Via mortis. Пролог

Утро. На улице кружатся пушистые хлопья снега. Из окна небольшой комнаты открывался вид на маленькую площадь, на которой играли детки. А в помещении над вычурной колыбелью склонились две женщины. — Вальпурга! Какой красивый, крепкий мальчуган! — щебетала светловолосая женщина. — Да, достойный наследник рода Блэков! — самодовольно улыбнулась молодая мать. — А я так и не родила Сигнусу сына, — грустно произнесла невестка. — Не переживай, Друэлла, ты молода, может, и тебе улыбнётся удача? Ладно, я думаю, Кикимер уже подал завтрак. — Ты оставишь его одного? — удивилась Друэлла. — За ним эльфы приглядят, пойдём же! Я покажу тебе, как мы переделали малую гостиную. С этими словами женщины оставили младенца одного в комнате. Хотя сейчас маленькому Сириусу Ориону Блэку было всё равно, он спал крепким сном. Правда, пребывать в объятьях Морфея ему оставалось не долго: оконная рама от резкого порыва ветра распахнулась и с громким стуком ударилась о стену.

***

В это время открылась дверь одной из гостевых спален, и на лестницу вышла чёрноволосая девочка лет девяти. Маленькая Белла выглядела очень заспанной, хотя это совсем не портило её очаровательного личика. Дело в том, что её младшая сестра Цисси не могла уснуть в этом жутком доме, нет, она её прекрасно понимала — дом, действительно, жуткий. Поэтому ей и Андромеде всю ночь пришлось успокаивать младшенькую. В результате под утро и Меда, и Цисси уснули, а она спать расхотела и решила отправиться на поиски библиотеки. На самой верхней площадке до её чуткого слуха донёсся детский плачь, заглушённый крепкой, старинной дверью. Наверно, правильнее было позвать взрослых или на худой конец домовиков, но девочке было очень любопытно посмотреть на виновника их приезда в жуткий особняк на площади Гриммо. С тихим скрипом дверь отварилась, и девочка почувствовала на лице холодный, зимний ветер. — Ах, вот почему ты заплакал малыш! — Белла кинулась закрывать распахнутую раму. — Вороны! Решили ребёнка кинуть на эльфов, а сами, небось, чай пьют. И детскую как специально сделали на самом верхнем этаже, чтобы малыш взрослым не мешал. Но Сириус не успокаивался, и Беллатриса решила подойти к ребёнку. — Ты, наверно, замёрз? — она порылась в ящиках комода и вытащила из него тёплое детское одеяльце. Заглянув в кроватку, она увидела очаровательного малыша с иссиня чёрным вихром на макушке и синими ясными глазами. Он перестал плакать и стал в свою очередь рассматривать её. Их взгляды встретились, и ребёнок заулыбался, а его ручки потянулись к непокорным чёрным кудрям. — Давай, я тебя укрою, а потом мы поиграем, идёт? — она перегнулась через бортик кровати и накрыла Сириуса одеялом. — Вот и всё. Только она захотела вылезти, как поняла, что маленькие кулачки схватили выбившиеся из косы волосы, причём схватили неожиданно сильной хваткой. — Ай! Отпусти, хулиган! — она попыталась вырваться, но у неё снова не вышло. — Так, юный проказник, или ты отпускаешь пленных, или я зову на помощь страшного и злого Кикимира. Белла повернула голову, чтобы видеть лицо мальчугана. Он улыбался своей беззубой улыбкой, а синие как море глаза смотрели точно в её тёмно-карие, почти чёрные. Кулачки потихоньку разжались. — Правильный выбор, юный мародёр, — произнесла Беллатриса и погладила мальчишку по чёрным вихрам. Девочка сидела с ним пока ребёнок не уснул. — Что ж, раз тётя Вольпурга не желает заниматься сыном, придётся по возможности взять это на себя, — с этими словами Белла покинула комнату. А Сириус безмятежно сопел в своей колыбели, ещё не зная, как важна ему будет эта девочка, хотя и она не до конца ещё осознавала свою роль в его судьбе.

***

Роскошную комнату в старинном замке потряс протяжный женский стон. Там уже несколько часов мучилась в родах молодая леди Лестрейндж, так как наследник этого древнего чистокровного рода никак не хотел появляться на свет. — Цисси! Цисси! Не могу больше! Убейте меня лучше! — Тише. Тише, Белла! Всё будет хорошо, — Нарцисса, как никто понимала сестру, она сама меньше месяца назад в том же положении лежала в этой самой комнате на этой самой кровати. Но на её родах присутствовал специалист из Святого Мунго, а бедная Белла вынуждена рожать при помощи старой грубой старухи, матери мужа, так как именно в это время за госпиталь велись ожесточённые бои. — Не брюзжи, Беллатриса! Все женщины через это проходят! Не ты первая, не ты последняя! — Сестрёнка, всё хорошо, не слушай эту старую ведьму! — шёпотом утешала её Цисси, протирая её мокрое от пота лицо льдом. Ещё один стон раздался в комнате, и звонкий детский плачь прекратил многочасовые мучения роженицы. — Девочка, — с досадой пробормотала мерзкая старуха. — Эта пигалица даже наследника родить не смогла! — Белла, девочка! Какая ты умница! — Нарцисса бросилась обнимать измученную сестру. — Леди Малфой, бросьте эти нежности и займитесь этой девчонкой! — она вручила женщине маленький свёрток, а сама вернулась к Белле. — Беллатриса не пищи, сейчас ещё чуть-чуть потерпеть, и всё кончится. Цисси отвернулась от них и принялась утешать новорожденную племянницу. Мало-помалу малышка стала успокаиваться и посмотрела на свою тётю огромными синими как море глазами. Неуверенно, словно пробуя, девочка растянула розовые губки в своей первой улыбке. Нарцисса улыбнулась в ответ, пригладив чёрные вихры на макушке ребёнка. — Цисси… Цисси! Дай её мне я хочу посмотреть, — донёсся с кровати слабый, уставший голос Беллы. Нарцисса подчинилась и передала свёрток матери. Оказывается, пока она успокаивала ребёнка, старая мегера ушла, оставив сестёр наедине. — Солнышко моё! Какая ты у нас красавица, — тёмноволосая женщина светилась счастьем, прижимая к груди новорождённую дочь. — Как же ты на отца похожа! — Белла, мне кажется, пора обновить заклинание, — обеспокоенная Нарцисса то и дело оглядывалась на дверь. — Старая грымза вот-вот вернётся, а ты так и светишься! — Цисси, через несколько минут действие зелья возобновиться, дай мне насладиться моментом, — Белла с нежностью смотрела на младенца, после чего подняла на сестру серьёзный молящий взгляд, — Цисси, её зовут Джиневра Маргарита Блэк. Вы с Северусом станете крёстными. Цисси, умоляю, дай ей всё, что не смогу дать я! Пообещай мне, что она станет тебе дочерью. — Не обижай меня, могла и не просить, сестра, — Цисси старалась, чтобы голос звучал твёрдо, но в нём всё равно ясно слышались слёзы. — Вот и хорошо. Джинни, я люблю тебя, дочка, — Белла поцеловала ребёнка и протянула дочку сестре. — Кажется, начинается. Цисси, во что бы то ни стало, сохрани мой секрет! — Хорошо, Белла, я сделаю всё в лучшем виде. Обещаю! Не успела она этого сказать, как её сестра стала меняться. Глаза почернели, черты лица как будто заострились, а рот исказила жуткая усмешка. — Нарцисса, унеси ребёнка, я после стольких часов мучений не могу её видеть. Из Мунго никаких вестей? — спросила Беллатриса совсем не своим голосом. — Нет, никаких вестей ещё не было. — Тогда оставь меня, я устала, как после боя с предателями чистокровных и прочей гадиной, — она перевернулась на другой бок и уснула. Нарцисса отвернулась и вышла, она не могла смотреть на сестру такой. Маленькая Джинни спокойно спала на её руках. — И не знаю, малышка, познакомишься ли ты с твоей настоящей мамой или нет, — Нарцисса, уже не стесняясь, плакала. — Но ничего, я постараюсь стать для тебя, не мамой, нет, но самой лучшей крёстной точно.