Мой личный монстр

Через какое время пришел в себя, Пак не знал. Горел всего один фонарь рядом, и царила тишина, нарушаемая лишь звуком падения капель в лужу, разлившуюся в дальнем углу подвала. Надежда, что это просто страшный сон, рассыпалась по мере того, как Чимин соображал все четче. Он действительно похищен и лежит на вонючем матрасе, укрытый собственными, огромными свитерами. Похитителя взгляд нашел только через время. Тот сидел на ржавом стуле, бывшем когда-то белым, судя по сохранившейся местами краске, и сверлил глазами пол. Чимин разочарованно выдохнул, и Чонгук поднял на него взгляд. - Пришел в себя? - Снова приветливая улыбка на лице делала из него кого-то другого. Будучи преступником, он вел себя так, будто все в пределах нормы и ничего страшного он не натворил. - Мне нужно тебя нормально осмотреть. Чимин поджал губы, не понимая, почему тот ничего не сделал, пока он был в отключке. - Чимин, я хочу тебе помочь, - Завел старую песню парень заунывным тоном. - Тогда помоги мне встать и добраться до дома, - процедил сквозь зубы Пак, пытаясь подняться, но лишь сполз с матраса на холодный пол. Судя по боли, которая охватила все тело выше пояса, действие препаратов закончилось, и даже руками двигать стало неимоверно больно. Чимин пыхтел и скулил. Слезы из глаз полились сами собой, а тело сотрясала крупная дрожь, но он уперто пытался подняться, пока полностью не оказался на холодном бетоне. Похититель не двинулся с места, наблюдая за тем, как страдает его жертва, подтверждая все страшные предположения. - Анестетики, - завыл Чимин, - дай мне чертовы анестетики! - Сорвался он на крик отчаяния на последних словах, потому что терпеть боль было уже невозможно. Чонгук спокойно поднялся на ноги и подошел вплотную. Стоя на четвереньках, Пак мог видеть только его массивную обувь. - Я так долго ждал, когда действие всех твоих препаратов закончится, а ты все усложняешь, - прозвучал его голос сверху, сливаясь с истеричными всхлипываниями Чимина. - У меня есть для тебя анестетик. Единственный, который поможет тебе справиться. Чонгук схватил Пака за подбородок и сжал, заставляя того подняться и стоять на коленях. Только сейчас Чимин увидел в его руках открытую бутылку. Значит похититель пьян и в любую минуту начнется самое страшное, к чему он совсем не готов. Алкоголь жегся. Что-то очень крепкое сжигало слизистую рта, заливаясь в носоглотку, не оставляя никакого выбора, кроме как глотать столько, сколько нужно, чтобы сделать выдох и освободить горло для вдоха. Стойкое послевкусие паленого мяса и горящие от попадания спиртного в них легкие, остались с Чимином после того, как Чонгук влил в него около трети бутылки, а он мог только отплевываться, глотать и задыхаться, вцепляясь в джинсы своего мучителя пальцами. Страшно жгло внутренности, и тошнило. Чимин снова оказался на четвереньках, сплевывал все, что осталось на языке и отчаянно сопротивлялся рвотным позывам. - Если ты проблюешься, я залью в тебя все, что осталось в бутылке, - Чонгук присел рядом на корточки, и с интересом наблюдал за тем, как поведет себя парень. Чимин зашелся хриплым кашлем, но старался удержать в себе алкоголь, чтобы избежать повторения экзекуции, которая скорее всего была бы более продолжительной и болезненной. Щеки болели от нажима жестких пальцев, а сердце от страха. Чимин никогда не пил ничего крепче соджу, а это был явно не он. Градус превышал обычный напиток во много раз, и от такой порции, помутнение наступило моментально. Всего мокрого, почти без сознания, Чонгук толкнул Чимина обратно на матрас, и тот уставился в темноту, за которой скрывался лаз из подвала. Его взгляд расфокусировался, а мысли спутались окончательно, но он видел, как Чонгук появился рядом, с каким-то длинным и тонким предметом в руке, и только когда тот поднес его ближе, понял что это скальпель. Из последних сил, приданных ужасом, Чимин попытался остановить маньяка, и упереться в его плечо чтобы оттолкнуть, но ладонь лишь скользнула по нему и ослабла. Безвольная рука осталась закинутой за шею Чонгука. - Мне нравится как ты обнимаешь, но сейчас у нас с тобой другие планы. - Улыбнулся брюнет, и сбросив с себя руку, поднялся на ноги, расплываясь в темноте. Чонгук без труда перевернул его на живот, и судя по звуку, разрезал на нем свитер, оставляя его висеть на локтях. Чимин только успел подумать, что он все таки был одним из любимых. Происходящее дальше, буквально разорвало Пака по всем швам. С оглушительным треском и невероятной болью, которую он запомнит как самую страшную в своей жизни, и самую обезнадеживающую. Чимин отключился на мгновение, и очнулся от собственного крика. Кожу на правой лопатке резало, и кровь огненными струями лилась на остатки свитера, пропитывая матрас под животом. Мышцы спины тянуло так, будто их голыми руками вырывали через резаную рану, которая с хрустом лопающегося покрова рвалась и расширялась. Прикосновения скальпеля с левой стороны, Чимин ощутил так же ярко, и крови стало заметно больше. Она быстро остывала скатываясь по бокам, оставляя отвратительные ощущения. Боль не желала угасать, вытесняя собой опьянение и здравомыслие. Чимин кричал так, что связки чуть не взорвались от давления, пока не сорвал голос, но продолжал сипеть. Адская боль стихла так же резко, как возникла, оставляя только облегчение, несмотря на месиво вместо кожи на спине. Полуслепыми глазами, Чимин увидел как что-то взметнулось в воздух, ударилось о стену рядом, и беспорядочно забилось по полу, разбрызгивая вокруг, кажущиеся черными чернилами капли крови. Словно в подвал залетела раненая, ночная птица без глаз, каким-то образом тянущаяся к свету. Видение вызывало смутные образы тихой ночи и масляной лампы на веранде. Желтого огонька под закопченным, стеклянным колпаком, вокруг которого вьются мохнатые мотыльки. Огонек горел ровно, чадя черным дымом через цилиндрическую трубку, но его кто-то задул, и Чимин провалился в темноту. - Моя прекрасная бабочка, - услышал Пак, снова теряя сознание.

***

Первое, что услышал Чимин, это звук разбивающихся о мелкую лужу, капель. Лежа недвижно, он долго прислушивался к себе, но не улавливал своих прежних ощущений, правда казалось, что лежит он на голом и холодном камне. Грудная клетка ныла, и лица с левой стороны он не чувствовал, поэтому сделал вывод, что отлежал их, и решил перевернуться на бок, чтобы обеспечить нормальный кровоток по телу. - Я на твоем месте, не стал бы этого делать, - раздался голос Чонгука, напоминая Паку где и с кем он сейчас находится. Чимин медленно повернул голову в другую сторону, и ощутил боль в гортани, будто его пытались задушить, но смутно помнил, что на самом деле сильно кричал. Попытки заговорить оказались неудачными. Связки содраны в кровь, если судить по металлическому привкусу во рту. Чонгук сидел в том же углу, на ржавом стуле, будто не вставал с него ни на минуту, а Чимину снился страшный сон, но вспомнить о чем, он просто не мог. - Когда-то, я нашел на чердаке дома дневник прадеда, и он стал самым занимательным для меня чтивом, - снова заговорил Чонгук. - К слову, моего прадеда к концу жизни упекли в психушку за странные рассказы о мифических существах. По началу, это казалось страшной сказкой и для меня. В дневнике были записи о том, как волк повстречал ангела, и связав себя узами, они жили высоко в горах. Чонгук улыбнулся, и смущенно тряхнул головой, перебирая воспоминания. - Ангел однажды улетел и не вернулся к нему. Волк ждал его множество лет, но каждый день в пустую. Он очень тосковал, и почти не охотился. За долгое время очень ослаб, и голод вынудил его спуститься с гор, где его немощного, сбила машина. За рулем была женщина, одна из первых женщин водителей. Сильная и волевая, сумевшая принять волка таким, какой он есть, и добиться взаимности от него. У них появились дети, но были они совершенно обыкновенными, лишенными способности принимать обличье хищника. Волк, хоть и любил жену с детьми, часто тосковал по своему ангелу. В ночи полной луны, он уходил в лес не ради охоты, а ради того, чтобы глядя на луну, предаваться воспоминаниям. Чонгук встал со стула, и подошел к притихшему Чимину, внимательно слушающему рассказ. - Я люблю сказки. - Продолжил он, седлая бедра Пака. - Эта история засела в моей голове с детства. Казалось, что она самая красивая из всех, что я слышал или читал. Всегда хотелось ощутить такую привязанность к кому-то. Найти своего ангела. Чимин попытался сбросить с себя парня, но движение вызвало режущую боль в спине, которая до сих пор не ощущалась. По сравнению с той, что он каждое утро глушил препаратами, эта сильно отличалась. - Не двигайся. Я не талантлив в наложении швов и боюсь, что эти могут разойтись, - предостерег Чонгук. Пак опешил, не понимая о каких швах говорит похититель. - Что? - прошептал, почти просипел Чимин, понимая, что на большую звучность рассчитывать не стоит. - Ничего. Ты поймешь позже. Думаю, все быстро срастется. - отмахнулся Чонгук, подаваясь вперед, почти невесомо касаясь кожи на боках, щекоча кончиками пальцев. - Черт... У тебя даже сейчас такой шикарный зад, что... Чонгук не договорил, вместо этого показательно тесно прижался пахом к самому выдающемуся несчастью Чимина, и потерся им об него. - Ты же сказал, что не гей. - Испуганно раскрыл глаза Пак, ощущая, как мышцы ниже пояса напрягаются, не получая на то команды. - Нет, не так. Я сказал как есть, и не виноват, что ты не внимательно слушал. Пол для меня действительно не играет никакой роли, - хищно скалился Чонгук. Чимин, подавленный хитрым обманом, старался найти довод против такого расклада, и просипел первое, что пришло на ум: - Я же не красивый, не привлекательный. Меня никто не считал красивым, никогда, и... - Да что они понимают, в ангелах? - Оборвал брюнет, и Пак замолк, не понимая, к чему он это сказал. Чимина явно раздражали речи о том, чего не существует, и явно не уместно. Возможно парень как и его прадед болен на голову, хотя, описание истории из дневника, Паку понравилось. Может быть, прадед написал сказку, в которую со временем стал верить, как в свою собственную жизнь, а правнук его, повторяет ошибки. Казалось бы, ничего страшного, но потомок сказочника похитил человека, посчитав его тем, кем он не является. - Ты так и не сказал зачем мы здесь. Ведь должно быть что-то, ради чего ты меня запер в этом месте, - парень попытался подложить под ноющую скулу руку, и на удивление, с легкостью это сделал. Еще недавно точно не смог бы провернуть такое. Может, Чонгук действительно способен исцелять, просто методы у него далеко не врачебные. - Мы здесь потому, что больше нигде нам места нет. Особенно тебе. - Брюнет осторожно сжал пальцы на тонкой талии Чимина, и поджал губы. Теперь его худоба резала глаза, и Чонгук как сторонник мясного и жирного, наморщил нос. - Хватит меня трогать, - как можно более угрожающе просипел Пак, жмурясь и сопя. - Боишься, что начнет нравиться? - стрельнул бровями наглец, но руки с боков убрал. Чимин ясно чувствовал, что его кожи больше не касаются, но ощущение прикосновения никуда не делось, просто перешло выше по спине, по лопаткам, и оказалось где-то еще выше. Блондин прислушивался к себе и не понимал, каким образом он ощущает чужую руку там, где просто не может. - Не понимаешь что чувствуешь? - серьезно задал вопрос Чонгук, слыша как Чимин перестал дышать. - Не понимаю, - растерянно прошептал тот, и глаза его забегали, выдавая тяжелый мыслительный процесс. - Если честно, я не думал, как смогу тебе объяснить все это, и как поставлю перед фактом, что выхода не было, - Чонгук говорил серьезно, оправдываясь и пугая этим. Пак сам себе выстроил массу страшных догадок, на его счет. Прямо в этот момент, он остановился на версии, в которой Чонгук действительно чокнутый, и подсев на сказку предка, решил создать себе невиданное до селе существо. Отмести бы эту теорию, но рука парня проходится там, где Пак не должен ее чувствовать, и не может объяснить это хоть как-то. - Не выдумывай лишнего, пожалуйста, - попросил брюнет, и поднялся с несчастного парня. - Я хочу показать тебе настоящее чудо, о каком ты мог только мечтать, - повысил он голос, проходясь по подвалу, зажигая все фонари в нем. Затем, мучитель присел на корточках рядом, поднял что-то с пола далеко в ногах Чимина, и подтянул ближе, чтобы ему показать. По началу Пак даже близко не понял, что это за предмет, и уж тем более, не увидел в нем ничего чудесного. Какая-то черная, клиновидная доска, словно рассохшаяся от долгого лежания на улице, под дождем и солнцем, расщепленная и зазубренная по всей своей длине. Только Пак снова не понял, почему эта палка лежит рядом с ним, и почему он ощущает, как часть его сдавливает рука. - Я хотел их помыть, чтобы придать более презентабельный вид для твоего с ними знакомства, но побоялся трогать пока ты отдыхал, - улыбнулся Чонгук, вертя и разглядывая предмет. - Что это вообще? - Шепчет Чимин. - В смысле "что это"? - удивился похититель, и разжал несколько пальцев, выпуская из под них крупные упругие зазубрины, смутно что-то напоминающие. Чимин смотрел и не понимал, не хотел понимать, пусть и догадывался, на что это на самом деле похоже. Все внутри кричало, что это бред, и вовсе не смешно так шутить. - Ладно. Сейчас это действительно мало похоже на то, что должно быть, но через несколько дней, выглядеть они станут лучше, - согласился Чонгук, и отпустил предмет, который только этого и ждал, чтобы вернуться туда, откуда его бесцеремонно взяли, хлопнув Пака по ступням. Чимин испуганно задохнулся и попытался оглянуться, но тело, пролежавшее много часов в одном положении, отказалось помогать. Все, что он увидел, это чернота за плечом. Словно его накрыли черным одеялом. - Давай я расскажу, что успел для себя понять, - заговорил тоном ученого Чонгук, - тебе очень повезло, потому что, еще немного, и они стали бы ломаться и развиваться не правильно. Им было предельно тесно в тебе, и я честно не думал, что будут такими огромными, когда расправятся. - Кто "они", Чонгук? - попытался остановить поток слов, тихим сипением Чимин, совсем не понимая, о чем идет речь. - Твои крылья, Чимин. Твои. Крылья. - Очень членораздельно проговорил парень в ответ. - Ну все. Это уже слишком, - зашептал Пак, и попытался подняться, опираясь на локти. Словно края одеяла, с его спины спали два черных куска темноты, и захлопали по полу, пытаясь стать крыльями и унести отсюда. Чимин испугался. Тело страшно ломило, а к животу и груди прилипли остатки свитера, отставая от кожи со звуком, напоминающим отдираемый скотч, но ощущение еще одних конечностей, настойчиво преследовало парня. Словно в его обычное течение мыслей, кто-то пытался добавить еще одну цепочку, соединяющую мозг с механизмом управления лишней парой рук или ног. - Что это? - шептал Пак, боясь повернуть голову и рассмотреть хоть один из предметов. - Это твои собственные крылья, - пояснил еще раз Чонгук. - Я не буду ходить за тобой еще неделю, чтобы втолковать это. - Давай тебя отмоем хоть немного, - предложил Чонгук. - жаль, что не могу предложить тебе нормальные условия, но со временем, придумаю что-нибудь. - Делай что хочешь, - прошептал Пак, и с отрешенным видом уселся на подогнутые ноги, глядя на стену поросшую мхом. Сердце Чонгука сжалось. Впервые за много лет вспомнил о сложности самовосприятия, с которым когда-то боролся сам. Тяжело и страшно понимать что ты чудовище в мире простых и совершенных существ. Они все монстры, безусловно, но уродства хранятся в глубине их душ, где прочитать их историю невозможно. А Чимин теперь явно отличается от них, имея то, о чем настоящие уроды только мечтают. Но он прекраснее их всех, и совершеннее.