Моменты молодости

— Сокджин-а, отстать он меня, а? — Бля, Намджун, я до сих пор не понимаю почему Сокджин выбрал тебя, — резко поднимает банку с пивом в руках Юнги, чуть не опрокидывая содержимое. Они сидели в маленькой съемной квартире Мина и Шиу, празднуя свою маленькую победу. Мин сейчас со вздохом бы ее вспоминал, по размерам она походила больше на его новую кухню с частью гостиной, и то не факт. Как только они жили там вдвоем? Дыша в затылок, наверное. — Ты о чем? — Ким отвлекается от своей банки, со смешанными чувствами смотря на друга. Намджун не понимает правда, почему Юнги завел разговор о новом человеке, появившемся в маленькой студии, который, впрочем, сильно помогал, несмотря на свою занятость. Сокджин ему нравился, именно поэтому Намджун и позвал его работать к ним. Джин долго отказывался, мотался между университетом и цветочным магазином матери, но в конце сдался, позволяя за руку отвести к Юнги и Шиу. Сокджин обладал не только хорошим рекламным лицом и талантом, но и необычным голосом, которого так не хватало в последней песне, над которой работал Намджун. С этого все и началось, а после перешло в хорошую дружбу. — О твоей везучести. Взял и беспалевно спиздил ангела этого мира, почему бы и да, — Юнги не видит замешательства Намджуна после своих слов. — Он же тебе чуть ли не в рот смотрит. Присмотрись просто. — Не приписывай Сокджин-хену того, чего в нем нет. Он не такой, как ты, — выходит чуть резче, чем хотелось, но Намджун верит в свои слова. Верит. Потому что кто он, а кто Сокджин. Но он не понимает сам себя. — Сокджин не такой, как я. Он такой, какой он есть. И я говорю тебе о том же. Меня твой член не интересует, друг, прости уж, каким бы он не был, — легко пожимает плечами Юнги, криво ухмыляясь, а после уворачивается от картонки из-под упаковки пива. — Юнги, мать твою... — Тебя прислал Юнги? Не старайся. Ты же извиняешься лишь на публику. Намджун, хватит... — Ты с ума сошел такое говорить? Ебануться можно. Ты мешаешь мне работать. — Хосок и Шиу наконец вытащили бревна из своих глаз, — щурится Юнги, идя по улице. Солнце палит беспощадно прямо в глаза, хотя на улице прохладно из-за ветра. Он снимает с волос очки и надевает, скрывая взгляд. Идти-то осталось недолго, но и за то время глаза успею просто вытечь. — Не вовремя, правда. — В смысле? — Намджун рядом идет, в одной руке держа стаканчик кофе, а во второй телефон, в который периодически и залипает. Юнги краем глаза видит аватарку Сокджина и ухмыляется, чего не видит Намджун, полностью поглощенный перепиской. — Мы же с Шиу переехали вместе в новую квартиру, будь неладен этот переезд, — ему приходится прерваться, чтобы поздороваться с сотрудниками при входе в здание, а после он продолжает уже в лифте. — Переехали в квартиру короче. А эти двое начали встречаться наконец. — Что? Еще раз. — Намджун хмурится, отвлекаясь от телефона, на экране которого высветился яркий стикер от Сокджина, заставляя вернуть туда свое внимание Джуна. — Ты уверен? — У нас хорошая звукоизоляция вне дома, как я и просил, но внутри, к сожалению, не настолько, — морщится, стягивая очки. Нос успел покрыться влагой. — Сошлись на том, что они съедутся потом, потому что Хосоку неудобно будет добираться до универа. Ты же знаешь занятость первокурсников. Так что остался я один свободным человеком в нашей компании. — Еще один намек — и я тебя убью, — он резко прячет телефон в карман, оставляя сообщение не отвеченным. Сокджин потом будет на него обижаться, но Намджуну нужно что-то доказать себе. Что? Он не знает. Зачем? Он не знает. Почему сейчас? Он тоже не знает. — Поверить Дьяволу легко, Намджун, — у Сокджина пустой взгляд, в котором еще пару месяцев назад Намджун видел свое имя. У Джина чуть трясутся руки, но уже от усталости, а не волнения возле него. У Сокджина интереса к Намджуну чуть больше, чем ноль, — он много обещает. Так чего же ты стелешь больше него? — Бля, Сокджин, меня аж затошнило, не шути больше так. Не смешно. — Я молился на тебя, не пытаясь понять, — жмет плечами Сокджин, когда Намджун который раз лезет с разговорами. — Возможно, мне стоило сначала узнать, как ты к этому относишься, а не вываливать свои чувства на тебя. Это моя ошибка. Так что оставь это мне. Я разберусь. Тебя это больше не побеспокоит, — он уже собирался выйти из помещения, как вдруг чужие слова заставляют его обернуться. — Так значит, чувства твои тоже шлюхи? — вырывается из рта раньше, чем Намджун успевает подумать, да так и застывают, что он, что задетый этими словами Сокджин. — Снаружи ты, — сквозь копившиеся слезы шипит он, — красивее, чем внутри. — Если ты думаешь, что единственный такой страдалец, — спокойно говорит Сокджин, пока на нем сводятся взгляды Юнги и Намджуна. Разговор как-то вылился из обсуждения текста песни в это, Сокджин не понял как, но вот сейчас он стоит посреди студии, пока Юнги трет виски, успокаивая мигрень, а Намджун никого кроме себя не видит, — то тебе не сюда. Так что закрой рот и не смей говорить вновь этот бред, — он горд собой. Он пересилил себя. Он больше не зависим. Он смотрит совершенно честно на того, что был его иконой столько лет, но не видит никого больше, кроме человека, который не замечает своих же ошибок. И... Перестал врать себе. — Намджун, я люблю тебя. Это хоть немного взаимно? — Ты только посмотри на это, — Сокджин слабо улыбается, смотря на экран монитора рабочего компьютера Намджуна. Не то, чтобы все компьютеры были личными, им часто приходилось работать за другими так или иначе, просто предпочтения. Вот и в этот раз так. Посмотреть особо было не на что, но Джин протягивает наушники только пришедшему Юнги, который их и надевает. Юнги ждет голоса какого-нибудь айдола, парня или девушки, но неожиданно, звучит голос его друга.

В конце моей пьесы, пришло время расставания, что было ложью. Это цена, которую я должен заплатить. Если бы кто-то повернул время вспять, Смог бы я стать честнее? Раскрылось ли бы моё истинное лицо, о котором знаю лишь я, С моими давними, уродливыми и жалкими друзьями внутри меня? Ты бы улыбался мне также? Мог бы любить меня так же сильно? Прошу, хватит говорить "навсегда". Всё же всему приходит конец Если есть начало. Я не хочу это слышать. Снова эти советы и утешительные слова. Я не хочу это слышать. Я просто был напуган. Ведь мне казалось, что я никогда тебя не любил. Уже поздно я понял, что ты был искренним, Что только ты любил меня Сильно.

      Юнги снимает наушники, откладывая их на стол, и молчит недолгое время, а после просто крепко сжимает плечо Сокджина, кажется, оно дрожит: — Блять, Сокджин... — Рецидив моей зависимости — песня, — чуть позже скажет Сокджин Юнги, когда тот подвезет его до дома после работы по пути к Чимину. И Юнги поймет его, кивая. — Сокджин, отъебись, серьезно. — Сокджин. Я люблю тебя. Я знаю, Намджун.

***

— Сокджин! — Намджун успевает его перехватить прежде, чем потеряет вновь, прежде, чем круговорот повторится, а Джин уйдет с очередным "вариантом".       Сокджин поразительно красив. И не то чтобы был одет сегодня как-то по-особенному, совсем нет. Светлые джинсы да длинная телесная худи. Просто для Намджуна (а он уверен, что и для всего остального мира) не Джина украшает одежда, а наоборот. Просто поразительно красив, и от этой красоты, которую Намджун смог почувствовать лишь спустя время, хочется выть на луну. Ну как, как Джин смог тогда сказать эти слова ему? Как? — Да, Намджун? — после случая в тот дождливый день прошло немного времени, но иголки Сокджин убрал, являя собой все очарование мира. — Сколько раз еще я должен просить прощение?       Сокджин аж бровью дергает на этот выпад, совершенно не ожидая таких слов. В смысле сколько раз? — А, так тебе точное число сказать, Намджун? Да сколько хочешь проси, только вот у того фонаря, а не у меня. Я тебе говорил, что простил тебя, — он пожимает плечами, отворачивая голову в сторону парковки, к которой и направлялся да застрял на выходе. Они отошли чуть в сторону, в непонятно зачем придуманное архитектором отгороженное с трех сторон пространство. Возможно, здесь когда-нибудь поставят что-то типа буфета? Хороший вид из окон, впрочем. — А проку тебе с этого, Намджун? Мне достаточно наплевали в душу. — Блять, — Намджун зарывается пальцами в выбеленные волосы, разрушая последнюю надежду на укладку хотя бы типа "творческий беспорядок". Он сам устал, видит, как от этого же устал Сокджин, но не может. Возможно, это эгоистично. Но он уснуть не может: когда разрывает глаза, то видит стеклянные глаза Сокджина в тот день, наполняющиеся слезами. — Прости меня за то, что послал тебя тогда. Я сам не понял что сказал. Я извинялся сотни раз до этого, извиняюсь сейчас. Прости меня. — Ты понял лишь это?.. — устало выдыхает Сокджин, теребя карман джинсов, в котором мнется пачка сигарет. От всей этой ситуации хочется неимоверно закурить, но он держится. С того дня. Сам не знает почему. Хотелось вроде ради мести выкурить чуть ли не всю упаковку, но он не притронулся ни к одной. — Намджун. В тот день я потерял не только человека, к которому у меня были чувства, — он видит как сжимается собеседник на слово "были", но продолжает, — я потерял друга. Я видел то, как ты общаешься с Хосоком, Юнги, — "Шиу" не добавляет, но оба поняли, что и он тоже в этом списке, — видел, что твое отношение к ним не поменялось. Но стоило тебе узнать что ТЫ нравишься другому парню...       Сокджин молчит, обдумывая как именно это сформировать в слова. Он не знает. В конце концов, ты обижаешься на человека лишь за то, что он не соответствует твоим ожиданиям. Так он хочет себя успокоить. Выходит слабо. Он не винит Намджуна, уже нет. Он такой, какой он есть, за это он его и полюбил. Только вот от этого не легче. Он помнит все обидные слова, сказанные Намджуном, только вот толку? Толку-то? — Намджун... Я не хочу снова попадаться на эту удочку, серьезно. Да, возможно сейчас ты меня любишь, — он старается говорить спокойным тоном, показывая свою точку зрения, но внутри весь трясется. — Но ты меня и как друга любил, а что случилось потом? Ты уверен, что в конце я не буду вновь в грязи?       Намджун подается вперед, беря руки Сокджина в свои, медленно, чтобы у того была возможность их убрать, но он этого не делает, позволяя. Джун смотрит прямо в глаза, а Джин и оторваться не может. Он уже попался на эту удочку, уже давно, и сорваться не может да кто ему скажет. — Клянусь, — почти шепчет Намджун, мягко сжимая руки Джина, — клянусь, если ты мне доверишься сейчас, в последний раз, дашь тот злосчастный последний шанс, я сделаю все, чтобы ты был самым счастливым парнем на планете. Я был полным идиотом, потому что оттолкнул тебя тогда, но буду таким же идиотом сейчас, если не сделаю все возможное и нет, чтобы вернуть тебе веру в меня, ту уверенность, с которой ты тогда ко мне подошел. Если не сделаю все возможное, чтобы ты снова смог сказать, что любишь меня. Пожалуйста, Сокджин.       А Сокджин давно знал, что пропал в Намджуне глубоко и безвозвратно. — Попробуем. Я все еще ступаю по стеклу, даже если ты припорошил его сладкой ватой, но, — Джин поднимает взгляд к потолку, чтобы не заплакать прямо здесь. Потому что все стены, которые он строил, рушатся прямо сейчас, он сам позволяет это делать. Он сам их разбивает, — но давай попробуем. Прямо сейчас меня сделает счастливым нэнмен. Попробуй придумать что-нибудь получше и тогда я точно предпочту остаться с тобой.       Намджун слегка потерялся, но после серьезно посмотрел на Сокджина и произнес: — Я отдам тебе всю свою собранную коллекцию фигурок Super Mario и сердце сразу после.       Да, улыбается Сокджин, хорошо, я весь твой.