That kind of Detective Agency

Странное Дело для Эзопа Карла (VII) Эпилог. — Старая глава заканчивается во Франции, а новая начинает свой путь в Англии, — произнёс Джозеф мрачновато, повернувшись к окровавленному полу. Клод смотрел на него пустыми глазами. — Тут слегка грязновато, — Дезольнье вздохнул, проворно ступая по трупу. — Но он плохо разбирался с торговлей. Когда-то он был ценным клиентом из-за связей с Кричером, но больше им никогда не был, с того момента, как потерял связь с этим человеком около месяца назад. Не говоря уже о том, что этот человек был так груб с тобой… Клод слегка повернул голову. — Нет, ничего. Я думал, что мы наконец-то сможем хорошо провести время вместе. В конце концов, я должен переехать к Эзопу, — произнёс фотограф. Он задумчиво погладил подбородок. — Это просто мои мысли, или, может быть, леди Найтингейл и вправду распределяет каждого охотника в группу новобранцев? Раздался тихий звук непонимания, и Джозеф повернулся, улыбаясь призраку, который с любопытством слушал всё, что тот говорил. — Ничего, мой дорогой брат. Это просто бред старика.

***

Уроки должны были начаться уже в понедельник, но Клоду не становилось лучше с тех пор, как он подхватил простуду. По крайней мере, доктор сказал, что это была простуда, но Джозеф не мог знать ничего лучшего. Клод был очень бледен и бел, что пугало его брата до смерти. Клод больше не мог петь или улыбаться, его тошнило после каждого приёма пищи. Служанки шептались, говоря о бедном близнеце, которого скоро настигнет смерть, а его родители только и стремились сбежать из Франции, чтобы хоть как-то избежать пандемии. Смерти детей были обычным явлением. Их иммунная система не была создана, чтобы противостоять таким мерзким болезням. Джозеф, который был силён и здоров, способный перенести всё, заслужил похвалы своих наставников и профессоров, что было их единственным утешением. Клод был более замкнутым, тихим, с застенчивой душой, он значил практически ничего, поэтому в него вкладывались намного меньше. А когда пришла ночь, Джозеф понимал, случилось что-то ужасное. Ему сказали избегать брата. Но как он мог покинуть своё солнце? Дорогой Клод, который освещает его жизнь! Милый Клод, который пел вместе с ним. Любимый брат, который играл с ним в ивах. Он лежал в постели с перекошенным лицом и яростно метался. Его щёки и лоб были тёмно-красными, а глаза то и дело закатывались, как будто он задыхался. Клод боролся со смертью мужественно, терпеливо. Возможно, он был уверен, что выкарабкается. Даже Джозеф был почти уверен, что брат сумеет выжить. Он не мог разговаривать, но его горящая ладонь, она крепко сжала руку брата, со всей любовью, которую он хотел оставить ему. Джозеф плакал. — Доктор! Доктор! — громко кричал парень. Оставалось надеяться, что кто-нибудь очнётся от беспокойного сна и придёт на помощь. Казалось, что Клод пытается сказать что-то. Он смотрел в окно, а затем опять на брата, так, как будто хотел на что-то указать. Но Джозеф был слишком поглощён своим отчаянием и понял это только тогда, когда Клода охватил ужасный приступ удушья. Его прекрасные голубые глаза, которые сейчас были темнее обычного, закатились, а его щёки потемнели ещё сильнее. Клод постепенно переставал бороться. Именно в этот момент распахнулись двери и в комнату влетел врач. Слуги вытащили плачущего Джозефа из комнаты. Но он всё ещё надеялся. На следующий день, в воскресенье, он побежал в церковь и молился. Он убеждал себя, что конец ещё не близок, уже завтра Клод снова будет спать рядом с ним.

Клод умер в воскресенье вечером.

Для Джозефа, который пребывал в глубоком горе, все это казалось неразберихой. Ходить по коридору, в котором они обычно играли, их величественного особняка было мучительно больно. Всё вокруг было бессмысленно, всё было горьким сейчас, когда он умер. Те дни игр в сезоны, те дни музыки, рисования, ничего уже не имело значения.

Это было ужасно.

Больше никакой лихорадки. Никаких страданий. Клод был в лучшем месте, так говорил ему отец на похоронах. Они должны были проходить в полдень понедельника, поэтому Джозеф пропустил свои занятия. Всё произошло быстро, они вызвали бедного бальзамировщика. Клод был красиво одет, он выглядел, как спящая кукла, но дальше мужчина не продолжал свою работу. От страха к инфекции, сказал он, а Джозеф только думал, что тот забальзамировал Клода, чтобы парень начал быстро разлагаться. Несмотря на неистовые протесты родителей, он наклонился, чтобы поцеловать лоб брата. Его локоны прилипли к губам, а вкус мертвой земли переполнял его чувства. У него перехватило дыхание, и он заплакал в последний раз в своей жизни.

***

— Проваливай, — прорычал Эзоп, чья рука дрожала на дверной ручке. Парню становилось лучше, он выздоравливал. — Я знаю, что ты заинтересован мной, — произнёс Дезольнье с ехидной улыбкой. — Это не значит, что ты должен жить со мной! — огрызнулся бальзамировщик. — Кроме того, разве я недостаточно поблагодарил тебя в больнице? Я и так старался сделать всё возможное, чтобы хоть как-то выразить благодарность тебе… — Например, возможно, в постели? — Ты уж очень далёк от этого! — Неужели ты бессердечно выкинешь меня на улицы Лондона? Я прибыл сюда не так давно. — Он прав, мистер Карл, — выпалил голос позади. Эзоп развернулся и увидел Дайер. — Эмили, — он удивлённо вздохнул. — Прошу простить моё внезапное мнение, мистер Карл. Я думаю, будет лучше, если кто-то сможет присматривать за Вами, — произнесла девушка с блеском в глазах. — Я всего лишь леди, а Эндрю работает ночью, чтобы хоть как-то поддерживать финансы. Вы всё ещё ранены, а ещё часто остаётесь ночью одни. Будет лучше всего, если мистер Дезольнье останется защищать Вас. — Ты знаешь моё имя, — пошутил Джозеф со смесью подозрения и лёгкого удивления. — Это естественно для любопытной и настойчивой девушки, вроде меня, знать, какой же тайный ангел посещает мистера Карла, пока он находиться в больнице, — спешно бросила Эмили, сразу же переменив тему. — Я всё ещё хочу сказать, что Вы не способны нормально двигаться. Джозеф не совсем верил ей, но Джек сказал не лезть в дела этой леди, поэтому он снова принялся дразнить бальзамировщика. — Эмили, я… Со мной всё в порядке!— лицо Эзопа начало краснеть, когда тот отошёл от входа. — Как я вижу, ты хранишь мои цветы, — сказал фотограф, без колебаний пройдя в кабинет, как только эта возможность ему представилась. — Джозеф, я… Я просто умоляю тебя… Найди другое жильё! — закричал Эзоп, отворачиваясь, что было немного не в его манере. Эндрю же с удивлением наблюдал за ним из-за занавесок. — И вижу, тебе нравится моё лицо, — улыбнулся фотограф, глядя на краснеющую удаляющуюся фигуру. — Реально, найди себе другое жильё!

***

«Привет, Фиона. Мне кажется, что время пришло. Не волнуйся слишком сильно. Они покинут Лондон скоро и мы присоединимся к твоему расследованию, » — Илай положил трубку, наконец-то закончив использовать азбуку Морзе. — Скоро будем, Илай? — Эмма стояла в проходе, шаркая ногами. — Я слышала много слухов. Они говорили, что Мистер Кричер пропал. Эмили сказала, что всё хорошо, но мистер Пугало сказал наоборот. Я люблю Эмили, но в тоже время я запуталась. — Да. Я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы начать твоё дело как можно быстрее, — Илай натянуто улыбнулся, выражение его лица было непроницаемым. — К сожалению для нас, появилось кое-что необычайно срочное. Из-за этого случая, кто-то мог разозлить Йог-Сотота. — Йог-Сотот? — серьёзно переспросила девушка, чётко пытаясь произнести это слово. Её голос не походил на тот, которым обладает ребёнок в четырнадцать. — Гурман, у которого нет имени, — торжественно произнёс Кларк, он глубоко втянул сигаретный дым. Он почувствовал, как задрожали его руки с зажигалкой, а Брук Роуз уткнулась носом ему в щёку, чтобы утешить своего хозяина.

«Я не хочу так скоро встретиться с этим изменчивым Богом»