Моменты молодости

      Чонгук все еще теоретически живет у него. У входа стоят его тапочки, в ванной комнате — душевые принадлежности, в комнате развешаны вещи. Чонгук ездит на пары, приезжает, готовит, ест под присмотром Юнги или Чимина, а после уходит к Тэхену, возвращаясь поздним вечером, ни разу не оставшись ночевать в когда-то своей квартире. Юнги не против, пока Чонгук не несчастен и ест хорошо, так что Чон миллиметровыми шажками налаживает порушенные отношения с молчаливого разрешения Юнги, мол, я не одобряю, но держать тебя просто взаперти не намного лучше. Мин был бы рад ему еще чем помочь, потому что здорово привязался к этому парнишке. Он подумает об этом позже.       Позже думать как-то не получается, не хватает на это времени, происходит завал на работе когда он берется за новый проект, хватает сил только на добраться до дома, поесть что-то приготовленное Чонгуком или Чимином, который с легкой руки Юнги мог приходить к Чону под уговором "Главное не разнесите тут все", сходить в душ и завалиться спать, слушая как шоркают тапочки Пака по полу в гостиной. Он знает, что это он. Чон не носил обувь дома у Юнги, потому что полы с подогревом и "Мне правда слишком жарко, хен, не понимаю как не сварился еще". Утром выпить кофе, сваренный рано встающим Чоном, и поехать на работу. И так каждый день.       А в доме Мина как-то оказалась домашняя обувь Чимина. Как, собственно, и его толстовка, домашние штаны, футболка. Этот факт Юнги упустил в какой-то момент. Это точно были не вещи Чонгука, часть которых забрал сюда Пак, не тот одеколон. Нет, Мин не имеет фетиша нюхать чужие вещи, просто у него нос чувствительный. Этот факт также был упущен Юнги. Юнги возвращается домой наконец пораньше, потому как проект успешно, кто бы сомневался, закончен. Успевает даже заехать в магазин за продуктами и медленно покурить возле машины, успев послать нахер недовольную мамашу, тянущую свое чадо с сотни дополнительных занятий, а все равно входит в квартиру в то время, когда раньше даже не мечтал за эти три недели. Входит с пакетом в дом и замечает странное: кедов Чона нет, а вот обувь Пака присутствует, как и шум со стороны кухни, из которой сразу высовывается голова Чимина. Он с того дня был весь на нервах. Он оказался между двух огней, когда лучший друг оказался тем еще козлом, а Чонгук почти свихнулся. Как сказал однажды Чимин, заходя к ним, не только Чонгук. Оба стоят друг друга. Чимин сильный эмпат, это давно заметил Юнги, и такие отношения друзей влияли и на него в какой-то мере. Какое-то время он был старостой группы, но потом отказался, потому что не мог терпеть все эти всклоки, выливающиеся так или иначе на него. Появилось больше времени, танцы стали отдушиной, в которой он мог отдать людям те же эмоции, через которые проходил сам. — Хен, ты вернулся рано, — и скорее всего это к лучшему, потому что, черт возьми, на Паке только спортивные брюки и фартук. И выглядит это горячо. — Извини, за внешний вид, ты же обычно не возвращаешься раньше одиннадцати, а пульт от кондиционера я не нашел. Я сейчас оденусь, — он развязывает фартук сзади и снимает, пока Юнги проходит к столу, ставя на него пакет и моя руки, и оказывается вблизи Пака. — А могу нет.       На обдумывание у Мина нет времени совсем: и правда горячие руки Чимина неспешно скользят по талии, притягивая его ближе к себе, лицо оказывается близко к лицу Юнги. Глаза в глаза, немой вопрос, время, чтобы отстраниться.       Протянув руки вверх, одной Юнги обнимает Пака за талию в ответ, а вторую вплетает в волосы Чимина, от чего тот прикрывает глаза, улыбаясь, пока пальцы массируют затылок, разминают шею. Юнги притянул его к себе и поцеловал наконец, мазнув губы языком. Влажно, глубоко, Пак почти простонал от неожиданности, скользя рукой вверх по бицепсу Мина и сжимая кожу на плече, возвращается на локоть. Полные губы Пака вновь и вновь накрывают его, сухие и холодные. Юнги улыбается в поцелуй от мысли, что на самом деле ужин Пак уже приготовил, вон, на столе стоит под пищевой пленкой, а этот проказник ждал Юнги таким специально. Что же, Мин совсем не против. Пак останавливается первым, но лишь на секунду вдыхая и соединяя их губы вновь, проводя руками по груди Мина, пока руки того уверенно ложатся в задние карманы спортивных брюк Чимина. — Это может закончиться здесь, — шепчет Юнги, замечая, как шипит в ответ Пак. И улыбается, — а может продолжиться в спальне. — Я бы стал ждать тебя в таком виде, если бы хотел прекращения? — Чимин вновь целует, в этот раз более легко, касаясь губ и языка мгновением, а после тянет в сторону спальни хозяина дома.       Чимин слишком быстро оказался на кровати (что там идти), прижатый к ней Юнги, который успел расстегнуть пару пуговиц на рубашке от духоты, и сейчас Пак имел неплохое зрелище, медленно проводя по груди того, расстегивая остальные, но Юнги целует вновь, заставляя прикрыть глаза и тихо всхлипнуть, когда чужая рука накрывает пах. — Мы должны были обговорить предпочтения, может, нюансы, — Мин проводит носом по шее, втягивая воздух, и возвращается вновь к губам, давая ответить лишь когда кончается воздух. И правда жарко. У Юнги новый фетиш, которому, как и всем остальным, Чимин соответствует дословно. — Без этих всех бдсм замашек, нет, — Чимин разделывается, наконец с рубашкой, проводя свободно ладонью по груди и поджатому животу. — Точно нет. Это нужно тщательно обсуждать. А хочу тебя я прямо сейчас. — Ну, далеко точно не зайдем. В первый раз, а? — он стягивает с себя надоевшую за день одежду, привстав немного, пока Пак тянется к ремню на брюках. Точно, это был костюм, который гладить до идеала сложно и на который он потратил вчера вечером добрые двадцать минут с отпаривателем в роли лучшего друга. Сейчас так плевать, боже. — Не похож ты на человека, у которого с одним может быть второй и третий, — шепчет Пак вновь отрываясь от губ, когда Мин тянет вниз его спортивные штаны, позволяет снять. Вслед летят и брюки самого Юнги. Да, Мин не похож на такого человека, но он готов им быть. Не с кем-нибудь, а с Чимином да, вполне готов. Пак покорен, когда Юнги беспрепятственно ласкает губы, проникая так глубоко, что руки на спине Мина почти что трясутся. Медленно смещает руки со спины на поясницу, прижимая к себе сильнее, показывая насколько долго ждал. — Я умею приятно удивлять, — он смеется в острую ключицу, целуя ее после, а потом приспускает наконец белье, пробираясь под ткань, слыша стон в ответ. Мин уверен, что Чимин может громче. Мин докажет, что Чимин может громче.       Пак откидывает голову, открывая шею, по которой от ключиц к линии подбородка проходит линия поцелуев Юнги. Мин и сам почти что плавится от такого количества "вау", что лежит сейчас под ним и принадлежит сейчас ему одному. Давно такого не было. Никогда такого не было. К черту это все на самом деле.       Чимин раскрывает глаза, когда горячее дыхание смещается с шеи ниже, ниже, к паху (Юнги не особо уверен, но он хочет это сделать) и закусывает костяшки пальцев, когда Мин обхватывает член у основания, накрывая его своим ртом. О, он почти смеется, ощущая запах своего геля для душа. — Твою ж мать, — шепчет Пак, сжимая плечи Юнги, когда тот насаживается глубже, не решаясь запустить пальцы в волосы. Он фантомно ощущает улыбку хена, а сам ведь смотрит в потолок, не имея сил опустить взгляд на такого Юнги, но дрожащие пальцы зарываются в прическу, портя до конца, перебирая прядь за прядью, сжимая.       Юнги не помнил, когда последний раз делал минет кому-то, серьезно, обычно он был занят другим, не доходил он до этого. Но такого Чимина, мокрого от пота, беззащитного, но до безумия сексуального он хотел видеть прямо сейчас и здесь. Пак резко тянет того назад к себе, обнимая за шею дрожащими руками. — Стой, стой... — он переводит дыхание, не сводя взгляда с распухших и покрасневших губ Юнги, расплывшихся в улыбке. — Дай... Стой... — он не знает любит ли Юнги целоваться после минетов, он не знает ничего кроме того, что еще бы минуту не выдержал. Что сейчас просто необходим язык Юнги у него во рту, а не на члене, что без него он задохнется. Он задохнется в любом случае, постойте.       Юнги облегченно выдыхает в поцелуй, когда чувствует дрожащие пальцы Чимина, которыми тот сжимает через ткань его член, когда те проскальзывают под нижнее белье, задевая резинку, и обхватывают в кольцо. Мин вновь целует шею, адамово яблоко, ключицы, утыкаясь в изгиб лбом. Он плавит и плавится сам под горячими руками, двигая рукой и подстраиваясь под Чимина, что оставляет легкие поцелуи куда-то в висок и волосы Мина.       Юнги гортанно хрипит, прикусывая кожу на шее Пака, на грани слышимости улавливая всхлип, в то же мгновение ощущая резкое напряжение под собой и то, как Чимин обмякает, лишь крепче сжимая член Юнги. Через пару движений изливается и Мин с тихим стоном через плотно сжатые зубы, зажмуривая глаз до фейерверков перед ними. Он садится между разведенных ног Чимина, утыкаясь лбом в колено Пака.       Проходит некоторое время, прежде чем кто-то может говорить, пытаясь отдышаться. — Как давно мне не дрочили до искр перед глазами, — смеется в потолок Чимин, переводя еще несфокусированный взгляд на Юнги. — Я умею приятно удивлять. — Ой, а сам-то вон весь расплылся, —он легонько толкает свое колено, вынуждая Юнги поднять голову, которую он тут же опускает на место. — В душ. Надо в душ, — он смотрит на свой замаранный живот (как и Чимин на свой) и все же встает. — Я в этот, ты в гостевой. Встретится на кухне, хочу воды, — ему надо подумать.       На том и решили. Юнги почему-то не сомневался, что Чимин подготовился и взял сменную одежду, серьезно. Через минут пятнадцать он выходит из комнаты в кухню, где за барной стойкой уже сидит Пак в большой футболке и забавных клетчатых штанах с двумя кружками. Одну, ту, что с кофе, он протянул севшему рядом Юнги. — Я в душе подумал. А где Чонгук? — кофе такой же вкусный, какой он любит, из-за чего Мин и вспомнил Чона. Он часто ему его готовил. — Гуки сегодня ночует дома, на завтра у него заявление. Он решил подумать над всем этим в отчем доме, — Чимин обхватывает кружку с чаем обоими руками, согреваясь. — Что тут думать... — Что об этом думаешь? — Юнги не хочет лезть в чужие отношения, но в свои еще сильнее, пытаясь дать себе еще пару минут отсрочки он разговора о том, что произошло буквально только что. — ТэТэ мой друг со старшей школы на самом деле, Гуки я знаю намного меньше, хотя они уже были вместе довольно долгое время на тот момент, и я знаю, что ТэТэ не мог так поступить с Чонгуком. Но поступил. Мне жаль Гуки, но ведь ни он, ни я, ни ты не знаем всей истории, так ведь? — пальцы на кружке сжимаются он неприятности разговора. —Я не пытаюсь оправдать Тэхена, он поступил ужасно, но в этом всем разбираться только им одним. А нам нужно поговорить о своем, — Юнги кивает в ответ, мол, да, надо. — Твои слова дали намек на продолжение, так что я вполне могу предположить дальнейшее развитие отношений? Хорошо, — он выдыхает, видя подтверждение в виде медленного кивка. — Официальные отношения you're welcome, — салютует в ответ полупустой кружкой, не ощущая никакой тяжести от этих слов, которую обычно испытывал, стоило в его жизни появиться кирпичику "вторая половинка", что придавливал не хуже бетонного блока. — Ой, да Вы из Англии, что же тогда пьете кофе? — смеется в ответ Пак, пихая того в плечо. — Кстати, ты ни разу не говорил как он, — если честно, Юнги думал, что все это время кофе готовил Чонгук. — А кто по-твоему готовил кофе тебе с утра и по вечерам? Две ложки с сахаром если варишь в турке, и без сахара, если в кофе-машине? —Чимин смеется снова, и на самом деле этот смех лучшее, что Юнги слышал за сегодня. Кроме стонов, хорошо, кроме стонов. —Чонгук-и? Его бы самого по частям собрать, особенно в последнее время. — Вкусно, — Юнги притягивает к себе Чимина для поцелуя, — вкусно. — Верните мне ворчливого хена, этот бракованный, — он вновь смеется в губы Мина, целуя после до того, как Юнги успевает закатить глаза, — Я разогрею поздний ужин, — И правда поздний, Юнги не уследил за временем.