Сгорит всё ложное, а с ними и лжецы...

***

      Охватившее поляну сияние, на несколько мгновений ослепило сражавшихся магов, заставив их замереть.       — Экспульсо! — грубый и резкий голос вывел присутствующих из состояния удивления, с головой окуная в поистине ошеломляющее удивление.       Перед ними в атакующей позе стоял Гарри Поттер.       Тот самый мальчик, который выжил.       Лишь яростный взгляд горящих огнём ненависти глаз, служил ярким напоминанием того, чьим крестражем он являлся, кому обязан поселившийся в нём с момента рождения ненавистью.       Даже умерев на поле боя, он не утратил частички проклятия, дарованного ему Тёмным Лордом. Внутри всё ещё бушевала хаотичная энергия разрушения и непокорности, стремящаяся уничтожить всё, что встанет на пути.       Никто не мог представить, каких усилий стоило избранному воссоединиться с Гермионой, отыскать её в пучине сменявшихся потоков и вариаций реальности.       Преодолев наложенные ей чары, волшебник сумел телепортироваться на поляну в надежде, что предстанет лицом к лицу с ней и сможет узнать: почему она не вернулась к нему? Как сумела выбраться из лап Люциуса? Почему столь сильно изменилась после посещения той пещеры?       Ни на один из вопросов, он не нашёл ответа, долгие недели мучаясь от безвестности и непонимания.       Встреча с приятелем Северуса смутила привычное восприятие Гермионы Поттером, намекая на тайны, которые могла скрывать гриффиндорская ведьма, обводя вокруг пальца несведущих.       Но теперь… Когда Гарри стоит лицом к лицу к своим неприятелям, душа мага наполняется разрушительными эмоциями.       Сердце не ёкнуло, когда он встретился взглядом с Роном и Джинни.       Больше он не воспринимает их как брата и сестру, как бывших друзей.       Грани человеческого восприятия стёрты, размыты словно пляжный песок, очередным приливом волны.       Джинни, смотревшая единственным глазом на своего несостоявшегося жениха, в подобии хтонического ужаса, задержала дыхание, не смея отвернуться.       — Гарри… — на одном дыхании прошептала рыжеволосая ведьма, не веря увиденному.       Даже после сотворённого над ней кощунства, она была готова забыть о том, кто был причастен к потере конечностей, глаза и самой красоты, которой восхищались многие студенты Пуффендуя, видя в Джинни — идеал женственности и притягательности.       Для неё — это конец.       Никогда больше не появится возможность вернуть прежний облик. Даже если для этого будут использованы все известные регенерирующие зелья, они не способны вернуть второй глаз, восстановить опалённый заклинанием покров головы и лица, отрастить недостающую конечность.       Бездумная молодость осталась в прошлом, открывая реальные перспективы, а, вероятнее, их отсутствие.       «Кому я могу быть нужна такая?.. — пронеслось в голове Джинни, когда она смотрела на своего мучителя. — Он — видевший не таких чудовищ и не брезгавший самыми омерзительными местами и людьми, способен жить со мной. Я желаю этого. Только бы проклятая ведьма сдохла!» — последнее предложение, яркой вспышкой ненависти отразилось в глазе Уизли, переведшей взгляд на опешившую от неожиданности Гермиону.       Джинни не останавливало, что несостоявшийся жених изуродовал её, навсегда лишив привлекательной внешности и возможности быть счастливой.       Родившись в бедной и многочисленной семье, ведьма с самого детства желала возвыситься над рыжей толпой её родственников, стать счастливой и богатой.       Могла ли она найти для себя партию лучше, чем сам избранный, ещё в детстве победивший смерть?       Молли говорила своей дочери, что та всеми силами должна влюбить в себя Поттера, не щадя себя и своих нервов, ведь если ей это удастся, она сможет завоевать весомое положение в обществе не только для себя и своих будущих детей, но и семьи Уизли, не воспринимаемую серьёзно в магическом мире.       Привыкнув верить словам опытной, но несчастной матери, Джинни усвоила свой самый главный урок: стерпеть можно всё, если впереди — выгода. Рыжеволосая бестия, все годы своего обучения в Хогвартсе, особое внимание уделяла слежке за волшебником и ликвидации возможных соперниц, сколько — нибудь заинтересованно смотревших на него.       Девушка всегда использовала одну и ту же тактику: притворяясь подругой воздыхательниц Гарри, она порочила характер своего «будущего» жениха, говоря о жестокости, жадности и самолюбовании. Если этот подход не срабатывал, в ход шли несерьёзные зелья, которыми она опаивала пассий Поттера, вызывая у них самый обширный спектр неприятностей: от отравления желудка до кратковременной потери памяти.       Джинни опасалась действовать открыто и привлекать к себе внимание, понимая, что разъярённая толпа поклонниц избранного волшебника, противостоящего самому Тёмному Лорду, сотрёт её с лица школы. Единственной защитой для небогатой девушки была дружба с Гарри, к которой он относился снисходительно, как к младшей сестре.       Разве могла Джинни думать, что однажды, встретит соперницу там, где не ожидала?       Отбивая «жениха» от самых первых красавиц школы, она выбросила из головы существование Гермионы, обладавшей одними из самых притягательных для мага качеств — умом и рассудительностью, не шедших в сравнение с кратковременной красотой.        Гермиона быстро завоевала доверие и дружбу Гарри, вытесняя с горизонта нескладную, на своём фоне, младшую Уизли, которая была не в состоянии соперничать с гриффиндорской ведьмой ни по внешности, ни по уму.       Одним движением, она разрушила всё…       У Джинни не получалось избавиться от неё, поэтому, она играла роль лучшей подруги Гермионы, всё больше втираясь в её доверие и показывая Гарри, насколько хорошей приятельницей способна стать для тех, кто ем дорог.       Но в глубине души, Уизли взращивала план по избавлению от назойливой особы, чтобы самой занять «законное» место.       С трудом скрываемая ненависть отразилась на отравлениях других студенток, сделав их более заметными для окружающих.       Тогда, в игру вступил Дамблдор…       Он в корне изменил существующее положение вещей, о котором впоследствии узнал Поттер, попытавшись изничтожить бывших друзей, стерев нечестивые помыслы, вместе с их существованием.       Но даже видя ненависть настоящего Гарри, не напичканного невероятными порциями приворотного зелья, Джинни была готова повторить всё вновь, лишь бы достичь поставленной цели, ведь в предыдущий раз, у неё всё практически получилось: маг был готов сделать предложение.       — Гарри… — будто во сне позвала Грейнджер, словно пустынный мираж рассматривая закрывавшего её волшебника и приводя окружающих в чувство.       Не веря собственным глазам, она вновь и вновь улавливала энергетические потоки, убеждая, что это именно он и никто иной.       Он пришёл, чтобы вновь спасти её…       Сколь много усилий потрачено ради спокойствия. Напрасно…       Вновь опасность и неизвестность, боль и разочарование, преследующие пару гриффиндорцев с первого вступления на школьный порог.       И Хогвартс… Не сулящий ничего хорошего, кроме утраты и бесчисленных сражений, в которых участвовали чародейские группировки и Пожиратели за его стенами.       Это место никогда не сулило безопасности, нагло обманывая родителей поступивших, что за их детей — всегда в ответе. А родители обманывали педагогический состав, что их дети — это те, кого обязательно надо защищать, ведь они — беззащитны.       В итоге, по словам Драко, все ученики давно уже приняли сторону, большинство из которых желало скорейшего пришествия Волан — де — Морта, ведь они были предателями.       А они: Гарри и Гермиона, тратили свою жизнь и силы ради их спасения, каждый раз оплакивая погибшего сокурсника, истинное лицо которого лишь сейчас соизволил открыть слизеринец.       Как они были глупы и наивны…       Как теперь избежать кровопролития, если весь дружелюбный ранее, магический состав их приятелей — сущее зло, не терпящее препирательств?       — Поттер… — прошипел Малфой, перебивая хаотичные мысли Гермионы и с ненавистью уставившись на мага. — Сколько раз ты переходил мне дорогу… Сколько раз! Без тебя не обходился ни один день в школе, даже когда ты ушёл искать чёртовы крестражи, все говорили только о тебе! — яд, плескающийся в голосе Драко был нескрываем.       Несмотря на аналогичную позицию в отношении Волан — де — Морта, Малфой не стремился стать другом знаменитого волшебника, испытывая едкую ревность.       Даже слава худощавого и слабого с виду Поттера не будила такого ярого противостояния между магами, как-то, что избранный всегда находился рядом с той, кого он желал заполучить, избавившись от условностей своего именитого клана.       — Сынок, перестань! Пусть он заберёт её и уйдёт навсегда! У тебя будут невесты, лучшие, чистокровные! — в исступлении нахлынувших на неё эмоций, закричала Нарцисса, но Малфой резко перебил её.       — Не говори о чистоте крови! Я не разделяю ваших мыслей! Гермиона, прошу тебя, пойдём со мной! — отчаянный вопль аристократичного блондина, заставил всех присутствующих встрепенуться, открывая его истинное отношение к бывшей пленнице своих школьных насмешек.       Драко больше не скрывал своего настроя, желая только переманить ведьму на свою сторону.       Он же видел, как она не хотела возвращаться. Как скрывалась от Поттера и не покинула его поместья, чтобы вновь воссоединиться с избранным.       Значит, у него был шанс. Стоит лишь приложить достаточно усилий, чтобы она поняла: рядом с ним — её место.       Услышав восклицание слизеринца, сознание Гарри помутилось, заставляя мысли в голове Гарри путаться, хаотично сменяя друг друга.       Ему стали представляться картины, когда та, кого он больше всего любит, была наедине с его вечным антагонистом, слушала его речи и, возможно, на что — то рассчитывала.       «Что если он сумел соблазнить её своими богатствами, статусом и покоем?.. — подумал Поттер, переводя взгляд с Малфоя на Гермиону. — Нет, я не допущу развития этих мыслей… "       — Гермиона, прошу тебя, будь той единственной, что не отвернётся от меня… — вкрадчивый и нежный голос избранного, вывел окружающих из равновесия, заставляя всецело обратиться во слух.       — Я не могу… — стыдливо ответила подруга, на несколько шагов отступая от своего защитника.       В эти мгновения, Гарри казалось, что его сердце падёт также, как пали многовековые башни Хогвартса, не выдержав обрушившегося на них напора.       Испытывая столь долгую разлуку, действие приворотного зелья и окружавшую его ложь, он не мог позволить упустить свой шанс и дать возможность недосказанности, взять верх над тем, что ему дорого.       Что тяготит её больше?       О чём думает она в эти мгновения?       Стоит сказать хоть что — то…       — Я знаю, что ты скрываешь тайну и боишься поведать её мне. Но поверь, что бы это ни было — вместе, мы способны справиться даже с тем, что кажется невозможным для осознания. Если ты вновь доверишься мне, то обещаю, я не предам тебя. — горячо отозвался маг, не сводя взгляда со своей спутницы, держа волшебную палочку направленной на неприятелей.       Его глаза горели столь знакомым отчаянным пламенем, которому так привыкла доверять ведьма. Она поверила ему ещё тогда, в поезде, но поспешила отогнать от себя эти мысли, понимая, что у него будет очень много поклонников, через напор которых одиночке вроде неё — не пробиться.       Но сердце не смогло столь же уверенно сказать «нет».       Поэтому, она здесь, с ним. Через все годы и невзгоды, обрушившиеся на них.       — Ты уверен, что готов это узнать? — ослабевший под напором воспоминаний, тон Гермионы, вывел из равновесия мага, осознавшего: она готова идти с ним.       — Да. — твёрдо отозвался он, делая шаг навстречу. — Но, готова ли ты?       Внезапный боевой крик разрезал пространство, заставив Поттера обернуться назад: через собравшуюся толпу, к нему навстречу бежал Драко, огибая подоспевшего Рона с Джинни. Некогда белоснежные волосы, измазанные грязью от опавшей листвы, развевал прохладный ветер, а глаза — пылали столь сильной ненавистью, что она была способна осветить поляну без единого блика солнца.       Впервые, Малфой столь рьяно не желал отступать.       — Бомбарда Максима! — яростный выкрик и поток ослепительно белого света вырывается из палочки аристократа, словно грозовой вихрь направляясь на Гарри.       — Финита! — парировал гриффиндорец и лучи волшебных палочек оппонентов столкнулись в магическом поединке.       — Она не достанется тебе снова, Поттер! Не в этот раз! — остервенело кричал Малфой, раз за разом добавляя собственной энергии к используемому заклинанию.       Сила Гарри нивелировала его действие, но полыхающая в Драко ненависть, позволяла ему удерживать боевую стойку, не теряя способности сдавленного нападения.       Избранный всеми силами сдерживал ярость своего противника, не позволяя ему перейти в открытое наступление, и, закрывая собой Гермиону, в сторону которой могло отрикошетить заклятье.       Умоляющий взгляд Малфоя, коснулся карих глаз ведьмы, заставляя её прийти в себя.       Впервые, она читала в них столь сильное отчаяние, боль, горечь и прошение не оставлять его, единственный раз сделав выбор в пользу него.       — Герми! — крикнул Гарри, не имея возможности посмотреть на свою спутницу. — О чём бы ты ни думала, я пойму тебя! Но прошу: не делай глупостей, ведь я так не хочу тебя терять!       Ведьма — полукровка вновь оказалась перед выбором, продиктованным ей жизнью: пойти с аристократом, клятвенно уверяющем о своей преданности и забыть о годах унижений ради светлого будущего, фамилии и открывающихся перспектив…       »… Гермиона Малфой…» — на мгновение пронеслось в голове Грейнджер, представившей себя в качестве спутницы Драко: величественные рауты, изысканная пища, дорогая одежда, привилегированные гости, каждый из которых готов услужить в любой услуге, на которую укажет хозяйка замка…       … или — Гарри Поттер — вечное противостояние и бег, отсутствие покоя и беспрестанный, практически демонический мятеж его души, вызывающий приступы ненависти у тёмных мира сего.       Одно его имя — ассоциация смерти, которую он победил.       Шрам — доказательство причастности к Тёмному Лорду, которого он погубил, вновь указав на истинность своего статуса.       Неприкаянный.       Единственный из всего магического мира с кем можно навсегда забыть о долгожданном покое — Поттер.       «Я так желаю жить спокойно… — подумала Гермиона, противоречиво смотря на мага. — Впервые, за все эти годы… Неужели, я не заслужила покоя?»       Но…       Как же её тайна?       Ни один из сражающихся за её расположение, не владеет открывшимся ей секретом…       «То, что узнала я, навсегда переворачивает прежнее мировосприятие и я сама не ведаю, кого избрать в свои путники, не потеряв себя… Познав ту тайну, никто не пожелает быть со мной и отречётся каждый, так почему бы не узнать сейчас?..»       Гордо вскинув голову, Гермиона осмотрела собравшихся, принимая самое главное в своей жизни решение.