Лучший друг моего брата.

После того случая я здорово заволновался за себя — влюбляться в Фрэнка оказалось проще, чем ожидалось. Я словно ступал на навесной мост в облаках, такой узкий и раскачивающийся на ветру — махал руками, хватаясь за клубни тумана, пока в животе бродило чувство восторга и страха, пьянящее и заставляющее идти чуть ли не в припрыжку вопреки здравому смыслу. Я сплавлялся по реке Амазонка в неваляшке-канное, маниврируя меж острых скал, ловя ртом брызги ледяных горных вод. Я прыгал в чащу леса, я несся через колосья пшеницы навстречу слепящему солнцу, заходящему в жерле горизонта, щурясь от его вечернего лоска. Я катился кубарем со склонов, чернея на глазах, и умывался утренней росой. Я влюбился в лучшего друга своего брата и убедился в этом ещё раз.

***

Этим утром я проснулся с улыбкой на лице, и не потому что я лежал в тёплой, мягкой постели. Прилив счастья стал чем-то знакомым, и я принял его без лишних мыслей в голове — сладко потянулся, хрустя суставами и пошёл умываться. События последних двух дней поселили во мне странное чувство того, что я должен позволить случиться всем вещам, которые не могу контролировать и предотвратить — в конце концов, я хороший человек и, даже отдавшись в лапы своим тайным мечтам, сохраню это в себе. Я не сделаю ничего, о чем потом буду жалеть — ничего плохого. Если всем станет очевидна моя симпатия к Фрэнку — в этом разве есть злой умысел? Я ведь просто хочу заботиться о нем, быть рядом, знать, что у него на душе — если он позволит и подпустит меня так близко. Могу ли я стать его романтическим другом — романтическим — это не рассчитывающим на поцелуи, но влюблённым? Окрыленным рядом с ним. Раз мысли об этом приносят мне счастье, уж не святой ли я? Да, пока это все существует в моей голове, и я уже успел подумать, что может наступить момент, когда этого не будет достаточно — глубоко внутри я не хочу называть такие отношения «игрой в одни ворота», но все возможно. Это не больно в теории, и я верю, что Фрэнк не воспользуется моим прозрачным отношением к нему, хотя, с другой стороны, я совсем не желаю, чтобы ему было неудобно за эти мои чувства. В идеале, на что я мог бы рассчитывать — это наша крепкая взаимная дружба. Тёплая, нежная и откровенная дружба — броманс, наверное. Я вышел из ванны и принялся собираться на работу — поставил кофе на плиту, накромсал сэндвичи на обед. На кухне было тихо — все ещё спали, и я принялся листать ленту соц. сетей. «Майки Уэй оценил фотографию Фрэнка Айеро» На фотографии был Фрэнк — с широкой улыбкой, на переднем плане держал маленького лягушонка за передние лапки и смотрел своими искрящимися глазами. Я на секунду завис, разглядывая фото. Открыл его и приблизил настолько, насколько было возможно — не знаю, что я пытался разглядеть. Чисто машинально лайкнул. Спустился вниз и просмотрел комментарии. «Хаа, ты вроде веган, так че зверюшек мучаешь? 🤨» «глазищаааа я в любви» «Ахаха, это мой дружбан🤪» Я нахмурился — Фрэнк, несмотря на свою внешнюю скромность и отсраненность, был довольно популярным. Общительность, природное очарование и внимательный взгляд — все это, как я думаю, давало сверсникам надежду и внутреннюю уверенность в том, что с этим парнем здорово дружить. Я думаю, что многие втайне были влюблены в него, и, к сожалению или к счастью, Фрэнка это мало волновало. По крайней мере, я так думал. «Фрэнк Айеро хочет добавить Вас в друзья» Звук внезапного уведомления заставил меня подскочить на стуле, а его содержание — выронить телефон из рук. Да так, что симбиоз двух случайностей привёл к следующему событию — задетая локтем кружка с кофе тоже полетела вниз — этакий манифест первого дня нашего общения.