That kind of Detective Agency

Странное Дело для Эзопа Карла [III] — Скажи мне, пожалуйста, почему это я обязан идти за тобой? — спросил Лука в который раз, и на его лице появилась безумная зубастая ухмылка. Но он был опрятен и выбрит, а если не считать знакомой улыбки, его почти можно было и не узнать с огромной фетровой шляпе и плащом с высоким воротником, закрывающий подбородок. — Я просто подумал, что только если Ад замёрзнет и свиньи начнут летать, то только тогда ты бы осмелился ступить на третий этаж, чтобы попросить моей помощи! Я и не думал, что это случиться на следующий день, сразу же после твоего заявления, что кое-кто хочет убить меня! — Заткнись, крыса! — Нортон раздражённо огрызнулся, поправляя свою шляпу, чтобы скрыть хмурый взгляд от прохожих. — Ты реально ожидал, что я буду тащить с собой Эмму на расследование этого дела? Она девочка и не умеет делать ничего, кроме как быстро бегать и разрушать вещи. — Ты мог бы сделать это в одиночку, — произнёс Бальза, которому было слегка неудобно в своей новой одежде, так как она царапала его бинты и многочисленные старые раны. — Ты очень одинокий человек, Нортон, если решился взять с собой заключённого, которого так страстно вчера хотел засунуть в гроб, чтобы тот помог тебе с раскрытием дела. Парень резко развернулся и схватил Луку за воротник. Лука начал задыхаться, когда Нортон ядовито зашипел ему в лицо. — Ещё одно слово… — И? И что же дальше? — парень дразнил его, игнорируя неприязненные взгляды, брошенные в их сторону. — Нортон, ты не осмелишься ранить других. Тебе не всё равно, и ты признался в этом. Эмма ещё маленькая, и она не может участвовать в таких же опасных делах, в которых мы все задействованы. Эзоп пропал, и следующая вещь, которую я знаю, меня тащат на поиски кое-чьего друга. — Эзоп… Эзоп не мой друг! — запнулся Кэмпбелл, его лицо резко покраснело. — Конечно, да. Я полностью убеждён, так что обращен любовью к любой религии, — Лука лениво хмыкнул, перед тем как указать на дверь справа. — Это будет неприлично заставлять прекрасную леди ждать, ты знаешь это. — Что? — Нортон осознал только сейчас, что они уже прибыли в клинику Эмили, а сама девушка стояла у двери. Больница была закрыта на день, и большая вывеска до сих пор висела на стекле. Бедная леди! Она, должно быть, проплакала всю ночь. Её покрасневшие карие глаза блестели от остатков слёз, а носовой платок, в который она высмаркивалась, казался мокрым. Также она, должно быть, простояла долгое время вне клиники, судя по багровому оттенку её красных губ, которые потрескались и кровоточили, когда она открыла рот, а её щеки покраснели. Смущённый, Нортон одним резким кивком поприветствовал её, когда Дайер пригласила их внутрь. — Мистер Кэмпбелл! — она воскликнула в надежде, отбросив свою прежнюю сдержанность в тот момент, когда дверь захлопнулась. — Спасибо, спасибо, что вы пришли! — возможно, это была женская интуиция, она заметила ещё одного человека в комнате и узнала в нём Луку. Парень от души рассмеялся в ответ на её признание и счастливый прошёлся по клинике. — Вы должны послушать. Я так расстроена, что пропустила два звонка до этого. Надеюсь, они были не важны, — начала Эмили. Её голос был слегка охрипшим. — Прошлым вечером, я ещё тогда не собиралась уходить, а Эндрю… Я имею в виду мистер Кресс, уехал по своим обычным ночным делам. Мистер Карл работал в своём помещение, а затем я услышала ужасным шум, звуки стекла и металлических инструментов. Мистер Карл очень педантичный человек, он никогда не издаёт даже малейшего писка в течении всех этих пять лет, которые я его знаю. Мне было интересно и я спустилась вниз, чтобы узнать, что это были за звуки, но дверь в его кабинет, как всегда, была заперта на засов. Я не могла открыть её. — Ясно, — произнёс Нортон, что-то попутно записывая в свой блокнот. Эмили продолжила. — Я постучала и позвала его, но мистер Карл не ответил. Он в любом случае всегда отвечает, если я зову его, тем более, он всегда говорит мне пару слов, перед тем, как я собираюсь уйти домой. Я прождала там, возле двери, около двадцати минут, затем постучалась. Опять, никакого ответа. Забеспокоившись, я достала из шкафчика запасные ключи. У меня было строгое правило, никогда не входить в его рабочий кабинет, так как это место не для женщин, но я должна была и… — Именно тогда вы нашли записку и лужу крови, — ответил Нортон. — Да, — подтвердила девушка. — Во сколько это произошло? — Было около девяти, когда я открыла замок. — Благодарю, Эмили, — произнёс детектив, закрывая свой маленький блокнот. — Всё хорошо, иди, выпей немного чая. Я загляну в скромное жилище этого человека. Нортон встал со своего стула и направился к подвалу, где Лука уже внимательно изучал замок. Он посмотрел через плечо и нахмурился. — Что у тебя там? — спросил парень с негодованием в голосе. — Прекрасная леди была права, — пробормотал Бальза. — Нету никаких следов взлома. Замок в идеальном состоянии и без каких либо царапин. Его открывали только ключом. — В подвале есть чёрный вход? — спросил Кэмпбелл Дайер. — Да, там мистер Карл принимал заказы клиентов, тела, но он всегда закрыт, кроме понедельника, — ответила девушка. — А вчера ночью была среда. — Где ключ от неё? — Его нету, — ответила Эмили, подойдя к парням. — В ней находиться странный механизм, он нажимал комбинацию каких-то странных кнопок и дверь открывалась. Вот, мистер Кэмпбелл, у меня ещё есть записка. — Пин-пад. Последняя технология защиты, совершенно неизвестная народу, — произнёс Лука, когда Нортон нетерпеливо выхватил мятый листок из её рук и пытался разгладить её на стойке клиники. Бумага была шероховатой и заляпанной, написанная ужасным почерком так, как будто на ней царапали что-то авторучкой. Её практически было невозможно прочесть, но содержание, казалось, было чем-то вроде угрозы. — Будь осторожен… ибо я приду глубокой ночью, и в отличии от нашего учителя, который у тебя был… ты познаешь истинную боль жизни, — прочитал Кэмпбелл вслух, щуря глаза с каждым словом. — У того, кто это написал, плохой вкус в поэзии. Может быть, это своего рода смертельная угроза для Эзопа? — Дело не в этом, — произнёс Бальза, схватив записку со стойки. — Ну, это очевидно, что письмо должно быть адресовано мистеру Карлу и этот мужчина является бальзамировщиком тоже! — Откуда ты знаешь? — Бумага воняет формальдегидом, химикатом, содержащееся в бальзамирующих растворах. Дальше, его, похоже, покрасили, а в основном, такой краситель в большинстве случаев используется именно для бальзамирующих процедур. Он, вероятно, написал это и подкинул под дверь. Обратная сторона грязна, грязь, найденная на гравии. Этот твой друг, вероятно, сжал записку в гневе… — Как ты узнал об этом? — Ты смеёшься надо мной, — Лука выглядел раздражённым. — Посмотри на эти грязные пятна. Они по всей бумаги. Как будто кто-то её мял. Да и почему написавший эту записку сам же смял её, ещё и подкинув под дверь? Я верю, что твой друг имеет какие-то отношения с этим человеком. Бальза вспрыгнул на ноги, прямо как крыса, и поспешил вниз. — Поторопитесь! — выкрикнул он. — Мисс Дайер, прошу, скажите мне, где находиться чёрный ход. Эмили и Нортон поторопились за парнем, стараясь уворачиваться от трупов на полу и растворов так быстро, как они только могли. Там Кэмпбелл увидел засохшую кровь на полу, также и на столе, но намного меньше. Инструменты, которые использовал Эзоп, были разбросаны по кругу вместе со стеклянными осколками от различных бальзамирующих растворов. — Есть ли вероятность, что записка могла пострадать от раствора? Где Вы нашли её, Эмили? — Под металлическим столом слева, мистер Кэмпбелл, — ответила девушка, выглядя очень некомфортно. Она, казалось, была готова сорваться и начать плакать опять. — Я уверена, что она не контактировала ни с какими растворами и… я была осторожна. Подобрала её, одев перчатки на руки, поэтому прямого контакта не было. — Отлично! Думаю, он знал Эзопа, — Лука указал на пин-пад. — Пахнет формальдегидом. Ты сказал, Эзоп педантичен. Он носит перчатки всё время. Нортон скорчил гримасу и рявкнул: — Почему это звучит так, как будто ты знаешь его? — Да, — Эмили выглядела удивлённой. — Да, Нортон. Притворись, как будто я не вижу перчаток у лестнице в подвал, да и вообще их количества в этой клинике. Да, бальзамировщики прямо-таки любят работать с телами, не защищая руки, — Лука саркастически усмехнулся. — Посмотри. Мы окружены мёртвыми телами. Я сомневаюсь, что ещё один труп хоть как-то изменит это место, — произнёс Кэмпбелл, выдавив натянутую улыбку. Прочистив горло, он увидел, что Эмили переводит взгляд от их лиц. — Я всё понимаю. Эзоп менял свои перчатки всё время. Невозможно, чтобы запах держался так долго на них, так как он чистит их каждый день и использует около двадцать дополнительных пар. Этот человек, однако, был тем, кто нажимал кнопки, чтобы войти в это место. — Почти! — Лука радостно захлопал в ладоши. — Итак, теперь этому пин-паду необходимо подобрать код. Собственно, я занимался таким, конечно, поэтому знаю, что делать. Существует определённая последовательность того, какой порядок кнопок необходимо нажать прежде, чем двери откроются. И только тот, кто установил пароль, может знать её! Поэтому это изобретение имеет величайшую безопасность! — Но он знает! — произнёс Нортон. — Да и в любом случае, механизмы не повреждены, поэтому он вошёл через заднюю дверь. Серьёзно, Бальза. Как бы мне ни хотелось ударить тебя прямо сейчас, я не могу отрицать твою гениальность. — Дорогой Нортон, как, ты думаешь, я сумел сбежать из лондонской тюрьмы? Так называемая самая большая тюрьма во всей Англии, — произнёс Лука, улыбаясь. Затем он повернулся к Эмили. — Я верю, что вы как всегда промолчите насчёт этого дела, не так ли? — С самого начала, — произнесла Дайер, слегка кивнув. — Вмешиваться — это не дело для женщин. Я просто молюсь, чтобы вы смогли найти мистера Карла. — Нам нужно связаться с Наибом и Илаем так быстро, как только можно, а сейчас, позвольте мне нанять экипаж до Боро-маркета, — произнеся это, Кэмпбел поспешил наверх.

***

Жуткий человек всё ещё продолжал стоять неподвижно, они находились в полной тишине в течение какого-то времени, пока Наиб не заговорил. — Что за шутка? Я уверен, что Вы не проживаете в этом доме. Вас никто не приглашал. — Шутка? — усмехнулся парень, назвавший себя Эзопом. Его голос был глубокий и монотонный, и напоминал голос, который можно услышать через сломанный диктофон, несмотря даже на это, в его голосе слышалось раздражение. — Как нагло. Я — бальзамировщик с Олд Кент Стрит, и, прошу прощения, что я оказался здесь. — Существует ещё один бальзамировщик, который носит такое же имя, как и Вы, — осторожно начал Наиб. — Это ложь, —холодно произнёс незнакомец. — Я — единственный. — Он выглядит так, словно ожил с фотографии, — тихо прокомментировал Джек. — Ничего в нём не говорит, что он — живой человек. Ни живых красок, никакого запаха, похожего на живого человека, и… Я не чувствую его сердцебиения. Он подошёл к ним, как будто ничего не весил. Доски под его ногами не издавали не единого звука, даже не прогибались. За ним шла тропа из светящихся следов, и Наиб полностью утвердился, что этот человек был не с этой Земли. Джек ударил его лезвиями, когда тот подошёл слишком близко к ним, но парень резко оказался там, где стоял раньше. От призрака послышался невнятный крик и Наиб посмотрел на его лицо. Оно казалось еще более мертвенным, чем когда-либо. Его глаза злобно сверкнули, и в них читалось презрение. Где-то в глубине сознания Наибу показалось, что он слышит крик Брукс Роуз, но в этой маленькой комнате не было ни окна. — Кто вы такие, чтобы осуждать меня?! — он истошно закричал, но сразу же его горло пронзило горячее серебряное лезвие. В тот же миг, лже-бальзамировщику отрубили голову. Он превратился в мерцающий пепел, а Джозеф Дезольнье стоял у двери с рапирой в руке и непроницаемым выражением лица. — Призрак, — произнёс он, и Наиб ни нашёл ни слова для того, чтобы хоть как-то описать случившееся. Он помнил, что Джек несколько раз намекал на сверхъестественные элементы в своей работе. Однако, он не предполагал, что так скоро сможет встретиться с ними. Джек уставился на Джозефа, хотя маска и скрывала его лицо. Они стояли в тишине, пока фотограф наконец-то не решил прервать напряжение. — Что же это, мистер Вывод? — спросил Дезольнье с небольшой улыбкой, показывая на что-то позади себя. — Странно, что не искусство обрамлено картиной. Шелковая ткань соскользнула с одного из портретов, и Наиб увидел под ним лишь чистый лист бумаги, заключённый в красивую золотую рамку. — Рамка, — сказал Наиб, слегка заикаясь. Он тщательно изучал детали, пока его мысли метались туда-сюда от недавних событий к текущей ситуации. — Не похоже, чтобы её изготовили в Англии. Она вся украшена резьбой из цветов, цветов из Франции. Бумага … — Наиб сделал паузу, пытаясь проанализировать иностранный материал. — Это старинная бумага для фотографий, — услужливо предложил Джозеф, и его прекрасные сапфировые глаза сузились до призрачных полумесяцев. — Тот самый материал, который можно увидеть в фотографии. Наиб начал скидывать все куски ткани, что закрывали вид различных работ в этой комнате. С его острым умением наблюдения он знал, что ни одно полотно не походило на зернистую текстуру пустого портрета. — Эта картина не была украдена, — Наиб почувствовал комок в горле. — Она просто исчезла. Джек глубоко хмыкнул, услышав такое откровение. Его голос звучал странно враждебно по отношению к Джозефу, когда он заговорил с ним. — А теперь, Джозеф. Откуда появился призрак? — Интересный вопрос, — Джозеф в ответ лишь тонко рассмеялся. — Не обращай внимания на мою саблю. Я был уверен, что вы находитесь в опасности, поэтому и решил напасть. Джек фыркнул и вышел из комнаты. — Продолжай своё расследование, любимый. Я буду следить, чтобы все было на своих местах. Когда Джек ушёл, Наиб продолжил размышлять о расследовании, пытаясь разобраться в этом Эзопе Карле. Он подумывал посетить Олд Кент Стрит, если Илай до сих пор не мог бы связаться с ним. Прошло около пятнадцать минут, когда он всё-таки сообразил, что фотограф до сих пор стоит в дверном проёме, где раньше находился призрак. — Илай в порядке? — спросил парень, чувствуя себя немного некомфортно с этой нарастающей тишиной, которая, казалось, грызла его грудь изнутри. — Вы не видели ещё каких-нибудь фантомов, как тот человек снизу, не так ли? Сейчас лицо Джозефа выглядело сурово, а в глазах полыхал зловещий огонёк. Он двинулся с нечеловеческой скоростью и резко ударил Наиба о пустой портрет. Его сердце бешено забилось из-за резкой перемены состояния Джозефа. Хватка мужчины была железной, а на лице застыла леденящая, но сдерживаемая улыбка. Бороться против него было невозможно. — Провидец всегда будет в порядке, пока он соблюдает их клятву, — торопливо произнёс фотограф. — Сейчас, ты наёмник в отставке, не так ли? Найди Эзопа Карла в фотомире. Он больше не может оставаться в нём. Прошу. — Что? — пытаясь хоть как-то схватить ртом воздух, прохрипел Наиб. — Сейчас он, наконец, ослабил свою бдительность, — продолжил фотограф, поспешно шепча. Наиб почувствовал странное притяжение сзади, как будто за спиной у него колыхалась пленка, а в голове вертелись вопросы, он не понимал, чего хотел от него собеседник. Лицо Дезольнье не выражало никаких эмоций, а голос был меланхоличен. — Я не думал, что мой брат скрывает его от меня. Я даже не думал, что он жив. Ты должен вытащить его прежде, чем тот умрёт. — Я… П-подожди… Я ничего не понял… — У тебя осталось два часа. Время в фотомире застывшее, — продолжил мужчина, не слушая чужие вопросы. Он положил в ладонь Наиба карманные часы. — Но всё, что принадлежит мне, имеет значение. Используй эти карманные часы, чтобы следить за временем. И снова, у тебя есть два часа. Найди Эзопа Карла, того, которого ты знаешь, и вытащи его оттуда. Это рискованно, но Леди Найтингейл сказала мне доверять тебе. — Я извиняюсь за такой резкий поворот событий, но тебе придётся понять, — продолжил Джозеф, когда Наиб почувствовал, что его зрение погружается во тьму, как будто маленькие угольки жгли то, что он видел. Когда парень почувствовал, что начинает падать, ему показалось, что он увидел Брук Роуз и её единственный блестящий глаз.