Ложь и клевета (lies and slander)

      Эдди избавляет Билла от страданий позже в тот же вечер.       — Ты у-у-ушлёпок! — Его возмущённый голос эхом раздаётся в трубке, когда Эдди открывает ноутбук, зажав телефон между ухом и плечом, и запускает отчёт, который он должен представить завтра на работе. — Со д-дня рождения Бена?       — Ага. — Эдди начинает бесцельно прокручивать презентацию, уже устав от неё.       На другом конце линии раздаётся вздох.       — Блять. То есть, очевидно, я н-не удивлён, что вы, наконец, сошлись. — И это заставляет Эдди застыть на середине движения, потому что что. — Я просто н-не могу поверить, что мне понадобилось с-с-столько времени, чтобы заметить.       Одна часть Эдди очень, очень хочет спросить, что, чёрт возьми, означает «наконец, сошлись», но громкий голос в голове кричит, что лучше ему по этой дороге не идти, не сейчас. В итоге в животе появляется странное, противоречивое ощущение, от которого он хочет немедленно избавиться.       — Да уж, ты был довольно занят своим делом. — Слова выходят нечаянно резкими, и Эдди съёживается, потому что это же Билл, а не какой-то придурок с работы. — Только не расстраивайся. Честное слово, — тихо добавляет он. — Мы старались быть незаметными. Я только Бев рассказал, чтобы она не устраивала мне ещё одно свидание вслепую.       Тут наступает долгая пауза.       — П-п-похоже на Б-Бев, — говорит Билл, и Эдди делает глубокий вдох, хотя и не понимает, что задержал дыхание. — А Стэн знает? Он будет т-т-так взволнован.       — Ты реально только что использовал слово «взволнован» для описания Стэнли Уриса?       — Но ведь это правда! Он будет. Он, б-блять, ненавидел Сандру.       И что ж, это новость для Эдди.       — Неужели?       — Я имею в виду, мы в-все немного, — признаёт Билл. — Но Стэн жил с Р-р-Ричи, когда они встречались, так что он п-по-настоящему её ненавидел.       — Да, конечно. — Нахмурив брови, Эдди пытается сдвинуть фигуру вниз на сантиметр на текущем слайде — решение, которое сразу же отправляет всю презентацию в хаос открытого космоса с летающими на экране текстовыми полями и разнобойными размерами шрифтов. Эдди хочется пробить ноутбук рукой.       Пока Эдди молча проклинает форматирование «Майкрософт Офис», Билл издаёт смешок.       — Чувак, а вот ты и Ричи — это уж точно. Самое, б-блять, время, хах.       — Да, наверное, — отвечает Эдди, перемещая фигуру обратно на её первоначальное место на слайде, потому что нахуй это. — Кстати, о самом, блять, времени, как продвигается сценарий?       Вместо того чтобы указать на очевидную попытку Эдди сменить тему, Билл взволнованно болтает, рассказывая, что Майк предложил стать его «тестером» для редактирования концовки. Эдди нисколько не сомневается, что, если бы вместо него по телефону говорил Ричи, намёк в этой фразе не остался бы незамеченным.       Они разговаривают ещё около десяти минут, и, прощаясь, Билл напоминает Эдди как он счастлив за него и Ричи. Но прежде чем Эдди успевает подумать о чувстве вины, телефон уведомляет его о получении нового сообщения от Ричи Тозиера.       Эдди тут же заходит в «Снэпчат». Он прислал видео, открывающееся панорамной съёмкой грязного, флуоресцентно освещённого общественного туалета, прежде чем камера поворачивается и фокусируется на лице Ричи; его очки сидят косо. В конце он посылает мерзкий поцелуй в камеру. Подпись гласит: «~*~жаль, что тебя здесь нет~*~».       Эдди фыркает, откладывает телефон, не отвечая, и возвращается к своей презентации.       Каждое воскресенье Ричи и остальная его труппа, иначе известная как «Трэш-Сити», устраивают импров-шоу в убогом баре в Нижнем Ист-Сайде. Остальные Неудачники посещают шоу на полурегулярной основе, но Эдди — ни разу, потому что а) это воскресенье, и б) бар по существу является ходячей рекламой гепатита.       Тем не менее, когда Ричи небрежно бросил приглашение на шоу за блинчиками, был момент, когда Эдди кратко обсудил сам с собой перспективу согласиться. Но потом он вспомнил, что ему на следующий день надо представлять сильно перегруженный отчёт, и быстро отказался. Если Ричи и был разочарован, то не подал виду.       Отказ был правильным решением. Это был ответственный поступок.       И всё же сейчас, сидя в одиночестве в своей квартире, Эдди едва способен сосредоточиться на презентации. Вместо этого всё, о чём он может думать — это видео, которое прислал Ричи; о том, что Ричи, наверно, находится на сцене прямо сейчас; и как он сам, будучи предполагаемым парнем Ричи, понятия не имеет, что из себя представляют его выступления. Эдди чувствует себя виноватым: по сравнению с остальными Неудачниками он совершенно не знаком с одним из самых важных аспектов жизни Ричи.       После пяти минут гипнотизирования одного слайда Эдди делает то, что сделал бы на его месте любой хороший миллениал, — он заходит на «Ютуб».       Это для науки, говорит себе Эдди, медленно набирая «Трэш-Сити импров» в строке поиска. Тот выдаёт несколько видео, большинство из которых, — записи выступлений труппы, снятые на айфон. Эдди прокручивает список, пока не находит хотя бы один скромно профессиональный ролик.       Поначалу Эдди не может побороть приступ кринжа, когда труппа выходит на импровизированную сцену, чтобы представиться. Голос Ричи звучит ещё гнусавее, чем обычно, а его кожа, и без того бледная, выглядит почти прозрачной.       Но затем приходит первое задание от аудитории, и все сомнения Эдди исчезают, потому что вот в чём дело — Ричи смешной. Типа очень смешной. Эдди не понимает, как кто-то может так быстро ориентироваться в ситуации, непринуждённо играя со зрителями и с товарищами по сцене. С каждой игрой он становится другим человеком, резко меняя роли. И смена образов проходит настолько убедительно, что половину времени Эдди забывает, что наблюдает за Ричи на экране.       Эдди сразу же нажимает на следующее видео, и, прежде чем осознаёт полтора часа спустя, он уже посмотрел бо́льшую часть их видеоархива. Мысль о том, что Сандра отмахнулась от импровизации Ричи как от пустой траты времени, когда тот так безмятежно выглядит на сцене, приводит в бешенство. Предполагая, что его шоу, должно быть, уже закончилось, Эдди берёт телефон и посылает Ричи сообщение прежде, чем успевает передумать. «Я просто хочу, чтобы ты знал, что твоё изображение мистера Роджерса, который впервые смотрит порно, причинило мне самое сильное беспокойство за всю жизнь.»       Отправив сообщение, Эдди возвращается к другим диалогам и, осознав, что он до сих не ответил на её последнее сообщение, нажимает на чат с Беверли. Она активизировалась примерно через пять секунд после того, как он послал ей дневной снимок Ричи: «СТОП, твой загадочный мужчина — милый друг-комик Билла??? Ах ты хитрый пёс, Каспбрак!!!» Он отвечает одним эмоджи собаки, когда его телефон вибрирует с несколькими сообщениями от Ричи. «пиздёж». «ты жил с Большим Биллом четыре года. не может быть, чтобы это не причинило тебе беспокойство посильнее». «и ещё ТЫ СМОТРИШЬ ВИДЕО ТРЭШ-СИТИ???» «Я молил о пятом.» «Смотрел, и я хочу сказать, что ты точно мутант. Потому что нормальный человек никак не может сделать всю эту фигню своими голосовыми связками.» «мой рот способен на многие чудеса, Спагетти».       Эдди чувствует румянец на щеках. Если бы Ричи был здесь лично, эти слова были бы сказаны самодовольным тоном, скорее всего, с чрезмерно демонстративным движением бровей. «Твои голосовые связки находятся в горле, придурок.» «И ещё я рассказал Биллу о нас.» «и что он? спонтанно воспламенился?» «Я слышал эхо в трубке.»       Эдди колеблется, прежде чем продолжить. «Вообще-то он сказал, что совсем не удивлён, что мы наконец-то сошлись.»       Серые точки ввода появляются и исчезают несколько раз в углу экрана. Эдди тут же жалеет, что послал сообщение. И вообще, что Ричи должен был на это ответить? Он торопливо отсылает ещё одно сообщение. «Но я думаю, это потому, что он слишком много читает». «Ты сказал Стэну?»       На этот раз Ричи отвечает спустя несколько секунд. «Ага». «И?»       Ответом Ричи является скриншот его диалога со Стэном. Они обсуждали, стоит ли идти на викторину в четверг вечером — ежемесячная традиция Неудачников, — когда Ричи вскользь бросает: «кст я встречаюсь с Эдди» в конце одного из его сообщений. Ответ Стэна прост: «Очевидно».       И вот тогда Эдди решает, что пора, блять, идти спать.

***

      — Не могу поверить, что ты празднуешь макаронами с сыром.       Ричи прислоняется к кухонному столу, скрестив руки на груди, и равнодушно наблюдает, как Эдди бросает вторую коробку «Крафт Макарони энд Чиз» в кастрюлю с кипящей водой.       После установки таймера на семь минут Эдди поворачивается к нему с изогнутой бровью.       — Простите, вы жалуетесь на то, что вам дают бесплатную еду?       — Кто, я? Никогда, — говорит Ричи, широко раскрыв глаза. — Я только хочу сказать, что если бы я только что надрал задницу на презентации на работе, то празднование включало бы в себя гораздо больше, чем просто макароны в коробке.       Эдди вздыхает, помешивая пасту деревянной ложкой, немного завидуя лапше, которая лениво кружится в кипящей воде.       Потому что Ричи просто не понимает.       Дело в том, что мать Эдди в детстве никогда не позволяла ему есть макароны с сыром из коробки. По словам Сони Каспбрак, полуфабрикаты были едой заброшенных детей, и она ни в коем случае не собиралась позволить своему сыну с его слабым иммунитетом заработать преждевременную недостаточность органов из-за того, что она была невнимательным родителем.       Когда Эдди по глупости признался, что попробовал их один раз — Беверли принесла пачку на обед в тот день, — Соня разрыдалась и заперла его в комнате. Прижавшись ухом к двери, Эдди слышал, как Соня кричала на Беверли, обвиняя её в том, что она хочет убить её сына, когда она пришла к нему домой позвать гулять.       Так что Эдди больше не пробовал макароны «Крафт» до самого университета, пока не спрятался от любопытного носа матери. Съесть целую миску этой дряни было откровением, первым шагом в медленном, кропотливом процессе восстания. Это было одно из лучших чувств, которые он когда-либо испытывал. И вот теперь, когда Эдди хочет что-то отпраздновать, он делает это с коробкой солёных, химозных макарон с сыром.       Но Ричи правда, правда не нужно этого знать.       Поэтому Эдди просто закатывает глаза и говорит:       — Просто приберегу проституток и дурь на выходные, — отвечает он и поднимает деревянную ложку, чтобы тыкнуть ею Ричи в грудь, — и я не сказал, что надрал задницу. Я просто сказал, что всё прошло хорошо.       — Да. И когда ты это сказал, то покраснел, как маленькая школьница.       Эдди со стоном закрывает лицо руками.       — Вот видишь! Ты снова покраснел, как маленькая засранка.       Когда Эдди поднимает глаза, Ричи уже повернулся к нему лицом, уперевшись бедром в стойку и склонив голову набок. Волосы с одной стороны лохматые и падают ему на глаза. Эдди чувствует сильное желание запустить в них руку.       Он откашливается и снова поворачивается к плите.       — Так ты присоединишься к нам в четверг?       — Ты про викторину? Не уверен. — Ричи пожимает плечами. — Ты вообще хочешь, чтобы я был там?       — Я– Да, конечно. Почему нет?       — Ну, я, кажется, помню, как ты угрожал ударить меня ножом несколько раз, когда я был там в последний раз.       На понимающую ухмылку Ричи Эдди краснеет, потому что так всё и было.       — Ну, это не моя, блять, вина, что ты решил превратить каждый ответ в грёбаную шутку про член! — недовольно ворчит он, прежде чем быстро добавить: — Но в тот день я вёл себя как мальчишка. Ты должен прийти, правда. Это– это будет весело. У викторины должна быть тематика «Звёздных войн».       — А-а-а. Моё время блистать, значит, тогда, м-м? — говорит Ричи, изображая голос Йоды. — Я слишком много раз смотрел эти фильмы.       Эдди морщится:       — О боже. Только не говори мне, что ты один из тех парней, которые думают, что «Империя наносит ответный удар» — это лучший фильм трилогии.       — Хм, я не думаю, Спагетти, я знаю.       — Ну нет, ты не можешь этого знать, потому что ты ошибаешься.       Далее следует спор между достоинствами «Империи» и «Новой надежды», где Ричи отстаивает первый фильм, а Эдди — второй, пока кухонный таймер медленно отсчитывает время на фоне. Таймер отключается, когда Эдди разрушает кинематографическое влияние сцены кантины.       Через некоторое время Ричи покидает кухню, чтобы отлить, и Эдди возвращается к плите, приступая к скрупулёзному приготовлению своих макарон и аккуратно откладывая пустые коробки в сторону для возможного повторного использования. Он перебирает оставшиеся аргументы в пользу «Новой надежды», промывая макароны и осторожно добавляя масло, молоко и сырную смесь в кастрюлю, перемешивая с каждой добавкой.       Эдди обдумывает разрушение «Звезды Смерти», когда собирается разделить готовую пасту между двумя пустыми тарелками.       — Подожди, стоп. Какого хера ты делаешь?        Испуганный голос Ричи прерывает его размышления. Эдди останавливается с кастрюлей в руке и поворачивается к Ричи, быстро приближающемуся к плите.       — И что же я, по-твоему, делаю, говнюк?       — Мы не можем есть их так.       — Как так?       — Как будто их приготовила моя грёбаная бабуля.       Эдди с грохотом ставит кастрюлю обратно на плиту и упирает руки в бока.       — Да иди ты нахер, чувак. Я приготовил их по рецепту.       — Эдуардо, Эдуардо, — начинает Ричи так, будто Эдди вчера родился, — этот рецепт неверен.       — Нет. Он правильный — поэтому он и напечатан на этой сраной коробке.       Если Ричи и слышит убийственные нотки в голосе Эдди, то предпочитает не обращать на них внимания.       — Нет, дружище. Доверься мне. Надо их немного улучшить. — Он поворачивается к кухонным шкафам. — Где у тебя специи?       — В левом вверху, — машинально отвечает Эдди. — Погоди, а зачем тебе специи?       — Чтобы прокачать твои макароны с сыром. Очевидно. — Специи гремят и лязгают, пока Ричи шурудит в них, чувствуя себя как дома в шкафах Эдди, а потом он издаёт тихий возглас. — Вот! Порошок чили, самый нужный. Добавляет немного je ne sais quoi¹.       Эдди прищуривается:       — Я не хочу, чтобы je ne sais quoi было в моих макаронах.       — Очень жаль, — отвечает Ричи певучим голосом, открывая контейнер и раскачивая его над кастрюлей, при этом щедро встряхивая его.       Из контейнера ничего не высыпается.       Выпустив раздражённый звук, Ричи пытается встряхнуть маленький контейнер с большей силой, и снова безрезультатно. Порошок чили решительно застрял на дне контейнера.       Наблюдая, как Ричи в отчаянии морщит лоб, Эдди чувствует сильное желание прокомментировать, что это, должно быть, знак свыше и макароны с сыром «Крафт» явно не то, с чем можно шутить. Но прежде чем он успевает что-то сказать, Ричи ещё раз настойчиво встряхивает чили и тут же отпрыгивает назад, взвизгнув от неожиданности, когда крышка отскочила и весь контейнер с порошком высыпался в пасту.       — Упс? — говорит Ричи, глядя на Эдди круглыми глазами.       Эдди поднимает брови, его губы сжаты в тонкую, невыразительную линию.       — Ты только что уничтожил мои макароны? Мой праздничный ужин?       От такого сурового тона у Ричи отвисла челюсть.       — Я– Нет, нет. Всё хорошо, всё в порядке. — Он проводит рукой по волосам, снова переводя взгляд на кастрюлю. — Их можно спасти. У тебя есть ложка?       Эдди молча подходит к ящику со столовыми приборами и достаёт ложку, которую Ричи быстро выхватывает и запускает в кастрюлю, чтобы беспорядочно зачерпнуть немного порошка чили и выкинуть в раковину. Он явно разнервничался — это так далеко от уверенного и спокойного образа, который очень хорошо знаком Эдди.       Как ни странно, это очень мило.       Пока он наблюдает, как Ричи мечется между кастрюлей и раковиной с ложкой в руке, в голове Эдди возникает одна мысль, так что он подходит к открытому шкафу, хватая ближайшую коробку со специями. Это довольно пыльный контейнер с порошком карри. Он осторожно встряхивает его, не снимая крышки, в нерешительной попытке высвободить несвежее содержимое.       — Просто хочу убедиться, что произошедшее не повторится, блять, снова. — Эдди усмехается, когда Ричи бросает на него любопытный взгляд.       Смутившись, Ричи возвращается к своей главной задаче. Ухмылка угрожает появиться на лице Эдди, когда он отвинчивает крышку контейнера и волочится туда, где стоит Ричи. Он склонился над кастрюлей с макаронами, всё ещё покрытыми порошком чили, и устало вздохнул.       — Мой праздничный ужин.       — Всё хорошо, всё отлично. Не волнуйся, Эддичка.       — Эддичка? Ты что, блять, моя мама?       Ричи отрывает взгляд от кастрюли и подмигивает.       — Нет. Но я буду твоим папочкой, если хорошенько попросишь.       При этих словах Эдди невинно округляет глаза.       — Ну тогда, блять, мне повезло, что я не очень хороший человек, — с этими словами он высыпает щедрое количество порошка карри в макароны.       — Твою мать! — ревёт Ричи. Он сердито смотрит на Эдди, который поднимает руки вверх в притворном раскаянии. — Я только что потратил около получаса, пытаясь исправить это!       — Прошло только тридцать секунд, тупица. И вообще, я просто улучшил их.       — Ты ёбаный идиот, Спагетти, — говорит Ричи, размахивая теперь уже бесполезной ложкой в воздухе. — Как ты смеешь разрушать мои добрые намерения? Я никогда больше не буду делать ничего хорошего. — Эдди видит, как у Ричи над головой загорается лампочка, и вскоре на его лице появляется хитрая ухмылка. — Но говоря об улучшении–       Ложка со стуком падает на пол, когда Ричи проносится мимо Эдди и тянется к шкафу со специями. Спустя несколько секунд абсурдное количество сушёного орегано присоединилось к карри и чили.       — Ну вот, теперь ещё лучше.       С губ Эдди грозится сорваться смешок, но он загоняет его обратно в горло и вызывающе поднимает подбородок.       — Орегано, Ричи? Серьёзно?       — Мгм, серьёзно, Эдуардо. И может быть, ещё немного корицы, — отвечает Ричи, протягивая руку к упомянутой пряности.       Корица отправляется в макароны, и Эдди хватает ещё несколько контейнеров.       — Заодно можно добавить немного паприки. И ещё немного укропа?       — Ну, разумеется. Мы не можем забыть про укроп, это было бы трагедией.       — Чёртовой трагедией, — соглашается Эдди. Он бросает быстрый взгляд на шкафчик со специями, потом снова на Ричи, тот шевелит бровями.       Очень скоро в макаронах оказываются практически все возможные специи, которые есть в квартире. В припадке безумия Ричи и Эдди бросаются к холодильнику и начинают вынимать из него приправы, добавляя в кастрюлю полные ложки соуса из чёрной фасоли, кетчупа, горчицы и майонеза в промежутках между приступами смеха.       К тому времени, как холодильник Эдди был должным образом опорожнён, паста приобрела консистенцию слизи и неаппетитный коричневый цвет грязи. Эдди чуть ли не задыхается, глядя на их творение, которое Ричи теперь месит с видом гордой матери.       — Ни за что на свете я не стану это есть.       — Как же так! — восклицает Ричи, в ужасе поворачиваясь к Эдди. — Спагетти, это наш первый ужин, который мы приготовили как пара. Ты должен это съесть. Это символ нашей любви.       — Ричи, это, блять, похоже на понос.       — Символ нашей проклятой любви. — Эдди снова смотрит в кастрюлю, потом на Ричи, а потом морщит нос, из-за чего другой мужчина хихикает. — Бля, да ты ссыкло. Даже тарелку макарон съесть не можешь.       — Как будто ты можешь съесть ёбаную миску этого дерьма.       — Это что, вызов, Спагетти?       — Это не вызов, а констатация долбаного факта.       Уголки рта Ричи приподнимаются.       — Да ну? Может, поспорим, Спагетти?       Первый инстинкт Эдди — сказать «нет», потому что он, блять, не ребёнок. Но есть ещё один инстинкт, который гораздо, гораздо громче, который хочет быть правым.       — Ладно. Если ты сдашься до того, как прикончишь миску, то перестанешь называть меня «Спагетти».       На лице Ричи появляется выражение неподдельного удивления.       — Что! Это же наша фишка.       — Нет, ни разу, — настаивает Эдди. — Ты можешь называть меня моим, блять, настоящим именем.       — Ладно, ладно, чёртов обломщик, — ворчит Ричи, придавая теперь макаронам гораздо меньше энтузиазма. — Но если я их съем, тебе придется смотреть вместе со мной «Красотку».       Эдди с подозрением поджимает губы.       — Что? И это всё?       — Простите, может быть, вы хотите, чтобы я придумал что-нибудь ещё? Потому что я могу, если ты очень, очень этого хочешь, Спагетти.       — Нет-нет. «Красотка» — просто отлично, — Ричи кладёт ложку и поднимает кастрюлю, выливая половину жижи в одну миску. Когда он тянется за второй тарелкой, Эдди поспешно останавливает его. — Эй! Я всё ещё не буду есть это дерьмо.       — Нет. Ты должен. Новое правило: спор является недействительным, если ты хотя бы не попробуешь их, — и чёрт возьми, Эдди действительно должен был разобраться с этим раньше. Заметив, что Эдди колеблется, Ричи начинает скулить слишком высоким голосом: — Спагетти, Спагетти, Спагетти-и-и-и-и.       Господи Иисусе, как будто Эдди мог забыть, что это худшее прозвище.       — Ладно. Но если я умру от них–       — Тогда нас похоронят вместе как стопроцентных гейских бойфрендов, которыми мы являемся.       По какой-то причине эта мысль не очень утешает.       Эдди наблюдает, как Ричи щедро наполняет вторую миску и ставит её на барную стойку вместе с ложкой. Прежде чем они усаживаются, Эдди набирает два больших стакана воды, потому что они с Ричи точно захотят вымыть это дерьмо.       В квартире тихо, когда они вдвоём усаживаются и осторожно поднимают ложки. Тишина означает, что Эдди ясно слышит, как его макароны испускают громкий скользкий, хлюпающий звук, когда он зачерпывает немного своей ложкой. Борясь с рвотным позывом, он бросает взгляд на Ричи, у которого такое же выражение ужаса на лице. Затем он поворачивается к Эдди и стучит их ложками друг о друга, шутливо говоря:       — Вздрогнем.       Это самое худшее, что Эдди когда-либо пробовал. Как только он проглатывает пасту, которая каким-то образом одновременно скользкая и похожа на песок, он хватает свой стакан воды и делает большой глоток.       — О боже, это же пиздец как отвратительно, — простонал Эдди, вытирая рот тыльной стороной ладони и поглядывая на Ричи, который засовывает в рот ещё одну ложку макарон. — Чувак. Какого ХЕРА.       Ричи удивлённо моргает.       — Что? Тебе не нравится?       — Я ни за что на свете не поверю, что ты считаешь это вкусным.       — Не все такие переборчивые маленькие принцессы, как ты, Спагетти.       — Это не переборчивость, а наличие, сука, вкусовых рецепторов. — Ричи пожимает плечами, но Эдди внимательно наблюдает за ним, и когда он съедает очередную ложку, на его лице появляется едва заметная морщинка. Для Эдди этого достаточно, чтобы с триумфом вскинуть кулак в воздух. — Вот видишь! Я знал. Я знал, блять. Ты думаешь, что это дерьмо.       Ричи фыркает, набирая следующую ложку.       — Не понимаю, о чём ты.       — Я буквально вижу, как ты ёжишься!       — Ложь и клевета.       В течение следующих десяти минут Ричи медленно, но верно одолевает миску макарон, его лицо становится всё бледнее с каждым проглатыванием. В итоге Эдди идёт к буфету и берёт пакет чипсов со вкусом барбекю, бездумно поедая их, пока наблюдает за прогрессом Ричи, как будто это последние новости.       Эдди не может решить, напуган он или удивлён, когда Ричи, наконец, отталкивает свою пустую миску через барную стойку и направляется к дивану с самодовольным выражением на лице.       — Время «Красотки», Спагетти.       Ричи уже открыл «Нетфликс», когда Эдди присоединяется к нему на диване. Как только Ричи заходит в раздел комедии, на экране вспыхивает серия стендапных спешелов, напомнивших Эдди о импров-шоу, которое он пропустил прошлым вечером.       — Эй, у меня не было возможности спросить. Как прошло твоё шоу?       Самодовольное выражение исчезает с лица Ричи. Он впивается взглядом в экран телевизора, стиснув зубы.       — Нормально.       — … Нормально?       — Да, нормально, — Эдди ничего не говорит, и Ричи продолжает, в его голосе сквозит осторожность, когда он нажимает на опцию поиска и печатает слово «Красотка». — Ну, я не знаю. Я был рассеян. Это была не лучшая моя ночь. Не о чем тут плакать.       Этот тон застаёт Эдди врасплох, и он чувствует себя странно неловко, не уверенный, стоит ли не отступать и задать Ричи ещё вопросы или закончить разговор. Как только Эдди решает спросить, почему он был рассеянным, Ричи громко стонет:       — Что за хуйня? Его здесь больше нет. Это какое-то дерьмо мирового масштаба.       Если бы Эдди знал Ричи лучше, может быть, он стал бы сильнее настаивать на импровизационном шоу, потому что здесь явно что-то происходит. Но Эдди всё ещё не уверен, можно ли их с Ричи назвать друзьями, поэтому он отступает и откидывается на спинку дивана с кривой усмешкой.       — Тогда, наверное, это не совсем классика.       — Заткнись, мистер «Новая надежда», — Ричи пренебрежительно машет рукой. — Нам просто придётся посмотреть его в другой раз, когда я найду его по менее легальным каналам. Тебе повезло, что я сейчас только подрабатываю, и у меня есть всё время в мире для моего дорогого Эдуардо.       Он продолжает просматривать «Нетфликс», задержавшись на «Бруклин 9-9», пока Эдди не даёт своё одобрение. Когда Ричи запускает серию, Эдди не может не задаться вопросом, как они выглядят для посторонних глаз — он сидит прямо, как прут, сложив руки на коленях, в то время как Ричи развалился в полуметре от него, скрестив лодыжки на кофейном столике, с ленивой ухмылкой на лице.       Они, наверное, совсем не похожи на пару.       Эдди жуёт нижнюю губу.       — Как ты думаешь, они купятся? В четверг?       — Похоже, они уже.       — Да, но… но, может быть, они передумают, увидев вживую, когда мы будем вести себя как пара.       — Нет, они купятся. Мы просто должны делать то, что кажется естественным, — говорит Ричи. Он закидывает руку на спинку дивана, прямо за плечи Эдди, прежде чем нахмурить брови, — за исключением, ну, ты знаешь, всего того, что на самом деле делают в отношениях.       Эдди громко фыркает, когда подозреваемые в убийстве Джейка Перальты начинают петь «Я выбрал путь сам». Вскоре они с Ричи уже непринуждённо беседуют, и телевизор отходит на второй план. Они делятся историями ужасов с первой работы и всем, что их бесит, взаимно оскорбляют любимых персонажей друг друга из «Людей Икс» (Ночной Змей у Эдди и Росомаха у Ричи) и разглагольствуют о странности ностальгии по девяностым. Эдди в шоке от того, как комфортно он себя чувствует: Ричи тёплый рядом с ним, его голова откинулась назад от смеха в ответ на особенно смешную историю о Билле в колледже.       В начале четвертого эпизода голова Эдди начинает поникать, утомление от долгого рабочего дня, наконец, берёт своё. Слишком усталый, чтобы думать о чём-то ещё, он закидывает ноги на диван и сворачивается калачиком рядом с Ричи, положив голову ему на плечо. Он не может ничего поделать с мыслью о том, насколько уютнее выглядит Ричи по сравнению с его диванными подушками. Когда он небрежно обнимает Ричи за талию, то чувствует, как тот напрягается под ним.       — Эдс?       Глаза Эдди открываются, когда он слышит новое прозвище, удивлённый, как неуверенно оно слетает с губ Ричи. В другой день Эдди мог бы ударить его и огрызнуться, что «Эдс» — так же, как «Спагетти» и «Эдуардо», — это не его, блять, имя. Но сейчас, когда он расслаблен впервые за долгое время, Эдди не может заставить себя думать.       — Я просто делаю то, что кажется мне естественным, — говорит он, уткнувшись лицом в рубашку Ричи.       Ричи выдыхает и обнимает Эдди за плечи, притягивая его так сильно, что они практически переплетаются. На заднем плане играет тема из «Бруклин 9-9», когда Эдди чувствует, как чужие пальцы начинают медленно перебирать его волосы. Через несколько секунд пара губ касается его макушки.       На этот раз настала очередь Эдди неуверенно спросить:       — Рич?       Он почти засыпает, когда Ричи, наконец, отвечает, его голос голосом не громче шёпота:       — Просто делаю то, что кажется естественным.

***

¹ Je ne sais quoi (фр.) — «Я не знаю что».