Часть 14
***
Вопреки нашим ожиданиям о перемещении в более обширнее по размерам помещение, мы оказались в маленькой комнатушке, чуть больше моей коморки под лестницей у приютившего меня семейства Дурслей. Низкие потолки пожирали и без того крохотное пространство, делая воздух спертым, а поросшие многолетним мхом стены добавляли ему запах сырой земли и гнили. — Куда мы попали?.. — опасливо оглядываясь по сторонам, прошептала Гермиона, ожидая очередного подвоха. — Не знаю. — я пожал плечами, но почувствовал как мой шрам похолодел. Если в моменты опасности его жгло огнем, то смена температуры на отрицательную говорила о скорой перемене ситуации в более благожелательную или нейтральную для меня сторону. Окинув комнату более пытливым взором, я увидел письменный стол, сплошь заваленный свитками. Неспешно подойдя ближе, я почувствовал, что «интерес» моего шрама вызвало что-то, связанное с ним, поэтому, не медля, я принялся разгребать завалы, вызволяя из-под них все новые и новые кипы пожелтевших от времени бумаг. — Гарри, что ты ищешь? — Здесь есть что-то, нужное нам с тобой, но я не знаю как оно выглядит. Шрам «чувствует» ЭТО. — Тогда ищи только по наитию, доверься интуиции, отключись от физического плана. Позволь ей вести себя. Прислушавшись к совету, на несколько мгновений я замер, позволяя своей энергии плавно растечься по комнате и охватить самые отдаленные его уголки, могущие ускользнуть от глаза, но никогда — от силы. Закрыв глаза, я стал медленно перекладывать свитки с одного места на другое, касаясь их невесомо, еле проводя пальцами, чтобы не сбить собственной энергией, исходящий неведомо откуда посыл. Не знаю, как долго продолжались мои «слепые» поиски, но неожиданно, мое тело пронзила резкая волна тока, пробежавшая от кончиков пальцев по ладоням, прямо к позвоночнику. В один миг мое тело покрылось ледяным потом, а сердцебиение участилось, словно я пробежал кросс. Медленно открыв глаза, я увидел, что в моих руках находилась практически истлевший от времени блокнот, созданный вручную неизвестным мне умельцем, самостоятельно сшивавшим многочисленные листы свитков в единое «полотно». Казалось, что именно этот незнакомец придумал записные книжки, так плотно вошедшие в обиход простых людей спустя десятки лет после первооткрывателя, самостоятельно делавшего переплет и равнявшего до миллиметра каждый лист. Увидев его, я замер, опасаясь, что найденные мной записи словно пепел Феникса развеются по ветру. — Герми… Подойди ближе, мне нужна страховка левой части записей. — не отворачивая взгляда и задержав дыхание, тихо позвал я, боясь, что от малейшего дуновения, сорвавшегося с моих губ, я потеряю сию драгоценность навсегда. — Да, сейчас. — быстро отозвалась ведьма, за несколько секунд оказавшись подле меня. — Вингардио Левиоса, Луцино Потано! Теперь мы сможем рассмотреть написанное без боязни уничтожить это. — Спасибо… — выдохнув с облегчением, я расслабил руки, доверив перелистывание страниц Гермионе, с помощью заклинания левитации. — Как плохо видно… Почему нельзя предпринять банальных попыток для сохранения важной информации? — удрученно вздохнула ведьма, силясь вникнуть в смысл написанных слов, буквы которых стерлись от времени, а листы пожелтели так сильно, что едва ли было возможно разобрать соединительные линии между буквами. — Думаю, владелец записей это и сделал… — сказал я, внимательно всматриваясь в состав листа. — Почему ты пришел к такому выводу? — Даже если бы прошло пятьдесят лет с момента их создания, буквы не подверглись бы такому равномерному уничтожению. Посмотри, словно кто-то сделал это намеренно. — Ты прав, я сразу как-то и не заметила… — слегка обидчиво сказала Гермиона, видимо первый раз ощущая чувство полной потерянности в происходящем. Мне стало неловко, ведь Грейнджер была и без того морально вымотана до предела, чтобы с моей невольной подачки еще и разочароваться в собственных знаниях. Я поспешил ее занять новым предположением и спросить совета. — Честно, сам не знаю откуда мне известно, но где-то уже видел нечто подобное, но не помню, где. Скажи, есть ли возможность мне прямо сейчас погрузиться в тета-состояние? — Имеешь ввиду транс? — Да. — Хм… У меня есть на примете одно заклинание, но я не успела его опробовать. — потерев подбородок, задумчиво ответила она, но я сразу же согласился. — Давай. Как раз и испытаешь. — В какой участок подсознания ты хочешь попасть? — достав волшебную палочку, уточнила Герми, с интересом всматриваясь в мои глаза, что на несколько мгновений я залюбовался ею. — Там, где я стал свидетелем смерти моей мамы. — преодолев комок в горле, ответил я, поймав на себе недоуменный взгляд ведьмы. — Но… Зачем тебе это нужно? — У меня осталось несколько капель слез Северуса. Я хочу добавить туда свои и… твои. Но для этого нужны очень сильные отрицательные эмоции. — С чего ты взял, что подобный вариант сработает? Я никогда не слышала ни о чем подобном. — Не знаю. — честно ответил я. — Просто поверь мне. Чувствую, что это верный путь. Полминуты она молча смотрела в мои глаза, словно надеясь прочитать ответ в них, а потом, согласно кивнув, сказала: — Хорошо, давай начнем. Я готова.***
Прошло около двух часов как мы приступили к осуществлению предложенного мной плана. За это время мы успели собрать мои и Гермионины слезы, оставалось только смешать все это с каплей крови. — Смотрю на тебя и думаю: откуда такая непоколебимая уверенность в таком способе, Гарри? На парах по зельеварению ты не был столь решителен в открытиях. — покачивала головой Герми, немного придя в сознание от открытого для самой себя трагичного видения о возможной гибели родителей. — Я думаю, это неожиданно проснувшаяся интуиция. — предположил я. — Готово. Давай начнем. Уже через несколько мгновений, сотворенный мной состав был вылит на дышащие на ладан записи, потертости букв которых стали чудесным образом преобразовываться во внятный текст, над которым мы с Гермионой одновременно склонились, стремясь как можно скорее узнать, что можно было скрывать таким способом и почему в моей памяти была заложена информация о том, как эти записи восстановить без причинения им вреда.***
S.S.
Северус Снегг.
Наконец мои записи дождались своего часа, когда пелена неизвестности спадет к твоим ногам, ногам твоей верной спутницы, которая, я уверен, находится подле тебя и с присущей ей дотошностью вчитывается в каждое написанное слово.
Гарри, как я и писал ранее, раз желание знать превысило всякую меру магического воздействия, а моя воля сравнялась с волей Судьбы, на единое мгновение поправшей Смерть, пришло время истины.
Тебе известно, что я был знаком с твоей матерью и именно я был первым человеком, открывшем в ней дар к магии и рассказавшим про Хогвартс. То, что при знакомстве с Джеймсом, Лили предпочла его мне — ложь. Даже при поступлении, мы оставались близкими друзьями, она никогда не предавала меня. Однако, Дамблдор распорядился ее жизнью иначе. Я был слишком молод чтобы знать о подобных заклинаниях и подозревать, что столь омерзительный план мог зародиться в голове директора школы, которого ученики считали живым воплощением бога.
Но невдомек лишь тем, чей разум, словно сочное яблоко не поражено червем алчности.
Дамблдор пожелал иметь магию древних, ты уже читал о них, поэтому, я не буду вдаваться в долгие размышления. С ней он мог бы стать величайшим волшебником всех времен и народов, ведь для использования силы истинных не нужна палочка. Она исходит непосредственно из своего обладателя.
Им было предпринято очень много попыток стать владельцем этой силы, но она не признавала дилетантов. Не терпела желания обладать ею только ради власти над другими. Сила была живой, она могла выбирать.
Именно это отличало ее от всего, что ранее знал магический мир, а потому, Дамблдор
с самого начала не имел ни малейшего шанса познать ее.
Но… К его счастью, ему попадается на глаза Лили — прямая наследница истинных, в которой по трагической случайности злого рока была скрыта частица силы такой величины,
какая не могла и сниться бывшему директору.
Он поклялся себе заполучить эту силу в любом виде: раз он не может стать ее прямым
обладателем, то, с помощью истинной будет создано совершенное оружие. Как раз к этому случаю подвернулся Джеймс, нежданно оказавшийся носителем противоположной частицы.
Лишь единственная мысль о смешении такой величественной, вселенской силы приводила его в неудержимый, практически дьявольский экстаз. Именно в его порывах он принял
ключевое для всех нас решение. Ты знаешь о его плане родить идеальное дитя, которое станет живым, послушным оружием в его руках. Им должен был стать ты, от союза Джеймса и Лили.
Только… Он думал, что сумел избавиться от меня, не придавать значения из-за возраста, но…
Моя любовь к Лили не поддавалась его потребительской логике, поэтому, узнав о планах Дамблдора, я стал разрабатывать собственный план по ее спасению, искать информацию, только чтобы опередить его, переиграть.
Теперь, вчитывайся более внимательно, запоминай каждое слово, вырезая его в собственной душе так, чтобы больше ни одно зелье было не в силах стереть его в твоей памяти.
Пытаясь получить желаемое, он стал сотрудничать с темными силами. Он стремился уничтожить Темного Лорда не потому, что тот представлял опасность, а потому, что некогда сотрудничал с ним и не желал оставлять следов.
Он не знал главной тайны: истинных было не два найденных человека, а, как минимум, три. И он угадал только одного.
У истинных были почитатели, страждущие их скорого возвращения и разрастания популяции, а потому, заранее готовили все необходимое для них.
Темный Лорд был одним из истинных. Именно он усовершенствовал так называемую «систему» создания новых истинных с той же неиссякаемой силой как и у перворожденных.
Эту идею и выкрал Дамблдор у Темного Лорда. Ошибся только в том, что Джеймс не был истинным, значит, ребенок не будет иметь той силы и Дамблдор убьет его и Лили.
Зато, истинным был я. Давно знал о них, ведь был давно знаком с ритуалами, которые использовали у них. Я умел скрывать свою сущность и он никогда не замечал. Но Лили…
Я не имел права подвергать ее опасности, желал спасти и все также, безмерно любил. И она меня. Мы были парой, пока сумасшедший план директора не стал съедать его изнутри, жаждя скорейшего осуществления. Он приставил к ней Джеймса, который не был истинным. А ты — полноценный, с той же древней силой что и у них. Потому что, на момент плана, Лили уже носила ребенка. От меня.
Ты мой сын — Гарри Снегг
