Черта

      Приезд Сонхва застал Юнхо врасплох, но отказать в разговоре, которого так требовал коллега, он просто не мог. Отлучившись с работы, Чон повёл Сонхва в ближайшее кафе, где они заказали по чашке кофе. – Ты так неожиданно приехал. Как дела в больнице? – обеспокоенно спросил Юнхо, – Какие-то трудности? – Нет, нет, что ты, всё в порядке, – Пак бегло осматривает помещение и успокаивается, убедившись, что народу не так много. Возможно, он сходит с ума, раз думает, что влезает в очень опасное дело и просто так его раскрыть ему никто не даст. Но лишних ушей рядом поблизости не оказалось, и парень спокойно выдохнул. – Доктор Чон, у тебя бывало, что у пациента в карте стоит один диагноз, но на деле симптомы значительно отличаются. Будто в постановке диагноза допустили ошибку. Юнхо вопросительно изогнул бровь, не понимая, к чему он клонит. – Не бывало. Знаешь, в нашей работе такое просто недопустимо, поэтому мы стараемся быть максимально точными в своих прогнозах. Ты столкнулся с чем-то подобным? Парень-официант в забавной оранжевой форме приносит заказ и желает приятного дня. Сонхва смотрит на свою чашку и не решается рассказать свои мысли, которые вот-вот сведут его с ума. Больше высказываться некому. – Я не уверен, но… Послушай, возможно это пустые доводы, но я хочу чтобы ты помог мне разобраться. – Слушаю, – тонкие пальцы обхватили ручку фарфоровой кружки. Чон был весь во внимании. – У одного из пациентов поставлен галлюциноз Пика, но болезнь ведёт себя очень странно. Слишком… периодично? Сначала я подумал, что это особенности психики из-за приезда его брата, но последний приступ окончательно заставил меня усомниться во всём. Симптомы не совпадали, а накатившая истерика подтвердила мои сомнения. Я смог узнать, что у этого пациента постоянная рвота, я даже застал её в первый день. – Погоди, ты сказал «его брата?» – желание пить кофе неожиданно исчезло, и кружка вернулась на поднос. Сонхва кивнул и уже увереннее продолжил: – Приступы случаются каждый вечер, после его дневных приездов. Возможно, что в их прошлом были моменты, когда его психика пошатнулась и связала это с образом брата… – А он привозит что-нибудь? – перебивает Чон. – Да, то, что не запрещено, сладости кажется. Каждый раз привозит что-то новое. После этих слов Юнхо завис на несколько секунд, задумчиво потирая подбородок. Он давно понял о ком говорит Сонхва и очень хочет подтвердить все его доводы, но нельзя. Пока ещё рано. – Думаешь, что дело в еде? – своим вопросом Пак отвлекает его от раздумий. – Может, стоит посадить его на диету и проверить? Чтобы убедиться в том, что диагноз ошибочен. – Сложная ситуация. Но думаю, я знаю что делать.

***

      Обратно в больницу Сонхва возвращается ближе к восьми часам вечера. За те несколько часов отсутствия новенького доктора ничего не изменилось. Уён всё так же сидел за стойкой заполнял документы, а под папками прятал какой-нибудь второсортный роман, в который заглядывает, как только появляется возможность побездельничать. Стоит только ему заметить Пака, как парень сразу улыбается и расспрашивает о поездке. Сонхва на секунду стало интересно, когда последний раз Чон Уён покидал стены больницы. За всё нахождение Пака здесь, у Уёна два раза был выходной, но никуда уезжать тот даже не спешил, а просидел все дни в общежитии. – Хонджун очень расстроился, когда узнал, что вы уехали, – с грустью сообщил Уён, подперев щеку кулаком. – Хонджун? Он проснулся? Как себя чувствует? – Хва снял пальто и сложил его на стойку, готовый сорваться в палату Кима. – Ещё не отошёл от успокоительного, – активность доктора вызвала у Чона некоторые подозрения. Он хитро прищурился и заулыбался, словно раскрыл главный секрет, – Что это у вас за отношения такие, а? Он вам нравится? Нервно усмехнувшись, Сонхва начал отнекиваться, говоря, что всё это глупости, и Уёну надо меньше витать в глупых фантазиях и читать литературу посерьёзнее. Пак уходит в сторону комнат пациентов, а Уён смотрит ему вслед, вздыхая с плохо скрываемой грустью: – Доктор и его пациент, так романтично. Окно в палате Хонджуна выходило ровно на запад, и если бы город не окружала высокая стена, то лучи закатного солнца полностью освещали светлые стены. Но из тех остатков, что едва выглядывали из-под стены, комната была в полутьме. Хонджун лежал на кровати, смотря, как город медленно погружается во тьму. Когда открылась входная дверь, он даже не шелохнулся, продолжая смотреть в окно. – Как себя чувствуешь? – заботливо спросил Сонхва, включая свет. Ким закрыл глаза чтобы они медленно привыкли к смене освещения и через пару секунд открыл, с обидой глядя на Пака. – Могло быть и лучше. Такой прекрасный вечер упущен. На улице сейчас наверно по-весеннему свежо. – Я не собираюсь извиняться, Хонджун, если ты ждёшь этого, – усмехнулся Сонхва, присаживаясь на край кровати, – Ты был не в состоянии для прогулок, а я имел полное право потратить выходной на свои дела. – Могли бы разбудить… – Хонджун обиженно бурчит и скрещивает руки на груди. Это смешит Сонхва, и Джун ещё больше дуется. – Ты словно не понимаешь, что с тобой происходит, – мысли вслух, Сонхва не сразу понял, что сказал это. – Кхм, мы погуляем в следующий раз, когда тебе будет лучше. – Следующего раза может и не быть. – Почему ты так говоришь? Джун отводит взгляд, понимая, что болтает не то, что нужно. Рядом с этим доктором его мысли путаются, одна на другую, что жутко раздражает. Он должен хорошо играть, но не привязываться, иначе всё полетит к чертям, но пока что, получается только топиться в тёмных глазах старшего и успокаивать сердце, когда он оказывается рядом. Как-то вышло, что испытать прелести влюбленности у парня не получилось, за всю ту жизнь «вне стены». Всё время Хонджун тратил на обучение, организованное отцом и не особо переживал за отсутствие опыта в любви. Теперь же не знал, что делать со своим сердцем, которое решило набраться опыта так не вовремя. О Сонхва он знает столько же, сколько и он о нём, то есть ничего, что ушло бы дальше статуса и той вредной привычки, что обычно лежит в кармане его пальто. Но так хочется узнать его поближе, что лезть на стену хочется от безысходности. Будущее рядом с Пак Сонхва видится мутным, и вероятнее всего надеется на чёткую картину не стоит. Оставаться рядом с Хонджуном слишком опасно, особенно там, за стеной. – Вы, наверное, устали с поездки, доктор Пак? Хорошо покушайте и отдохните, завтра трудный рабочий день, – Джун мягко улыбнулся, и натянул одеяло почти до подбородка, намекая, что разговаривать больше не намерен. – Хорошо, – вздохнув, Сонхва поднялся, – Спокойной ночи. Хонджун перевернулся к стене. Сна ему на сегодня хватило, так что ночь обещала быть веселой, и далеко не спокойной.

***

Готовка еды у Юнхо входила в список тех умений, которые даже при наличии упорной практики не доходили до идеала, а в случае доктора даже до съедобного состояния. Ресторанная еда стала постоянным явлением в его квартире, а когда становилось совсем одиноко, то Чон оставался в заведении. После приезда Сонхва в голове творилась каша, которую надо было разобрать, поэтому, закончив с работой, Чон поехал в любимое заведение и заказал юккеджан. Пока заказ готовился, Юнхо перебирал в руках красную салфетку и размышлял о том, что рассказал Сонхва. Люди вокруг то приходили, то уходили, становясь частью внешнего мира за пределами его мыслей, и только подошедший официант дал понять, что прошло почти пол часа. Обратив внимание на парня в форме, Юнхо случайно заметил слишком знакомое лицо. Сон Минги. Сидел в нескольких столиках впереди, в компании какого-то парня. Юнхо мог видеть только его спину и пшеничного цвета волосы, но то, как Минги смотрел на него, говорило многое. Так же он смотрел и на него когда-то. На секунду ему показалось, что Сон посмотрел в его сторону и по спине пробежались мурашки. Стало жарко, пришлось немного расправить душащий галстук, но толку оказалось мало. Извинившись перед официантом, Чон поторопился скрыться в туалете, надеясь там привести себя в порядок. Глаза успевают зацепиться взглядом за темно-синюю плитку и несколько керамических раковин, когда чувствуется крепкая хватка на руках. Спина чувствует стену, сердце колотится где-то в глотке от неожиданной близости. – Почему ты вечно убегаешь, Юнхо-я? – глубокий голос звучит слишком пугающе, прямо над ухом. Юнхо поднимает глаза и встречается взглядами с самым большим кошмаром в его жизни по имени Сон Минги. В его глазах пляшут чертята, готовые поиграть, и Чону это очень не нравится. – Иди к своей пассии, – почти шепотом, выплевывая как яд, - Не заставляй её ждать, это невежливо, – попытка оттолкнуть и вырваться идёт крахом. Минги лишь сильнее давит на чужие руки и прижимает к стене всем своим телом. – О, что я слышу, это ревность в твоём чудесном голосе? – он смеется, что раздражает ещё больше, – Даже приятно слышать. – Кажется, у тебя проблемы со слухом, сходи ко врачу, – Юнхо повернул голову, лишь бы не сталкиваться носами с Минги. – А ещё лучше, просто исчезни. Губы Сона резко растягиваются в оскале в паре с шипением. Одна из ладоней оказывается на чужом подбородке, и его вновь разворачивают обратно. – А твой язычок всё такой же острый, да Юнхо-я? – максимальное приближение, крепкая хватка, отчего челюсть Юна сводит болью. Чон пытается вдохнуть, урывая кислород, но даже в такой момент не меняет взгляда. От этого огня в некогда любимых глазах, внутри Минги что-то сжимается, и заставляет ослабить хватку. – И так бесит, что я до сих пор рядом с тобой не могу контролировать себя. Юнхо не успевает понять сказанное, делает вздох, и чувствует, как Минги целует его, не давая выдохнуть. Требовательно, жарко, со вкусом виски. Этот вкус как клеймо, напоминающее о нём и том прошлом, где они были вместе. Юнхо соврал бы, если бы сказал, что не хочет вернуться в него. И то, что он безвольно отвечает на поцелуй, уже сдаёт его со всеми потрохами. Возможность дышать приходит так же неожиданно как ушла, у Юнхо кружится голова, ноги ослабевают, но Минги до сих пор крепко придерживает его и не позволяет скатиться по стене на пол. – Ты моя последняя слабость, малыш, – это последнее что услышал Юнхо, прежде чем почувствовать свободу о чужих рук и остаться один на один с клокочущим сердцем. На обратной дороге в зал, Минги вытер губы рукавом пиджака и вернулся к столику. Заказ уже принесли, но Ёсан не торопился начать трапезу в одиночку. Он скучающе сидел в телефоне, пока Сон не присел напротив. – Всё в порядке? – спросил Кан, обеспокоенно глядя на парня. Его не было довольно долго, и доктор уже начал переживать. – Нет, нет. Всё в порядке, извини. Ну-с, приступим, я такой голодный. Минги обворожительно улыбнулся и Ёсан смущенно опустил взгляд в тарелку.

***

      Сигарета тлеет в руках уже несколько минут, пока Сонхва засматривается на огоньки вдоль стены. В кромешной тьме видно только её очертания из-за висящих прожекторов. Но почему же во всём остальном городе нет освещения? Неужели они так уверены, что никто из пациентов не вздумает погулять под луной? Хотя, даже если кому-то и удастся, то уйти далеко он не сможет. Просто так эту стену не пересечь. На часах почти два часа ночи. Сигаретный дым тянулся на улицу через открытое окно, растворяясь в свежем вечернем воздухе. Докуривать не было желания. Сонхва тушит сигарету о край в пепельницы и расправляет постель. Вдруг тишину нарушает тихий стук. Прислушавшись, Сонхва думает, что ему показалось, но стук повторяется. Поднявшись, Сонхва снова напрягает слух, пытаясь понять, откуда он идёт. Стучат в дверь. Если бы что-то случилось в больнице, Уён бы уже давно позвонил, да и кто будет так тихо стучать в его дверь посреди ночи? В эту секунду вспомнились самые жуткие моменты из фильмов ужасов когда нечисть просыпается так не вовремя, решив слопать тебя именно ночью. И под рукой нет ничего, что можно было использовать для защиты. Только одиноко стоящие кроссовки. «Лучше чем ничего», – думает Сонхва и берёт в руки один. Стук снова повторяется, но уже немного настойчивее. Тому демону за дверью уже не терпится вгрызться ему в ногу? Сердце Пака начинает колотиться слишком быстро, а фантазия подбрасывать самые страшные варианты развития событий. Медленно прокрутив замок, Сонхва решает открыть дверь резко, чтобы застать ночного гостя врасплох, но получается наоборот. – Хонджун? – кроссовок выпадает из рук. На пороге стоял его пациент, укутанный в тонкий плед, с ясным взглядом и хитрой улыбкой на тонких губах. – Вижу вам тоже не спится, да?