Мой личный монстр

На радость, в следующие три дня от Чонгука не было даже слуха, хотя мать иногда спрашивала о нем, но ответить ничего конкретного Чимин не мог, лишь предполагая, что он на учебе или работе. Он из-за своих утренних визитов, видимо нагонял все, что упустил за эти дни. Мама только соглашалась. Как легко этот наглый парень очаровывал людей вокруг, включая пожалуй, и самого Чимина. Только, выспрашивая все о нем, Чонгук не оставил возможности узнать что-то о себе. Утро четвертого дня началось кошмарным сном, которому, впрочем, Пак был в какой-то степени рад. Чон носился по комнате как взбесившийся фокстерьер, под расфокусированным от таблеток взглядом блондина. Несмотря на просьбу не принимать ничего кроме обезболивающих, Чимин не сдался и даже выдвинул ультиматум, что никуда не двинется с места, пока не примет все, что прописано врачами. Помимо того, что надел на себя Пак, Чонгук самовольно залез в комод, и повытаскивал из него еще несколько комплектов одежды, уложив их в сумку, которую сбросил с балкона на газон. - Это еще зачем? Мы же ненадолго уходим, - возмутился парень, но успокоился тем, что ему все расскажут позже, и упоминании о каком-то сюрпризе. Сначала брюнет вынес и погрузил в кузов грузовика коляску, закинув туда же и сумку с одеждой, а потом вернулся в дом за самым главным. - Как хорошо действуют обезболивающие? - Уточнил он, подходя к лежащему на кровати парню. - Уже совсем плохо. Их хватает на половину дня, если не тревожить сильно спину. - Объяснил Чимин, понимая к чему этот вопрос. Его как-то придется вытаскивать из берлоги на свет божий, и способы не сильно выделяются разнообразием. Только на руках. - Придется потерпеть. - Чонгук склонился над парнем, чтобы подсунуть под его шею руку, но замер, вперив взгляд в полные губы, слишком бледные для здорового цвета, но от того более походящие на лепестки чайной розы. - Ты точно не гей? - Насторожился Пак, собираясь отказаться от прогулки по парку, куда обещал отвезти его новый знакомый. - Я вывезу тебя за город и выброшу в ближайшее болото, - совершенно серьезным тоном заверил Чон и победно улыбнулся, видя страх в карих глазах. - Только заикнись об этом еще хоть раз. Чимин согласился бы с тем, что просто боится людей, и только с этим связаны приступы трепетного страха, когда рядом оказывается кто-то не из круга его маленькой семьи, но что-то было еще. В самом этом парне было что-то, необъяснимо заставляющее нервничать. На пороге мать сунула в руки сына пакет с провизией, если парням захочется сделать привал во время прогулки, и, растроганная заботой Чонгука, отпустила, без всяких подозрений. В машине брюнет старательно пристегнул Чимина ремнем безопасности, все время интересуясь, не давит ли он, удобно ли Паку, смущая и раздражая таким вниманием. - Все нормально, пока я под действием обезболивающих. К тому же, я видел, как ты взял все анестетики из комода, - возмущенно отрезал парень, заставляя прекратить суету. Чонгук только согласно кивнул и завел машину. Старенький грузовичок зарычал, и тронулся в дорогу, действительно ведущую за город. Чимин с опаской покосился на водителя, но тот, пребывая в хорошем расположении духа, включил музыку, будто не замечая подозрительного взгляда. Мимо проплывали становящиеся все ниже домики, а потом и вовсе, пейзаж изменился на бескрайние поля самых различных оттенков зеленого, приобретающего особенность под светом солнца. Паку хотелось подремать, но он заставлял себя смотреть на дорогу, прикрывая глаза лишь на несколько минут, как ему казалось. Когда грузовик остановился на обочине дороги, близко к лесу, Чонгука позабавил сонный вид пассажира, проспавшего большую часть пути. - На парк это совсем не похоже, - сощурился Чимин. - Я немного приврал, - согласился Чонгук. - Везти в парк я тебя не собирался. - Тогда где мы? - Встрепенулся наконец Пак, вцепляясь пальцами в сидение. Чонгук вздохнул и уставился в даль, куда уходила лента трассы. - Мы у меня в гостях, - ответил он после недолгой паузы. - Мне нужно кое что тебе рассказать и показать. Чимин насупился. В округе не было ни намека на жилые дома, а в берлоге или дупле человек жить не может. Даже этот человек. - Я все объясню тебе по пути, - уговаривал брюнет, и уговоры его подействовали. Парень только согласно кивнул, и отстегнул ремень безопасности. Чонгук шагал по едва заметной тропинке через лес, неся на своей спине Пака и сумку на плече, заставляя седока все время беспокоиться, не тяжело ли ему, заставляя улыбаться проявлению такой заботы. Коляску Чонгук не захватил, сказав, что она не понадобится. - Почему ты живешь в такой глуши? - поинтересовался Чимин, склоняясь к самой шее парня, чтобы избегать встречи лицом с низкими ветками. - Здесь я жил с родителями, но они погибли год назад, когда дом загорелся. На самом деле я живу у тети с дядей, которых ты знаешь, как владельцев цветочного магазина. Здесь я провожу только несколько дней в месяц, и решение привезти тебя сюда, было скорее спонтанным, поэтому я не успел подготовиться нормально, - вроде объяснял, и еще больше путал парень. Но Чимин пытался переварить его слова и понять, зачем они идут туда, где живет такая скорбная история. Дома как такового, действительно не было. Обгоревшие черные сваи торчали из земли неровными клыками, источая вонь пожарища, которая была уловима даже спустя год. Чонгук аккуратно поставил на землю Пака, и войдя на пепелище, сдвинул в сторону настил, сколоченный из деревянных досок, открывающий черный зев подвала. Мелкая, серая пыль взметнулась облаком. Чимин уставился в темноту, пытаясь представить, как выглядел дом до пожара, кто его населял, и вдруг ощутил сильнейший прилив страха, который забился в голове паникой, а в груди бешено стучащим сердцем. Ему не хотелось больше ничего знать. Не хотелось тут находиться. Словно еще немного, и за ним закроется дверь, которую сам он открыть не сможет. - Чонгук, я хочу уехать отсюда, - подал дрожащий голос парень, отступая назад на ватных ногах. Его собственная беспомощность расстраивала и пугала, составляя одно целое с этой мрачной картиной и предчувствием беды. - Стой на месте, споткнешься еще. - бросил в ответ тот, распинывая головешки на пути к норе. - Я не хочу. Не хочу туда, - бормотал Пак, продолжая отступать, потом и вовсе, внезапно как для Чонгука, так и для себя, развернулся и стиснув зубы рванул прочь. Каждый шаг давался с трудом, отзываясь болью в теле, а Чимин проклинал себя за беспечность, как никогда ощущая в себе желание жить. Чонгук, глядя в след улепетывающему парню, с досадой вздохнул, отряхнул от пепла ладони, и только после этого, неторопливо направился за беглецом. Скорость с которой он бежал, выглядела смехотворной для того, кто нагнал его в десятке метров. Одной подсечки хватило, чтобы парень с вскриком упал в густую траву, лицом вниз. - Слушай, ты сам себя травмируешь. Я сказал, что не сделаю ничего, что угрожало бы твоей жизни. - Чонгук присел рядом с вздрагивающим телом и осторожно коснулся свитера на огромном горбу между его лопаток, ощущая как гудит под ладонью кожа. Для иссушенного тела, такая нагрузка просто непозволительна. Время на прелюдии истекло. - Бегать в твоем нынешнем состоянии - глупо. Где твоя смелость? - вел монолог парень, пока нес Чимина на руках обратно к останкам дома, и тот только весь сжался, когда оба погрузились в темноту логова. Чонгук включил несколько галогенных фонарей, и их неприятно белый, присущий хирургической свет помог осмотреться. Пахло сыростью, а бетонные стены были в зеленых разводах у самой земли, местами обильно поросшие мхом. Сидя на потертом и выгоревшем, но толстом матрасе, воняющем псиной, Чимин продолжал всхлипывать и дрожать уже от пронизывающего холода. Кому вообще придет в голову мысль добровольно проводить тут время? - Теперь понятно, зачем ты взял кучу моей одежды, - прошептал он, когда Чонгук сбросил рядом сумку с вещами. - Не хочешь еще попытаться покричать напоследок? - улыбнулся брюнет. В белом свете, исходящем от фонарей на полу, он казался еще выше и шире, а тени за его спиной, расслаивались, расходясь прозрачными лучами в разные стороны. - А это поможет? - грустно отозвался Пак, пытаясь обнять себя для тепла. - Нет. - Покачал головой Чонгук. - Меня начнут искать под вечер, а твой грузовик ни в поле, ни в лесу не спрячешь, - вздыхает парень, глядя на похитителя из-под челки. - Не беспокойся. Искать тебя не будут еще довольно долго, - Чонгук присел перед Паком на корточки, и едва прикасаясь, попытался убрать пряди с его лица, но тот дернулся, стараясь отстраниться. - Твоей матери я сказал, что ты погостишь у меня пару дней. И что моя мать работает врачом, поэтому беспокоиться не о чем. Телефон в подвале бесполезен, а я буду ей отчитываться раз в какое-то время. Чимин ощутил как тонет в безнадежности. Его замутило и повело. Такой страшный обман, и такой спокойный голос. - Меня сейчас стошнит, - просипел парень, и свалился на бок, не в состоянии больше сидеть нормально. Кромешной темнотой накрыло не сразу. Она надвигалась медленно, захватывая разум словно щупальцами.