "Да что ты знаешь?", "Многое о себе мнишь", но это были лишь слова. В какое-то время вроде обычные слова "Suga" или "Gloss" в графе музыкального продюсера, композитора или автора текста заставляло завидовать белой завистью. Но это дело прошлого. Юнги продолжает заниматься музыкой, пусть и не так активно, как раньше, скорее для себя, чем, как раньше, выживания. Потому что на тот момент ни образования должного, ни денег не было. Была мечта и способ ее осуществления.       Звонок повторился. Юнги отталкивается от барной стойки, за которой сидел, и направляется ко входной двери. Можно было бы, конечно, трагично крикнуть "Открыто", оставаясь сидеть на месте, гость бы зашел, встречаясь лицом к лицу с упавшим на дно жизни Юнги, беспорядок в квартире, подбежал, положил руки на плечи, случайно столкнув полупустую бутылку вина на пол, прошептал "Мы справимся, мы вместе", улыбнулся, Юнги бы тоже улыбнулся и все наладилось.       Только вот Юнги двери закрывает. И не пьет днем в одиночестве. Не настолько все плохо в его жизни. И он убирается минимум через день. В общем, херня это все, заключает Мин.       Джин смотрит испытующе, пытается прощупать почву, понять чем обидел в прошлый раз. Юнги мысленно усмехается. Ничем не обидел, просто он придурок, что дает надежды направо и налево. Приглашение в квартиру дается с усилием, рука двигается слишком резко, пугая самого Юнги. Джин проходит мимо закрытого рояля, проводя нежно кончиками пальцев по клавиатурному клапану, скрывающей клавиши. Располагаются на диване, Юнги варит обоим кофе. — Помню, как собирал его по частям, — Сокджин переводит взгляд с кружки на рояль. — Ты его не выбросил. — Времени не было, — пожимает плечами Мин, стараясь игнорировать габаритный предмет интерьера. Раньше же получалось, почему бы и сейчас не продолжить. — Конечно, — улыбается Ким, отпивая. — Ты же дома не появляешься. — Джин. — Хорошо-хорошо. Вообще, я пришел не для того, чтобы говорить о твоем прошлом. А для того, чтобы помочь его забыть.       Юнги напрягся. Эта фраза явно не сулила для него ничего хорошего, отлично понимал. Джин отходит в коридор, ненадолго оставляя кружку на столике. Юнги с дивана видит, как он копошится в карманах куртки, берет с вешалки свою сумку и возвращается, кладя на столик пакет. — Это?.. — Юнги знает, что это. Он еще тогда увидел край упаковочной коробки, когда подвозил Джина. Но верить не хочет. Не хочет верить, что Джин его предает в этот самый момент, в эту самую секунду. — Струны. Пора тебе пережить этот эпизод из жизни. Я взял инструменты. Один провожусь долго. Поможешь мне? — не вопрос. Джин никогда так не смотрит, когда просит что-то. Так смотрит на клиента, что еще сам не знает, что потратит половину бюджета в студии. Ким же считает миллионами.       Юнги выдыхает. Дабл-Ким страшные люди. Один задавит своим напором, другой просто задавит. Тройняшка их живет напротив, являясь для Юнги тихим омутом, в который он залезать не хочет. Там и Чонгуку неплохо. — Вот и все. Он теперь вновь король в этой квартире, как в старые добрые, — Джин ловит последнюю ноту крышкой, закрывая рояль. Мин опускает клапан, на чуть дрожащих ногах встает и идет обратно вглубь гостиной, огибает столик и выходит на балкон. Джин в какой-то мере его понимает, поэтому не следует за ним, собирая неспеша инструменты, и возвращается на диван к остывшему кофе. Он не чувствует себя виноватым. В конце-концов, так или иначе Мин решил бы свою проблему, но так Ким уверен, что и сам Юнги, и рояль останутся в целости. Не чувствовал себя виноватым, когда видел глаза Юнги, который не мог отвести взгляд от струн, и не чувствует себя виноватым сейчас, наблюдая за бело-серыми струйками сигаретного дыма через стеклянную дверь на балкон.       Будь у него выбор, он бы поступил также. Будь у него выбор чуть раньше, он бы вовсе не позволил этой ситуации произойти. Юнги не спешил возвращаться, докуривая вторую, Джин не спешит его беспокоить, позволяя привести голову в чувство.       Мин возвращается только спустя минут тридцать, когда Джин успевает сам заварить себе чай, который Юнги не пьет, зато пачка стоит специально для Джина в кухонном ящике. Ким знает, что больше двух он и не выкурил бы (не настолько Юнги не любит жизнь, как говорит), зато остался на воздухе, чтобы привести мозги в порядок. Сокджин не торопил. Он понимает, что тот инцидент был роковым для друга, так что и для того. чтобы его пережить нужно время, желание и труд. — Мне пора домой, я зайду к тебе завтра, — Джин кивает сам себе, поднимаясь с дивана, и подходит к Юнги, что сел спиной к роялю за барную стойку. — Давно пора это отпустить, Юнги-я. Тут либо ты, либо тебя. Причем ты же сам. Ты один из тех людей, что сожгут себя, чтобы согреть других. Это тебя и погубит когда-нибудь. — Да какое там, — Юнги почти что смеется, но не хочется. И рыдать в кулак как много лет назад не хочется. Лечь и отдохнуть, пожалуй, самое то. — Я эгоист. — В своих мечтах — несомненно. Ты пытаешься себя в этом убедить. Тебе двадцать семь. Не я должен тебе говорить, что ты думаешь, словно ребенок. Ты же умный. Почему в этот момент все твои знания и опыт разбиваются о скалу непробиваемого детского упрямства? До встречи, Юнги, — Джин проходит мимо Юнги в коридор, чтобы уйти, но Мин ловит того за руку, чуть сам не падая с барного стула. — Подожди! Я хотел поговорить. — Я знаю. Извини, но меня еще не игнорировали четыре раза подряд, — Джин мягко улыбается, отстраняя руку Мина. — Не ответил в пятый, я обиделся бы. Просто позволь мне быть рядом, чтобы поддержать. Не могу видеть, как мой друг загибается под собой же. До завтра, Юнги.