Via mortis. Пролог

Сириус слетел с лестницы со скоростью Нимбуса. В коридоре, где всего несколько часов назад он сидел с Дарреном, прямо под лавочкой лежала та самая женщина-колдомедик, которую он здесь оставил перед битвой. У неё было перегрызено горло, весь пиджак изляпан кровью, и что-то подсказывало Сириусу, что под пиджаком было одно кровавое месиво. Не сказать, что Сириус не пожалел эту женщину, но страх за мальчика, который остался в помещении морга, гнал его вперёд к заветной двери. Он сильным резким пинком её распахнул и ворвался в холодное помещение, боясь того, что может там увидеть. В помещении царил сущий хаос: все койки были перевёрнуты, простыни сдёрнуты, смяты и скинуты в угол комнаты, по полу шёл кровавый след, ведущий к огромной кровавой луже в середине. Сначала он и не увидел паренька. Однако, до его слуха донеслось глухое хриплое дыхание. Аврор пошёл на звук. Там рядом с заветной койкой полусидел Даррен, крепко прижимая к шее гриффиндорский шарф, превратившийся из ало-золотого в бордовый. Мальчик пребывал в полузабытьи, казалось, он вот-вот потеряет сознание.  — Спокойно, парень. Держись, — он перехватил из ослабевающих рук шарфик и крепко прижал его к ране. — Экспекто Патронус! Перед мужчиной появилась полупрозрачная белая фигура ворона. Птица села перед магом и слегка склонила голову на бок, приготовившись слушать поручение.  — Джеймс, тут внизу, в морге есть раненый! Пришли колдомедиков, срочно! Птица исчезла в белой дымке, как только аврор договорил. А Сириус склонился над парнем, пытаясь оказать ему первую помощь.

***

Даррен медленно обошёл проклятую койку, встал с левой стороны от тела и откинул простыню. Парень медленно, словно боясь того холода, что обожжёт его пальцы, дотронулся до тонкого запястья и взял холодную руку в свою, так нежно и бережно, будто она из тонкого горного хрусталя. — Прости меня, я не должен был тебя там оставлять, — глотая слёзы и иногда заикаясь, начал он. — В тот день я… я хотел просить твоей руки… но не успел, и теперь… я хочу сказать. Ты единственная девушка в моей жизни, и не надо мне говорить, что я ещё молод и найду ещё свою любовь. Не найду и искать не буду. Не хочу. Я люблю тебя и всегда буду любить, и это не романтические бредни, Лу… Клянусь, самым дорогим, что у меня есть, моими чувствами к тебе, теми счастливыми солнечными деньками, которые мы пережили. Я люблю тебя больше жизни. В общем, несмотря на то, что ты так и не успела дать мне свой ответ… Я считаю… Я считаю, что это должно остаться с тобой, так же, как и мои чувства… В его глазах стояли слёзы в тот момент, когда он надевал на безымянный палец кольцо с большим светло-зелёным камнем в обрамлении небольших бриллиантов.  — Я знаю, ты совершенно не разбираешься в драгоценных камнях, — улыбнулся сквозь слёзы Даррен. — Это хризолит. Камень молодых людей, которые стремятся к семейному счастью. Как мы с тобой. А ещё… Ты помнишь, когда жаловалась мне на ночные кошмары? Ты часто тайком приходила ко мне ночью, после очередного ужаса. Однажды, когда ты в очередной раз уснула на моём плече, я вспомнил про это кольцо. Моя бабушка верила, что оно бережет её от ночных кошмаров. Кто знает? Надеюсь, это так. Парень говорил и говорил, казалось, что он хотел наговориться на всю жизнь. А возможно, сейчас он больше всего боялся гнетущей мёртвой тишины, которая повиснет в зале, когда он замолчит.  — Ладно, это всё неважно. Надеюсь, ты не против, если это останется с тобой. Прости, что я… Он не договорил. Он медленно наклонился и легонько коснулся холодных губ. Даррен был так увлечён своей сбивчивой искренней речью, что даже не расслышал странных звуков из-за дверей. Но вот дверь скрипнула и открылась. Парень медленно поднял голову и понял, что рискует уже сегодня присоединиться к любимой. В дверях стоял огромный оборотень. Он был весь в крови. Кровью были заляпаны его лапы, причём как передние, так и задние. Кровь была размазана на его жуткой морде. Капли крови падали с его длинных и острых как бритва зубов. Монстр зарычал и кинулся на парня.

***

— Поймите же вы, наконец, я не могу вас пустить, вы не родственник. А мальчика покусал оборотень, он опасен. Я просто не имею права вас к нему пустить, — сбивчиво тараторила молодая колдомедик.  — Пожалуйста! Я побуду там немного и уйду, никто не узнает. Мне бы хоть одним глазком на него взглянуть и узнать самочувствие, — настаивал молодой мужчина.  — Я не знаю, с одной стороны, вам туда нельзя, но с другой… К парню никто не приходит, его родители предпочитают писать, а ему плохо… он плачет ночами… Девушка задумалась. Ей было очень жаль парня: родственники его игнорировали, друзей у него мало. А этот мужчина… Он, судя по всему, очень привязан к мальчику, а ему сейчас необходимы положительные эмоции, иначе он никогда не поправится. Тем более, что именно ему парень обязан жизнью.  — Вот, что мы сделаем. Если вас кто-то спросит, скажете, что вы из аврората и вам нужны показания моего пациента.  — Нам даже не придётся врать, — широко ухмыльнулся Сириус и показал девушке значок.  — Что ж вы раньше не сказали, я бы вас раньше пустила!  — Я думал по мне видно, — пожал плечами мужчина. — Спасибо! На последней фразе он наклонился к девушке и поцеловал её в щёку в знак признательности. После этого он развернулся и стремительно направился в палату к Даррену, оставив раскрасневшуюся девушку одну. — Метти, спасибо, я не… А, это вы, не ожидал вас здесь увидеть. В просторной палате на простой больничной койке лежал парень с перебинтованной шеей. Он был очень бледен и худ, светлые волосы слежались и разлохматились, кое-где виднелись седые прядки. Казалось, он постарел лет на десять, хотя Сириус не видел его дня два. Теперь вчерашний мальчишка выглядел старше аврора.  — Привет, Даррен. Как ты себя чувствуешь?  — А как, по-вашему, может себя чувствовать человек, который три дня назад потерял любимую девушку и был укушен оборотнем? — зло сверкнул на него глазами больной, но тут же осёкся. — Простите… вы спасли меня… просто вы мой первый посетитель. А эта проклятая луна…  — Ничего, парень, я понимаю. Я только хотел узнать, как твоё самочувствие.  — Жить, к сожалению, буду.  — Не говори так. Мой друг живёт с этим, и это, наверно, самый преданный и добрый человек, которого я только знаю, — мягко улыбнулся Сириус.  — Повезло ему, что у него такие друзья как вы. А от меня даже родители отвернулись, — парень перевёл тяжелый взгляд на пергамент, лежащий на прикроватной тумбочке. — Отец написал несколько дней назад, что ему не нужен сын-выродок. Он передал мне в распоряжение наш охотничий домик в лесу. Там мне теперь самое место. Среди таких же животных как я. Сириус молчал, когда-то от него точно так же отказались родители. Потом его бросила Белла. У парнишки тоже никого не осталось. Он тоже остался один, что ему терять…  — Не хочешь жить у меня? — кажется, Даррен ещё что-то говорил, но это не важно.  — Вы в своём уме? Я — чудовище, забыли? — теперь на болезненно худом лице были видны только большие серые глаза.  — Это не значит, что ты должен жить в лесу один. Ты такой же человек, как я. Подумаешь маленькая проблема с лохматостью один раз в месяц.  — Зачем вам это?  — Слизеринец, — снисходительно — понимающе улыбнулся Сириус. — Я тоже живу один. Иногда бывает скучно, хоть вой. К тому же ты мне не страшен — я анимаг. Да и мой дом на окраине Лондона слишком большой для одного.  — Простите, но нет. Вдруг в палату постучалась колдомедик, которая пропустила аврора к пациенту.  — Мистер Мюррей, у вас сейчас процедуры, — сильно покраснев, пробормотала она и вышла, не смотря на Сириуса.  — Ничего, я уже ухожу. А ты, Даррен, подумай, пожалуйста, ещё над моим предложением. Сириус уже собирался выйти, как его нагнал голос парня.  — Я опасен не только для вас… Но, если вы хотите, когда я в человеческом виде, милости прощу в мой домик на окраине Шервудского леса. Сириус светло улыбнулся парнишке, после чего вышел из его палаты. Сегодня впервые после той жуткой дождливой ночи он чувствовал себя живым и нужным.