Привидение

- Новенький, да? От внезапно раздавшегося рядом со мной голоса я буквально подскочил от неожиданности и обнаружил, что рядом со мной сидел диковатый на вид парень. Несмотря на щетину, он улыбался довольно мило, карие глаза лихорадочно блестели из-под длиннющих спутанных черных волос. - Ч-что? – Потрясенно переспрашиваю я. Это он мне? Он меня видит? - Привыкнешь еще… Ты ведь умер… - Он наклонился к моему уху, громко шепнув это. - Я не умер, придурок! – Я вскочил со своего места. - Умер, умер, умер! – Он тоже подскочил с места, неожиданно раздражаясь. - Почему тебя не забрали? – Он снова внезапно наклонился ко мне, я отшатнулся. - Ч-что? - Почему ты здесь? Я не видел тебя, ты откуда-то пришел. Почему тебя не забрали? Он спрашивает, уже выпрямившись и смотря на меня с какой-то надеждой. - Забрали, что? – Я ничего не понимаю, более того – отказываюсь понимать. Это все глупая шутка, не верю в это, нет, мне это снится. Или я сошел с ума. Парень же заметно расстроился, услышав мой ответ, а точнее, вопрос. - Ты видел белый свет? - Недоуменно переспросил он. Я машинально кивнул, даже не успев задуматься, что это означало. - И ты не пошел? – Я кивнул второй раз. - Ну ты и долбоеб… - Парень дико рассмеялся, начав метаться по коридору и вырывать листки у проходящих медсестер. Он смеялся, а девушки кричали. - Он видел белый свет и не пошел, умерший долбоеб… Он закончил раскидывать бумаги, и, заметно повеселев, снова уселся, закинув ногу на ногу. - Так значит, тебя хотели забрать, а ты отказался? Я испуганно кивнул. - Идиот! Долбоеб! Придурок! – Парень вскочил, начав бешено кричать на меня. - Ты псих, успокойся! – Куда я вообще попал, черт возьми? - Тебя хотели забрать. За тобой пришли. – Парень приблизился ко мне, в его глазах плескалась боль. – А за мной никто не пришел. Они просто отключили аппарат, этот чертов аппарат! – Этот псих пихнул проходившего мимо врача так, что он врезался в стену. - Меня просто отключили, потому что никто не пришел. Все эти месяцы, никто не пришел. Я никому не нужен, ни там, ни здесь… Сколько раз я видел это! – И он резко развернул меня лицом к палате. Скорее, это была операционная. Суетившиеся вокруг человека на носилках люди в белых халатах, протяжный писк, и… белый свет. Я зачарованно смотрел, как шагнул в него тот, чье тело осталось лежать на носилках, и как превратившись в легкое облако, он исчез в исчезнувшем затем свете. Я развернулся к тому парню. Мне стало его жаль. - Сколько раз… - горько повторил он. – Сколько времени я уже здесь?! – резко выкрикнул он. - Никому не нужен, никому… - И он побежал прочь, опрокинув по дороге мусорку и прыгнув с разбегу в стену. Я молча смотрел и все думал, что за странный долбоеб… А еще, мне нужно было срочно найти Уэя. Я вернулся в нашу с ним квартиру. Там никого не было. Внезапно я подумал, Джи было бы слишком больно вернуться сразу сюда, ну, если бы я правда умер... Наверняка Майки отвез его к себе. И Джи действительно был у Майки в квартире, в своей бывшей комнате. Он спал, накачанный успокоительным, просто спал без снов, забывшись от всех этих чувств. Я тоже хотел бы забыться хоть ненадолго, но не мог. Я больше не могу ничего этого. Я даже ни к чему прикоснуться не могу. И я просто стоял и смотрел на него. На его раскиданные по подушке черные волосы. На слегка приоткрытые губы. Он глубоко дышал и был совершенно спокоен, хотя бы сейчас. Я протянул было к нему руку, но поспешно убрал ее. Я не выдержал бы, если бы она точно также просто прошла бы насквозь. Я хотел бы остаться живым, хотя бы только для него, и только в собственных мыслях. - Но я же ведь жив… Я же не умер… - И снова вопли того психа раздались в моих ушах. Нет, я отказываюсь верить в это. Поэтому я сел возле кровати, намереваясь ждать утра, ждать, когда проснется Джерард и увидит меня. Или когда от всей этой чертовщины проснусь я.

***

«Фрэнк Айеро. Помним, любим, скорбим». Эту надпись я перечитывал на мраморном надгробном камне уже в сотый раз. Хорошо, какое-то подозрение закралось в мою душу, когда я понял, что меня никто не видит, кроме крайне странных личностей, которых тоже никто не видит. Когда в могилу опускали черный лакированный гроб, я тоже наивно полагал, что там не обязательно должен быть я. Но когда землю засыпали, и я смог прочитать эти дурацкие буковки на мраморном надгробии, полюбоваться на свою фотографию, скорбно застывшую здесь, я не смог сохранять никаких надежд дальше. Поздравляю тебя, Фрэнк Айеро, ты официально умер. Нет, и что мне теперь делать? Я что, застрял между мирами? Словно ища поддержки, я обернулся на стоявшего неподалеку Джи. По его как будто мраморным щекам бежали слезы, смешиваясь с потоками дождя – всю последнюю неделю шел ливень, вполне закономерный для холодной, затяжной осени. Джи тоже, не отрываясь, смотрел на эти чертовы буквы. Рядом стоявший Майки скорбно молчал, опустив глаза в землю. Ему было неуютно здесь, среди всех этих надгробий, так сочетавшихся своим тусклым цветом гранита с тяжелыми свинцовыми тучами на небе. Запах свежей земли и мокрой травы, резкие порывы ледяного ветра безжалостно забирали все то теплое, что лишь люди еще могли сохранять в себе. - Он не умер, Майки. Я не верю в это. Как он мог умереть? – Джи наконец-то отвел взгляд от памятника. Моего памятника. Это были первые слова, произнесенные им за все те три дня, что я находился рядом с ним до собственных похорон. У него тоже была какая-то надежда, пока ее не придавил этот чертов кусок гранита. Майки не нашелся сразу, что ответить. Ситуацию спас священник, все это время наблюдавший за нами чуть поодаль. - На всё воля божья, молодой человек. Кто знает, сейчас он в лучшем мире… - И священник посмотрел на небо, сложив на груди руки. - Простите, по вашей вере я слишком много грешил… - Я умудрился усесться на собственное надгробие. Отлично, я умер, я привидение, а это совсем неплохой способ повеселиться. Конечно, как только я навоюсь от безысходности ситуации, в которой очутился. В конце концов, я должен был еще жить, а не сидеть сейчас на собственной могиле, заставляя единственного дорогого мне человека рыдать по этой самой причине. Джи мне было жаль больше всего, я должен хоть как-то дать ему знать, что я не исчез в небытие, что я не растворился в райских чертогах и не поджариваюсь сейчас на сковородке, что не переродился где-то за тысячи миль, а может, и лет, а стою рядом с ним, смотрю в его опухшие зеленые глаза, и боль от того, что я так близко, и в то же время так далеко, прожигает меня лучше любого дьявольского огня… Джи тоже не поверил священнику, разворачиваясь и уходя прочь с кладбища. Он мог бы усмехнуться, как сделал бы это раньше – он не боялся ничего, но смерть… он не понимал ее. И он действительно боялся того, что неминуемо ждет дальше. Он не боялся боли или чего-то еще – он боялся именно этого «всё». И сейчас, застигнутый ею врасплох, он был крайне подавлен. Но я то уже знал, что после смерти есть что-то еще. Сейчас я сидел на подоконнике в нашей спальне. Джерард вдруг решил явиться сюда, и удивленному Майки ничего не оставалось, как послушаться его. Он решил разобраться с вещами здесь, так как для Джи это могло оказаться слишком больно. Джерард просто сидел на кухне и пил кофе, а я наблюдал за Майки. Он вытаскивал из шкафа мои вещи, одежду, раскладывал их по коробкам. Наконец, он добрался до моих старых джинс, в кармане которых я надежно спрятал… - О господи... - Майк потрясенно выдохнул, поднимая небольшую коробочку с пола. Она выпала и со стуком чуть не закатилась под кровать. Майки потрясено рассматривал кольцо. То самое кольцо, которое я хотел подарить Джи. Я собирался сделать ему предложение на свой день Рождения. Его согласие должно было стать моим лучшим подарком к этому дню, который должен был наступить как раз через два дня. Но сейчас потрясенный Майки с бегущими по щекам слезами рассматривал его, и наверно, сейчас мы думали с ним об одном и том же – если его увидит Джерард, он точно не выдержит. Одновременно мы обернулись на звук шагов – Джи стоял на пороге. Он услышал шум. Майки спрятал руку с кольцом за спину, но слишком поздно. - Майки.. Что с тобой? Что ты нашел? Джи как-то странно смотрел на него. Впервые за все время в его глазах промелькнуло что-то, похожее на смесь из надежды и любопытства. Майки отступил назад, пытаясь придумать хоть что-то достойное своего старшего брата, но не успел. Джерард стремительно шагнул к нему и схватил за запястье. Пару секунд он молча смотрел на кольцо, а затем просто вылетел из комнаты, схватив куртку и хлопнув входной дверью. Майки тупо продолжал стоять посреди комнаты. Я был в каком-то баре и только наблюдал, как напивается Джи. Рюмка за рюмкой, он рассказывал бармену, какая я скотина, а тот сочувственно кивал. Джерард ни разу не сказал, что я мертв – он говорил обо мне как о живом. Бармен наконец посоветовал ему не переживать, что судя по его рассказам, я должен буду к нему вернуться, потому что слишком люблю. Джи замер, а затем просто рассмеялся, и вылетел из бара. На землю спускались сумерки, Джи брел по какому-то переулку, опираясь на стену и ожесточенно пиная все, что только попадалось ему под ноги. Я молча шел следом, молясь всем известным мне богам, чтобы Джи не совершил ничего опасного для себя. Он вышел к безлюдному перекрестку и остановился, принявшись швырять пустые бутылки в стену. - Айеро, какого черта ты свалил от меня! Громкий звон стекла, падающего на грязный асфальт. - Ты обещал всегда быть рядом! Очередной звон, громче прежнего. Я стоял рядом, и не знал, как выразить то, что сейчас разрывало меня, как доказать сейчас Джи, что я так рядом, как он и не подозревает… - Ты просто бросил меня! Очередной звон битых осколков, Джи сполз спиной по стене, пряча лицо в коленях. Его плечи содрогались от рыданий, он наконец-то позволил своим чувствам вырваться. В глубине переулка раздались чьи-то торопливые шаги, заставившие меня встревожено вглядеться в темноту, а Джи ничего не заметил. Из тени стен выбежал Майки, он был сильно взволнован, и сейчас, найдя Джи, тень облегчения скользнула по его осунувшемуся лицу. Он очень переживал за Джерарда, а в таком состоянии тот мог натворить вообще что угодно. Мне сразу же стало намного спокойнее. - Джи… Пойдем домой, Джи… Майки с трудом поднял его с земли, но Джерард неожиданно вырвался, выбежав на середину пустой площади, и начал кричать в сумрачное небо: - Фрэнк, я знаю, что ты там, твою мать! Дай мне хоть какой-нибудь знак, что ты не бросил меня! Фрэнк, хоть что-нибудь, скажи мне, что ты рядом, Фрэнк! Тишина. Джи еще пару минут смотрел в затянутое тучами пустое небо и затем опустил голову. - Фрэнки… Майки наблюдал за ним с крайним смятением на лице, прижимая руку ко рту. Меня всего пронизывала боль за то, что я никак не могу подсказать Джи, что я рядом, что я остался рядом с ним, что каждую ночь я сижу возле его кровати, что везде следую за ним и слышу каждое его слово, чувствую всю его боль от того, что он не чувствует меня рядом. И вот сейчас, его полный боли шепот… «Фрэнки…» И срывающаяся вслед за этим слеза. В бешенстве я пнул какую-то бутылку, лежавшую возле меня. И с неожиданно громким звуком она пролетела с середины дороги и врезалась прямо в стену, разбиваясь на тысячи осколков… - Фрэнк? – Джи неверяще посмотрел сначала туда, где лежали осколки, затем скользнул взглядом по тому месту, где лежала эта бутылка, и мне чуть показалось, что он задержал свой взгляд прямо на мне. - Джи… Пойдем домой… - Майки тоже был шокирован, хватая Джерарда за руку и уводя его. Джи не шелохнулся. - Майки, ты ведь тоже это видел? Фрэнки… он здесь? Он взволнованно взглянул на Майки с такой надеждой в глазах, но Майки только нервно взглянул на разбитую бутылку. - Не думаю, Джи… Это ветер, а Фрэнк… Он давно в лучшем мире… Майки еще что-то тараторил, таща за собой Джи. Тот наконец смилостивился над своим братом и пошел вслед за ним, глубоко погрузившись в свои мысли. Я возвел глаза к небу, Майки всегда боялся любого проявления паранормального и сверхъестественного, так что даже появись я сейчас перед ним, Уэй-младший скорее сам себе подписал бы диагноз «Шизофрения», чем поверил в существование привидений. Я присел на корточки и обескуражено попытался сдвинуть с места хотя бы еще одну бутылку – ничего не выходило. Но у меня ведь получилось сдвинуть ту! Она даже пролетела метров пять по воздуху, и никакого ветра не было. Я вдруг представил, как это выглядело. С замирающей внутри надеждой Джи опускает голову, и вдруг, с середины пустой улицы, взлетает тяжеленная стеклянная бутылка, пролетает несколько метров и с огромной силой врезается в стену. Ну конечно же это ветер, иначе и быть не может… Я разочарованно уставился в пустоту перед собой. Я понял – способ взаимодействовать с миром Джи у меня был, но я не понимал, как мне научиться с ним работать… Для этого нужен был кто-то опытный… Я понуро поднялся с земли, и побрел в квартиру, напряженно размышляя над тем, что учиться двигать предметы мне необходимо – на Джи вполне могли напасть, я чувствовал неясную опасность, словно тенью преследовавшую его по пятам. Джерард сидел на кровати, прижимая к себе мою клетчатую рубашку без пуговиц. Вся она была мокрой от его слез. Майки уже давно что-то читал в своей комнате, я нисколько не удивился бы, если бы это была библия. Я сидел рядом с Джи, стараясь его утешить хотя бы мысленно. Все мои вещи уже были упакованы, но эту рубашку Джерард не позволил убрать ни в одну из коробок – так и сидел, обнявшись с ней. Я грустно смотрел на него. Напротив той стороны кровати, на которой мы сидели, в самом углу комнаты стояло зеркало во весь рост. Неожиданно мой взгляд упал на него и я с ужасом заметил, что едва-едва отражаюсь в нем, угасающей светящейся тенью, и если бы Джи сейчас взглянул в это зеркало, он непременно заметил бы меня. И как будто услышав мои мысли, он вдруг поднял голову от скомканной рубашки, но я уже вскочил с кровати. Но неясную, быстро мелькнувшую по зеркальной поверхности тень Джи явно успел заметить. Он осторожно подошел к зеркалу, внимательно вглядываясь в него, прикасаясь кончиками пальцев к нему… - Майки… - Хрипло крикнул он. - Нам нужно занавесить все зеркала в доме… На пороге комнаты появился Майки, вопросительно глядя на Джера. Тот нервно покусывал нижнюю губу. Майки тяжело вздохнул, но зеркала они все же завесили, и теперь я мог ходить по дому спокойно, не боясь того, что меня случайно могли заметить. Конечно, Джи решил, что сходит с ума. И именно этот страх и позволил ему сохранить рассудок, а неясная надежда продолжала жить в его душе. Не мог же он не чувствовать, что я рядом с ним, вся моя любовь – рядом с ним. На следующее утро Майк ушел в магазин. Джи пытался сварить себе кофе, но, поставив на огонь кофеварку, о чем-то задумался и вышел из кухни прочь. Я решил, он вспомнил о чем-то, или может, решил кому-то позвонить, но время шло, а Джи не возвращался. Он совершенно забыл про кипящий кофе, и я испугался того, что могло бы произойти. К тому же, Джи всегда любил эту кофеварку… - Господи, Джи, вернись на кухню… - Прошептал я, не отводя взгляда от бурлящей и дымящей жидкости на плите. Но все было напрасно – необходимо было что-то предпринять. Я заметил висевшие на стене какие-то сковородки и прочую громко гремящую кухонную утварь. Мне необходимо было что-нибудь сделать, хоть что-нибудь… В каком-то неясном отчаянии я попытался задеть хоть что-нибудь своей рукой, но все было безрезультатно… я снова разозлился на собственную беспомощность, и отчаянно взмахнул рукой, неожиданно задевая стоявшую на столе солонку и рассыпая ее к чертовой матери… Грохота от расколотившейся солонки было достаточно, чтобы на кухню прибежал Джи. Он вскрикнул, увидев рассыпанную соль и доведенную до последней стадии кофеварку, незамедлительно снял ее с огня, и тут же вскрикнул еще раз, от того, что начало твориться, когда соль немного попала на меня. Это нифига невесело, когда вы привидение…и я бросился с кухни прочь. Я каким-то немыслимым образом сорвал висевшее на стене полотенце, от внезапности споткнулся об порог и упал, заставив кухонные занавески бешено заколыхаться, более того, я умудрился наделать шума и в прихожей, в которую поспешил уйти потому, что с моим неожиданно обострившимся полтергейстническим поведением мне необходимо было убраться отсюда немедленно. Там я сорвал со стен пару курток и провалился сквозь ледяной металл входной двери на лестничную площадку. Здесь я уже мог контролировать себя, совершенно не осознавая, каким образом я сумел натворить столько шума – бедный Джи, как же я должен был его напугать… Я вернулся спустя пару часов, успокоившись и убедившись, что снова ничего, даже при желании, сдвинуть с места не могу. Не знаю, как так получилось, но я беспрепятственно сумел попасть в квартиру. Джи сидел на диване, он был бледнее обычного, и словно был очень глубоко погружен в какие-то мысли. В спальне Майки тихо переговаривался со священником. Он хотел освятить квартиру, утверждая, что здесь начала происходить какая-то чертовщина, и он боится, что это бродит неуспокоившийся дух. Боже мой, эта была всего лишь соль! И нельзя воспринимать дух как что-то низшее по развитию, я нисколько не изменился, и я все прекрасно понимаю… Когда Майки успел стать таким набожным? Я встал рядом с ним, отчетливо слыша каждое слово священника. - Очевидно, ваш друг много грешил, поэтому и не может успокоиться, вымещая свою обиду из-за ранней смерти… Что? Эта черная сутана утверждает, что я им типа мщу, только за то, что они живые? Прекрасно… Мне стало очень обидно за то, что они – не какой-то неизвестный мне священник или кто-то еще – а именно Джи и Майки смогли поверить в то, что после смерти я стану преследовать их и мстить… Да, я сам напуган своим утренним поведением, но это не значит, что нужно видеть меня совершенно не таким, какой я есть… в отчаянии я опустился на пол, мельком слыша обрывки длинной тирады про бога и грехи, и так далее, и тому подобное… А Майки согласно кивал, сосредоточено перебирая четки в свободной руке. Наверное, мне действительно нужно просто уйти… навсегда и как можно дальше. Неожиданно на пороге комнаты появился Джерард. Он холодно смотрел на младшего брата. - Что ты собираешься делать? Майки сразу же попрощался со священником и убрал телефон в карман джинс. - Ничего, Джи… - Он натянуто улыбнулся. - Ты хочешь прекратить все его попытки поговорить со мной? – Голос Джерарда звенел. - Джи, что ты несешь… Какие попытки… - Или ты просто испугался, Майк? Знаешь, я много думал… И может быть, Фрэнк… Он действительно еще здесь… Но он не может желать нам зла, скорее он остался, чтобы… предупредить о чем-то… - Голос Джи сорвался, он поспешно утер побежавшую слезу. Но тут же справился с собой. – Да, это все… странно. Но я верю в то, что Фрэнк… что он делает все это неспроста... И не со зла. Майки подошел к Джи, просто его обняв. Джерард уткнулся ему в плечо, и я чувствовал, насколько ему тяжело из-за всего этого. Но он не испугался, он верил, и верил в меня… Я не мог так больше его подводить, я и сам не знал, почему остался. Чувствовал, что должен был защитить Джерарда от чего-то или кого-то, но не знал точно. Сегодня я действительно испугал его. Я не могу так больше, мне нужен совет, и если я умер, где еще мне его искать, как не там, куда обращаются все отчаявшиеся живые? Я медленно поднялся на ноги и, бросив извиняющийся взгляд на задумавшегося Майки, все еще обнимавшего Джи, вышел прочь из квартиры, из этого дома, и побрел под проливным дождем туда, где надеялся получить ответ, туда, где находилась единственная надежда.