Лучший друг моего брата.

***

Я стоял у здания кинотеатра, высматривая среди проходящих мимо прохожих знакомое лицо. Темнота уже окутала улицы уютным мраком, зажигались первые фонари, уведомляя о наступлении позднего вечера. Было холодно, и я сжал ладони в кулаки, врезаясь ими в тонкую ткань карманов куртки. Переминаясь с ноги на ногу, я дышал прямо в колючий шарф, не спуская внимательного взгляда со всех встречных мне людей. Фрэнк не опаздывал, просто я пришёл раньше назначенного времени — так и не смог за весь день не думать ни о чем более, заняться чем-то отвлеченным. Когда мыл посуду, тарелки выскальзывали из рук — я столько в жизни не бил «на счастье», сколько за этот день. Мама начала подозревать неладное — не наркоман ли я часом или не появилась ли у меня подружка. Днем отец попросил сходить на почту, так я пришёл, забыл зачем, и просто вернулся домой с пустыми руками. В общем, мои мысли с самого утра занимала эта встреча — я улыбался, предвкушая его улыбку, ясный взгляд — блеск, что он приобретет в свете большого экрана. Его смущение и мой наплыв дикого восхищения. Страшные вещи стали происходить, я маньяк, без сомнений — но с романтичным уклоном, да? Я чётко осознал, что первое свидание должно быть с таким прологом, по-другому я бы не смог, не смог бы назвать эту встречу свиданием. Я тихо рассмеялся в шарф. С каждой минутой моё сердце разгонялось все сильнее, и волны предвкушения нещадно сотрясали моё тело. Дрожь, то ли от холода, то ли от чувств, пронзала. Влюбленность — это сладостная пытка. Лихорадка, не имеющая ничего общего со спокойствием, комфортом, в моем случае точно. Моё тело мне изменяет, мое сердце не слушает разум, и эта коалиция сердца и плоти бунтует против морали. Я ощутил себя большим куском стейка на раскаленных углях, который бросает в жар, момент — и он уже лежит на холодной поверхности тарелки, испуская последние кровавые соки пережитой агонии. И острый железный нож рассекает его свежие раны, радостно ликуя. Поглощенный мыслями, я не заметил, как ко мне подошёл Фрэнк — он оделся по-другому, чем застал меня врасплох. — Привет, давно ждёшь? Его лицо охватил румянец, от холода, должно быть. Он улыбался уголками губ, так же как и я, пряча руки в карманах. Я ощутил сильное смущение, не свойственное мне. Знал ли я, как должен себя повести? Нет, но чувствовал, что не могу выложить на стол все, что роится внутри — это пугало даже меня. — Нет, пойдём скорее. Я спрятал улыбку в шарфе, и мы двинулись вперёд, греться и развеивать эти клубни неловкости, что абсолютно точно прорастут в воздухе, стоит мне заговорить. Мы взяли билеты на последний ряд. Это была идея Фрэнка, и я покорно пошёл на это, мысленно умоляя себя не думать об этом слишком много. Не додумывать ничего, что могло бы как-то выдать мои наклонности и желания. Конечно, я знал, что последние ряды — это клише романтических фильмов. Знал ли об этом Фрэнк? Насколько он невинен в своих мыслях и намерениях? Я совершенно не мог понять этого, и эта недосказанность связывала мне руки. — Таак, билеты есть, — Фрэнк дал мне мой билет, и наши замерзшие пальцы соприкоснулись. Мне захотелось согреть его ладони в своих, таких же замерзших, — возьмём поп-корн? — Ты бы хотел? Он просиял, утвердительно мотая головой. Его волосы взлохматились. Я протянул руку, чтобы поправить их, невзначай касаясь щеки. Его взгляд удивлённо проследил за моим движением, и он без раздумий сделал то же самое — протянул руку к моим волосам, разглаживая их. Мы рассмеялась. Он был удивительным. Я заметил, что Фрэнк подвёл глаза снизу, и линия ресниц стала чётче. Красиво. — Тогда пойдём возьмём, а я не отказался бы от кофе. — Хмпф, чтобы не заснуть во время фильма? — А фильм так плох? На что мы, кстати, идём…? Фрэнк несильно толкнул меня в бок, как бы в укор. В голове пронеслось ужасное «с тобой куда угодно, не важно куда». — Джерард, это шутка? Я же тебе скидывал название! — Да, ты скидывал, но я был так увлечён фактом нашей встречи, что абсолютно забыл про фильм! Фрэнк рассмеялся. Я распознал смесь удивления и смущения на его лице. Я молился, чтобы ему было приятно моё откровение. Я оправдался, чтобы не обидеть, и вышло слишком честно? Да пофиг, я просто хотел, чтобы он не расстроился. — Всё нормально, — он сказал это так тихо, что я едва услышал. Его голос показался мне очень уж робким. Неужели я его напугал? Я же ничего не сделал, правда? Быстро проанализировав все сказанное, я ничего не понял. А, Джерард, в жопу этот анализ — ты плох! Просто позволь случиться тому, что должно, отпусти себя, и все в любом случае встанет на свои места. Мы недолго шли в тишине в поисках мини бара. — О теле и душе. — Что? — Ну, фильм. Фильм, на который мы идём. — Ах вот оно что. Замечательное название. Господи, кажется, этот фильм про любовь. Я и Фрэнк, мы вдвоём пошли на фильм про любовь, заняли «места для поцелуев». Пока ничего такого не случилось, но мы уже ощутили первые уколы неловкости. Я по крайней мере точно — меня вдруг настигла мысль, что мы выглядим со стороны, как младший и старший брат. Следующая была — насколько я ужасен? В этой ситуации именно я — тот самый взрослый, который должен расставить границы и сказать твёрдое «нет». Должен установить тон — дружеский, братский, приятельский, но никак не романтичный. О чем я вообще думал? — Джи, ты тут вообще? — Фрэнк коснулся моего плеча, слегка сжал. Его взгляд — умиротворенный, кроткий, наблюдательный. Встревоженный, — ты побледнел, все ок? Мы почти подошли к мини бару, а я и не заметил. Ох, как же меня кроет от всего происходящего. Я не знаю, что мне делать — как быть тем, кем нужно, оставаясь собой? Я сам себя запутал. — Дд-а, да. Я в норме, нужен кофе. Я быстро. Тебе взять что? А, поп-корн. Я помню! Стой тут. Не дав Фрэнку что-либо ответить, я двинулся к мини бару. Свидание невозможно между нами. Он ещё подросток. А я взрослый мужчина. Я — потенциальная опасность для него. Он определённо не осознает. Я должен сохранять правильную атмосферу, не обижая его. Мы сможем дружить, верно? — Джи, остынь немного. Я вижу, что что-то не так. О чем ты думаешь? Я вздрогнул от неожиданности и повернулся. Напротив стоял Фрэнк. Его взгляд был сканирующим, требовательным. Я сглотнул — никогда не видел его таким раньше. Взрослым? Он не был похож на ребёнка в этот момент. — Ох, ты прав. Я могу объяснить. Извини. Мы забрали заказ, я взял его за локоть и отвёл в сторону. Ну что, Джи, давай на чистоту. Он пострадает от твоей эмоциональной хуйни. — Не знаю, поймёшь ли ты меня. Я меньше всего хочу тебя обидеть. Он кивнул, продолжая смотреть мне в глаза. Мы стояли в тени какого-то гудящего игрового автомата. Прожекторы снек бара бросали на лицо Фрэнка фиолетовый свет. Я не хотел мямлить, но и в лоб говорить тоже не считал нужным. — Я просто не знаю, что происходит. Для меня не очевиден твой интерес как...— я замялся. Опустил глаза, злясь на себя за неспособность подобрать верные слова. Как кого? Парня? Возлюбленного? Это ли было истинной причиной? Фрэнк вдруг взял мои ладони в свои и сжал их. — Продолжай. Он должен был понять. Он не убежал. Может... — Ты мне очень нравишься. И я бы...— я не успел закончить фразу, как почувствовал невесомое касание его губ, невесомый поцелуй. — Можешь считать это мои ответом. Этого хватит, Джи, чтобы ты перестал? — Перестал… Что? Я пришёл в себя. Внутри все рухнуло. — Перестал так много думать насчёт всего. Ты мне нравишься, идиот.