Ничего, кроме маргариток.

Ветер обдувал лицо Скруджа, нещадно хлеща по щекам. Селезень придерживал одной рукой цилиндр, а другой крепко сжимать трость и аккуратный букет синих колокольчиков, прямо под цвет бескозырки флориста. После того, как Макдак узнал, что Дональд не вышел на работу, селезень спохватился, выведал адрес, где живёт флорист, купил небольшой букет цветов и устремился прямиком к Даку домой. Тысячи мыслей проносились в голове Скруджа. Что случилось с его цветочным мальчиком? Насколько ему плохо сейчас? А что, если у него и вовсе высокая температура, и он сейчас не может уснуть из-за страшной горячки? Макдак ещё сильнее свёл брови и ускорил шаг. Он проходил мимо домов, всего пару раз сворачивая в нужную сторону. Селезень сам не понимал себя: в обыкновенный день он мог выйти на прогулку в своё удовольствие, его ничего не заботило, а сейчас его сердце билось слишком часто, голова была забита рассуждениями, больше похожими на бред параноика. Если Скрудж сейчас же не увидит Дональда, не спросит у него, что же случилось, и не поможет хоть как-то своему цветочку, то его либо загрызёт в пух и перья совесть, либо он сам сляжет с мигренью и убийственной головной болью. Приметив нужный дом, Макдак удивился миловидности здания. Фасад был выкрашен в нежно-кремовый цвет, бордюрчики выложены светлым камнем. Вокруг входной двери росли цветы в бережно огражденных клумбах, заметно было, что растения кто-то поливал, и Скрудж даже догадывался, кто. Все окна первого этажа дома заросли густым плющом, скорее всего там никто и не живет. Хоть квартал недалеко от центра Даксбурга, район был полузаброшен. Селезню не пришлось даже звонить в домофон: дверь открывалась просто так. Уже очень долгое время Скрудж не бывал в многоэтажных домах, он даже успевал возмущаться порой, почему их до сих пор не снесли и не построили какой-нибудь элитный квартал с коттеджами, где люди каждое утро приветствуют соседей, катаются на велосипедах и пьют чай с лимоном на собственных террасах. Здесь же всё было иначе: в подъезде пахло сыростью, почтовые ящики были забиты бесполезной рекламой, лампочка горела жёлтым цветом, иногда потухая. Сам для себя Макдак решил не пользоваться лифтом, а взбежать по лестнице на нужный этаж, даже не запыхавшись. Он, конечно, в почётном возрасте, но не ленив и лишний раз не откажется от нагрузки. То ли из вредности, то ли, чтобы кому-то что-то доказать. Хотя сейчас могло показатся, что Скрудж просто хочет добить своё буйное сердце, ведь оно не перестаёт пытаться вырваться из грудной клетки. Он уже у двери. Он сейчас задохнётся. Ему или слишком плохо, или слишком хорошо. Макдак поднял руку и позвонил в дверной звонок. Тут же он подрагивавшими руками надел свой цилиндр, взял букет и принялся ждать. Сердце подсказывало ещё пару десятков раз нажать на звонок, чтобы хоть куда-то деть бесконечную энергию, но разум говорил, что, возможно, у Дональда болит голова и он вообще никого не ждёт. За дверью послышались тихие шаркающие шаги и непонятная возня. Через несколько мгновений перед Скруджем показалась сонная мордашка Дональда, который явно не вставал с кровати, не умывался. Селезень обернул сам себя в большое и мягкое одеяло и выглядел сейчас как большое облако. Но увидев Макдака, Дональд тут же очнулся, совсем разлепил глаза и приоткрыл рот. - Что вы тут… А адрес… -всё выражение лица и тон голоса Дака говорили за него: он был ошеломлён событием, ему было стыдно за свой внешний вид. И да, Дональд сертовски плохо себя чувствовал. - Это всё не важно, глупости. Можно зайду?- Скрудж, кажется, сам никогда не слышал, что бы его голос так дрожал и скакал от одной тональности к другой. - Да, да, разумеется,- Дональд уступил проход, наблюдая за всеми действиями Скруджа. - Это для тебя. Сейчас начался самый сезон для них,- Макдак уже было начал распыляться, но заметил, как пошатывается с ноги на ногу флорист, прикрывая глаза,- Боже, да ты еле стоишь, быстро в постель! Скрудж оставил цветы в прихожей, где оставил и свою тревогу, и повел Дональда до кровати. Дождавшись, пока тот уляжется, Макдак ушёл обратно в коридорчик, взял цветы и, быстро сориентировавшись, пошёл на кухню. Там он поставил цветы в вазочку с прохладной водой и достал упаковку чая. Чайник уже был на плите, оставалось только включить конфорку. Пока вода в чайнике грелась, Скрудж осматривал крохотную квартиру. Везде было чисто и пахло свежестью и какими-то травами. Кое-где от стен отходили обои, был протерт палас, но это лишь придавало уют и ощущение, что в доме живут. Чуть погодя, селезень заварил две чашки черного чая, желая разделить его с приболевшим Дональдом. Макдак вернулся в спальню Дона, поставил чашки на прикроватную тумбочку, застеленную ажурной салфеткой, а сам уселся рядом с Даком на кровать. Дональд просто неотрывно смотрел на Скруджа. - Что случилось? Ты простудился, но вчера не было дождя. Вирус? Или ты поранился где-то?- Макдак принялся тараторить без умолку. - Всё в порядке, просто… - Просто так ничего не бывает, значит что-то да случилось! - Переволновался вчера,- Дон опустил взгляд и притих. - Вот оно что. Значит, мои слова слишком сильно сказались на тебе, я даже и не думал о таком исходе,- Скрудж виновато ухмыльнулся, но тут уже Дональд приподнялся и выпрямил спину. - А что вы вообще хотели всем этим сказать?! Ещё и уйти после всего этого! Надо же, я же сразу всё понимаю! А вот и нет. Нет бы, остаться, поговорить, я бы даже ушёл пораньше. Да чёрт знает, что вы имели в виду. То ли просто слова, то ли ищи в них подтекста. И уйти, не договорив спокойно!- казалось, последние силы Дона ушли на выкрики и возмущения, и он опустился обратно в своё самодельное гнездо из одеял, недовольно посапывая. - Да я, вроде, ничего особенного и не сказал,- СКрудж по привычке поправил пенсне на клюве,- Просто даже рассуждение вслух. - Ничего особенного, как же,- Дональд тихо просипел, ещё сильнее уходя в тепло одеял и пригреваясь. В душе флориста жила сейчас лишь одна надежда- что бы те слова означали хотя бы ннамёк, хотя бы хоть что-то издалека походившее на признание в чувствах. - Ну, может и что-то особенное. Сегодня ведь год как мы знакомы и как ты делаешь мне самые замечательные букеты в Даксбурге. Нет, в мире,- Скрудж перевёл взгляд на цветы в горшках, стоявшие на подоконнике,- Если бы я знал, взаимно ли всё то, что я чувствую, всё то, что заставляет меня порой вздрагивать и улыбаться, как дурака, ей богу. Не знаю, не знаю. Тем временем уже горький чай остывал, оставляя кружки ещё тёплыми. Солнце пробивалось через жалюзи, оставляя ласковые блики на ковре и стенах. Всё вокруг умиротворяло и давало спокойствие. И вовсе не потому, что это квартира Дональда, вовсе не потому, что в этой самой квартире находились два любящих сердца, вовсе нет Скрудж выдохнул дробью и прикрыл глаза. - Да кого я пытаюсь обмануть и ввести в заблуждение. Мне просто, как утёнку, не хватило смелости по-человечески всё высказать. Теперь ты аж приболел из-за моей глупой нерешимости. Макдак собрался с силами и слово за словом сказал: - Я люблю тебя, Дональд Дак. Но в ответ он получил лишь молчание и тихое сопение- Дональд уснул. Скрудж усмехнулся и поправил одеяло, затем, встал и плотно закрыл жалюзи, чтобы ничего не мешало его цветочному мальчику отдыхать, ведь скоро он должен был услышать эти долгожданные, заветные слова вновь.