Post mortem

Регулус проснулся от того, что внезапно ощутил острую необходимость в кислороде. На какое-то мгновение горло сдавило резко навалившейся паникой. Жажда. Вода. Всплеск. Рука на запястье. Холод. Вода. Руки-руки-руки. Вода. Холод. Темнота. Округлившимися от ужаса глазами он начал шариться по совершенно не узнаваемого потолку, комнате, вспомнить которую почему-то не удавалось, по собственному в момент оказавшемуся совершенно чужим телу, по незнакомой кудрявой макушке, придавившей его к поверхности, на которой он лежал… А потом у него на левом предплечье — там, где чернела метка, — оказалась тонкая и бледная, унизанная инфернальными вздувшимися от воды венами рука. Рука на запястье. Холод. Вода. Руки-руки-руки. Он и без того находился в состоянии, когда сердце было готово взорваться от скорости, с которой оно билось. Ощущая чужие холодные пальцы на собственной коже, Блэк на полном серьёзе подумал, что умирает. Прошло неизвестно сколько времени прежде, чем он, омертвевший от ужаса и не способный выдавить ни звука или хотя бы двинуть пальцем, осознал, что в реальности, отличной от происходящего внутри его головы, всё было более чем нормально: дышать стало труднее просто от того, что Гейлис, презрев выстроенную между ними стену из подушек и покрывала, теперь скинутых на пол, переползла на его часть кровати и удобно устроилась на нём. Захотелось утопиться. Вес даже не был критичным. Худая и обтянутая кожей прямо поверх костей девушка едва ли была способна так сильно надавить на грудную клетку, чтобы это действительно мешало дыхательному процессу. Просто внутри головы Блэка удобно свил себе гнездо мерзкий боггарт, раздувающий его вполне очевидные, основанные на прошлом, страхи каждый раз, стоило только наткнуться хоть на что-то, отдалённо напоминающее пещеру. Очертания комнаты потихоньку становились всё более знакомыми, предметы постепенно наливались цветами, медленно прорисовывались отдельные детали. Холодные и тонкие пальцы Гейлис с неровно обломанными острыми ногтями даже не сжимались, просто легко и невесомо касаясь бугристых завихрений тёмной магии под кожей. Регулус тупо уставился на собственную руку с меткой, не понимая, почему это зрелище — маггловская девичья рука прямо на Чёрной Метке — внезапно кажется ему настолько завораживающим. Руки Гейлис — как и она вся — были красивыми, тонкими, с отчётливо проглядывающимися на тыльной стороне ладоней сухожилиями, синеватыми каналами вен под белой, удивительно нежной на ощупь кожей. Ему было непонятно, как так получается: он видел и руки Нарциссы, и Андромеды, и Беллатрикс, и даже матери и тётушки Друэллы — все эти женщины, на постоянной основе присутствующие в его жизни, ни единого раза не вставали за готовку или уборку. Это всегда было ниже их достоинства… Гейлис же, судя по всему, прекрасно управлялась с домашним хозяйством так, как это обычно делали магглы — у магглорождённых девушек или даже полукровок из-за этого руки никогда не дотягивали до не тронутых следами работы рук тех, кому посчастливилось родиться в семьях аристократов. Но вот только у Гейлис были самые красивые руки из всех, что Регулус видел. Когда ему давали уроки рисования, заставляя раз за разом зарисовывать человеческие натуры, рисование рук всегда было самой нелюбимой частью этого вида искусства. Но руки Гейлис он бы хотел нарисовать. Потому что они не были похожи на обычные человеческие руки — это были руки нимфы или дриады, сотканные самой магией и вышитые на полотне реальности кем-то из греческих богов на самой верхушке Олимпа. Ничего общего с костями, покрытыми гниющей, распухшей плотью, которые цеплялись за него в пещере, утягивая на дно и раздирая его собственную кожу. Прерывисто вздохнув, Блэк снова прикрыл глаза. Особенно яркий солнечный луч, продирающийся сквозь узоры на занавеске, это проигнорировал, продолжив топтаться по его лицу, будто маленький надоедливый щенок, которому с утра пораньше обязательно хотелось играть, гулять и создавать локальный хаос. У них, кажется, был щенок в детстве. Сириус притащил после того, как прошлялся по маггловским подворотням полдня, поругавшись с матушкой. Щенка они оба скрывали от родителей, поклялись друг другу ни за что о нём не рассказывать и исправно таскали ему сворованные со стола косточки и огрызки мяса до тех пор, пока внезапно открывшаяся аллергия Регулуса на собачью шерсть не вынудила Критчера начать вынюхивать первопричину недуга любимого Мастера Блэка. Сириус не общался с Регулусом год. Матушка щенка вздёрнула. Регулус до сих пор слышал его предсмертный скулёж во снах, после которых чувствовал себя особенно мерзко. — Ты проснулся? — тихий шёпот Гейлис заставил его дрогнуть. — Я… да, — отрицать смысла не было. То, что он какое-то количество времени провёл, вбивая картинку с её рукой поверх его собственной себе куда-то на подкорку, можно было бы считать странным, если бы она сама не разлеглась поверх него, как на любимой пуховой перине. Так что ситуация была в пределах нормы по уровню странности. Как будто бы они своим поведением настолько раздвинули те рамки, в которых им надлежало находиться, учитывая обстоятельства и (очевидно присутствующие только у Регулуса) представления о правилах приличия, что очередная подобная ситуация в итоге просто показалась обыденностью. Поддаваться коварным мыслям о том, что никто никогда не узнает, что какая разница, что всё равно ничего постыдного не происходит и что девушка сама не против таких их тесных взаимодействий, в последнее время становилось как-то совсем легко и естественно. Когда они сегодня ночью возвращались на такси пойманным в каком-то переулке за пару кварталов от того клуба кэбом, Регулус даже не заметил, как машинально облокотился о привалившуюся к его боку Гейлис и как неосознанно начал поглаживать её запястье, безвольно скатившееся ему на бедро, когда она заснула. С каждым днём они слипались всё больше и больше, касались друг друга так часто и при таких незначительных поводах, что становилось непонятно, а как вообще они будут существовать по отдельности, когда настанет пора расходиться?.. От мысли, что Гейлис снова останется одна в деревне, где нормально общаться она может только с призраками давно умерших людей, становилось тоскливо и до ощущения рези под рёбрами неприятно. — Я вчера хотела сказать спасибо за то, что ты помогаешь… — внезапно поток его мыслей снова прервал приглушённый его же одеждой (позаимствованной у Эмери), в которую девушка уткнулась, голос. Регулус, до того размышлявший на тему, как она будет существовать дальше без него, тревожно замер. — Я знаю, что со мной сейчас невозможно нормально общаться. Ну, то есть раньше тоже так было, но после… — она вздохнула. — Ты, кажется, первый человек, который не посылает меня настолько долго и терпит все приступы неадекватности… Блэк честно не знал, что на это ответить. С одной стороны, выбора у него как будто бы и не было. Необходимость сносить все её истерики — это то, что он воспринимал как ту часть реальности, на которую ты подписываешься, впадая в зависимость от кого-то. С другой же стороны… Вот он сейчас лежал и думал, а что с ней будет, когда — или если — он вернётся к себе. Вряд ли люди, ненавидящие те условия, в которые их загнала жизнь, испытывали бы нежелание эти условия оставлять… — Я понимаю тебя. И то, что ты чувствуешь… — он вздохнул, ощущая, как его голос хрипит. — Мне достаточно того, что ты перестала швыряться в меня тарелками, знаешь. Гейлис издала странный звук, похожий на хрюканье, скрывшийся в складках его одежды (магглы как-то странно называли эту вещь, не имеющую ничего общего с рубашками, но вполне годящуюся для сна; Регулус в последнее время запомнил слишком много слов из курса маггловедение, и ещё одно в его и без того перегруженную голову попросту не влезало). — Это была пепельница. Дедушке она была дорога как память — он дулся на меня несколько дней потом. Регулус прерывисто вздохнул. — Тебе удобно? — то, что Гейлис продолжала валяться на нём, всё же требовало некоторых уточнений. — Вполне. Хоть ты и костлявый, но я всё равно люблю матрацы пожёстче… — Я не костлявый. Я чемпион школы по квиддичу, лучший ловец последних пяти сезонов, — бурчание получилось совсем неубедительным, заставившим девушку только фыркнуть ему куда-то между четвёртым и пятым ребром. — Это — мышцы. Солнечный луч наскочил на уголок его губ и попытался пролезть в образовавшуюся из-за лёгкой улыбки ямочку у него на щеке. Регулус мысленно спросил себя, какого драккла, и, решив вообще не обдумывать это действие, устроил свободную от лёгких поглаживаний Гейлис руку девушке на лопатках. То, насколько они выпирали из её спины вместе с позвонками, казалось ненормальным: рассыпанные вдоль волосы, на солнце отливающие ржавчиной, как будто бы должны были оказаться давно покромсанными слишком резкими и наточенными как ножи линиями. После недавнего приступа паники нынешнее обволакивающее спокойствие, накрывшее с головой тяжёлым пуховым одеялом в зимнюю стужу, казалось украденными у жестокой реальности мгновеньями затишья перед бурей. — Мы должны сегодня куда-то идти? — идти никуда не хотелось. Ехать тоже. Вообще ничего не хотелось, что включало в себя выход за пределы сооружённого ими лежбища смятых простыней и пахнущих чем-то простым и чистым накрахмаленных подушек. К тому же, он откровенно опасался, что ещё одна неудача в выяснении того, что произошло с её братом, на Гейлис может отразиться гораздо хуже, чем это было вчера. Он всё ещё не понял, что тогда случилось во время общения Гейлис с той девушкой, Эстер, и почему тогда упало зеркало, но интуиция буквально вопила о том, что произошло что-то выходящее за рамки. — Экскурсия по Лондонскому Тауэру, — без какого-либо позитивного настроя на этот счёт пробормотала Гейлис, притираясь к нему ещё плотнее и макушкой почти упираясь в его подбородок, что позволило Блэку закономерно предположить, что не он один здесь поймал за хвост удивительное состояние расслабленности. От её волос пахло чем-то горьковато-сладким, простым, травянистым. Не вычурным и баснословно дорогим, как от той же Нарциссы, а лёгким и навевающим ассоциации с полной свободой и отсутствием каких-либо обязательств. Блэк, не сильно контролируя собственные конечности, принялся аккуратно перебирать завивающиеся ржавыми в лучах солнца змейками пряди. Такие мягкие… — Нас интересуют сокровища британской короны? — Регулус знал, что нет. Но ещё он в кои-то веки знал, что из себя представляет названное Гейлис место, и это настолько редко бывало, что не пошутить было нельзя. Девушка хмыкнула. Её поглаживания его Метки стали чуть более осознанными: она словно начала прощупывать пальцами саму структуру тёмных клубков и магических узлов, бугрящихся под кожей. Не чувствовать разбегающиеся во все стороны от её действий мурашки она не могла. — Нас интересует тот, кто их изучает, — в её голосе отчётливо звучала лёгкая улыбка. Раньше она никогда не улыбалась, разговаривая о брате или чём-то, что было с ним связано. — Почему у тебя татуировка кажется такой объёмной? Ты туда импланты дополнительно вживил или что?.. — Не задавай вопросы, ответы на которые тебе покажутся бредом сумасшедшего, — фыркнул Блэк. Раньше он бы прервал такое наглое изучение, отчасти потому что это было чревато последствиями со стороны Лорда (доподлинно никому не было известно, насколько далеко простирались его возможности; проверять никому не хотелось), отчасти — потому что это было слишком личным и глубоко интимным. С Гейлис личное и интимное постепенно превращалось в несуществующую, присутствующую исключительно за пределами их общего пространства концепцию. — Я почти к этому привыкла, — сообщила она, наконец поднимая голову. Сонно прищуренные глаза в свете солнца будто светились изнутри. У Регулуса почему-то в один момент закончился воздух. — В следующий раз ляпнешь что-то такое при людях, и меня примут за сумасшедшую вместе с тобой, потому что я даже не пойму, что не так. У неё в уголках скопился сонный песок после долгого сна и чуть слиплись ресницы. И некоторые пряди неаккуратно прилипли ко лбу. А некоторые — примялись и странно торчали на макушке, походя на клубок спутанных ниток из паутины акромантула. Почему она в этот момент казалась такой красивой?.. Человек из плоти и крови не должен был так выглядеть с утра, это просто было невозможно. Наверное, магглы именно по этому принципу отправляли тысячи девушек на костёр. Потому что в их примитивно устроенном сознании не укладывалось, как обычный человек мог обладать чем-то настолько возвышенным, принадлежащим чему-то непостижимому и неосознаваемому. Если бы Гейлис родилась хотя бы на пару веков раньше, её бы точно сожгли. Хорошо, что она выросла именно в этом времени с его попустительством, отсутствием границ и полной свободой. Ей эта внутренняя свобода удивительно шла. Вряд ли в двух мирах Регулус бы нашёл человека, кому бы она шла больше. У него перед носом щёлкнули тонкими пальцами. Регулус сообразил, что немного выпал из реальности. — Значит, будем вместе сидеть в ваших психических лечебницах, — хрипловато выдавил он, не в силах отвести взгляда от чужих глаз. Может, она владеет гипнозом? Это бы объяснило, почему он начал замирать кроликом перед удавом. — О, наверное, это даже будет полезно. Причём нам обоим, — невесело хмыкнула девушка и с явно неохотой оторвалась от него, перетекая в сидячее положение и прерывая это расслабленное состояние неги, разливающееся по всему телу. — Ладно, давай вставать. А то уже время обеда… Стоило зрительному контакту прерваться, как магическая воронка, удерживающая Регулуса без движения и дыхания на одном месте, растворилась в воздухе, будто её и не было. Он едва заметно облегчённо выдохнул. Драккл разберёт, что с ним творилось конечно…

***

— Итак, ты можешь говорить. Эмери отплыл в сторону, заставив Блэка раздражённо заскрипеть зубами. Он едва уличил минуту времени на то, чтобы выяснить у этого призрака, какого Мордреда… Гейлис была занята спорами с хозяйкой, которая почему-то не хотела продлевать им пребывание в номере, и момента удачней подгадать было сложно. Был велик соблазн просто рассказать о внезапно обрётшем голос брате самой девушке, но Регулус примерно представлял реакцию: в памяти ещё были свежи воспоминания о случившемся после того аукциона. Повторения не хотелось, так что сначала нужно было хотя бы попытаться прояснить ситуацию… Однако сам Эмери ему в этом не способствовал. Всё также молчаливо он застыл рядом с одиноко торчащим посреди небольшого, ещё почти совсем голого, только начинающего оперяться сада, фонарём. Блэка это совершенно отрешённое и безразличное выражение вывело из себя моментально — так даже Гейлис не делала. — Отлично, видимо, мне стоит просто предоставить твоей сестре возможность самой разбираться с твоей молчанкой. Уверен, она будет рада. Это был блеф, и блеф очень толстый. Блэк не был врагом ни себе, ни девушке. Меньше всего на свете он хотел выводить её из состояния того хрупкого равновесия, которое ей удалось поймать после его согласия помочь с выяснениями того, что на самом деле тогда случилось с её братом. Но Эмери об этом не знал, а потому легко повёлся. — Не говори ей, — голос у него был прыгающий, как будто бы с каким-то дефектом. Немного шелестящий, со срывающимися на хрип подтонами. Видимо, верёвка всё же повредила связки. — Не надо. — Мотивируй меня, — Регулус сложил руки на груди, смиряя призрака высокомерным, холодным взглядом. — Её это добьёт. — Не аргумент, — он мотнул головой, внезапно чувствуя себя в своей тарелке. В отличие от Гейлис, предсказывать реакции которой всегда было делом нетривиальным и требующим крайней аккуратности, как при работе с крайне взрывоопасным зельем, её брат внезапно показался ему гораздо более простым, понятным и предсказуемым. — Она будет разочарована в тебе, это да. Но, рано или поздно, это даже пойдёт ей на пользу. — Она не должна знать, что я могу говорить, — лицо призрака на мгновение исказила подлинная, крайне человеческая гримаса боли. — Она и без того общается со мной, как с живым. До твоего появления я месяцами был единственным, с кем она разговаривала. Регулус не подал вида, что внутри у него в этот момент что-то болезненно сжалось. Он легко представлял Гейлис, которая полностью игнорировала окружающих её живых людей, срывалась на родных и отталкивала всех, кто пытался помочь, и которая продолжала обсуждать с братом прочитанные книги, рассказывать ему о новых выученных словах и смотреть вместе маггловский фильм, как это было до его смерти. — Это она удерживает тебя здесь? — Блэк правда мог понять мотивы Эмери, но прояснить кое-что было необходимо. — Или ты ей так мстишь за то, что она к тебе не присоединяется? Случаи, когда становившиеся призраками нарочно доводили родных, чтобы как можно скорее воссоединиться с ними в посмертии, были не редки. Те же Аарон и Уоди тому были живым — скорее, конечно, мёртвым — подтверждением, хотя их ситуация и была нетипичной и обладала своими… деталями. — Я не мщу! — призрак возмущённо взвился. — Ты её сжираешь! Если ты думаешь, будто это никак не влияет на неё, то ты ошибаешься. Одно дело — посторонние призраки, с которыми вас оставляли, когда не было других кандидатов в няньки, и совсем другое — призрак брата-близнеца, который вьётся рядом постоянно. — Если бы не я, она бы уже была мертва! Это я позвал бабушку, когда она наглоталась таблеток! Если бы я хотел, чтобы она умерла, я бы просто позволил ей умереть! — обозлённо рявкнул на него Эмери. От натуги у него на шее появились узлы из неправильно зажавшихся мышц, а на щеках чуть сгустилась тёмная дымка призрачного румянца. Регулус предпочёл никак не реагировать на это заявление; то, что Гейлис пыталась сделать, было неудивительно. Он бы удивился, если бы этого не было. Гораздо более интересным было то, что бабушка Эмери и Гейлис прекрасно знала о том, что внук способен говорить. И никак это не демонстрировала. Чудная женщина. — Это очень мило, — Блэк прищурился. — Однако это не объясняет того, почему ты просто не можешь рассказать, что с тобой случилось. Если она узнает правду, она сможет отпустить эту ситуацию. — Она знает правду, — Регулус засёк момент, когда внезапно запылавшие эмоции сменились былой отчуждённостью. Стоило упомянуть причину смерти Эмери, как он сразу сделался бесплотным и безучастным духом, не имеющим к миру живых никакого отношения и притворяющимся ветошью почти всегда. — Она отказывается принимать то, что я сделал это сам и без постороннего вмешательства. Его пытался обмануть призрак. Очаровательно. Глядя на эту семейку, Регулус начинал подозревать, что с его собственной всё нормально. — Враньё, — констатировал Блэк. — Если бы это было так, ты бы давно с ней заговорил и попытался бы это объяснить. Но ты отмалчиваешься. И может, конечно, ты действительно считаешь, что она совсем забудет о факте твоей смерти, но едва ли это главная причина. Ты боишься, что она сможет понять, что ты ей лжёшь. — Правда её добьёт. — Уже слышал. Всё ещё не аргумент, — равнодушно фыркнул Регулус. — Она гораздо больше истощает свой ресурс, продолжая верить в непогрешимого, идеального братца и гоняясь за его предполагаемыми убийцами без всякого результата. — Ты не понимаешь!.. — призрак снова взвился, беспомощно взмахивая прозрачными руками. — Ты не видел то, как она выглядела раньше! Она и сейчас не такая, какой была, но то, что было в самом начале… — Это ты её такой сделал, — жёстко обрубил Блэк, прекрасно видя, куда надо бить, чтобы добиться реакции и разговорить внезапно заговорившего призрака ещё больше. — Это твоя вина. Эмери дёрнулся так, будто Блэк его ударил. Пухлые, как у его сестры, губы сжались в тонкую линию. Руки сжались в кулаки. — Я не мог остаться. Иначе она бы тоже… Вот оно. Регулус наконец-то ухватился за перо из хвоста улетающего гиппогрифа. — То, что ваши родители умерли с разницей в месяц до этого, связано с этим? Эмери замер, обмертвевшим прозрачным взглядом уставившись на него. Блэк продолжил спокойно изучать чужую реакцию, всё больше убеждаясь в собственной правоте. Кажется, брат Гейлис куда-то вляпался. За это сначала поплатились его родители. Следующей действительно, по правилам, должна была быть его сестра. Силы, внимание которых он умудрился на себя обратить, видимо, очень хотели именно его, однако и троих жертв бы им хватило для успокоения — тройка по праву считалась самым магическим числом. Эмери, очевидно, тоже это понял, даже если и не сильно разбирался в том, куда влез. И решил отдать себя вместо сестры… Что ж, благородно. Но она действительно этого не оценит, когда узнает. Другой вариант: вляпалась на самом деле Гейлис. И забрали как раз троих из её ближайшего окружения, связанных кровью наиболее тесно. Но тут Регулус сомневался: она не могла не понять, что умудрилась кому-то что-то задолжать… — Убеди её не лезть в это, — хрипло произнёс призрак. — Ты… Ты помогаешь ей, вы заботитесь друг о друге. Если не хочешь, чтобы это закончилось, заставь её отпустить это. — Чтобы она это отпустила, она должна отпустить тебя, — раздражённо отозвался Блэк, пропуская чужую попытку манипуляции мимо себя. — Что тебя здесь держит? Она? Эта твоя Юнона? Эмери отрицательно качнул головой. Он беспокойно отвёл взгляд и начал постепенно исчезать из видимости, утекая сквозь тёмную крону старой ясени, видимо, действительно решив сбежать от этого разговора. И тут Регулуса осенило. — Ты не заплатил цену полностью! Ты всё ещё скрываешься от них! — понимающе выпалил Блэк в уже полностью пустое пространство, в котором он остался совершенно один. Этот гадёныш… — С вами всё в порядке?.. На новенькую девочку-администраторшу взамен уволенной со скандалом Марты Регулус только раздражённо цыкнул, врываясь в теплоту дома в крайне неблагодушном расположении духа. Ему предстояло найти Гейлис и решить, что делать с внезапными деталями. Погода в Лондоне, как и на всей территории Британии, не отличалась ни постоянством, ни предсказуемостью. Регулус чуть закатил глаза, отбирая у по-маггловски грубо матерящейся Гейлис зонт и выставляя его над ними обоими так, чтобы порывы ветра не вырывали его из рук. Девушка вплотную прижалась к нему, спасаясь от ледяной воды, швыряемой в людей с неба. А ведь ещё пару часов назад ничего не предвещало. Они вновь добирались с помощью проклятой всеми, кто туда хоть раз спускался, лондонской подземки, и Блэк снова задался вопросом, каким образом магглы, умудряясь создавать приборы, умнее их самих, и огромные летающие машины, не обладающие ни каплей магии, продолжали перемещаться при помощи чего-то подобного, что навевало ассоциации исключительно с огромными железными червями, беспечно, бессмысленно и бессистемно ползающими по подземным туннелям до первого наводнения. Мысли про наводнение оказались пророческими; Блэк тогда зря отказался от СОВ по Прорицаниям. Стоило им выбраться на поверхность, как выяснилось, что город за их непродолжительную часовую поездку в компании отвратительно пахнущего бездомного медленно, но верно начинал тонуть. — Зато километровой очереди из туристов нет, — с намёком на оптимизм пробормотала девушка, расплачиваясь маггловскими деньгами с женщиной за не пропускающим никакие звуки мутным стеклом. Блэк в этот момент продолжал держать над ней зонт, хмурясь от того, что она снова выскочила на улицу без достаточно тёплой верхней одежды. — Я скажу тебе это после того, как ты сляжешь с простудой, — совершенно серьёзно пообещал Регулус. — Будешь менять мне компрессы? Я вот тебе меняла, — беспечно хмыкнула Гейлис, заставив Блэка удивлённо приподнять брови. Впрочем, ситуацию она более никак комментировать не стала. Они быстро, пытаясь хоть перепрыгивать хоть особенно глубокие пузырящиеся лужи, достигли главного входа в старую, пахнущую кровавой историей магглов и магов крепость. Проходя по мосту над искусственно созданным рвом, Регулус ощутил, как с каждым шагом количество мурашек, бегающих вдоль его позвоночника, только увеличивается. Он даже примерно не мог прикинуть, сколько людей сюда сбрасывали за всё время существование этого сооружения. Площадь Гриммо находилась на приличном расстоянии от Тауэра, и тем не менее… Иногда, в особенные дни, когда грань между миром живых и мёртвых истончалась, ему казалось, что откуда-то с востока слышатся жуткие, леденящие кровь завывания. Маменька, когда он спрашивал, лишь кривила губы, веля прекратить выдумывать. Отец, и без того поглощённый своей с каждым годом отравляющей всё больше паранойей, бледнел, что-то бормотал в свои усы и запирался в кабинете, пытаясь вывести очередную формулу защитных чар. Сириус всегда лишь издевался, рассказывая страшилки о душах замученных матерью домовиков, которые утащат Регулуса, как самого маленького, слабого и неподходящего роду Блэк, к себе. Только Кричер как-то выслушал его, серьёзно кивая своим сморщенным маленьким лицом с угрожающе торчащим носом. И, получив разъяснения, рассказал, что так всегда несёт из Тауэра — созданного магглами пепелища, где главными хозяевами в течение многих лет являлась только смерть, страх и боль. Регулус всегда был чувствителен к таким вещам. Иногда, в особые дни, он даже мог дотрагиваться до призраков. Дедушка Арктурус как-то аккуратно расспрашивал его, не занимается ли он некромантией… А, услышав, что нет, назвал дураком, не использующим собственные таланты, и отправил один из своих гримуаров, за хранение дома которого полагались регулярные встречи с дементорами на протяжении нескольких лет. Про крестражи Блэк оттуда узнал. Жаль, что он не узнал оттуда, как их искать так, чтобы в процессе не угодить в озеро с инферналами. А может и не жаль. Касательно собственных эмоций относительно именно этой части своей биографии Регулус определиться с некоторых пор затруднялся. Он скосил глаза на несколько потерявшую прежний приободрённый настрой Гейлис, шаг в шаг идущую с ним рядом и уверенно шлёпая своей недо-обувью, именуемую кедами, по взрывающимся огромными пузырями лужам. Он мог себе признаться, что знакомство и дальнейшее взаимодействие с этой девушкой больше не казалось недоразумением и затягивающейся пыткой от отсутствия альтернатив. Он жаждал попасть обратно в свой мир, получить обратно возможность колдовать, иметь возможность снова увидеть брата — да, не пользоваться ею, но иметь, — и терпеть учащающиеся приступы безумия собственной матери. Убедиться, что Лорд больше не представляет угрозы, в конце концов. Но Гейлис… Он бы хотел, чтобы их знакомство не прекращалось. Взаимодействие с ней походило на полёт на метле в самую мерзкую погоду, какую можно было представить: тело сковывает холодом, ледяные порывы ветра швыряют тебя между собой, словно это ты снитч, который нужно захватить, метла всё время норовит вырваться из твоей хватки, а воздушные массы снова и снова пытаются скинуть тебя на землю, очевидно считая, что человек неба недостоин. И именно поэтому трепещущий в руках снитч, пойманный в таких условиях, ощущался чистым триумфом, победой над самой природой, подтверждением того, что достоин. Отдавать этот снитч в когтистые и отдающие зловонием лапы смерти только потому, что её недалёкий брат что-то кому-то задолжал? Увольте. Эта девушка будет жить долго и счастливо. Если понадобится, Регулус лично притащит этого придурка тем, от кого он сбежал аж на тот свет. — Что? — его пристальное к себе внимание Гейлис не пропустила. — Раздумываешь, как скинуть меня в ров? Учти, я сообщила деду, что мы с тобой пошли на экскурсию. — Это место не выдержит ещё одного призрака. Тем более твоего, — закатил глаза Блэк, чуть улыбаясь. — Не хочу становиться причиной краха Британии. А то ты тут всех воронов распугаешь. — Что я слышу? Призрак Оскара Уайльда, который растил тебя в изолированной от мира пещере, сумел привить тебе патриотизм? — театрально всплеснула руками девушка. Регулус недоумевающе нахмурился. А потом решил, что он не хочет этого знать. — Ты удивишься, если я скажу, что не всех обычно нянчат призраки? — Не больше, чем когда ты мне сказал, что тебя нянчил эльф. Призраки всё ещё звучат более адекватно. — Я уже понял, что они тебе нравятся. Это даже хорошо, учитывая, куда мы идём, — фыркнул Блэк. — Тебе доводилось встречаться с местными, кстати? Это был очень насущный, актуальный вопрос. Лично ему было откровенно не по себе от мысли встретить кого-то из местной призрачной братии. Встреча с духом Анны Болейн во время одного из Хэллоуинов в школе ему особенно запомнилась: ей почему-то показалось очень забавным навести на весь замок морок, в котором им всем отрезали головы. Как выяснилось позже, разгневанная леди так демонстрировала своё недовольство Почти-Безголовому Нику, который забыл пригласить её на годовщину смерти. А тот даже не забыл, а просто не захотел — он тогда был крайне раздосадован очередным отказом принять его в профсоюз обезглавленных приведений. К тому же, в отличие от Хогвартса, призраки в котором просто не имели права никому вредить, да и намерений таких изначально не имели, в лондонском Тауэре, самом жестоком и кровавом месте Британии, никаким благодушием и человеколюбием местные духи не страдали. — Нас с Эмери как-то возили на экскурсию, когда мы были маленькими, — задумчиво протянула девушка. — Мы столкнулись с призраками принцев Эдуарда и Ричарда. Нам было лет десять, наверное… — она чуть нахмурилась. — Мы играли с ними в прятки, что было довольно весело поначалу, но потом, очевидно, мы им понравились достаточно, чтобы попытаться нас оставить здесь навсегда… Регулус сбился с шага, вздрагивая. Внутри всё беспокойно сжалось. Даже то, что Гейлис шла рядом и была вполне живой и здоровой, этого острого, как удар кинжала прямо изнутри, куда-то в желудок, укола беспокойства не затупило. Удивительно, как этот придурок умудрялся каждый раз так заигрывать с тем, чего он не понимал, и вовлекать в это ещё и свою сестру?.. — Что они сделали?.. — хрипловато пробормотал он, не отрывая взгляда от чужого лица. — Ну, знаешь, всё было как в обычных второсортных ужастиках. Сказали, что теперь мы играем на наши жизни. Нашей задачей было не попасться им до рассвета… — несмотря на деланно беззаботный тон, вспоминать это событие девушке определённо не нравилось. Регулус отметил чуть дрогнувшую нижнюю шею, судорожное сглатывание и неуютное движение плеч. — Как вы смогли выиграть в прятки у призраков?.. — Мы спрятались там, где были найдены их тела, — она быстро облизала пересохшие губы. — Они не хотели снова заходить туда. Нас потом нашли сотрудники, которые к тому моменту уже сутки не могли нас обнаружить. Знаешь, — девушка внезапно полуобернулась к нему. — было страшно, действительно. Но самым страшным был не смех этих двух венценосных придурков и не их попытки уронить на нас очередное оружие или заставить доспехи швыряться в нас копьями… Было страшно от того, что Тауэр полностью опустел. Не было никого живого, только мы и давно умершие люди… — Они переместили вас в параллельную реальность?.. — округлил глаза Блэк. — Они настолько сильны? — Бабушка сказала, что им больше пятисот лет, проведённых в месте, предназначенном для убийства, пыток и заточения. У них было время напитаться силой, — пожала плечами Гейлис. — И мы сейчас идём прямо к ним? — В этот раз мы просто не будем соглашаться с ними играть, — довольно беспечно пробормотала девушка. — В крайнем случае, отправим к ним Эмери. Пускай обсудят свои призрачные дела, поиграют в прятки, догонялки, пятнашки… Регулус набрал в грудь побольше воздуха. У него просто слов не хватало для того, чтобы описать, насколько это была плохая идея и сколько всего могло пойти не так. Однако это была Гейлис. Которая зачастую вела себя как капризный, эгоистичный ребёнок, не воспринимающий отказы и глухой доводам рассудка. Дать ей то, что она хотела, было проще, чем пытаться образумить. Полупрозрачное лицо Эмери, плывущего вслед за ними в темноте, выглядело также обеспокоенно, как и он сам. Это было определённо плохим знаком. Нужно было хватать девушку и, если понадобится, силой тащить её подальше от этого места.