Моменты молодости

      Чимин скользит взглядом по проходящим мимо людям. Сейчас середина выходного дня, так что на улице много прохожих. Кажется, он видел парочку своих одногруппников, но ждал он одного конкретного студента.       Чимин понимал, что поступает в какой-то степени неискренне, когда вместо того, чтобы разобраться вместе с Юнги в его состоянии, лезет с этим к Хосоку, но сделать с собой ничего не мог. Как и с Юнги: он после ночи церемонии был сам не свой, а когда слышал от кого-то имя Хоби, то взгляд его тут же тяжелел, а Юнги погружался в себя, превращаясь в черную дыру негатива. Того и гляди, засосет сам себя, так сжимался на месте.       На все вопросы Чимина отмахивался, мол, не так это и важно. Но Чимин не глупый. Пыль на рояле в квартире Юнги он стирал сам, потому что скоро там можно было бы записывать номера. Юнги к нему уже даже не прикасался, избегая на него даже смотреть.       А всего лишь этот Шиу. Связное звено между Мин Юнги и Чон Хосоком.       Силуэт которого уже виднеется вниз по улице. — Привет, Чимин, — он приветливо машет рукой, а в следующий момент заключает того в полуобъятия, улыбаясь. Пак сильно сблизился с Хосоком благодаря тому, что они оба были танцорами, и пусть после истории с Тэхеном и Чонгуком создалась какая-то неловкость, ни Чонгук, ни Чимин не были как-то недовольны своим хеном — он оказался замечательным другом, поддерживающим их обоих.       Позже они идут в кофейню, неприметную, находящуюся в не совсем проходном месте, но от того еще более атмосферную с круглыми столиками, мягкими диванчиками с гирляндами над ними и милыми бариста. Любимое место Хосока, как тот любил говорить. И от этого факта еще больше не хочется переходить к тому, ради чего он Чона и позвал. — Ты спрашиваешь о Шиу? А что, твой парень ничего не рассказал? — Хосок не хочет обижать Чимина, совсем нет. Но одно упоминание Юнги заставляет того скрипеть зубами. Одно имя выводит из себя. Хосок хороший хен. Пока речь не заходит о Юнги. — Юнги-хен стал странно себя вести после дня церемонии. После вашей встречи, а еще когда к нему после нее подошел человек. Мужчина, говорил что-то про переезд в другую страну, Шиу, — Чимин пытается вспомнить имя, но не выходит. Возможно, его он и не называл. — Юнги назвал его хеном.       Хосок лишь хмыкнул на это описание ситуации и отпил кофе. Но лишь внешне показался незаинтересованным. Нахмурившись, он кивнул: — Ли Синсун. Ему Намджун говорил про переезд. Спустя три года по-любому же узнал правду, сученыш. Давит на больное, — Хосок снова хмыкает. — Он курировал Намджуна, когда он открывал студию, поэтому знает Мина и Шиу. Ты искал в интернете и ничего не нашел? Хо Шиу. Из соц. сетей я удалял его самолично, когда он погиб, так что да, ничего бы ты не нашел. Юнги его убил.       Чимин таращит глаза и хмурится, не понимая что именно имеет Хосок. Что пытается сказать этими словами. — Извини, Чимин, но я не хочу говорить об этом. Если это все, то я пойду. Приятно было встретиться с тобой, правда, но мне пора идти, — он встает и улыбается, дожидаясь кивка, и уходит. Смысла держать его дальше нет, потому что говорить на эту тему он явно не хочет. В голове Чимина все запуталось еще больше. Он совершенно ничего не понимает. Как Юнги, его Юнги, мог убить человека? Что на самом деле случилось с Шиу?       Он еще некоторое время сидит в кофейне, пытаясь привести голову в порядок, смотря на проходящих мимо людей, но пока не выходит. В голове повторяются слова Хосока "Юнги его убил". Этого же быть не может, правда? Тогда почему Юнги до сих пор на свободе? Нет, он не должен об этом думать. Юнги может быть каким угодно: хмурым, угрюмым, ворчливым или грубым, но он бы никогда не убил человека. — Хосок, ты только все запутал, — шепчет он и прощается с баристой, выходя из кофейни.       Он заходит в магазин, где ему пишет Чонгук, отвечая на сообщение часовой давности:             "Чимин-а, ты закончил с хеном?"       Чимин не говорил с кем именно идет на встречу, чтобы лишний раз не тревожить Чонгука, просто сказал, мол, пригласил хена. Чон еще слишком нестабилен, чтобы как-то его напрягать.             "Только что, Гуки. Что такое?"       Он двигается к кассам, собрав все необходимое, так что пропускает сообщение Чонгука, расплачиваясь, а на парковке смотрит, ожидая такси. Пакеты слишком тяжелые:             "Ничего серьезного, хен, на самом деле я хотел отвлечься от домашки"       И парочка смеющихся смайликов в конце с пальцами вверх. Чимин рад, что младший идет на поправку. Он слишком эмоционален и зависим от Тэхена, что дало о себе знать после поступка последнего. Юнги и Чимин почти что собирали его по частям.             "Гуки, все хорошо?"       Младший не отвечает, чем настораживает Чимина:             "Гуки, все нормально?"             "Чонгук, я сейчас приеду" Ответ прилетает незамедлительно:             "Не нужно"             "Хен, не приезжай. Я в порядке, просто отвлекся ненадолго"       Чимин не верит, но не думает, что стоит лезть разбираться к нему, особенно сейчас.             "Ты же знаешь, что я люблю тебя?"       Такси успевает приехать быстрее, чем отвечает Чонгук:             "Да, хен. Спасибо"       Чонгуку нужна помощь, думает Чимин, сидя в машине по пути домой, но не Чимина. Тэхен в этом случае похож на бога: он не был сильно старше Чонгука, одногодка Чимина же, но он и правда многое создал в самом Чонгуке. Тот заглядывал к нему в рот с детства. Чимин вспоминает день, когда успокаивал плачущего Чонгука, который приехал к нему из дома Юнги, когда не в силах был находиться даже в одном здании с Тэхеном: — У меня волосы, которые ему нравятся, у меня тело, которое ему нравится, одежда, которая ему нравится — Чон зарывается носом ему в шею, которая быстро намокает. — Я веду себя так, как ему нравится. Так почему он не любит меня?       Тогда он ничего не ответил, лишь поглаживал по спине, успокаивая нервные вдохи. Но он понимает. Гуки, он любит тебя, что обоих и разрушает.       Тут на телефон пришло еще одно уведомление, и Чимин вздохнул: помянешь и...             "Я заскочу к тебе?"             "Ну заскочи"       Как-то так Тэхен и оказался у него дома. Правда, как оказалось, чтобы Чимин не ответил, Ким все равно был уже возле, сидел на лавочке, ему еще и подождать пришлось. Чимин расплатился с таксистом и вышел из машины, со вздохом прихватывая тяжелые пакеты и на ходу передавая ключи подскочившему Тэхену, чтобы открыл дверь.       Это был первый раз, когда Чимин видел Тэхена без Чонгука с того времени, как произошла эта ссора. — Мог бы сказать, я бы подбросил, — говорит Тэхен уже в дверях, когда пропускает вперед Чимина, который ставит с громким звуком пакеты на барную стойку и лишь потом идет разуваться: все равно прибираться. — А уже ехал в такси.       Чимин понимает, что возможно холоден с другом, но ничего на самом деле поделать с собой не мог, он все еще зол на него. Да, он говорил Юнги, что не знает всей ситуации и все такое, но вид Чонгука не мог не произвести на него впечатление. Негативное. О Тэхене.       Сам Ким мнется в дверях, слишком долго разуваясь и снимая пальто, так что Чимин успевает разобрать половину из двух пакетов, пока Тэхен не сел за стойку. Неловкое молчание начинает бить по нервам, и первым не сдерживается Чимин. — Так ты что-то хотел.       Ким перебирает своими пальцами, сцепленными в замок, смотря на Чимина чуть наклонив голову. Он чувствует неловкость. Ким понимает прекрасно своего друга, почему он так холодно себя ведет с ним, понимает свою вину. Он ее каждый день пьет из глаз Чонгука, он все чувствует. Наконец говорит: — Не то что бы хотел. Просто, я не знаю, что мне делать.       Чимин выдыхает. Ну конечно. Они же еще не разобрались со всей этой ситуацией. Он пришел просить совета. В конце концов, Ким пытается. — Что конкретно? — он заканчивает и второй пакет, вставая напротив Тэхена и облокачиваясь руками о поверхность стойки. — Гуки, он... Я знаю, что виноват, но давай без осуждения за то, что я сейчас скажу? — он и правда просит, понимает Чимин, но не принимает. — Он убегает. То есть, в универе это не так заметно, но дома... Он не появляется там особо. То есть... Он то у тебя, то у Юнги-хена, то у Сокджина, и я совсем не могу с ним не то, чтобы поговорить, но и просто поздороваться. Он приходит под вечер, ужинает и ложится спать. А потом все заново. Вроде бы мы недавно говорили с ним, все разрешилось, подумал я тогда, но это оказалось не так. — А ты думал, что он с тобой будет сидеть и разбирать причины почему же его самый обожаемый хен ему изменил и поступил как самый настоящий мудак? — Пак поднимает брови и смотрит на Кима взглядом, мол, ты же не идиот, так почему прикидываешься? — Тэхен, ты не в сопливой дораме. Даже если он любит тебя, а, поверь, Чонгук любит, он еще долго не сможет нормально простить тебя, если в конце и вовсе не обретет мозги и не уйдет. Прости меня, конечно, но тут я на его стороне.       Он не уйдет, внутри Чимин качает головой, он помешан на тебе. Никуда он не денется, но это его и убьет. Тэхен опускает голову, смотря на белую поверхность стойки, и медленно кивает. Он знает, он все знает, но потерять Чона не может. Не снова, никогда больше. Ему без Чонгука дышать невозможно, а из-за собственной ошибки он собственноручно обрубил себе кислород, хватаясь сейчас за соломинку, за мимолетный взгляд в свою сторону, за благодарную робкую улыбку за оказанную помощь, за случайные прикосновения. Он знает. — Я понимаю, просто я пытаюсь что-то сделать. Дарю подарки, пытаюсь поговорить... Я просто уже потерялся. — А кто виноват? — Чимин вспылил, это правда, он не должен осуждать, когда пытается помочь, но по-другому не выходит. — Подарки? Цветы? Ты серьезно сейчас? У него сердце разбито, а ты хочешь его просто милым пластырем с пандочками заклеить? Тэхен, мать твою, — он практически стонет на последних словах от всей этой ситуации. Но Пак вновь вдыхает и приводит голову в порядок, который раз за вечер. — Он не дается тебе, потому что не доверяет, что логично. Поймай его и сделай хоть что-то ради него, а не себя. Не для собственного успокоения, а для комфорта Гуки. Он сильный, но единственный, перед кем ему было не страшно быть слабым — это ты. И что ты сделал?       Они оба одинаковые, думает Чимин, провожая Тэхена. Что Чонгуку не нужны на самом деле советы, что Тэхену. Они оба знают что нужно делать, просто обоих нужно подтолкнуть. Нужно указать, что об двигаются в правильном направлении, потому что свой путь они знают.       Пак выдыхает и принимается за уборку, есть совершенно не хочется. Смотрит на время, думает, что Юнги еще на работе, поэтому только пишет, что добрался до дома и спрашивает о самочувствии, хотя вроде знает, что правды не дождется. Но большего он сделать не может. Возможно, ему и сегодняшний разговор с Хосоком после вспомнится, если Юнги об этом узнает.             "Все нормально, я еду уже домой"             "Намджун снова что-то сделал, так что сейчас в студии шум"             "Работать невозможно"             "На самом деле Сокджин докапывается"             "Но кто ему об этом скажет"       Чимин улыбается, эти двое. Он мало о них знает, видел хенов всего пару раз, но Юнги говорил, что давно с ними дружит. А, собственно, это мысль, они же могли знать что-то про Шиу. Мин приглашал его в студию, это было после премии, так что пора вспомнить об этом.             "Я могу, хен"             "Заодно принесу тебе завтра обед"             "У меня только одна пара, так что я свободен после"       Получив согласие и адрес, Чимин продолжил с уборкой. Что-то подсказывало ему, что это плохая идея, но он должен с этим разобраться. должен как-то помочь Юнги. Видеть его таким — просто невыносимо.