Сгорит всё ложное, а с ними и лжецы...

***

      Хаотично блуждающие в голове мысли вызывали сильнейшую боль.       С силой сдавливая виски, Гарри пытался хотя бы на секунду ослабить агонию от заклинания Люциуса и Гермионы, в которое был поневоле втянут. Когда аристократичный Пожиратель Смерти погнался за его подругой, она всячески пыталась защитить себя, вовлекая все находящееся вокруг в сумасшедший водоворот всевозможных заклинаний, которыми владела.       Маг не остался в долгу и уничтожил большую часть пещеры.        «Хорошо, что стены крепкие и не обвалились, — думал Гарри осматривая окружавший его беспорядок и невольно сползая по стене, — зачем Гермиона сожгла тот свиток и почему была так расстроена? Если бы я только мог узнать, куда завел нас Снегг и для чего…       Он мой отец…       Безумие.       Такого не может быть. Вся моя жизнь не может быть ложью… Я сражался с Томом Реддлом ради спасения школы, учеников; чтобы помешать воцариться злу, а оно было ближе чем я мог себе представить! Как много времени потеряно. Как многое я не успел сказать и сделать, не успел жить с чувством человеческого достоинства, все время являясь лишь марионеткой в руках окружающих. Меня использовали так же, как и мою мать. Грубо и беспринципно лишая собственной жизни и мечт…       Я срочно должен найти Гермиону и вырвать ее из лап сумасшедшего прихвостня Темного Лорда…»

***

      Потрескивающие в камине поленья создавали атмосферу тепла и уюта, которых так давно жаждала душа ведьмы.       Присаживаясь на край кушетки, она завороженно наблюдала за танцующими языками пламени, погружаясь в некое подобие транса, уносящего ее в мысли о последних событиях.       Разве могла бы она подумать, что однажды Малфой старший похитит ее и будет пытать, а его сын убьет родного отца за сохранение жизни жалкой грязнокровки?       Вовсе нет.       А теперь, наблюдая за тем, как Драко сервирует стол, заботливо раскладывая предметы, Гермиона не верила в реальность происходящего с ней. Казалось, она еще не очнулась после своей комы от встречи с Василиском и настоящие события — лишь плод воображения воспаленного от змеиного яда сознания.       Все учебные годы она пыталась компенсировать собственную замкнутость и стеснительность обучением, словно за спасительную соломинку хватаясь за каждый новый предмет и окунаясь в его изучение с головой.       Какое огромное количество книг было ей прочитано! Как много заклинаний она знала наизусть!       Но все это не изменяло самого потаенного секрета: она испытывала сопричастность к Гарри.       Да — да, именно это слово. Сопричастность.       Ведьма не испытывала жгучей любовной страсти, обожания или вожделения к избранному. Ни одного из привычных для влюбленных людей чувств.       Это было нечто большее, чем известные миру ощущения и желания.       Гермиона желала быть с ним, но не благоговейно растворяясь в ореоле славы мальчика, победившего смерть, а невесомо касаясь его руки, чтобы лишь одно магическое действо могло пройти между ними, сквозь них, эхом отделяя от их душ биения сердец.       Уже давно она была отражением его жизни, продолжением недосказанной мысли, оставшейся невесомым дуновением ветра на его губах.       Прочитанный ею свиток ставил точку на мечтах последних недель их общего скитания.       Теперь она не могла вернуться к Гарри.        Не имела права.       Стыдно признаться в открывшейся для нее самой тайне и еще больший страх терзал ведьму за реакцию волшебника, для которого итак, все последние события стали неимоверным шоком, а теперь еще и она.       О, нет… Она не вернется, а он сможет забыть.       — О чем ты думаешь? — прервал ее размышления Малфой, садясь рядом.       — Должно быть, о самой крупной лжи. — пожала плечами ведьма, не поворачиваясь к магу.       — Хм… Какой же?       — Жизни. Сильней чем она, обмануть никто не в силах.       — Все еще вспоминаешь студенческие годы? Прости, я должен был все тебе рассказать, но тогда Лорд все еще существовал и мой отец…       — Не оправдывайся. Тебе не идет это. Лучше давай поедим, если ты что — то подготовил. — отрезала ведьма, разворачиваясь в сторону мага и сталкиваясь взглядом с ледяной отрешенностью его взгляда, дрогнувшего при «столкновении» с глазами ведьмы.       — Да, конечно. — ответил Малфой, поднимаясь и подавая руку своей спутнице.       Проводив Гермиону до стола, Драко отодвинул стул, галантно приглашая ее садиться и только убедившись, что ведьма устроилась достаточно удобно, присел напротив.       В глубине души маг ожидал, что Гермиона заговорит с ним, расскажет о тяготах жизни, поделиться сокровенными желаниями и, в конце концов, отблагодарит его за спасение.       Этого не произошло.       Грейнджер сидела обратив взор в одну точку и не начиная беседу.       Сейчас ее душа была терзаема самыми страшными внутренними демонами с которыми ни один здравомыслящий человек не захочет встречаться воочию. Но только не она.       Отдав себя на добровольное растерзание, ведьма словно со стороны наблюдала за собственными муками и агонией, не предпринимая попыток для спасения.

***

      Месяц пролетел как один день, сжигая последние надежды измученного рассудка. Внутри ведьмы боролось два противоположных чувства: сумасшедшее желание вновь увидеть Гарри и животный инстинкт бежать от него, если волшебник вдруг решит появится.       Убеждение было сильнее логических изъяснений Грейнджер, похудевшей за этот период почти на десять килограмм. Впалые холодные глаза отныне отражали безмолвную муку и одиночество, а бледная словно невесомый снежный покров кожа, нежно обтягивала выступающие кости, некогда аппетитной фигуры ведьмы, в лучшие времена ловившей завистливые взгляды студенток всего Хогвартса.       Теперь о былой, живой красоте ведьмы остались только воспоминания. На ее смену пришла другая, предсмертная, бездушная красота.       В маленькой фигуре девушки с трудом угадывалась та самая заучка Грейнджер, поражающая своими знаниями всех преподавателей школы чародейства.       Все это осталось в прошлом.       Как и она сама.       Суровые реалии, подчиняющие волю, не оставляли ведьме иного выбора, кроме как двигаться вперед в сложившийся, словно детский конструктор ситуации. Негласно принятое Малфоем решение, сопровождать Гермиону, не было оспорено ей и он с необычайной радостью воспринял это решение, не осознавая, что волшебнице все равно.       Преломившийся внутренний мир ведьмы не позволил ей больше испытывать человеческие эмоции, пожирая душу с каждым новым мгновением и ударом сердца.       — Почему ты постоянно так грустна? — присев на соседний стул, озадаченно спросил Малфой, но ведьма не удостоила его ответом. Немного помолчав, Драко добавил, — я нашел местоположение библиотеки, о которой ты спрашивала.       Резко развернувшись, ведьма впилась глазами в лицо собеседника, словно читая его мысли и не скрывая охватившего ее беспокойства.       — Где она?       — К западу от Ущелья Снов, в Полуночном Лесу.       — Пора отправляться туда. — бросила ведьма, направляясь к выходу и оставляя мага в одиночестве.

***

      — Ты считаешь, что идея использовать перенос на такой высоте удачна? — спросил Драко, пытаясь перекричать сбивающие с ног потоки ветра.       — Есть идеи получше? — скептически хмыкнула ведьма, ножом расчерчивая землю.       — Ну — у… Например, добраться туда на поезде или, на худой конец, перенестись не с такой громадной высоты — ы!       — Ты еще на самокате попробуй туда отправиться. Будешь как истинный магл, которых твоя семья так презирает.       — Зачем ты так говоришь? Я же не это имел ввиду.       Смерив юношу холодным взглядом, ведьма сделала последний штрих и указала спутнику на круг.       — Вставай.       Взявшись за руки, Гермиона стала скандировать неизвестное Малфою заклинание, силясь перекричать бушующую стихию.       Через мгновение, магия сработала и две, облаченные в черное фигуры, растворились в воздухе, словно распавшись на тысячи мельчайших песчинок, разлетевшихся по свету.