Ложь и клевета (lies and slander)

      — Ричи без ума от тебя.       — А?       — Да. То, как он светится, когда говорит о тебе, это просто... — Беверли делает жест поцелуя шеф-повара, игнорируя скептическое выражение лица Эдди.       Они идут по направлению к Брайант-парку, где вечером состоится бесплатный показ «Парка юрского периода»: что-то бесплатное и Джефф Голдблюм¹ — это комбинация, перед которой никто из Неудачников не мог устоять.       Эдди совершил ошибку, оставив Беверли и Ричи одних в своей квартире после того, как улизнул утром на работу, глупо подумав, что Беверли не будет тратить время на допрос его «парня» при первой же возможности. Если снэпы, которые Эдди получил, можно считать доказательством, то они провели всё утро вместе, готовя яичницу-болтунью у него на кухне и безжалостно подпевая песням девяностых.       — Ты не видела, как он говорит о блинчиках. — Эдди пожимает плечами, искусно уворачиваясь от очередного измотанного пешехода на тротуаре.       — Если он так выглядит, когда говорит о блинчиках, то я съем свою грёбаную шляпу.       — Можно устроить, — говорит Эдди. А потом добавляет: — Подожди. А ты привезла с собой шляпу?       — Я куплю шляпу, а потом, блять, съем её, — фыркает Беверли, а телефон Эдди вибрирует от сообщения от Ричи: «Почти на месте. А ты?». — Но если честно, Каспбрак? Прими мой комплимент. Он так мило говорит о тебе.       Эдди быстро отвечает и засовывает свой телефон обратно в карман: вход в парк уже появился в поле зрения.       — Это– да, он хороший парень. Я рад, что он тебе нравится.       — Да, мать твою, очень. — Беверли смотрит на Эдди с понимающей усмешкой. — К тому же каждый раз, когда ты смотришь на него, мне кажется, что твоё сердце вот-вот вырвется из груди.       — Что! Нет, неправда.       — Правда, Каспбрак. Ты, блять, похож на зверька из «Луни Тюнз»!       — Я не похож на–       Прежде чем Эдди успевает ответить, Ричи подходит к ним с противоположной стороны, его волосы дико торчат во все стороны.       — Что там с «Луни Тюнз»?       — Да так, ничего. — Беверли мило улыбается, а Эдди посылает ей острый взгляд. — Рада, что у тебя получилось прийти, Рич.       — Очевидно. Кто, блять, откажется от динозавров? — Повернувшись к Эдди, Ричи наклоняется и коротко целует его, отстраняясь с нежным выражением на лице.       Действуя инстинктивно, Эдди тянется к руке Ричи и обнимает его за плечи, прижимаясь к груди.       — Республиканцы. Только республиканцы могли бы отказаться.       — Язычники, сраные язычники.       Эдди хихикает в грудь Ричи, а Беверли величественно указывает на вход в парк.       — Ну, вы же не республиканцы, джентльмены, не так ли?       Когда они входят в парк, Беверли сразу же спрашивает Ричи, свободен ли он в пятницу вечером, поскольку это её последний вечер в городе, и она хочет увидеть всех Неудачников, прежде чем вернётся в Чикаго. Ричи слегка напрягается рядом с Эдди, но его ответ — это восторженное «да».       Когда примерно через минуту Беверли покидает их в поисках туалета, Ричи поворачивается к Эдди, сжав губы в тонкую линию.       — Так что, похоже, мы скоро расстаёмся, да?       Эдди резко поворачивает голову.       — А?       — Ну, Беверли ведь уезжает в субботу, верно? Я думал, ты сказал, что мы расстанемся, когда она уедет.       — О, да… да, я так и сказал. Получается, да.       Повисает пауза, и рука Ричи спадает с плеча Эдди, а затем обе тянутся к карманам. Он не смотрит на Эдди, когда говорит:       — А ты думал о том, что собираешься сказать? Почему мы расстались?       — О, э-э. Нет, вообще-то нет. — Эдди смущённо почёсывает затылок. — Я, наверное, скажу какую-нибудь чушь о том, что нам лучше быть друзьями.       — И тогда мы будем такими же, как и любая другая пара, которая говорит это, и всё закончится тем, что мы не будем даже друзьями, — фыркает Ричи, не подозревая, что Эдди остановился рядом с ним, разинув рот от удивления.       — Ты... ты не думаешь, что мы будем друзьями после этого?       Ричи в замешательстве оглядывается на него.       — Я... А ты вообще хочешь?       От мысли, что он больше не будет общаться с Ричи, не будет смотреть с ним глупые фильмы и обсуждать комиксы, сердце Эдди бешено колотится в груди. Он кусает губы, пытаясь успокоить нервы.       — Ну... Да, конечно, хочу. А ты разве нет?       — Конечно, Эдс, если это то, чего ты хочешь — пожимая плечами, говорит Ричи пожимает плечами, но его тон кажется вынужденным, неестественно небрежным.       Неуверенность в голосе Ричи возвращает Эдди к тому моменту, когда он нашёл диалог с ним: как часто Ричи пытался начать разговор, и как мало усилий он сам приложил в ответ. Живот неприятно тянет от чувства вины. В конце концов, Ричи же не виноват в том, что у него была девушка, когда Эдди впервые встретил его; что Эдди чувствовал себя идиотом и никогда не знал, как вести себя с ним.       Впившись ногтями в ладони, Эдди несколько раз открывает рот, прежде чем находит нужные слова.       — Я знаю, что раньше мы не были настоящими друзьями, и это была моя вина. И я очень, очень сожалею об этом. Но это не было– это было не из-за тебя. Это я был идиотом, застрявшим в своей голове и накрутившим себя. — Помолчав, он отваживается бросить взгляд на Ричи, который теперь с любопытством наблюдает за ним. — Но мне правда нравилось тусоваться с тобой, и я не... Я правда не хочу возвращаться к тому, что было раньше.       Ричи моргает, широко раскрыв глаза за стёклами очков. Секунды, которые проходят, кажутся Эдди часами, и он испускает огромный вздох облегчения, когда Ричи, наконец, отвечает:       — Мне... Мне тоже, Эдс.       — Окей. Ладно, круто.       — Да, круто, — говорит Ричи. Он проводит рукой по волосам, прежде чем его взгляд падает на что-то вдалеке, и его лицо расплывается в улыбке. — Я думаю, что нашёл Неудачников.       Проследив за его взглядом, Эдди сразу же замечает большое, ярко-зелёное клетчатое покрывало на лужайке, как он понимает, принадлежащее Бену. Он смеётся от осознания, что Билл, Бен, Стэн и Патти сложились друг на друга как собаки, и Стэну не повезло застрять внизу. Прищурившись, Эдди может разглядеть выражение явного неудовольствия на его лице.       — Бедный Стэн.       — Он, скорее всего, заслужил это, не сомневайся.       Парк быстро заполняется, и вскоре Неудачники теснятся на покрывале, как сардины. Они быстро разделяются на группы: Бен и Беверли на передней части пледа, Стэн, Патти и Ричи с одной стороны и Билл и Эдди — с другой.       Несмотря на то, что они участвовали в разных разговорах, Ричи и Эдди всё ещё были зажаты рядом друг с другом: нога Эдди лежит на бедре Ричи, плечо прижимается к его груди. Как раз перед началом фильма Билл звонит Майку по Фейстайму, и все нетерпеливо наваливаются друг на друга, чтобы помахать в камеру. Ричи начинает ныть, когда Майк снова отказывается привезти ему аллигатора, и Эдди затыкает его громким и смачным поцелуем в щёку.       — Не совсем аллигатор, но сойдёт, — пробормотал Ричи, обнимая Эдди за талию и крепко сжимая её.       Позже той же ночью, лёжа в постели, Эдди обнаруживает, что его ум работает на перегрузке и совершенно не даёт истощённому телу заснуть. Он уже включил плейлист для глубоко сна, посчитал всех овец, повизуализировал спокойные пляжи с мягким прибоем — всё безуспешно. Он ворочается с боку на бок, отчаянно пытаясь найти удобное положение, прежде чем сдаться в гневе, уткнувшись лицом в подушку и испустив громкий раздражённый стон.       Он поворачивает голову набок и смотрит на пустую подушку рядом с собой, мысленно возвращаясь к прошлой ночи, когда здесь лежал Ричи. Его грудь сжимается от этого образа.       Этим утром он поднялся с кровати, спокойно готовясь к работе, пока Ричи храпел в паре метрах от него. Интересно, подумал он, а что было бы, если бы он разбудил Ричи, попрощался с ним и выскочил за дверь? Проснулся бы Ричи вообще? Или он просто оттолкнул бы Эдди, перевернувшись на другой бок, чтобы спать дальше?       Неожиданно ему в голову приходит ещё одна сцена. Ричи сидит за барной стойкой, только в своих боксерах, и притягивает Эдди к себе за галстук для прощального поцелуя, рот покрыт крошками тоста. Эдди ворчит по поводу жирных пальцев на своём костюме, но тем не менее улыбается в ответ на поцелуй, позволяя Ричи жадно лапать его. Может быть, он прогуляет работу, всего один раз…       Грязные мысли делают мальчиков грязными, Эдди-медвежонок.       Эти слова прорезают темноту, как лезвие ножа, и Эдди мгновенно напрягается. Он пытается напомнить себе, что нет ничего плохого в желании проснуться рядом с тем, кто тебе дорог, что это совершенно нормальное, человеческое желание, но это не помогает. Вместо этого слова «грязный, грязный, грязный» начинают закручиваться в его голове как водоворот, увлекая всё вниз за собой.       Эдди прижимает ладони к глазам, пытаясь отогнать эти мысли. Его дыхание становится всё более поверхностным. И нет, это нехорошо.       Он здесь, в своей спальне, в своей квартире, с Беверли прямо за этой дверью. Всё хорошо.       Четыре секунды — вдох, четыре секунды — выдох, четыре секунды — вдох, четыре секунды — выдох. Сосредоточиться на диафрагме.       Это занимает больше времени, чем обычно, потому что уже поздно и Эдди устал, и всё всегда, всегда кажется страшнее ночью. К тому времени, когда Эдди приходит в норму, его горло пересохло, съёжилось от всех этих тошнотворных ощущений.       Мышцы всё ещё напряжены. Когда он оглядывает спальню, она похожа на место преступления, и его немедленно захватывает желание сбежать. Выбравшись из постели, он подходит к двери и открывает её, тихо прокрадываясь в гостиную, чтобы не разбудить Беверли.       Красться незачем, так как Эдди замечает, что Беверли свернулась калачиком на диване в темноте, с наушниками и ноутбуком на коленях.       Увидев, что Эдди выходит из своей комнаты, она снимает наушники и растерянно щурится.       — Эдс?       — Я за водой, — отвечает он и указывает на кухню, направляясь к островку и вытаскивая стакан из буфета. — Почему ты ещё не спишь?       — Перед сном я решила посмотреть одну серию «Шиттс Крик». И это было... — Беверли наклоняется вперёд, щурясь на экран ноутбука. — Больше часа назад?       — Ошибка новичка.       С дивана доносится одобрительный звук, когда Эдди наполняет свой стакан водой, тот скользит под его потной ладонью. Практически полностью наполнив его, он делает большой, отчаянный глоток. Эдди слышит ещё один голос в своей голове, пока вода достигает его горла. Он мягче, чем у его матери, он спокойный и ободряющий, побуждающий его «скажи ей, скажи ей, скажи ей».       Он решительно ставит стакан на стойку и поворачивается к Беверли, крепко сжимая руками твёрдую поверхность. Свет от ноутбука Беверли освещает любопытное выражение, которое сейчас появилось на её лице. Эдди колеблется, затем глубоко вздыхает.       — Бев, ты всё ещё... Ты всё ещё слышишь иногда голос своего отца? В своей голове?       — Конечно.       Эдди моргает.       — Да?       — Да, Эдс. — Теперь на её лице появилась лёгкая грустная улыбка. Когда она заговаривает снова, её голос не громче шёпота: — Может быть, не так часто, как раньше, но иногда да.       Мысль о том, что такой храбрый и умный человек, как Беверли, до сих пор может бороться с прошлым, заставляет Эдди сделать шаг назад. Это убивает его и успокаивает одновременно, неудобная комбинация эмоций, от которой все его внутренности скручиваются как в мясорубке.       — Как ты с этим справляешься?       Беверли хмурится, размышляя.       — Я просто... я просто пытаюсь напомнить себе, что это всего лишь голос одного человека. И что этого человека уже нет, и что у меня есть так много других людей в моей жизни, чьи голоса я слышу вместо него. — Она пристально смотрит на Эдди. — Которые думают, что я и так совершенно прекрасна.       Эдди омывает тёплое чувство. Напряжение исчезает, и руки ослабляют мёртвую хватку на стойке.       — Понятно. Спасибо, Бев.       — Всегда пожалуйста. — Когда Эдди уже направляется в спальню, взяв стакан с собой, она снова заговаривает, немного нервно. — А, Эдс?       — Хм?       Даже в темноте румянец, разлившийся по щекам Беверли, очевиден.       — Бен пригласил меня на ужин в четверг. И я согласилась.

***

¹ Джеффри Линн Голдблюм — американский актёр. Наиболее известен участием в фильмах «Муха» и «День независимости», а также ролью доктора Яна Малкольма в серии фильмов «Парк Юрского периода».

***

      К сожалению, недосып Эдди означает, что он работает на минимуме своих сил и должен остаться допоздна на работе — его производительность сократилась вдвое. К четвергу ситуация не сильно улучшается, телефон Эдди постоянно подсвечивается отчаянными сообщениями от Бена, нервничающего из-за сегодняшнего свидания с Беверли.       Не делает положение дел лучше и то, что сегодня прослушивание Ричи для «Дэйли Шоу», это означает, что Эдди проводит каждую свободную минуту, глядя на часы, задаваясь вопросом, как там всё проходит.       Результат, видимо, не очень хороший.       По крайней мере так говорит Ричи, когда Эдди пишет ему по дороге домой с работы: разочарование практически просачивается сквозь тонко завуалированные шутки в его сообщениях. Когда обеспокоенный Эдди читает их Беверли, он встречается с вопросительно поднятыми бровями:       — Ну и что ты собираешься делать?       Именно поэтому Эдди спрашивает у Ричи его адрес и через час стучится к нему в дверь, захватив с собой большую пиццу с пепперони.       — Ну разве это не мой рыцарь в сияющих доспехах, — усмехается Ричи.       — Твой рыцарь, которому нужен, сука, душ, — ворчит Эдди, просачиваясь в дверной проём и передавая пиццу Ричи, который принимает коробку с ликованием. — Напомни мне ещё раз, почему я живу в Нью-Йорке?       — Из-за пиццы?       Фыркнув, Эдди осматривает квартиру Ричи, жадными глазами отмечая каждую мелочь, начиная с большой карты Куинса, висящей над диваном, и заканчивая царапинами по всему полу. Пока Эдди изучает пространство, Ричи направляется в комнату, которая, судя по беспорядку на полу, может быть только его спальней.       — А Эми здесь? — спрашивает Эдди.       — Нет, — говорит Ричи, и его голос эхом отдается из спальни. — Она со своей девушкой, конечно же.       Когда через несколько секунд Ричи не возвращается, Эдди оборачивается и после минутного колебания следует за ним в комнату.       Атмосфера спальни Ричи похожа на ту, что и в остальной части квартиры. Здесь немного грязновато и царит беспорядок, как в комиссионном магазине. Но в ней так отчётливо виден Ричи: в стенах, покрытых плакатами из комиксов, в окурке, который всё ещё дымится в пепельнице на столе у окна.       В углу стоит относительно маленькая двуспальная кровать, на которой сейчас сидит Ричи, скрестив ноги, а перед ним лежит коробка с пиццей.       — Ты хочешь её есть прямо на кровати? — Эдди съёживается, осторожно кладя рюкзак на пол.       Он смотрит на Эдди так, будто у него выросла вторая голова, и наклоняется, чтобы взять ноутбук, лежащий на ночном столике, устраивая его рядом с собой на матрас.       — Ну да. А как ещё её есть?       — Но она– она же жирная.       — Пицца предназначена для того, чтобы её ели в постели, Эдди. Вот почему она так популярна в колледже.       — Я не думаю, что это... — Эдди замолкает, когда Ричи хватает треугольник и с вызовом откусывает от него большой кусок. — Ладно, ладно, твоя комната — твои правила. — Потом он запрыгивает на другую сторону кровати так, чтобы коробка с пиццей оказалась прямо между ними; губы Ричи уже блестят от жира пиццы. — Ну так что произошло на прослушивании?       Он вяло пожал плечами.       — Я просто... Ну, не знаю, просто забрался в свою собственную голову, наверное.       — А?       Ричи вздыхает и проводит рукой по волосам.        — Прослушивания — это тяжело. Они– продюсеры не должны ничего отдавать, поэтому они не смеются над твоими шутками. Из-за этого очень неудобно. — Он смотрит на Эдди, который тянется за своим собственным куском пиццы, чёрт бы её побрал. — Не говоря уже о том, что после прослушивания я вышел из комнаты, и там был один чувак со всем этим реквизитом. И, похоже, это то, что они ищут. Кого-то, кто запарится сверх меры.       Эдди замолкает, кусочек пиццы оказывается в сантиметре от его рта, и хмурится.       — Или, может быть, они ищут кого-то, кому не нужен реквизит, чтобы быть смешным?       — Ну, это тоже не про меня. — Ричи пренебрежительно машет рукой, а потом хмыкает. — Извини, я... Мне надо перестать ныть. Очень мило с твоей стороны, что ты приехал.       — Всё нормально. Я не ждал, что у тебя из задницы будут литься радуга и солнечный свет.       — Нет. Но спорим, ты немного думал о моей заднице.       Эдди чувствует, что его лицо горит.       — Отъебись, Балабол.       Если Ричи замечает, что он краснеет, то ничего не говорит, вместо этого запуская видео на «Ютубе», которое, по его словам, Эдди просто обязан посмотреть. «Ютуб» есть «Ютуб», поэтому одно видео перетекает во второе, и довольно скоро коробка с пиццей пустеет, а потом Эдди тащит Ричи на кухню, чтобы вымыть их жирные руки. Когда они возвращаются в спальню, Ричи сразу же прыгает обратно на кровать и включает плейлист с песнями Дэвида Боуи, пока Эдди стоит на пороге и наблюдает, колеблясь.       — Я... э-э... Принёс тебе ещё кое-что. — Голова Ричи отрывается от ноутбука, глаза широко раскрыты. — Нет, нет– ничего странного. Я просто... ух, вот. — Он подходит к своему рюкзаку и достаёт оттуда комикс, который затем передаёт Ричи, оставив отпечатки пальцев на пластиковом футляре.       Когда Ричи берёт его в руки, у него отвисает челюсть.       — Охренеть. Это–       — Первый выпуск «Росомахи»? Да.       — Охренеть. — Он показывает на футляр, и Эдди снова садится на кровать, между ними больше нет коробки с пиццей. — Ничего, если я?..       — Да, конечно. Именно поэтому я и привёз его — подумал, ты захочешь почитать, так как он, ну, ты знаешь, твой любимый персонаж по какой-то причине.       Ричи никак не реагирует на попытку Эдди поддеть его. Вместо этого в манере, которую можно описать только как деликатную, он вытаскивает комикс из футляра и берёт его в руки, благоговейно перелистывая страницы.       — Откуда он у тебя? Разве он не стоит типа, блять, тысячи долларов?       — Он принадлежал моему отцу.       Ричи тут же замирает от этих слов. Когда он отрывается от комикса, его лицо отражает абсолютно недоверие, как будто Эдди только что объявил, что «Призрачная угроза» на самом деле является его любимым фильмом из «Звёздных войн».       Чувствуя себя неловко под пристальным взглядом Ричи, Эдди продолжает:       — Он собирал их, когда был ребёнком. Моя мама по какой-то причине оставила их, а потом я получил их после её смерти, — и спустя секунду. — А твои… Какие у тебя? Ты же сказал, что у тебя есть комиксы, да?       Ричи качает головой, очевидно, очнувшись от шока.       — Я, э-э– Да-да, есть. Хочешь их посмотреть? — Когда Эдди кивает, он осторожно откладывает комикс с «Росомахой» в сторону и, скатившись с кровати, подходит к своей книжной полке. — Но я должен предупредить тебя, что они все превратились в дерьмо.       Через минуту или около того к Эдди присоединяется на кровати где-то дюжина комиксов, которые действительно смяты в дерьмо. Ричи лениво жестикулирует в сторону кучи, снова устраиваясь на матрасе.       — Ну вот, Эдс. Я прочёл их, наверное, тысячу раз.       Эдди жадно разглядывает комиксы перед собой.       — И какой из них твой любимый?       — Э-э, вообще-то моего любимого здесь нет. Я продал его чуть больше года назад.       — Оу. А что за комикс?       — «Росомаха Набиско».       У Эдди отвисла челюсть.       — Что! Серьёзно?        «Росомаха Набиско» — это белый, блять, кит из детства Эдди; этот комикс вышел ограниченным тиражом, и его можно было получить только по почте за неприличное количество штрих-кодов от снэков «Набиско». Конечно же, поскольку мама Эдди была мамой Эдди, он не мог купить необходимое количество снэков, чтобы получить комикс.       — Да. Почти уверен, что именно я и мой отец держали «Набиско» на плаву в девяностых.       Эдди морщит нос.       — Погоди, а разве твой папа не дантист?       — Да. Но Уэнт-Дэнт был готов пожертвовать собой ради благого дела.       — Ну ты и везучий ублюдок. Так зачем же ты тогда его продал?       Ричи неловко теребит свою футболку.       — Я немного задолжал, когда мы с Сандрой встречались. Мы ходили на некоторые крупные рабочие вечеринки или типа того, потому что она хотела завести, ну, ты знаешь, связи и всё такое. Но они были очень дорогими, так что я пропустил несколько платежей за аренду.       — Дерьмо.       — Это ещё и было чертовски глупо, потому что мы с Сандрой обычно просто ссорились после них.       — А?       — Ну, мне становилось пиздец как скучно, и я начинал отпускать глупые шутки, чтобы развлечь себя — не самый лучший материал. Нелепые носки и рубашки из «Гудвилла», вероятно, тоже не делали ситуацию лучше, — гримасничает Ричи. Он хватает один из своих комиксов и сворачивает его, мягко постукивая им Эдди по колену. — Ну что ж, век живи — век учись, верно, Эдс?       — Так говорят, блять, — фыркает Эдди, прежде чем они с Ричи оба тянутся к комиксам перед ними — молчаливое согласие, что пришло время читать.       Вскоре они устраиваются поудобнее: Ричи неприлично растягивается в изголовье кровати, Эдди сидит внизу, прислонившись спиной к стене, а их ноги переплетены в нижней части матраса. Дэвид Боуи продолжает мягко играть на заднем плане.       Но тут Ричи зевает. И это не должно отвлекать Эдди, но отвлекает. На самом деле, это невероятно отвлекает: как его руки поднимаются в воздух, чтобы потянуться, вены плавно выступают под бледной кожей от локтя до запястья. Футболка задирается вверх, обнажая напряжённые мышцы живота. Эдди громко сглатывает.       Он пытается снова сосредоточиться на своём комиксе, но в его голове словно прорвало плотину, как будто все его чувства обострились и он замечает каждую мелочь, которую делает Ричи: как тот потирает затылок каждые несколько минут или постоянно подтягивает съезжающие очки к переносице.       В конце концов, Эдди вскакивает с кровати и, утверждая довольно напряжённым голосом, что ему нужно отлить, бросается в ванную и несколько раз умывается холодной водой. Вернувшись в спальню, он видит, что Ричи склонился над письменным столом и неуклюже сворачивает косяк.       — Ты не против? — спрашивает Ричи. — Я могу... Я могу покурить на пожарной лестнице, если хочешь.       — Нет-нет, всё в порядке. Как я уже сказал, твоя комната — твои правила.       Эдди наблюдает, как Ричи прислоняется к подоконнику и, зажав косяк между губ, достаёт из кармана зажигалку. Он делает длинную, медленную затяжку, дым вьётся из открытого теперь окна, когда он откидывает голову назад и смотрит на Эдди из-под полуприкрытых век.       — Вообще-то, можно мне немного? — пищит Эдди.       Ричи пожимает плечами, передавая косяк Эдди, когда тот присоединяется к нему у окна.        — Конечно, Эдс.       Довольно скоро они вдвоём возвращаются в постель Ричи, теперь уже болтая чепуху о параллельных вселенных, о жизни на Марсе и о том, может ли Бен на самом деле быть серийным убийцей.       Эдди садится рядом с Ричи, прижимаясь друг к другу боками, и чувствует себя совершенно непринуждённо — бескостным и обленившимся, как будто мир снаружи больше не существует. Он знает, что должен быть дома, что уже поздно и ему нужно подготовиться к завтрашнему дню. Но всё это кажется таким далёким. Как будто Эдди, который работает аналитиком рисков на Уолл-Стрит, является частью альтернативной вселенной, жалкой пародией того человека, который лежит здесь прямо сейчас.       Когда разговор возвращается к тому, какая планета является лучшей, Эдди пишет в беседу Неудачников, интересуясь их мнением. Это не очень хороший ход, учитывая, что Билл, Стэн и Бен в итоге выбирают разные планеты.       — Кому, блять, нравится Марс? — усмехается Ричи, когда Билл высказывает своё мнение.       — Возможно, он просто был влюблён в Сейлор Марс в детстве.       — А разве не мы все?       — Не я, — говорит Эдди. — Я был больше по Мэтту из «Приключения с дигимонами»².       Глаза Ричи широко раскрываются от удивления.       — О да! Хех, спорю, что губная гармошка и зелёная безрукавка с воротником сводили маленького Эдди Каспбрака с ума.       — Ты даже не представляешь, чувак. Я купил из-за него губную гармошку и играл на ней по дороге из школы.       — Охренеть! Да ладно. Ты ёбаный неудачник. — Эдди уже собирается ударить его, и Ричи поднимает руки в защитном жесте. — Просто шучу, Эдс. Не то чтобы я сам в детстве был воплощением крутизны.        Эдди ахает:       — Ты? Нет!       — В это трудно поверить, я знаю, — вздыхает Ричи. — Я обычно расхаживал в гавайских рубашках, разговаривал глупыми голосами весь день, думая, что я самый крутой парень в городе. Это были тёмные времена.       — Я имею в виду, это как-то отличается от тебя сейчас?       Когда хихикающий Эдди пригибается, чтобы избежать шутливого удара по голове, он замечает, что его телефон загорается новым сообщением в групповом чате. Это от Майка. «Юпитер, так как наблюдение за вращением спутников Юпитера привело Галилея к предположению, что Земля вращается вокруг Солнца.» «Что перевернуло наши представления о том, как мы видим Вселенную, и о нашем месте в ней.» «А ваши планеты так могут?»       — Господи, Хэнлон пришёл убивать. — Эдди показывает телефон Ричи, который задумчиво наблюдает за ним, закусив нижнюю губу. Увидев сообщение, Ричи громко фыркает.       — Я думаю, он победил.       — Сраные библиотекари.       Пока Эдди пишет это в групповой чат, Ричи отворачивается и смотрит на свои руки, теребя пальцами покрывало. Когда он заговаривает, его голос полон сомнений.       — Ты думаешь, мы были бы друзьями в детстве?       — Хм?       — Если бы мы познакомились, когда были детьми, — повторяет Ричи громче. — Ты думаешь, что мы могли бы стать друзьями?       Эдди пожимает плечами, кладёт телефон обратно на ночной столик.       — А ты бы захотел дружить со мной? В смысле я носил поясную сумку каждый, сука, день. И играл на губной гармошке.       — Эдс, моим другом был Стэн. Очевидно, у меня были не такие уж высокие стандарты. Он ходил смотреть на птиц каждые выходные, ради бога! — Ричи драматично вскидывает руки в воздух. — К тому же, спорю, ты был чертовски очаровательным со своей поясной сумкой.       Воспоминания о том, как он каждый день шёл домой так быстро, как только мог, постоянно оглядываясь через плечо, и прерывисто и тревожно дышал, мелькают в голове.        — Не думаю, что Генри Бауэрс согласился бы с тобой.       — Местный хулиган? — Кивок. — Ах, да. Я их хорошо знаю, — Ричи почёсывает затылок, а затем бросает взгляд на Эдди и мягко толкает его локтем в рёбра, подмигивая. — Чувак, ты можешь представить нас товарищами по несчастью? Как мы вместе прячемся от хулиганов?       — Возможно. Я имею в виду, если бы ты тогда говорил так же много, как сейчас, я мог бы пожертвовать тобой.       Ричи надменно фыркает:        — Ложь и клевета.       — Думаю, мы никогда этого не узнаем, — отвечает Эдди, а затем добавляет: — Но было бы неплохо иметь друга, который читает комиксы. Я имею в виду, что Бев самая лучшая, но–       — У неё не было «Росомахи Набиско», чтобы поделиться с тобой?       — Что-то вроде этого, да.       Ричи перекатывается на бок и одной рукой хватает Эдди за плечо, а другой — энергично жестикулирует.       — Просто представь меня, Эдс. Залетаю в твой дом, у меня размазано «Орео» по всему лицу, я пихаю этот комикс тебе в лицо. Я не знаю, испытывал бы ты отвращение или радость.       Эдди издаёт громкий смешок.       — Да, чёрт возьми, точно, моя мама ни за что на свете не пустила бы тебя к нам в дом.       — Да ладно. Я всегда был обходительным с родителями, у твоей миссис Кей не было бы и шанса.       — Нет, только не с моей мамой. Она бы тебя просто возненавидела. — Когда Ричи просто моргает на него из-за очков, потрясённый, Эдди поспешно добавляет: — Не принимай это на свой счёт, она ненавидела всех, с кем я общался.       Брови Ричи сошлись на переносице.       — Что. Почему?       И это очень, очень тяжёлый вопрос, который потребовал много саморефлексии и терапии, просто чтобы приблизиться к нему. Когда он был ребёнком, её поведение сбивало с толку. Эдди всегда был убеждён, что его мать просто пытается защитить его, что её страхи и неврозы появились из любви, желания дать ему здоровую жизнь после преждевременной кончины отца.       Но со временем дверь на улицу всё чаще запиралась и лекарств становилось всё больше. И он начал чувствовать себя меньше защищённым и больше контролируемым. Это тяжёлые и неприятные воспоминания, в которые Эдди не хочет слишком глубоко погружаться с Ричи, не сейчас.       Но он не хочет лгать ему.       Так что он просто смотрит на него и морщится.       — Потому что если я тусовался с приятелями, то я не был с ней. И ей это очень, очень не нравилось.       — Ну, это звучит немного херово.       — Да, так и было, — говорит Эдди.       Плейлист Ричи резко обрывается, и вся комната заходится от тишины.       К счастью, Ричи больше не давит на Эдди. Вместо этого он спрыгивает с кровати и бросается к своему столу, где не так давно оставил ноутбук.       Эдди наблюдает, как Ричи копается в своих плейлистах, и по его телу начинает распространяться боль, начиная с живота и поднимаясь к горлу. Ричи Тозиер в детстве — это легко себе представить. Скорее всего, он был почти таким же, как сейчас, со всеми этими неуклюжими конечностями и глупыми шутками, с очками, возможно, занимающими половину его лица вместо обычной трети.       Он не может не задаться вопросом, на что была бы похожа жизнь, если бы они встретились раньше. Возможно, его детство было бы больше похоже на настоящее: с молоком, которое идёт носом от смеха, драками из-за комиксов, гонками на потрёпанных велосипедах и нелепыми страшилками про привидений.       Или может быть, всё было бы иначе. Может быть, если бы Ричи вырос в Дерри, их с Эдди пути едва ли пересеклись бы, они были бы просто одноклассниками, знакомыми. Но по какой-то причине Эдди очень сильно в этом сомневается.       Ричи возвращается к кровати и садится рядом с Эдди, их плечи соприкасаются. Акустическая гитара раздаётся из динамиков ноутбука, когда Ричи достаёт свой телефон и начинает листать ленту. Эдди судорожно сглатывает.       — Жаль, что я не знал тебя тогда. — Краем глаза Эдди видит, как Ричи удивлённо поворачивается к нему. — Я думаю... Я думаю, что был бы намного счастливее, если бы ты был рядом.       На лице Ричи мелькает улыбка.       — Значит, ты не пожертвовал бы мной, Эдс? — мягко спрашивает он.       — Нет... Я уверен, ты бы мог свести меня с ума. — Хихиканье Ричи обрывается, когда Эдди поворачивается, чтобы взглянуть на него, их лица теперь всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Но я думаю, это было бы в хорошем смысле.       В другой ситуации Эдди, возможно, съёжился бы от того, как болезненно серьёзно прозвучали его слова. Но сейчас нет, потому что Ричи смотрит на него с полуоткрытым ртом. Воздух между ними кажется тяжёлым. Эдди не может сказать, играет ли всё ещё музыка на заднем плане: сердце слишком громко стучит у него в ушах.       Его взгляд скользит вниз к потрескавшимся, как всегда, губам Ричи, а потом возвращается к глазам. Ричи судорожно сглатывает и едва заметно кивает.       Это то разрешение, которое нужно Эдди. Он бросается вперёд и смыкает их губы, пальцы путаются в волосах Ричи, в то время как Ричи кладёт руку на талию Эдди, притягивая его ближе. От этого поцелуя у Эдди перехватывает дыхание. Он отстраняется, задыхаясь, прежде чем нырнуть обратно за новым, и язык Ричи скользит в его рот.       На этот раз нет Беверли, чтобы прервать их, нет планов с Неудачниками. Он извлекает из Ричи звуки, о существовании которых даже не подозревал: покусывая его нижнюю губу, зарываясь пальцами в волосы и слегка дёргая. Приятно осознавать, что он может заставить кого-то чувствовать себя так, заставить Ричи чувствовать себя так.       Возбуждение немного спадает, когда Ричи переворачивает их, вжимая Эдди в матрас, и очки спадают с его лица. Они приземляются со стуком на лоб Эдди, и Ричи испускает тихий визг. Поспешно бросив их на тумбочку, он поворачивается к Эдди с выражением смущения, которое вскоре исчезает, когда Эдди смеётся и обвивает руками его шею, притягивая его обратно вниз для жёсткого поцелуя.       И довольно скоро обе их футболки оказываются в куче одежды рядом с кроватью, пока Ричи осыпает поцелуями челюсть Эдди. От ощущения, как щетина царапает его кожу, Эдди инстинктивно выгибается, прижимаясь к телу Ричи в поисках трения. Его тело действует на автопилоте, желая ещё, ещё и ещё.       Он пытается вспомнить, как дышать, когда губы Ричи опускаются на его грудь и начинают медленно двигаться вниз. У пряжки ремня Ричи останавливается и смотрит вверх, рисуя большими пальцами мягкие круги на бёдрах.       — Это нормально? — спрашивает он хриплым голосом, пока его правая рука парит над пряжкой, ожидая разрешения. Его переполненные желанием глаза широко раскрыты, а волосы в беспорядке благодаря энтузиазму Эдди.       И твою мать, этот образ навсегда останется у Эдди на подкорке.       — О боже, абсолютно, — задыхается он.       Раздаётся металлический звук, и руки Эдди отчаянно хватаются за покрывало, а затем мир вокруг него тает.

***

² «Приключение с дигимонами» — аниме-сериал. https://ru.wikipedia.org/wiki/Digimon_Adventure