Моменты молодости

— Нет, я серьезно не понимаю этого, — в который раз выдыхает Юнги, продолжая листать сайт доставки еды, потому что обоим лень готовить. — Зачем я там? Юккеджан или кальбитхан?       День выдался удачным, оба закончили пораньше, поэтому могли провести целый день без спеха и нервов. Нервов и не было, пока Чимин не заговорил о встрече студентов в эту субботу.       Чимин тоже вздыхает, потому что в который раз объясняет: — Кальбитхан, не хочу сегодня острого. Потому что туда должен пойти я, меня пригласили. И я очень хочу, чтобы со мной пошел ты. Пибимпап еще возьми, — он трет виски, успокаиваясь. Чимину стоит привыкнуть в тому. что Юнги может решать сразу несколько вопросов, и это вовсе не значит, что его не уважают или игнорируют. Просто Юнги такой человек, привыкший много работать. Этакий Юлий Цезарь от мира двадцать первого века. — Тебя позвал Хосок. Ты уверен, что он будет рад меня видеть? — он на секунду отвлекается от экрана телефона, смотря на Чимина, а после качает головой, возвращаясь к выбору еды. — Не думаю, что он обрадуется, увидев меня на вечеринке, которую организовал его друг. Твенджан ччигэ хочешь?       Или Робби Злобный. — Хочу. Хвиджун и мой друг тоже, вообще-то. И меня позвали они вместе, а Хвиджун сказал, что я могу еще кого-то взять с собой. Это слышал Хоби-хен, он все понял. Ну давай, хен, тебе нужно развеяться. — не то, чтобы Чимин и правда говорил о том, что он позовет именно Юнги. Но ему почему-то кажется, что под влиянием алкоголя и тесной компании эти двое поговорят и все уяснят, это кажется правильным. Именно поэтому Пак так настаивает на том, чтобы Юнги пошел. — Это студенческая вечеринка, ты уверен, что мне стоит идти? — Юнги приводит последний аргумент, но и он с треском ломается под непробиваемой уверенностью Чимина, который очень хочет вытащить Юнги из его состояния. — Ну раз я тебя зову, значит уверен. Ну, хен, — он встает с дивана и останавливается прямо перед Юнги, отодвигая его руку с телефоном в сторону. Стоит так до тех пор, пока не дожидается осторожного кивка, а после наклоняется, оставляя на щеке легкий почтипоцелуй. — Все, ты идешь, больше у тебя отмазок нет. Будет весело.       Юнги не уверен на счет веселья совсем. Но все же собирается в следующую субботу на эту злополучную студенческую попойку. Он знает что это такое, так что и скрывать этого смысла нет. Не знает только чего ради он туда идет. На таких встречах обычно нужны более молодые и активные люди, а не спокойный Юнги, который и выпивает-то обычно в компании либо самого Чимина, либо с соседями, либо с Джуном и Сокджином. Хотя с последними в последнее время редко. Чаще в одиночестве. Но, Юнги хмурится от понимания, с тех пор, как он познакомился с Чонгуком, Тэхеном и особенно Чимином, один он не пил совершенно, даже желаний не было.       В такси он садится в смешанных чувствах, отписывая Намджуну, что завтра он не будет доступен, по крайней мере в первой половине дня точно, но как будто это новость. Чимин попросил сначала заехать за ним, так что он так и поступает, а после они вместе едут к этому Хвиджуну.       Дом в частном секторе, что удобно: никаких проблем с соседями. А они бы были, потому что вблизи хорошо слышны голоса и музыка. Юнги уже предчувствует приступы мигрени, но его за руку берет Чимин, переплетая пальцы и чуть сжимая, и ведет к двери, не давая даже надежды, чтобы уйти.       В дверях их встречает сам хозяин дома, в руках которого два стаканчика с чем-то непонятным: — Дресс-код не соответствует, ребята, сорри, — ухмыляется тот, опираясь о косяк. Мин быстро оглядывает его: чем-то с Чимином они даже походили по стилю в одежде, в прическе, но Юнги не стал бы их сравнивать. Просто похожи, но сами они кардинально отличаются, и дело тут скорее всего в поведении. — Что ты придумал уже, Хвинджун? — Чимин улыбается, понимая, что это всего лишь очередные бьющие гейзером заскоки его одногруппника, помноженные на алкоголь. — Выпивает и проходим, трезвые здесь не в почете, — и вручает обоим но стаканчику.       Юнги, наверное, слишком стар для всего этого дерьма. Он даже не может понять что же в его руках, но пахнет то ли спиртом, толи каким-то лекарством. Он почти что хочет сходить это поджечь, чтобы проверить точно ли в стакане этиловый спирт. Давно он не пил непонятную бурду, да и не слишком хочется вновь начинать, но боковым зрением он видит, что Чимин тоже на него смотрит, так что, тихо выдохнув, он опрокидывает стаканчик полностью, не морщась он потекшему по горлу огню. Студенты в это время стали слишком неубиваемы, думает он. Следует следить за Чимином, потому что этот авторский коктейль хорошо дает по голове даже ему.       Чимин следом опустошает стакан и они наконец попадают в дом. Не так чтобы и много людей. Все помещаются в гостиной и на кухне, по крайней мере так кажется Юнги. В центре комнаты стоят диван и кресла, на которых большинство и обосновалось. И свободные места остались лишь с Хосоком на диване, рядом с которым на подлокотнике сидела только девушка, ожесточенно спорящая с сидящим парнем в кресле. Хосок ничем не занят, так что обратил внимание на запинку у двери и помахал рукой. Мин уверен, что только Чимину. — Хоби-хен, — Чимин улыбается, присаживаясь рядом и беря со столика что-то с апельсиновым соком. Хосок улыбается в ответ, а после смотрит на Юнги. — Юнги. — Хосок. — У вас это фишка какая-то особенная? — не выдерживает напряжения между ними Чимин, возмущенно проводя рукой. — Вы каждый раз так здороваетесь. Так, кислые лица — последнее, что хотят видеть люди, пришедшие сюда. Так что на, — он берет еще один стакан даже не глядя и передает Юнги, то же самое делает и со стаканом для Хосока. — Выпили, и не бесите меня.       Чимин знает, что переигрывает, что, возможно, приводит Юнги в бешенство своим глупым поведением, но кто-то должен быть таким человеком. На удивление, они оба выпивают то, что им передал Чимин. Хотя у Хосока это далеко не первый и не второй стакан, по нему видно. Слишком расслабленно сидит, подогнув ногу под себя и откинувшись на спинку дивана, когда обычно его осанка, пожалуй, не уступает осанке Сокджина, такая мысль проскользнула в голове Чимина. — Чимин-а! — зовет его Хвиджун с, судя по всему, кухни. Он со вздохом встает. — Иди скорее сюда. — Иду! — кричит в ответ, а после обращается к Хосоку и Юнги. — Я скоро вернусь. Пожалуйста, станьте лучшими друзьями когда я приду.       Хвиджун слишком общительный, когда выпьет. И слишком пустозвон, а девушка рядом красивая и явно им заинтересованная. Так что Пак приходит на помощь, а после выслушивает долгие благодарности за то что помог произвести впечатление.       Уйти тогда было не самым лучшим решением, Чимин знает. Потому что может вернуться только лишь спустя полчаса, и то не по своей воле, а на вскрики людей из гостиной. Он потом узнает от самого Юнги, что и он, и Хосок с нервов много выпили. Что слово за слово, и кто-то из них ударил первым.       Забегает в комнату и сразу же бросается в этот клубок тел, оттягивая Юнги от Хосока, у которого уже разбиты губа и рассечена бровь. Юнги выглядит не лучше с затекающей в рот из носа кровью и подплывающим глазом. У Хосока большой синяк на скуле ближе к виску, а у Юнги рука вся в кровоточащих царапинах он ногтей.       Что случилось, если бы он сразу же не кинулся к ним — думать не хочется. Какая-то девушка, Суен или Сумин, которая и спорила с парнем, когда они пришли, хватает подругу и бежит на кухню за льдом и аптечкой. Хвиджун трезвеет по щелчку и отводит обоих в ванную, куда после прибегают девушки, оставляя принесенное на стиральной машине, потому что и так мало место в небольшой комнатке, а Чимин и с трясущимися руками может обработать все раны.       Крови и правда много, она у Юнги слишком жидкая, словно вода, испачкала руки Чимина и одежду обоих, заляпав пол и саму ванную, от всего этого становится страшно. Хосок приходит в себя медленно, сидя на плитке и облокотившись на стену с мешком для льда у виска, и Пак не знает что это: алкоголь или все же сотрясение, но следит за ним, пока обрабатывает лицо Юнги. Бровь и губу ему уже обработали, но сам Хосок выглядит плохо.       Чимин может обработать порезы, синяки, ушибы, вывихи, все, что сопровождает танцора так или иначе, но как помочь с сотрясением соображает слабо. Хвиджун мельтешит по гостиной, успокаивая людей и заглядывая иногда в ванную. Угораздило же их. Не нужно было все же звать Юнги, все только испортилось. Чимин сам все испортил.       Кровь наконец перестает так сильно идти, Юнги может держать салфетки самостоятельно, но беда не приходит одна. Чимин не знает сколько прошло времени, но Хосоку стало совсем плохо, весь мокрый от пота, с трясущимися руками, он кое-как сам поворачивается в сторону унитаза, его начинает тошнить.       Хвиджун помогает вывести Юнги оттуда, пока Чимин шарит в аптечке в поисках хоть чего-то, но ничего нужного не находит. В итоге лишь поддерживает Чона, после подавая стакан воды. У него не сотрясение, конечно, но драка вкупе со стольким количеством спиртным просто так не прошла, тем более после сильного удара по лицу. Хосоку становится легче, он связно говорит, лишь морщась от болезненного ощущения на лице. Пак отводит его в комнату Хвиджуна, укладывая на кровать. Рядом сидит Юнги. Из гостиной доносятся голоса успокоившихся людей.       Чимин не хочет ничего говорить или спрашивать. Он просто будет бесконечно счастлив, когда этот долгий вечер закончится.       Удостоверившись, что обоим не нужна срочная медицинская помощь Пак выдыхает. Этот вечер не стоил того. Он выходит из комнаты, чтобы принести новый лед, а когда возвращается, то недолго стоит перед дверью, вслушиваясь в тихий разговор: — ...а я, блять, знал? — доносится тихий голос Чона. — Никто не знал, Хосок. Как будто бы он всем об этом говорил, — усмехается Юнги почти что со злостью, но позже меняет тон: — Ладно, ты не все. — Мы с ним были вместе, почему он мне ничего не сказал? Пошел к тебе... — Это не особо влияет, но, знаешь, иногда тяжелее признаться именно близкому человеку. Я пытался помочь, но, — Юнги смолкает, так и не произнося свою мысль до конца. — Ты же оплатил полностью лечение насколько я знаю, — Хосок шипит, видимо меняя положение льда у виска. Это напоминает Чимину, что стоит поспешить, но ему почему-то кажется, что если он сейчас войдет, то разговор на этом и закончится. — Ему стало легче после этого, Сокджин-хен это говорил, когда я в последний раз его видел.       Молчание затягивается, что не слишком нравится Паку, он уже собирается войти, как тут же слышит голос Мина, одергивая ладонь от ручки двери: — Подожди, что? — Я говорил с Джином пару дней назад. Он меня сам нашел. Не знаю почему, но он позвал меня к себе и начал разговор сразу же с вопроса: "Ты же знаешь почему умер Шиу?". Я был в шоке, мне казалось, он несет какой-то бред, тем более знает, как это болезненно. Но под конец я, — он кашляет, но не от боли, а он неудобства темы, — я рыдал просто у него на плече, хоть и трудно признавать, — он молчит, подбирая слова, а после продолжает уже севшим голосом. — Шиу прошел лечение. Оно помогло. Ты и твоя огромная работа ему помогли. А потом он сорвался. Одна доза стала смертельной. Так и не откачали. Хен думал, что ты знал. Я думал, что я знал. В итоге мы оба ходили как два идиота. Потеряли друг друга когда были так нужны. Мне казалось, это ты его втянул в весь нарковорот. Ну, знаешь, слава, влиятельные друзья, деньги. А потом оказалось, что он просто кинул нас всех. — Я не знал, что его выписали. Совпало же так. Он угодил в больницу в тот же день, как вышел из нее. Как же это смешно, — голос Юнги становится приглушенным, будто бы он спрятал лицо в ладонях. — Я думал, что вся моя работа не стоит и воны, что все деньги, что были у меня не смогли спасти моего друга. А в итоге он закопал себя сам. Как же смешно, — вновь повторяет он, усмехаясь. — Он закопал вслед за собой своего друга и парня, которые за него порвать даже друг друга готовы были. Шиу тот еще ублюдок? Как оказалось, стоит его жизнь в разы меньше, чем то лечение. Одна доза, а?.. Иди сюда, — Чимин решил что пора, лед сейчас растает в его руках. Когда он зашел, то увидел Юнги, спрятавшего лицо в плече у Хосока, который мягко водил рукой по его спине, успокаивая, помогая расставить все по полочкам у себя в голове. Чон качает головой, мол, не сейчас, и Чимин выходит, оставляя лед на стуле рядом с кроватью.       Не зря все же наверное он позвал Юнги. По крайней мере, он надеется, что после разговора Юнги придет в себя.